Богиня проклинает этот ужасный мир!

К полуночи, дверь номера открылась и в темную комнату пролился желтый свет коридорных свечей. Явилась вусмерть надравшаяся Аква. Однако, она была не одна, а в компании почти трезвого Тонри. Плут неспроста вызвался довести жрицу до ее комнаты. Опыт подсказывал ему — если дама не прочь сделать минет, значит она готова и на большее, даже если сильно отпирается и «решительно» говорит нет. Весь вечер молодой строитель смотрел на нее голодными глазами, мысленно пожирая ее соблазнительное тело. Теперь, час пробил. Усадив Акву на кровать, он любезно разул ее и уложил на постель. Нежно погладив ее по рукам, начав от кистей и закончив плечами, Тонри склонился над ее лицом. Он приблизился для поцелуя в шею, но Аква остановила его острыми ногтями, впившимися зодчему в горло. — Не сегодня! — властным тоном сказала она и надавила ему на кадык. Вынудив любовника отпрянуть, Аква тут же схватила его за предплечье. — Не пытайся взять инициативу в свои руки. Я твоя госпожа! Молодой человек не желал отступать, тем более клокочущее либидо и почти завоеванная девушка сводили его с ума. Замерев и все обдумав, с тяжелым сердцем, Тонри все же решил ретироваться. Лучше проиграть только одну битву, чем всю войну. «Даже такие строптивые, как ты, быстро ломаются», — подумал он и перевел взгляд на Семена. Юноша мирно спал на боку, отвернувшись к стене. — «Я уж и не знаю, завидую я тебе или нет». Тонри, неудовлетворенный отказом, фыркнул и поспешил на поиски другой, более сговорчивой ночной спутницы. Его отдалявшиеся шаги вскоре слились со звуками вялотекущего веселья на первом этаже.

***

Время шло. Городские огни затухали, а улицы погружались в тишину ночи, оставляя бродить по земле гулён-полуночников и тех, кто вершит свои темные дела в сумерках — воров, насильников и убийц. На далекой площади зазвонили механические часы. «Полночь» — возвестили они. С первым их боем, ночное светило залилось кровью, полностью подавив свет звезд и окрасив небо в багровые оттенки. Несколько тонких, искрящихся нитей выстрелили из сердца грозной луны и разлетелись в разные стороны. Последняя из них по спирали метнулась вниз, к одному из окон гостиницы. Просочившись в комнату сквозь стекло, она болезненно впечаталась в кожу Семена, оставив на ней зловещее клеймо. Из резанной раны с обожженными краями открылось кровотечение, заставившее юношу вскочить с кровати. Спросонья Семен подумал, что уго ужалило насекомое или змея. Стоя посреди комнаты и потирая рану, он пытался разглядеть хоть что-нибудь, но закисшие глаза, темнота и испуг ему этого не позволяли. Внезапно его слух заволок странный шум. Пугающий гул из шепчущих голосов назойливо продирался даже через плотно прижатые к ушам ладони. Не в силах заглушить его, Семен стал прислушиваться.

Из плотного потока словесной неразберихи он смог вычленить лишь одну единственную фразу, прозвучавшую словно приказ. Протяжно, громогласно, настойчиво и устрашающе:

«Пробудись, мой избранный!»

Когда заклинание завершилось, радужная оболочка глаз Семена загорелась алым пламенем. Свесив голову на бок и устремив остекленевший взгляд в пустоту, юноша направился к лазурной деве. Добредя до кровати Аквы походкой ходячего мертвеца, парень остановился и безжизненным взглядом окинул жрицу. Через мгновение, Семен сбросил с себя одежду и влез на неприкосновенное для него ложе. Одной рукой он крепко собрал вместе тонкие запястья девушки, а другой поочередно взял ноги под коленки и раздвинул в разные стороны. Этой же рукой он расстегнул корсет, вывалив наружу прелестную грудь. В этот момент разум юноши адаптировался к мистическому заклинанию и к Семену вернулись память и понимание действительности. Вместе с этим, он ощутил странные изменения. Будто он не властен над собственной волей. Красное зрение позволило ему видеть в темноте, а яд, бурливший в венах, внушил бесстрашие и пробудил в нем небывалую похоть. Оскалившись от жажды совокупления, он стал разглядывать тело спящей девушки. Согнувшись, Семен несколько раз поцеловал Акву в верхнюю часть живота, после чего нетерпеливо прильнул губами к ее вжатым соскам. Описав вокруг них несколько кругов, он вынудил их ответить эрекцией. — М-м, Тонри?! — простонала лазурная дева. — Ты что, не понял, что я тебе сказала? — с трудом расклеила она веки. — А ну-ка быстро прекрати, пока я не раздавила твои яйца… Ах! Разглядев в полумраке лицо Семена, Аква испугалась и, в то же время, разъярилась, аки дикий медведь. Она попыталась вырваться из его хватки, а когда не вышло, попробовала скинуть с себя. Бестолку. Брыкаясь под ним, словно беспомощная рыбешка в крохотной луже, жрица начала выбиваться из сил. По какой-то причине парень стал не только слишком тяжел, но и силен. У Аквы не осталось иного выхода, кроме как крикнуть, однако, и эта попытка была мгновенно пресечена. Как только девушка вздохнула, набрав полные легкие, Семен затолкал ей в рот несколько пальцев. Внезапный рвотный рефлекс заставил жрицу выкашляться, а когда она пришла в себя, ее губы накрыла крепкая ладонь юноши. Все, что могла сделать Аква — только бессильно мычать. Безысходность, увиденная Семеном в ее глазах, заставила его пах вспыхнуть. С каждой секундой его стояк набухал все сильнее, будто подпитываясь страхом девушки перед нежеланием быть изнасилованной. Еще немного, и завороженный парень был готов. Несколько раз похлопав головкой члена по клитору дрожащей Аквы, Семен бесцеремонно ворвался в ее девственно тугое влагалище по самую мошонку. Когда их лобки соприкоснулись, его уретра поцеловала вход ее крохотной матки. Аква выгнула спину от давящей боли в животе и зажмурилась, а Семен блаженно закатил глаза и, стуча зубами, трепетно выдохнул. Их содрогающиеся от боли и наслаждения тела ненадолго задержались в таком положении. Ровно до тех пор, пока Семен в полной мере не распробовал неожиданно непорочную колыбель Аквы. Совсем скоро, он продолжил беспощадные фрикции. Наваливаясь на девушку всем весом, парень жестоко врывался в крохотную дырочку снова и снова, провоцируя жрицу на болезненные визги и стоны. Ощущение членом скользкой, всасывающей и плотно обволакивающей горячей плоти, вводило Семена в исступление. С другой стороны, громадина, распиравшая нутро и отбойный молоток, плющивший матку, заставляли Акву забыться в мучениях. Животное сношение продолжалось с минуту, прежде чем Семен не ускорился и не выплеснул свое семя глубоко внутрь истерзанной киски. Почувствовав взрыв семени внутри себя, Аква панически задвигала тазом в попытке вытеснить движениями и вагинальными мышцами член нежеланного любовника. Очередной провал и наказание в виде укуса за грудь с последующим засосом на соске. Пока Аква зафиксировала внимание на пульсирующем ореоле, Семен отпустил ее и обеими руками прижал ноги Аквы к постели. Обычная миссионерская поза стала более развращенной, шире оголяя прелести недотроги. Аква воспользовалась мимолетной свободой и вцепилась пальцами в горло Семена. Парень только сильнее напоролся на ее острые когти. Тогда она решила ударить его и зарядила кулаком сперва в щеку, затем в нос, в глаз, снова в нос и ткнула пальцем в ухо. Что бы она ни делала, он смотрел на нее свысока. Спокойно понаблюдав за его потугами, Семен ответил на ее выпады новым проникновением, более глубоким и болезненным. Акве показалось, что очередной тычок членом сорвет с места ее матку, проколов насквозь все ее внутренности. Ее глаза тоже начали закатываться, а рот кричать немым криком. — Что же это?! — со слезами на глазах спрашивала она. — Почему я не могу ничем ответить? Мои удары если и не должны были раскрошить его череп, то хотя бы впечатать в стену! Оттолкнуть! Второй акт их соития длился гораздо дольше. За его время Аква успела свыкнуться с болью и уже не стала препятствовать Семену. Осмотревшись, она наконец смогла заметить красное свечение, проливавшееся в комнату через окно. Кое-как выгнувшись под натиском секс-машины, периодически останавливавшейся для спермоизлияния, жрица выглянула в окно и увидела кусочек красной луны — явление, которое невозможно было спутать ни с чем другим. — О нет! — проскулила Аква. — Нет! Только не Краснолуние! — не веря собственным глазам, лазурная дева задавила глаза пальцами до звездочек. — Этого не может быть! Я сплю! Все это просто сон! Кошмар! — Нет, глупышка! — прозвучало из темноты. — Это не сон! Акву объял всепроникающий ужас! Этот голос был для нее страшнее любого кошмара. Страшнее любой битвы. Страшнее любого бедствия. Пусть весь мир утонет в океане, лишь бы никогда не услышать его вновь. Но вот, он здесь. Он звучит в ее ушах, сводя с ума и бередя раны, сокрытые в самых потаенных уголках памяти. Страшный голос и его насмешливый тон напомнили ей о священном озере далекого мира, что она осквернила и за которое заплатила самую унизительную цену. — Вот мы и встретились, любезная госпожа! — из темноты показался мрачный, бледнокожий мужчина с многочисленными шрамами на лице. Его длинные, черные волосы ниспадали по плечам и торчали во все стороны. Безумная ухмылка оголила десятки вострых как бритва зубов, а глаза горели, источая адское пламя ненависти. — Нет! — закричала Аква и таинственный незнакомец молниеносно взмахнул рукой, создав вокруг комнаты непроницаемый звуковой барьер. — Только не ты! Пожалуйста! — заливалась слезами и криками она. А он все приближался и чем ближе подходил к лазурной деве, тем страшнее становились его взгляд и оскал. Его некогда голубые доспехи проржавели от крови акселитов, которых он перемолотил в труху своими собственными руками в пределах этих стен. — Будь ты проклят, Бахамут! — издала последний клич Аква, прежде чем Хорасанский Дракон в человеческом обличии схватился за ее прекрасные волосы. Лязгнув броней, он сел на корты, притянув Акву к себе. Непрекращающееся, болезненное сексуальное насилие уже ни капли не волновало ее. Она его попросту не замечала. Единственный, кто сейчас был достоин ее внимания — ее злейший враг, снизошедший с небес. — Как долго я ждал этого дня! Грязная шлюха-узурпаторша снова в мире людей! — Бахамут облизнулся змеиным языком. — Помнишь, как я подмигнул тебе в день твоего прибытия? Еще тогда я знал, что это ты, а не твоя жрица-марионетка. Ты ни капли не изменилась с нашей последней встречи. Даже не поменяла облик. Похоже, он тебе очень приглянулся. Но да ладно. Самое главное — ты теперь смертна, как и все твои поклонники! Аква с недоумением посмотрела на Бахамута, а тот, прекрасно зная о ее неосведомленности, наслал на нее видение, тем самым прокрутив в ее голове отрезок разговора с Субару. — Ты видела лишь обозленного юношу, но я слышал его мысли. Мой избранный проклял тебя точно также, как и ты своего. — дракон встал на ноги и жалостливо погладил Семена по волосам. — Бедный Симон. — пособолезновал он. — Тебе в хранители попалась несносная, дрянная девчонка… Семен все слышал и понимал, но не мог оторваться от процесса. Уж слишком сладкой была эта промежность и муки той, которая изводила его последние месяцы. Он жаждал насладиться ее наказанием! — Но ничего, — продолжил Бахамут переведя строгий взгляд на Акву, — если хранитель не справляется со своими обязанностями, но при этом не отказывается от своей наставнической роли, ее могут заменить насильно. — Нет! Ты не можешь! — Могу! — еще шире улыбнулся дракон. — Я уже это сделал! Ты не богиня и даже не боевой маг. Ты всего лишь лекарь культа воды. Такая же слабая, как и все остальные твои жрицы. Теперь ты годная только для госпиталя и постели. В остальных же случаях — ты абсолютно бесполезна! И, раз такое дело, Симон теперь мой избранный! Благодаря моей власти, он остался невредим этой ночью. Отвернувшись, Бахамут направился во тьму, но вдруг остановился и слегка повернул голову. — Он тебе больше ничего не должен. И ты никак не сможешь ему помешать исполнить свое истинное предназначение. — подняв руку, он сказал: — Прощай Аква, ложная богиня. Этот мир спасет только огонь! Дракон растворился во тьме, а Аква, обескураженная, сломленная, покоренная и истощенная, продолжила лежать под напирающим Семеном, принимать в себя его семя и проклинать тот роковой день на Озере Трианта́н.

***

Перед рассветом, Аква почувствовала, что одна из ее многочисленных яйцеклеток не поддается магическому воздействию. Поняв, что в ее чреве зародился новый человек, жрица зарыдала. Она жаждала убить его, проклинала, била себя по животу, но все еще чувствовала внутри себя чужую жизнь. Когда она пересекла последний рубеж отчаяния перед безумием, Семен прекратил насилие и слез с девушки. Как будто ничего и не было, юноша оделся и упал на свою кровать, а Аква, мечтая об избавлении, проронила последнюю слезу, которая тут же испарилась, алмазной пылью развеявшись в воздухе.