Самоубийство можно перенести на завтра

Ветер нагло стучался в палатку. Громко и требовательно. Но Хëнджин проснулся от яркого света, проникающего внутрь через окно-сеточку. Его распахнули целиком. А ещё от мягких прикосновений к своему носу. Рядом сидел Феликс, утром особенно напоминающий мифическое лесное существо. Его улыбка грела грудную клетку и сжигала всю округу. До того приятная, что даже Хван лучезарно улыбнулся, глядя на мальчика. — Доброе утро, Джинни. Я скучал, — сказал эльф, потирая рукавом свитера пятнистый нос. — Чего так рано встал? — Хотел побыть с тобой немного. Они просыпаются рано, а мы опередили всех и проснулись ещё раньше! Хëнджин не мог сдержать порыв нахлынувшей радости. Она давала ему немного дополнительного воздуха. Казалось бы, в бескрайнем океане — это игла в стоге сена, но нет. Это корабль, карта с маршрутом до ближайшего острова и бесконечные запасы еды на случай, если выплыть не получится. Улыбка давала многое, слова и действия давали всё без очереди. Её не было, ведь вся радость принадлежала одному только Хвану. Он смотрел на своего друга и лучился. Разгорался и сгорал. Он стал Фениксом. Фениксом Феликса. Добровольно служил, получая взамен ласку и новую жизнь каждый день. — Как думаешь, мы спасли тебя? — поинтересовался Хван, оглядывая собеседника. — От него не спастись, Джинни, мы просто отсрочили неизбежное, — на его лице оставалась улыбка. — Я боюсь, но теперь не так сильно, как раньше. Ты меня лечишь, вроде успокоительного, только лесного происхождения. У Хëнджина загорелись лицо с шеей и ушами. Вспыхнули, как армейская спичка, которую даже водой не потушить. Он был красным с начала самого длинного волоса до кончика большого пальца. Целиком и полностью. Вероятно, от него исходил такой жар, что он и вправду стал похож на солнце. Самое яркое и огромное светило рядом с землёй. Греет, светит и дарит радость. В глазах Феликса он такой. Он и есть солнце. Самое настоящее и красное. — Мне когда-то тебя пообещали, — задумчиво изрёк эльф. — Сказали, в моей жизни появится добрый и красивый мальчик, немного молчаливый, зато тот, кто меня спасёт от отца. — Но я не спас, — парировал Хван. — Ты сделал даже чуть больше, чем спас. — Бу! — крикнул Чан, вцепившись пальцами в сетку окна. — Не ожидали? Хëнджин дёрнулся, резко повернувшись на источник звука. Ликс сидел смирно. Ему данная выходка Банчана, как будильник. Чётко запланированный и поставленный на неизвестное время. Как в голову ударит, так и прозвенит. Первое время Ли это раздражало, но потом даже немного веселило. Хван же отполз подальше от окна и молча пялился на человека по ту сторону. — И тебе доброе утро, — сказал Феликс. — Выходите, там Джисон себе катаной, итак, все руки перерубил, пытаясь эффектно порезать овощи, — сказал «папа», оглядывая внутренности дома. — Сейчас, только Джинни в чувства приведу. Сильно испугался? — эльф судорожно осматривал нервного друга, поглаживая того по волосам. — Нет, всё в порядке, — он врал. Хван сильно испугался, настолько сильно, что слушал шуршание палатки, которое было более гулкое, нежели биение сердца. Вроде детские игры. Простое «бу» через не крупную сеточку окна. Но внутри страх мешался с непониманием. Варился, будто в котле ведьмы, куда она бросала, помимо вышеперечисленных эмоций, лягушачьи лапки, крысиные хвостики и кофе. Странный отвар, зато от всех болезней. Всегда помогал, испокон веков. Хëнджину бы такой не помешал. Два парня вылезли из своего убежища. В лицо ударило яркое солнце и прохладный ветерок, который устал гулять между соснами и лиственницами, поэтому был рад обласкать чужую кожу. На вытоптанной полянке, где вчера располагался костёр с несколькими бревнами, сейчас сидел Джисон без кед и носков, судорожно ощупывая ногу. Рядом валялась длинная катана, поблескивая на солнце и ехидно улыбаясь. «Нечего размахивать без дела, так тебе и надо» — думало оружие. Крови на ногах не было, лишь небольшие отлетевшие ошмётки кожи и покраснения. Рядом сидел Минхо, который что-то яростно объяснял с серьёзным видом, грозя сначала пальцем, а потом холодным оружием. Оно до сих пор скалилось, поэтому Ли старший отбросил его в сторону и продолжил махать руками. С дерева за ними наблюдал довольный Сынмин, а снизу был Чонин. У Кима, как обычно, болтались развязанные шнурки, которые доставали до земли и нежно гладили руки Яна, держащие книгу. Шорты мальчика могли похвастаться залежами древесной коры и опилок, что так бережно хранились по всему пространству ткани. Он улыбался новому дню и катане, что косо поглядывала на него. — Зато ты порезал овощи, Хан! — крикнул Минни в поддержку своего друга. — Хорошо, что он себя не порезал, иначе я бы его катану переломал на несколько частей и выкинул в реку неподалёку, — раздражённо отвечал Минхо. — Не надо, бро, она дорогая. — Ты дорогой, а не оружие. Хотя катана крутая, не отрицаю, — заметил Чанбин, появившийся из неоткуда. «Он похож на призрака или флэша» — думал Хван про Бинни. — Вообще, мы есть когда будем? Когда вы наругайтесь? — спросил Чонин, сидящий в тени. На самом деле, Ян тайно наслаждался их спорами. Они его подпитывали неизвестной энергией. Пить силы из других ему не нравилось, поэтому когда они пили их из друг друга Чонин ликовал. Он не был вампиром, если только совсем чуть-чуть. — Сейчас будем, нам на помощь пришли Джинни с Ликсом, — сказал Чан, обнимая плечи двух ребят со спины. В этот раз никто не испугался неожиданного появления. — Ты вообще спать ложись, снова не спал из-за своего полнолуния, — сказал Бинни, рассматривая свои кеды. — Ты тоже, тебя же не прогоняют, — заметил Ким. — Хотя, вы темы разные. Да, Чан, ложись. Хëнджин стоял в небольшом ступоре, не понимая сути их разговора. Почему они разные темы и оба не спали ночью? Чан прошёл в свою палатку, где находился всю ночь с Чанбином. Феликс, что находился рядом в этот момент, подвинулся ближе и сказал шёпотом: — Сам всё поймёшь потом, Джинни, не переживай лишний раз. От загадочного шёпота по всему телу стало разгуливать сомнение. А от неразгаданных тайн — интерес. Он видел эту компанию во второй раз, и в первый раз они ему не показались необычными. Именно проведя два дня и ночь в лесу, мальчик заметил за ними много новых деталей. Например, те же самые надписи на кроссовках. Вероятно, в своей естественной среде обитания они раскрылись по-настоящему, показывая тайное и скрытое от людей. «Все они лесные или мне только кажется?» — подумал Хван. Кажется, задумавшись о правдоподобности людей вокруг, Хенджин провалился во времени и потерялся в пространстве. Перед глазами уже стояло 8 тарелок с лапшой и овощами. Сынмин слетел с дерева и, подхватив Чонина под руку, аккуратно цепляя палочками лапшу. Получалось искусно. Джисон уже обут, а катана не отсвечивала прямо в глаза. Феликс сидел в кругу с друзьями, а Джинни находился под боком. «Как я сюда пришёл и начал есть?» — подумал заколдованный мальчик. Ощущение потерянности в пространстве не покидало Хвана. Он сидел с тарелкой и палочками в то время как остальные уже складывали палатки. Он отстаёт на добрые полчаса во времени. И это даже не от того, что медленно ест или думает. Наоборот, пристально следит за лесными жителями и не успевает за их темпом. Такого не было раньше, но сейчас, когда он тормозит на добрый час, ощущение непонятное и новое. Будто они впереди и не на шаг, а на время. Может в лесу оно принимает другую плоскость? Хван представил, как Минхо с Джисоном ломают какие-то часы, пытаясь заколдовать время. Сынмин сидит на часовой стрелке, свесив свои длинные шнурки звездочёта, которые держат гарпун, указывающий секунды. Чонин читает книгу про устройство магических часов. Чанбин с Банчаном тащат инструменты, чтобы переворошить весь механизм целиком. Только ящик необычный и внутри были пилодрель и плосковëрт. А Феликс с закрытыми глазами произносил заклинание, чтобы часы меняли плоскость времени лишь в лесу. То есть, дома. Задумавшись о необычных переделанных часа, Хëнджин окончательно увяз в минутах с секундами. Из глубокого транса его вывел эльф, полностью собранный и одетый с огромным рюкзаком и застегнутой палаткой. — Джинни, ты чего завис? — У вас есть перестроенные часы? — вопрос звучал странно, особенно от мальчика, который уже пару часов ел одну тарелку лапши. — Перестарались, — Феликса совсем не смутил интерес друга. — Они у Чана. — Можете их остановить, слишком быстро. — Остановили пару минут назад. Хван поднялся с бревна и поставил тарелку на землю, ведь она одноразовая и спокойно сможет разложиться при помощи дождя. Забрав часть вещей, он взял маленькую лапку лесного эльфа в свою руку, испачкавшись в краске с чужих пальцев. Вокруг стояла чудесная погода. Она стала такой после появления Феликса. За эти полторы недели — или сколько прошло с этими волшебными часами — дождь был лишь один раз. Деревья и трава приобрели сочный зелёный оттенок, которых не наблюдался прежде. А небо стало неестественно голубое. Были ли такие цвета в природе Хëнджин не знал, но его полностью устраивала эта реальная нереальность. Когда среди деревьев стали виднеться дома, в кармане Ликса раздражённо завопил телефон. Мелодия резала уши, но когда мальчик поднял трубку, всех стали резать на кубики тишина и дрожащие губы абонента. — Понял тебя, папа, — единственное, что произнёс Ли младший, закончив диалог с человеком. Либо ребята были телепаты, либо настолько хорошо знали его положение, но все шестеро пошли дальше, разговаривая о своём. — Хëнджин, догоняй, как закончите, — крикнул Минхо. Они остались вдвоём. Маленький эльф смотрел на своего друга, прямо в глаза, выискивая понимание. Молчал, боялся сказать. — Джинни, он всё узнал. — Что? — Он узнал, что у меня есть ты. Ему это не понравилось, совсем. В воздухе запахло сыростью. Стал накрапывать мелкий дождик. Хëнджин, не дожидаясь инициативы со стороны Феликса, прижал его к себе. Крепко, чтобы не сбежал. Хоть он и не думал об этом. Сейчас эльфу больше всего хотелось остаться с ним. Каждое Рождество Ликс загадывал поскорее увидеть обещанного парня. Он грезил о том, какой тот может быть. Высокий или низкий. Стройный или полный. Веселый или грустный. Волшебный или обычный. Художник представлял себе миллионы образов, но каждый раз, рисуя свои мысли, на листе появлялись бабочки. Синие, красные, жёлтые. Всегда разных цветов. Когда он встретил своего Джинни, тот оказался лучше всяких рисованных бабочек и рождественских желаний. Он был воплощением всех мечт и надежд. Сейчас, под гулким ливнем, он молча загадывал новое желание. Оно заключалось в бесконечности данного момента. Чтобы часы Чана сломались и остановили время для всех, кроме них. Феликс не хотел к отцу, не хотел сидеть дома с голыми стенами, которые даже фломастерами не разукрасить. Он хотел остаться с Хëнджином. — Даже если он узнал, — начал Хван после длительного молчания. — Я всё равно останусь у тебя. Несмотря на запреты и ограничения. Ликс прижался ближе, будто это могло его спасти или укрыть от отца. Идиллию момента разрушила уже знакомая мелодия. Только сейчас мальчик услышал, что это были арфа с пианино. Красивое сочетание. — У нас есть талисманы, — эльф отстранился. — Они помогут. — Лучше любых лекарств, Ликси. Эльф уже почти не слышал этих слов, ибо сорвался с места и убежал в неизвестном направлении. Дождь кончился и только сейчас Хëнджин почувствовал, что совсем не промок. Задумавшись о правдивости погодного явления, он побрел догонять лесных жителей, которые не ушли далеко. Они молчали с грустными лицами, словно кто-то умер. — Сегодня отдыхаем у меня, — сказал Сынмин, рассматривая свою футболку с воронами. — Хëнджин? — Да, я с вами. — Правильный выбор, будет весело, — сказал Чонин. — Чанбин тебе на судьбу погадает. — Э, че я-то, — возмущался Бинни, хоть лицо и показывало, что он, на самом деле, был более чем доволен таким заявлением. — Ладно, так уж и быть. Компания юных магических существ гордо шествовала по улицам. Хван хотел бы сейчас приклеиться к растопленному, как масло, асфальту вместе с Феликсом. Но шествие в сторону дома Минни тоже выглядело неплохо. Да и чувствовалось празднично. Пахло сладко, тортом и свечами. Будто мальчика посвящают в тайное общество. Вчера надписью на кедах, а сегодня показав квартиру одного из чудиков. Это сильно сглаживало волнение за эльфа. Джинни даже ненадолго отвлёкся в компании ребят. Чанбин гадал всем подряд на чëм угодно. На сломанной старой кассете он предсказал любовное будущее Киму. Чонину, Джисону и Чану повезло меньше. Их судьбы удалось узнать только при помощи свечек и игральных карт со старыми автомобилями. Судьбу Минхо не могли предсказать даже куриные косточки. А Хëнджину повезло больше всех. — Давай руку и твой талисман с шеи. Хван рассчитал данный жест как наглость. Но после упоминания их с Феликсом талисманов, он подумал, что сможет узнать их будущую судьбу. Поэтому покорно снял с шеи шнурок и протянул в ладони их гадалке. Гадалка взяла мальчика за кисть и закрыла глаза. — Снег, белый, как кожа вампира. Сам вампир и вы трое. Ты, Феликс и. Минни. Вы говорите, но вас не слушают, уже долго. «Он несёт полный бред» — думал Хëнджин, стряхивая наваждение после слов друга. Время текло медленно. То ли снова часы Банчана заработали, то ли сказывалось усиливающееся волнение. Джинни слегка потряхивало от одной мысли о том, что там может происходить. Он представлял Феликса в кандалах, ждущий своей очереди на гильотину. Хотя отец ему предоставил бы билет первого класса и никакой очереди там бы не было. Ярко чувствовался запах свежего человеческого мяса и хруст шей. После обезглавливания мальчика, кости эльфа превратились бы в золотую пыль, а её рассеяли по ветру. Зрелище настолько отвратительное и болезненное, что Хëнджин стал задыхаться, будто в агонии. — Бро, ты чего? — первым увидел Джисон. — Феликс, — тяжёлый вздох. — Где он живёт? — неизвестные силы тянули Джинни проверить друга. Забрать и уберечь. — Недалеко отсюда, — начал Чан. — Только не говори, что ты собрался идти к нему домой. — Собрался. — Не надо туда, — встрепенулся Чанбин. — У него отец военный, я же говорил. — Наплевать. — Хëнджин, он тебя сотрёт в порошок и это в лучшем случае. — предупреждающе говорил Сынмин. — Мы тебя все отговариваем, ведь сами когда-то пытались его забрать. Чан вообще чуть не пропустил удар от этого старого маразматика. — Не важно, где он живёт? Первым из 6-х сдался Чонин. Он единственный не отговаривал друга, лишь наблюдал, готов ли тот пойти на жертвы ради друга. Увидев гнев, застилающий разум, Ян решил, что именно в таком состоянии туда и нужно идти. Другие ребята ходили туда с волнением. А это совершенно не то чувство, с которым стоит появляться на пороге старого военного. Мальчик рассказал о местоположении дома и квартиры. Как только он договорил, Хëнджин уже надевал кеды и выходил из квартиры, забрав свои вещи. Он шёл — по инерции перебирал ногами — так быстро, что земля разлеталась из-под ног. Мальчик скашивал путь, идя по чужим газонам и садам. Кажется, по пути он растоптал не менее трёх бегоний и одного ростка сливового дерева. Но это волновало сейчас меньше всего. А дом Феликса всё быстрее приближался. Пока не был вплотную к Хëнджину. Парень влетел по лестнице вверх и постучал в дверь. Ему открыла невысокая женщина лет 35-ти. На плечи был накинут шёлковый халат с драконами и лепестками сакуры. Божественная композиция, делающая хозяина халата ярким. Волосы её были забраны, а полуулыбка усталая. Она была воплощением Феликса от и до. — Здравствуйте, здесь живёт Ли Феликс? — спросил Хван практически шёпотом. Женщина кивнула и приложила к губам указательный палец. Хëнджин вошёл внутрь квартиры. Прихожая была довольно просторная, в рамках лоснились детские фотографии лесного эльфа, а у шкафа с обувью лежали знакомые кеды с надписями. Стянув свои, он зашагал в комнату, на которую указала миссис Ли. Войдя внутрь, первое, что бросилось в глаза — это тяжёлые задернутые шторы в красно-желтых тонах и полки с кучей книг. На кровати лежал калачиком Феликс в том же свитере и с комиксом в руках. Скорее всего, он одолжил его у Минхо. В уши были воткнуты наушники с громкой музыкой. Даже Хëнджин слышал отдалённо знакомую мелодию. Было темно и тихо, словно это не место, где живёт лесное чудо, а комната самого Хвана. Он аккуратно подошёл сзади мальчика и снял у него один наушник. Тот сильно дёрнулся, спрятав журнал под подушку и повернув голову к человеку, что побеспокоил его. — Джинни, ты пришёл ко мне! — эльф старался говорить тише, вешаясь на шею парня и грея её лучше любого шарфа. — Забери меня, пожалуйста, забери, Джинни, спрячь. — Он тебя трогал? Что-то сделал? — Ничего нового, это не такая сильная боль, чтобы плакать, но лучше бы её совсем не было. — Собирай вещи, Ликси. Только самые нужные. Я не оставлю тебя с ним. Феликс нашёл свой рюкзак, очистил от походных вещей, которые были не сильно важными и начал искать что-то нужное. В этот момент в комнату вошла миссис Ли. — Я заберу Феликс пожить к себе до тех пор, пока его папа снова не уедет в командировку, — предупредил Хван. — Так ты тот мальчик, о котором писал Ликси? — Да, это он, — встрял эльф. — Приятно познакомиться с личным героем моего сына, — женщина подошла ближе и обняла Хëнджина за плечи. — Спасибо. Я оставлю вам свой номер и адрес. Сможете приезжать к нам домой или звонить, — сказал мальчик. — Тебе спасибо, Джинни, за то, что сможешь уберечь моего сына. Ты не подумай, его отец не всегда такой, только когда злится. Феликс, собрав самые необходимые вещи, взял Хвана за руку и пошёл в коридор, чтобы забрать кеды, уйти из любимой квартиры на какое-то время и забыть про неё. Выйдя из комнаты вместе с мамой, он увидел у входной двери отца и спрятался за спину парня, съежившись от страха. Ликс принял размер атома и юркнул в карман друга, утопая в собственном беспокойстве. Он боялся за себя и за человека, который стал его щитом. — Ого, так вот какой ты, — мужчина явно сходил с ума от злости и непонимания. — Я думал, что у тебя получше вкус, Феликс. А тут притащил женоподобного щуплого урода. Феликс сам не понял, как вспыхнул следом за Хëнджином. Они горели от злости краснющим огнëм. Языки пламени кусались и плевались ядом. Мальчик вылетел из кармана, вернулся в свой первоначальный рост и громко сказал: — Не называй его так! — Злишься? Слишком любишь свою новую подружку. Настолько, что готов пойти против собственного отца. — Какой вы отец, если не уважаете выбор сына? — спросил Джинни. — Он лучший парень из всех, кого я знаю. Самый светлый, добрый и чудный. Вы видели, как он рисует бабочек? Конечно нет, вас интересуют только мужские занятия! У меня есть друг, который любит читать книги про волшебные часы, а другой коллекционировать монеты. А ваш сын любит фей и это не делает его каким-то неправильным! — Он гей! Мне нужно смириться с этим? — поинтересовался мужчина с пеной изо рта. — Мы рожали сына! Чтобы он защищал семью, зарабатывал деньги и привёл жену в дом с детьми! — Да будут вам дети, если так хотите, это сейчас не проблема! — кричал в ответ Хван. — Он другой ориентации и это не важно. Это не делает его немощным или недееспособным. Любите своего сына за то, что он такой, какой есть, а не пытайтесь перекроить его под себя! Феликс личность в конце концов. Ликс потухал и внимательно слушал своего друга. До этого он так много никогда не говорил при нём. Загипнотизированный голосом и мыслями, парень выключился из мира. Совсем не заметил, когда в разговор вмешалась мама. — Хватит! Хëнджин прав, оставь их, пусть уходят. Ты остынешь и пересмотришь свои взгляды по поводу нашего сына, — она грозно смотрела на мужа, а тот затих, то ли от нехватки сил, то ли надоело спорить. — Идите, мальчики, я приеду к вам на днях, привезу покушать. Миссис Ли поцеловала эльфа в лоб и кивнула Хвану. В воздухе повисло напряжение, гнев, а с потолка капала кислота. Мужчина отошёл от двери и скрылся в одной из комнат вместе со своей женой. Два друга, крепко держась за руки, быстро надели кеды, не завязывая шнурки и вылетели из здания. Они бежали по оставшимся бегониям, топтали газоны и рвали сливовые листочки с деревьев, вдыхая запах нового начала. Свободы, спокойствия, уединения. — Джинни, а как мы будем жить у тебя? — Мама против не будет. Она рада каждому моему новому другу. Сама до ночи на работе, либо ходит на свидания. — Свидания? — Феликс превратился из радостного в задумчивого. — Ищет мне нового папу. Пока безуспешно. Но ничего, я буду рад за неё, когда она найдёт себе нового мужа. Дальше ребята шли молча. Они зашли в магазин Тэхëна, обменяв свои старые диски на новые — с песнями покруче — нашли интересный детектив, который хотел взять Феликс и пошли лежать на асфальтовых дорожках, где часто курсируют велосипедисты и самокатеры. Первых было меньше почти в два раза. А ещё меньше было роллеров. — Мне так нравится прилипать в горячему асфальту, ощущение, будто плаваю в море, — говорит Ликс, ощущая тепло поверхности под собой и мягкость кожи Хëнджина. — Я готов утонуть с тобой прямо здесь, с Агатой Кристи под боком и Бобом Марли в кармане. — Не уходи от меня, Ликси, — не к месту сказал Хван. — Я боюсь остаться один. Без тебя. Наедине с собой. Эльф перевернулся на асфальте и лёг на грудную клетку своего друга. Он посмотрел в здоровые глаза больного человека и улыбнулся своим мыслям. — Закрой глаза, Джинни. И он послушался. Закрыл глаза, окунаясь в пустоту, ощущая горячую велодорожку и тёплый ветерок. Хëнджин почувствовал мягкое прикосновение к своей щеке, после которого окончательно провалился через твёрдую почву прямо к центру Земли, растворяясь в жаре ядра. — У тебя тёплые губы, — заметил наблюдательный мальчик. — Поцелуй ещë раз, эльф. Он сделал это. Вторую щеку обожгло тёплым прикосновением мягких губ. От них исходил аромат елок и шишек, кленового сиропа и свежего утреннего ветра, росы и сладкой лесной черники. Феликс был волшебным, целиком и полностью. На заднем плане играл магнитофон, тихо позвякивая диском внутри, а друзья шагали в сторону дома Хëнджина. Войдя в квартиру, они сразу решили, что будут жить в одной комнате и вещи лесному художнику следует оставить там. — Распаковка моих самых нужных вещей, — гордо заявил Феликс. После на кровати Джинни стали появляться небесный свитер с облаками, футболка с плюшевым мишкой, джинсы разрисованные всеми цветами гуаши в мире и мягкая игрушка в виде красного динозаврика. Мальчик наблюдал за этими чудо явлениями одежды и за плюшевой ящерицей. Они выглядели необычно, подходили Ликсу целиком и полностью. Пока тот рассказывал о феях и куда положит одежду, Хван писал новую заметку в дневнике: «Сегодня я спас моего эльфа из лап злого орка. Так мы называем его отца из-за зелёной военной формы и отвратительного характера. Я увёл его, забрал и не отдам до тех пор, пока этот мужчина не перестанет терроризировать Феликса. Он рассказал, что его отец от злости порвал энциклопедию о феях и выкинул все фломастеры с красками в окно. Я очень зол и намерен возместить ущерб. С недавних пор не могу представить себя отдельно от Ликси, он будто часть меня, моя семья и мой дом. Не хочу терять его и видеть грустным. Я готов ради него на любые поступки. 12.»