Велтер: пристанище

— Я тут недавно вычитал про три парадигмы. — Кайл лежит на диване, рассматривая чёрную кожу, из которой он сделан. — Ты умеешь читать что-то кроме кодов? — посмеивается над ним Дик, не отрываясь от документов. — Ты такая шутница, — парень закатывает глаза, хлопая по обивке, — вообще-то я читать люблю, особенно про то, как мыслит человек. Тебе как биологу о таком тоже будет полезно узнать. — Поверь, мне в исследованиях размышления о том, какая парадигма у человека была доминирующей, а какие менее, мало чем помогут, а у остальных существ такая, скажем, штука вообще отсутствует. Так что это тебе полезно, для общего развития. — она всё же поднимает взгляд, чтобы подмигнуть, а после с улыбкой продолжить писать. — А знаешь, я считаю, что это наоборот поможет нам. Вот, например, как думаешь, Адри и Чейз они больше придерживаются модерна или пост-модерна? — Традиции. Ты что их вообще не знаешь? Они верят в абсолютную истину, и в то, что её достичь модно изучая её же части. Большая часть населения считает так же, тем более огромна и доля верующих людей, нельзя об этом забывать, Адри и Чейз в этом же числе. Пост-модерн же начал зарождаться не так давно, но после катастрофы и сошествия отрицание идеалов — бред. Поэтому, считай, эта парадигма в качестве доминанты в наших условиях бессмысленна, так и напиши потом в отзывах. — Дик откинулась на спинку кресла, руками перебирая красные пряди, слишком погрузившись в размышления. — Слушай, ты такая умная женщина, надо почаще к тебе заходить. — Кайл будто сияет от радости, или от озарения, кто знает. — Больше не отвлекаю! В приподнятом настроении молодой человек идёт по тёмному коридору, размышляя об истине. Наука, которой они тут всё по сути занимаются, тоже ведь составляющая истины, но она непостоянна, значит, не её часть, тогда что? Зато религия для верующих по сути истина, она никак не меняется и в ней прописано всё: и сотворение мира, и его законы. Так может, Бог — истина? Кайл мотает головой, понесёт же иногда не в ту сторону, религия не совсем объясняет появление той же тёмной материи, или он просто невнимательно читал, не верится всё равно. Хотя Адричейзы, будучи людьми науки, всё равно верили в идеал, значит прямой путь к познанию истины — Он? Допустим. Может тогда, в поисках знания о Вселенной они отправились к Нему, но разглашать не стали, ведь никто не знает как найти Хеймдалля, что если они знали? — Быть такого не может. — шепчет он с придыханием. — Почему не на тренировке? — сзади, как гром среди ясного неба, раздаётся звонкий женский голос, парень вздрагивает. — Рыжая, не пугай так больше! — он хватается за сердце, часто дыша. — За рыжую можно получить. Так почему не готовимся? Через день-другой выдвигаемся, а ты ходишь непонятно где. — Сая недовольно сложила руки на груди. — Я буду только документировать, а не по скалам лазить, сама иди тренируйся, борец за справедливость. — глазами Кайл уже ищет пути отступления, она ж так просто не пустит. — Я своё закончила, тем более у меня скоро ужин. Спустя две недели с обещанного вечера. — она с лёгким раздражением хмыкает, но взгляд заметно теплеет, от Кайла это, конечно, не ускользает, но смущать девушку не решает. — Пойду тогда, хорошего вечера! — он ускоряет шаг, пока Сая не опомнилась. Она милая, конечно, но если видит безответственность становится такой дотошной, что после разговора из тебя будто все соки выжали.

***

Рейн нервно проводит пальцами по ручке кружки, поджав губы. Он смотрит на ежемесячную отчётность и хочет пустить себе пулю уже хоть куда-нибудь, а то сил всё никак не находится даже в ногу. Он работал всю жизнь на АЭС, ему знакомы отчёты, но для того были директора. А сейчас он на их месте, но во всей этой финансовой ерунде до сих пор разбирается с небольшим трудом. По счастливой случайности, его мозговой штурм прекратился, когда в кабинет вошла Эйса, а за ней… Доминик. Брови в удивлении поднимаются, но Рейн быстро берёт эмоции под контроль и спокойно поднимается, отряхивая пиджак от невидимых пылинок. — Доминик. — он кивает. — Чем обязан? — Добрый день. Я обдумал Ваши слова, пришёл поделиться своими мыслями с Вами. Учтите, времени у нас немного. — Дом приподнимает руку, чтобы взглянуть на часы. — Как скажете, присаживайтесь. — Рейн указывает на стул возле него. — Эйса, сделай нам кофе, пожалуйста. — Но… — неверяще тянет она. — Сделай. Пожалуйста. — более настойчиво просит руководитель. Эйса только поджимает губы, называя начальника всеми плохими словами на всех знакомых ей языках, и уходит, напоследок громко хлопунв дверью, что вызвало у Доминика лёгкую секундную улыбку. Что-то в мире стабильно. — Я весь во внимании. — Я согласен. — выдаёт Доминик сразу же, а у Рейна сердце в пятки провалилось. — Я рад, — мужчина прокашливается, — Тогда пожмём руки? — Но есть кое-что. — Рейн думал, что лучше и быть не может, зато может быть хуже. — Так как я рискую своей головой, в случае опасности я выдам намерения вашей организации, а также выставлю себя невиновным. — на лице Инспектора ни единой эмоции, он настроен абсолютно серьёзно. В кабинете слышно мерное тиканье часов, Рейн чувствует, что его голова сейчас взорвётся. Выгодное участие Доминика в жизни «Велтера» или падение организации из-за угрозы безопасности ему же? Умное условие, если он их выдаст, то ещё и шантаж припишет, Рейн же и про маму знает, и про всё. Ублюдок. Но, если углубиться, то можно убрать Доминика гораздо раньше, до того как он успеет хоть что-то рассказать Ритгерру, его можно убить, как только он начнёт готовиться к предательству. Тогда положение «Велтера» останется тем же, если не улучшиться, а гуманная сторона Рейна будет трещать по швам. Но в любой партии есть жертвы, и если ради выигрыша нужно отдать коня, то игрок, чтобы сохранить короля, его отдаст. Руководитель обязательно обсудит такую меру пресечения потока информации с Демианом, а сейчас он решает согласиться. — Как гласит старая поговорка: «Кто не рискует, тот не ест». — и Рейн протягивает руку. — Надеюсь, риск будет оправдан. — Доминик звучит насмешливо, но пожимает руку с удовольствием, или начальнику просто показалось. — Пока не вылетело из головы. Вы знаете что-то об отце Эрнеста? — Я Инспектор, не его личный секретарь. Не в моих полномочиях располагать данными такого масштаба. — Такого — это какого? — выгибает бровь Рейн. — Такого — это под грифом «Совершенно секретно». — Доминик со странными выражением лица глядит на руководителя. — Но ведь папку с его инициалами изъяли из нашего архива? Значит, не так секретно? — Рейн непонимающе смотрит на собеседника. — Может, поэтому её и изъяли? Я повторюсь, да, базовые знания об этом человеке имеются, его участие в NFO известно всем, но подробности деятельности Ритгерра в папке со штампом «Top Secret», ещё вопросы? — Доминик начал откровенно раздражаться, он недолюбливал слишком настойчивых людей, которые с недоверием относились к другим, и выпытывали что-то непонятное, если оставались недовольны ответом. — Нет. Больше нет. — Рейн поднимает руки в примирительном жесте, не в его интересах ссорится с новообретённым союзником. — Отлично. Спасибо за приём, если понадоблюсь, то мой номер у Вас есть. — Инспектор немного нервно поднялся из-за стола. — И я благодарен.– бросил на выходе. Рейн так и не смог понять за что, но его эти слова подбодрили, может, Доминик не так плох как кажется, ему почему-то кажется, что это условие он поставил потому что сомневался сам в правильности своего выбора. Эйса, вбежавшая к нему с двумя чашками кофе, активно заморгала, оглядывая помощение. — Вы что уже всё решили? — тон её голоса с каждым словом заметно повышался. — Может, выпьем по чашечке? За успех. — он аккуратно забирает наптиок из рук разъярённой подопечной, салютуя чашкой. — Где можно подписать договор об увольнении?

***

— Ублюдок. — Чейз сжимает кулаки, желая хорошенько ударить по чему-нибудь, а лучше по кому-нибудь. — Я догадывался, что мужик не так прост, но чтоб настолько. — Адриан кладёт руку товарищу на плечо, похлопывая, и невесело усмехается. — Надеюсь, ему сейчас плохо спится в земле. Чейз находит относительно большой камень и присаживается, запуская пальцы в волосы. К сожалению, они были не настолько дальновидны в то время, чтобы уследить за одним мужчиной, который, как оказалось, был не обычным, а больным на всю голову. — Ты знаешь, это как ситуация с Китаем. Все знают, что он чем-то промышляет в своих лабораториях, а чем не знает никто. — Адриан всё так же отшучивается, но с разочарованием в голосе. — Ну или почти никто. — Чейз чувствует небольшое облегчение, всё ещё сжимая бумаги в руках. — Как думаешь, наши ребята нашли что-нибудь? — Я думаю, они начали поиски в верном направлении, вот это, — он машет документами, — малая часть. Мне кажется, они найдут гораздо больше, тогда мы и совершим контрудар. Время поджимает очень сильно, поэтому нам нужно добраться до Него как можно быстрее. Вдруг «Велтер» не успеют. — он тяжело вздыхает, произнося последние слова, в глубине души доверяя своим сотрудникам, по сути вверяя им дело своей жизни. — И всё-таки самое страшное существо — это человек. Оттого, наверное, и самое удивительное. — Адриан всё же присаживается на корточки, рассматривая текст в бумагах. — Но вот такие люди не просто монстры, а самые настоящие чудовища. Чейз кивает, и поднимает взгляд, устремляя его вдаль. Он видит огромную гору, зелёную гору, не с примесью всех оттенков серого, а именно зелёную, свежую. И небо над ней кажется чище, он не может сказать точно, она на большом расстоянии. Если бы весь мир вновь стал таким живым, могло бы человечество мечтать о большем? Он знает, что человечество всегда мечтает о большем, даже когда всё хорошо, ему чего-то не хватает, хочется ещё и ещё, а насытиться всё никак не получается. Он же и сам такой. Был. Пока не понял к чему приводит вечная жадность и жалость к себе, вечное стремление к удовольствию собственному во вред тому месту, которое подарило им шанс на жизнь, их же планете. Конечно, теперь, когда Земля окончательно чахнет, цивилизация разрабатывает новые системы терраформирования для заселения других планет, и не факт, что их судьба будет отлична от её судьбы. И не факт, что до этих новых «домов» можно будет долететь и успешно заселить: там свои вирусы, особенности и показатели. Чейз, честно говоря, и не хотел бы переселяться куда-то, тут его пристанище со своей историей, с разумными существами, тут, в конце концов, вся его жизнь, сознательная и не совсем. Не уезжайте туда, где будет хорошо. Сделайте так, чтобы у вас было и хорошо и не надо было никуда сбегать.