Богиня проклинает этот ужасный мир!

Отказавшиеся от предложения короля были возвращены обратно в камеры. Тех же, кто поднял руки, старик начал по очереди подзывать к себе. Он спрашивал имя, преступление и тщательно всматривался в лицо. Таким образом он запечатлевал в памяти всех бойцов штрафного батальона, однако, когда подошла очередь Семена, старец, наоборот, сомкнул очи и нахмурился. Ему что-то мешало сосредоточиться. — Обладатель двойной ауры, какая удача. — не поднимая век спокойно сказал он и тут же напрягся. —Нет… здесь есть что-то еще… — На его лице проступило болезненное напряжение. — Черная аура?! — в его голосе прозвучали нотки удивления. — Как неожиданно и как досадно. Отправлять тебя на передовую будет опрометчиво… Король будет недоволен… тем не менее, что-то мне подсказывает, что тебе можно довериться! Да-да! Твоя душа очень сильна! В тебе достаточно добрых качеств, чтобы совладать с черной аурой. Поразительно! Все три вида находятся в стабильном симбиозе. Ах, видел бы ты, мой юный друг, что видит мое зрение, ты бы восхитился не меньше, чем люди, видевшие космические дали! Что же, ступай. Мы будем за тобой приглядывать. И снова роковая встреча, породившая новые вопросы. Семен начинал чувствовать себя полным болваном, не знающим каких-то общеизвестных вещей. Ненароком он вспомнил и Акву. Блудливая богиня уделяла время только себе, нежели обучению избранного чему-то полезному. В душе он посетовал на постоянную трудовую занятость и подумал, что нужно было выкроить время и для самообразования, пока был шанс. В памяти всплыло давнее желание о покупке каких-нибудь исторических книг. «Ну что за невезуха!» — укорял он себя за забывчивость, пока его и остальных сокамерников сопровождали в темницу. — «Обещаю, если смогу выйти отсюда, точнее, выживу там, куда меня отправят — стану буквоедом!»

***

Остаток дня их никто не беспокоил. Нортона не забирали на стену и даже не появлялся Бурзум. Приходил только баландер с целой тележкой отвратительной рыбной похлебки, к тому же кислой и холодной. Еще одним неудобством было отсутствие какого-либо стола и хотя бы одного задрипанного стула. Лакать эту отраву приходилось либо стоя, либо поставив тарелку на нары, а самому сидеть рядом на корточках. К обеду ситуация улучшилась. Нортон был этому особенно удивлен. По его словам, обед, как и ужин, не сильно отличался от завтрака. А сегодня всем троим поставили по большой, горячей миске лапши с мясом. Семен сразу узнал этот вкус. Рамен, что готовил дядюшка Каз в своей таверне. Но почему этот суп здесь? Как расценивать эту еду? Может быть, таким образом мастер намекает, что это «ужин смертника»? «Надеюсь, ему просто повезло с госконтрактом» — подумал парень и хлебнул бульона прямо из тарелки. Он доел раньше всех, и решил украдкой понаблюдать за тем, с каким удовольствием наяривает Мэгумин. Она ела деревянными палочками — традиционными столовыми приборами Хорасана. Девушка выглядела по-детски забавно, пытаясь удержать лапшу, выскальзывавшую из тоненьких, гладких дощечек. Несмотря на оставшуюся неразрешенной нехватку мебели, вторая половина дня прошла успешно. С такой кормежкой можно было и потерпеть как стоячую трапезу, так и двадцать лет отсидки.

***

На следующее утро всех троих вывели на солнечный свет. Мир вокруг никак не изменился за пару дней заточения, но это не помешало Семену с восхищением смотреть по сторонам и вспоминать экскурсию в Петроград. Тогдашние виды старинного шведского города поражали его воображение, однако здешняя резиденция короля и прочие административные здания выглядели куда эстетичнее. Посреди всей этой живописи, на центральной площади стояло с два десятка обозов, если не больше. Отсюда оценить их численность не представлялось возможным. Это были не клетки. Всего лишь брезентовые фургоны. Покидание тюрьмы не означало, что татуировка порядка переставала действовать. Дополнительная защита от побега или попыток преступного рецидива не требовалась. Если что, магия все пресечет. Назвав свои имена, Семена, Нортона и Мэгумин проверили по списку и направили к одной из повозок. Им повезло — всех троих загрузили в одну и ту же карету. Везение? Или особое ви́дение старика-вербовщика? Семен логично предположил, что с его группой поступили по тому же принципу, по которому его постоянно ставили в пару с Тимуром в школе. Лучшие друзья или товарищи по парте должны держаться вместе для наилучшей продуктивности. Вскоре после погрузки, часа через пол, ряды обозов начали движение, пока не вытянулись в длинную колонну. Выглядывая из-под брезента, Семен почувствовал легкое жжение по всему телу. Запёк ограничитель его свободы. Превозмогая боль, юноша заметил, что все улицы опустели. По-видимому, горожане решили переждать проезд штрафного батальона по домам и не рисковать лишний раз. Приблизившись к стене, колонна начала притормаживать, пока полностью не остановилась. Позже выяснилось, что это произошло из-за банальной формальности. Привратники проверяли узников, сверяя их со списками. Вскоре движение продолжилось, и штрафники оказались за стеной. Семен мысленно распрощался со столицей, как вдруг случилась еще одна остановка. «Приехали!» — донеслось снаружи. Штрафники начали недоумевающе переглядываться между собой, пока к обозу не подошла пара стражников и не выпустила их наружу. — Эй, что это значит?! — дерзко спросил один из зеков. — Что-что, то самое! — строго ответил один из провожатых. — Мы на месте. Выходи и делай, что велят, пока обратно не поехал. Арестанты высыпали под палящее солнце. Семена тут же спросили — «дрова колоть умеешь?» и не дожидаясь ответа всучили топор. Грубо развернув парня на месте, его без слов толкнули вперед. Глянув вперед, он выследил в тени подлеска узников, занимавшихся лесоповалом. Однако больше всего его удивляло то, что они не отъехали от Акселя и полукилометра. До стены было метров сто-двести, не больше. — Ну что, Сэмми? — закинув топор на плечо, обратился к нему Нортон. — Походу мы в натуре приехали. Штрафбат плавно перетек в стройбат. Бесплатная рабочая сила. Вернее, работающая за еду… и помилование, если доживем. А вон те ребята, — кивнул он на землекопов, — похоже трущобники. Жалкие крысы. — последняя фраза прозвучала с презрением и каплей искренней жалости. — Ладно, крути педали, пока чего плохого не дали. — хлопнув младшего по спине, он с улыбкой и пружинящей походкой направился к рощице. Решив узнать, что по этому поводу думает Мэгумин, Семен оглянулся. Ожидая увидеть красноречивые эмоции ее лица, он не нашел алую мазоку. Успев запаниковать, юноша вдруг услышал знакомый голосок и всмотрелся вдаль. Красный силуэт быстро попался ему на глаза. Она ярко выделялась среди блеклой серо-коричневой массы. Стоя у полевой кухни в поварском колпаке и белом фартуке, волшебница звала его по имени и широко махала рукой. Мэгумин называла его старое имя. Наверняка надеялась, что так он быстрее откликнется. И сам Семен почувствовал воодушевление, когда услышал родные сердцу слоги, произнесенные ее устами. Окрыленный эмоциями, он взялся за топор как за винтовку — придерживая щеку полотна ладонью, юноша опер его хвост на свое плечо. Отправившись вслед за Нортоном, Семен снова погрузился в работу. Впахивая по четырнадцать часов в сутки, его сознание вновь отключилось. Мимолетные проблески случались только во время еды и те были весьма туманны. Топор, лопата и плотнические принадлежности уже начали ему сниться в страшных кошмарах. Изо дня в день на протяжении недели он только и делал, что копал ямы, рыл траншеи, рубил деревья и строгал колья. И все же, это было лучше, чем быть штрафником в том понимании, с которым он был знаком — идущим на врага еще раньше, чем обученные воины авангарда. Быть пушечным мясом, бросающимся на врага в попытке оцарапать его броню, не улыбалось никому. Все они были зажаты между молотом и наковальней. Между демонами и пожизненным заточением в холодной темнице. Как бы то ни было, выстраивание внешней линии обороны шло хорошо, пускай и утомительно. Как сказал командующий их батальона — «город должен остаться неприступен во что бы то ни стало». Семен семь дней засыпал и просыпался со звучанием этого заклинания в своих ушах. На третий день он начал молиться, чтобы ему перестали напоминать об этом, но только на седьмой день его молитвы были услышаны…

***

В конце седьмого дня, сновидения послали Семену странного человека в черно-красным плаще, чье лицо пряталось маской со спиральным рельефом, сходящемся на прорези для единственного глаза. Скрестив руки на груди, он смотрел себе под ноги. — Я восхищен твоей выдержкой. — начал он. — Люди продвинутых цивилизаций обычно очень слабы. Изнежены под натиском удобств, комфорта и легкой жизни. Впрочем, при всей развитости твоего мира, его нельзя назвать местом истинного блаженства. Я бы назвал его «средневековьем с лазерами». Но больше всего мне нравится такое понятие как «профилактическая война». Гениальное изобретение карфагенского диктата. Почему ты так рвался переехать туда? Мечтал принять в ней участие? Или хотел понаблюдать, как народы-гладиаторы истребляют друг друга в прямом эфире? — Кто ты? — спокойно спросил Семен, нехотя оставив вопросы незнакомца без ответа. — Этот вопрос маловажен сейчас. Впрочем, он уже задан. Я — твой союзник. Я здесь для того, чтобы предупредить тебя — не используй магию в грядущей битве. — Но я и не умею… — Да, это так… К сожалению, твоя нерадивая наставница не научила тебя владению магией. Но я могу помочь тебе заблокировать ее полностью. На время. Для твоего же блага. Без контроля, твоя аура опасна. Не только для окружающих, но и для всего мира. Итак, даешь ли ты свое согласие на мое предложение? — Я могу выбрать? — Каждая душа свободна от рождения. Демон, ангел или человек. Это идея нашего Всеотца Мортума. Мы рождаемся в нем, живем в нем и умираем в нем. Это его закон и единственное, что у нас есть — надежда. Единственное, что мне остается сейчас — уповать на твою совесть. — Совесть — это единственное, что у меня осталось. Я согласен. — Не единственное… — странный человек мягко прикоснулся указательным пальцем ко лбу юноши и тот почувствовал, как по его коже прокатилась волна электричества, — …внутри тебя безграничная сила. И ключ к ней ты должен нащупать сам. Договорив, незнакомец растворился во тьме, а Семен проснулся и увидел над собой богатый поток мерцающих звезд.

***

Заря пришла с гулом боевых барабанов. Из отступающей тьмы показались демонические орды и с каждым часом их приближения, клеймо Семена начинало болеть все сильнее. К полудню, когда их потоки притекли к воздвигнутым штрафниками берегам Акселя, метка начала истекать кровью. Благо помогла перевязка с освященной мазью из целебных трав и масел. Тем временем, акселиты уже подготовились к обороне. Рыцари знатных домов, гильдийцы и хорасанские добровольцы заполонили траншеи, а заключенным раздали маломальское снаряжение и оружие. Семену, как и большинству других арестантов, достались кожаные доспехи, а также двуручный боевой топор. Он выглядел надежнее тех мечей, что им выдали. В то же время, юноша понимал, что в узком пространстве с таким не повоюешь. Единственной надеждой в подобной ситуации было острое пиковое навершие. Под знаменами армии ренегатов собрались самые разные виды демонов. Пещерные кобольды, руинные гоблины, речные на́ги, горные орки, саванные гноллы и подземные тролли, живущие бок о бок с ограми. Это воинство возглавлялось всадником, один вид которого вселял в Семена, как и во всех прочих, умопомрачительный ужас. Сидя верхом на дардонге — демоническом динозавре, оглушительно ревущем как мотор спорткара, наездник и сам издавал устрашающий боевой клич. Монстр и его хозяин с ног до головы украшались бивнями то ли слонов, то ли быков, которых в свою очередь снизу доверху обвивали связанные между собой человеческие черепа. Сколько же людей истребили эти душегубы, пока добрались до столицы? Несмотря на кошмарные зверства, о которых защитники города могли только догадываться, власти Акселя собирались провести переговоры с этими чудовищами. Однако немногочисленная делегация была изрешечена залпом стрел, как только вошла в зону поражения гоблинских лучников. Вновь вкусив человеческой крови, демоны забили кулаками и оружием по броне и шлемам. От их ора затряслись траншеи и их защитники. В сердцах узников и рыцарей начались закрадываться сомнения в победе. «Битва неизбежна» — утвердился Семен, — «видимо, здесь я погибну» — его грудь опустела от страха, однако он только сильнее стиснул вверенный ему топор. — «Если это моя судьба… нужно принять ее с честью!» Мэгумин отыскала его в толпе и тут же взялась за его руку. Переглянувшись с ним, она выставила вперед свой боевой посох. Нортон замер на месте, смиренно склонив голову в чтении молитвы. Все трое приготовились к битве.