Велтер: пристанище

Эйса всё ещё недовольно стоит, внимательно осматривая пришедшего. Её густые чёрные брови сильно нахмурены, выдавая задумчивость и озабоченность ситуацией. — Неужто мозги появились? – она не могла не съязвить, перед ним особенно. — А ты всё так же остра. – тон его голоса расслабенный, без раздражения, такой, каким болтают со старыми знакомыми, встретившись в уютной кафешке. Может, потому что так оно и есть. — А ты всё так же играешь против меня. – теперь на лице девушки расцветает нечто похожее на улыбку. – Стабильность – признак мастерства, да, Дом? — Длина твоего языка, вот это истинная стабильность. – теперь уголки губ молодого человека поднялись вверх, а взгляд заметно потеплел. – Скучала, катастрофа? — Ещё чего? – девушка вопросительно выгибает бровь. — Я тоже. – легко признаётся Доминик, опустив взгляд. — Ненавижу тебя. Скучала. И вмиг старые друзья оказываются в объятиях друг друга. Дом заботливо поглаживает подругу по голове, подмечая, что её волосы всё такие же мягкие и слегка непослушные. Стабильность. Воспоминания, что он хранил, греют израненную душу, ему действительно не хватало такой банальной вещи как дружба. Когда есть, кто выслушает, кто останется рядом, кто просто обнимет как сейчас. За время работы в Доме он понял одну вещь: там друзей точно не найти, единственный друг для людей там – власть. В "Велтере" не так, превыше они ставят человечество и человеческую жизнь, а уже потом остальные аспекты. Но несмотря на то, что они пошли разными путями, Дом всё ещё души не чаял в Эйсе, его маленькой катастрофе, чуть ли не сестре. Они познакомились в старших классах. Эйсу перевели из какой-то частной школы для вундеркиндов, но примерным поведением та особо не отличалась, чем изрядно потрепала нервы прошлому директору. Последней каплей стали дрожжи в унитаз в женской раздевалке, моментальное отчисление, понижение рейтинга и школа где-то на окраинах. Дело почти до суда дошло, но родителям удалось замять конфликт и возместить ущерб. А по приходе в другую, давно не ремонтированную школу расстроенной девушка почему-то не выглядела, наоборот, с улыбкой глядела на новый класс, чем очаровала многих, а Доминик только пальцем у виска покрутил, мол, дура, кто радуется смене привычного коллектива. И это были самые правильные мысли. Изначально общение совсем не задалось, ибо Дом не воспринимал её всерьёз, он вообще с ней не хотел иметь дел. Взбалмошная, постоянно сующая нос не в свое дело, болтливая, он сторонился таких людей, ненадёжных по его мнению. Эйса тоже инициативы не проявляла, но однажды подошла к нему с просьбой быть её парой по проекту, и парень, на удивление, согласился. Не пожалел ни разу. Она оказалась совсем другим человеком за стенами школы. Энергичная, умная, с огромным сердцем, умещавшемся в таком маленьком человеке, Эйса открылась с новой стороны. Она была невероятно трудолюбива, а потому с учёбой проблем не имела и всегда была рада помочь тому, у кого они были, например, Доминику. А ещё она тогда сыграла ему на гитаре такую тихую старую мелодию, меланхоличную, но тёплую, родную. Дом сразу понял – его человек. Пусть они не особо ладят, и интересов общих, как оказалось, не так много, но обоим хорошо друг с другом, это и чудесно. Так они и сошлись, как Онегин и Ленский: стихи и проза, лед и пламень. — Помнишь, ты однажды пнул баскетбольный мяч в физрука? – она хихикает в плечо Дому. — Ты была не лучше. Не впускала учительницу в класс, чтобы отсрочить контрольную. — Боже, забудь. И как меня не исключили... – задумчиво вздыхает девушка, вспоминая все свои проступки. — Ты была больно умная. – он делает небольшую паузу. – Ты и сейчас. Тяжёлый вздох сожаления за несостоявшиеся разговоры разносится по коридору. Они отстранются и прежний официоз возвращается вместе с холодностью во взгляде. На душе теперь гадко, за последние несколько лет это их первая тёплая встреча, все остальные были пропитаны неприязнью, раздражением и долгом: у одного перед Правительством, у другой перед организацией. Непонятно, что и хуже: потерянная дружба или предательство? Эйса говорит себе подумать об этом немного позже и решает любезно отвести Доминика к их нынешнему руководителю. Больше они не проронили ни слова. *** Вечерний разговор, обещанный Рейном недели так две назад так и не состоялся. Проблемы одна за другой валились на бедную голову временного управлеца, Джейкей помогал как мог, а мог он многое, но не всё. Конечно, работа с ним отличается от работы с Адри и Чейзом кардинально, и секретарь никого не винит, тем более Рейн более чем прекрасно справляется со своими обязанностями. Не каждый на его месте смог бы быстро сориентироваться на новом месте с огромным объёмом информации. Поэтому определённо этот человек заслуживает уважения, и он его получает. Джейкей сообщает какой-то девушке отнести документы в кабинет к Рейну, а сам накидывает пальто и быстро покидает здание. Экран телефона горит СМС от Десса с примерным местоположением нужного ему объекта. На сиденье машины коробка конфет, он теперь раздражённо хмыкает, поразмыслив, что шпионам конфеты ни к чему, но как жест вежливости сойдёт. Наверное. Он собирался подарить букет, но цветы сейчас под угрозой из-за нестабильной экологической обстановки, поэтому вариант отпал сразу же. Хотя если Алексу очень нравятся цветы, он обязательно их купит. — Блять. С каких пор он будет покупать малознакомому человеку цветы? Джейкей покрепче сжимает руль, и до конца дороги старается не думать ни о чем. Контроль эмоций — важная вещь, которой он учился годами, но давно не практиковал, случая не было, зато сейчас, вон, появился в лице гордого шпиона. Уже прибыв к старому, но достаточно крепкому сараю, он заметил Лизу и Десса, занимающихся растяжкой. Картина было до жути комичной, но лица у ребят были уж очень старательные, а ещё красные и потные. Он с улыбкой подошёл к ним. — Чем страдаете? — А, Джеки, привет! Алекс заставил нас совершенствовать свою гибкость. – не отвлекаясь от наклонов начала Лиза. – Если что, мы его загнали в сарай, так что путь свободен, птичка залетела в гнёздышко. – она выпрямилась и заговорщически подмигнула, Десс устало закатил глаза. Джейкей только рассмеялся своим низким голосом, и потрепал девушку по голове. Кивнув обоим, он обернулся на массивные двери, которые были немного приоткрыты. Будучи неверующим, он всё равно помолился богу, Хеймдаллю, и отправился прямиком к вратам, как он подумал, своей смерти. Алекс сидел с приглушённым светом, листая книгу, тонкие пальцы красиво лежали на пожелтевших страницах, отчего Джейкей шумно сглотнул. Даже сейчас грациозен в движениях. Волосы, уже слегка отросшие, скрывали глаза, а губы были поджаты в напряжении, видимо парень сильно погрузился в сюжет. Он сидел, закинув ногу на ногу, с ровной осанкой, и казался от этого сильно худым, промелькнула мысль, что Джейкей мог бы поднять его одной рукой, настолько миниатюрным тот выглядел. Алекс закрыл книгу на середине, и отложил, он потёр лицо руками, приводя себя в чувство. Мужчина, нагло наблюдавший за ним, решил всё же подать знак, потому как неприлично заходить без стука. — Ну что вам? – раздражённо спрашивает, подумав, что опять прибежали младшие. — Нам надо вас. – Джейкей полностью входит в сарай, а глаза сидящего напротив округляются. — Ты... – Алекс, кажется, вспомнил все ругательства мира, но слов выговорить не мог, поэтому как рыба, то открывал рот, то закрывал. — Я. И я пришёл извиниться. – Джейкей с виноватым видом достаёт коробку конфет из-за спины. Шпиона это почему-то не задабривает. Взгляд становится более яростным, а брови сходятся на переносице. Он медленно встаёт, сложив руки на груди, и осторожно приближается. Секретарь внимательно наблюдает за чужими движениями, не двигаясь. — Ты хочешь сказать, после всего, что ты натворил, жалкая коробка конфет спустя две недели – достойное извинение? – У Алекса в зрачках пылает похуже, чем в Аду. — Я не говорил, что это достойное извинение, я не хочу, чтоб ты держал на меня обиду, да, не мог увидеть тебя раньше, но очень желал. – Алекс отворачивается, задрав подбородок. – Ситуация того требовала, но я не хотел, чтобы так получилось. — Не хотел, но сделал. – тон голоса уязвлённый, всё никак не простит. — И мне правда жаль. – искренне говорит секретарь. —Тогда ты почему-то об этом не подумал. Но знаешь, что главное, ты это со мной не согласовал. Решил, что мне будет очень приятно целоваться с качком-амбалом, который возомнил из себя невесть что. – парень возмущённо всплёскивает руками. – Спасибо, напарник! — Алекс. – Джейкей произнёс его имя резко и достаточно громко, так, что собеседник едва заметно вздрогнул. – Перестань. Мы взрослые люди в конце концов. Да, недоразумение, мне жаль, что ты хочешь, чтоб я сделал? Молю тебя, не веди себя как школьница, у которой забрали первый поцелуй. Джейкей не сразу понимает, что происходит. Только опомнившись через несколько секунд чувствует жар на свей щеке. Ему только что дали пощёчину, причём нехилую, она теперь ощущается больнее, разгораясь пламенным цветком, след останется хороший, его ещё все в организации заметят. Он прикладывает холодную ладонь на место удара и поднимает на Алекса взгляд, полный непонимания. Тот всё ещё горделиво смотрит на него, но теперь выражение лица молодого человека оскорблённое, будто его за живое задели. А глаза блестят, да так, что моргни он сейчас покатятся слёзы, у Джейкея сердце сжимает отчего-то, и до него доходит, до него всё доходит. Это действительно был первый поцелуй Алекса. — Я... — Вон. — Алекс, откуда я мог знать? — Я сказал вон. – шпион подходит почти вплотную, и указательным пальцем упирается в грудь Джейкея. – Даже думать обо мне и своих вшивых извинениях не смей. Он сразу же отходит на почтительное расстояние, стараясь не смотреть на собеседника и ждёт. Тот ничего больше не произносит, но кладёт коробку на стол и уходит, его шаги глухо отдаются в стенах сарая, оставляя Алекса наедине со своими мыслями. Он до крови закусывает губу, стараясь не разреветься, он давно научился быть чёрствым и не рыдать понапрасну, но сейчас так хочется дать волю эмоциям. Всё, что способен сделать сейчас – это дать скупой слезе скатиться по щеке, а затем глубоко вдохнуть, успокаиваясь. Алекс понимает, что перегнул, возможно, ему действительно стоило простить и забыть всё как страшный сон, но достоинство, на которое посягнул Джейкей, не позволяло. Обида душила горло, не позволяла простить, а мысли были в сожалении о том, что поступил грубо. Человеку, может, и правда жаль было, а он выгнал, так ещё и унизил. Всё-таки тот бвл прав, он ведёт себя как школьница. Как незрелый человек, за которым все должны бегать и падать в ноги. Какая-то сторона надеялась именно на это, но здравомысящая понимала, что сейчас неправ был именно он. Да какой из него шпион, если так по-детски поступает? Алекс нервно смеётся, у него ведь детства не было, оно только сейчас видимо заиграло, больно поздно. Он вытирает нос рукавом кофты, и массирует виски, настраивая себя на работу. — Алекс, у вас всё в порядке? – из-за дверей выглядывает тёмная макушка Десса. — Лучше не бывало, а что? – спокойно отвечает. — Ну хорошо. – юноша всё ещё недоверчиво поглядывает на наставника, но молчит. — Ну что ещё? — Рейн собирает всех в общем зале. У него Доминик. — Доминик? – Алекс многозначительно выгибает бровь. — Тот самый Инспектор, злой такой. – старается объяснить Десс. — Я тебя понял. Минуту на сборы. Передай Лизе, что в темпе. – возвращает привычный приказной тон. Последний взгляд Алекс бросает на лежащий на столе подарок Джейкея.