Богиня проклинает этот ужасный мир!

Сразу после отступления демонов-ренегатов, командование городской обороной сформировало поисковые команды. Свежие боевые отряды спешно искали уцелевших соратников и беспощадно добивали выживших демонов. Мэгумин была в числе первых спустившихся в траншеи. Она жаждала как можно быстрее найти своих друзей. Несясь вперед сломя голову, чародейка поскользнулась на слякоти и шмякнулась в грязь. Почва, на которой распласталась алая мазоку, внезапно зашевелилась, чем до ужаса напугала Мэгумин. Вскочив на ноги, девушка отпрыгнула на несколько метров назад и выставила вперед магический посох. Только было она собралась залить округу огнем, как вдруг из-под земли показалась пара силуэтов. Комья грязи спали с них, и колдунья разглядела пару ботинок. Две ноги дрыгались в воздухе, явно зовя на помощь. Подбежав обратно, Мэгумин помогла бедолаге выбраться. — Нортон? — удивленно произнесла она его имя, когда тот вынырнул из земляных толщ. Спасаясь от удушья, мужчина завалился на спину и стал жадно глотать воздух. — Ах! Ох! Мэгги, это ты! — приподняв голову, сказал он и плюхнулся затылком обратно в чавкающую лужу. — Спасибо тебе! Я уже начал терять сознание. Еще бы немного и подох самой мерзкой смертью! — Да-да, я рада, что помогла тебе и что ты цел, но скажи мне, где Симон? — О, Мэгги… — с грустью в голосе он привстал на локтях, — взгляни вокруг. Дардонг выжег живую плоть в латных доспехах. Не думаешь ли ты, что парня спасла обычная дубленка? Если бы я заранее не вырыл эту яму, от меня бы тоже остались только сапоги! — Нет. Он жив. Я сама видела! — уверенно заявила мазоку, чем удивила Нортона. — Сначала я думала, что вы оба погибли от взрыва, но потом, сидя на стене, я увидела, как в траншее, прямо в этом районе, началась какая-то возня. Рыскавшие здесь кобольды нарвались на какого-то выжившего солдата и свалили в свой лагерь. Позже, они вернулись на то место с подкреплением… — Так вот что это было! — Нортон хрипло посмеялся. — То-то я и подумал тогда, кто наступил мне на задницу раз двадцать! — Короче говоря, в конце концов я увидела вспышку черной магии и постаралась получше разглядеть того, кто ее сделал. Само собой, сделать это было нелегко, боец был далеко, весь в грязи и уставший, но, чует мое сердце, что это был именно Симон! — Так чего же ты ждешь?! — в нетерпеливом недоумении Нортон попытался присесть на мягкое, но внезапная боль стрельнула в ягодицах. Он поморщился и перевернулся набок. — Хорэ лясы точить! Ты же лучше меня знаешь, где его искать! Дуй туда, пока не поздно! Мэгумин дернула головой, словно ее кто-то щелкнул по носу. И правда — почему она стоит здесь, возможно теряя драгоценное время? Осознав, что совершает глупую ошибку, она без слов рванула дальше. На бегу оглядев все углы, она вошла в широкий отсек траншеи. Это было нечто вроде резервной военной части. Полевой лагерь снабжения, куда оттаскивали раненных и погибших и откуда восполнялись потери на ближних сегментах окопов. Демоническая тварь явно целилась именно в это место. Еще наблюдая за ситуацией со стены, Мэгумин видела, что этот резерв держался лучше всех. Вспоминая минуты битвы, алая мазоку благодарила Бахамута за то, что Семену довелось стоять бок о бок с самыми стойкими рыцарями. Пройдя это место лишь наполовину, волшебница приметила юношу, сидевшего у стены. Метнувшись к нему, она сразу пала перед ним на колени и аккуратно сдвинула с лица найденыша черные волосы. Услышав его дыхание, Мэгумин радостно прокричала его имя. «Симон» — услышал парень и с усилием открыл слипшиеся глаза. Его зрение застилал легкий туман, а нос учуял приятный запах цветов, сорвавшийся с волос обнявшей его чародейки. — Мэгумин… — сдавленно прошептал он и прильнул виском к ее уху. Она погладила его волосы и сказала что-то на хорасанском. Некоторые слова показались Семену понятными, однако он не сумел связать их во что-то осмысленное. Вместо поисков смысла, он обратил внимание на поведение алой мазоку. Он не видел ее лица и плохо слышал, но, судя по крепости объятий и вздрагиванию ее тела — она плакала. «Неужели она настолько счастлива, что просто нашла меня?» — подумал он. — «Но почему? Мы же так мало знакомы. Я никак не проявил себя перед ней. Ничего для нее не сделал. Может быть… я просто ей нравлюсь?» — Ты уже дважды нашла меня. — сказал он, начав гладить Мэгумин по спине. — Не знаю, смогут ли простые слова выразить мою благодарность, но, спасибо тебе за это. — Mashabachaamudt. — с дрожью выдавила она, сильнее прижимая к себе голову юноши.

***

Еще немного передохнув, Семен почувствовал, что готов встать на ноги. Осторожно опираясь на топор, он поднялся. Мэгумин подставила парню свое плечо, хотя он старался идти сам, дабы не обременять ее. По дороге, они встретили Нортона. Упираясь руками о вспотевшую стену, мужчина стоял в окружении горстки молоденьких медсестер. Юные лекарши стеснительно хихикали, пока обрабатывали его синюшный зад. Семен видел частично оголённого сокамерника лишь мельком, но даже так он успел приметить его подтянутые бедра. Парень мгновенно предположил, что Нортон был ничуть не хуже его самого по молодости. — О, Сэмми! Нашелся-таки… Хвала божьему милосердию! — сказал он и поджал губы. Одна из медсестер начала натирать мазью самый черный синяк. — Мэгги, ты случаем не помнишь, как там звучало обращение Максимилиана? У Мэгумин была на редкость хорошая память, поэтому она без труда процитировала слова правителя Акселя: — «Если не передохнете на поле боя, я дарую вам свободу и исполню одно ваше адекватное желание». — Семен услышал хорасанский перевод его речи. — Ах, только послушайте, как звучит эта музыка! Если не передохнете, я дарую вам свободу! Девочки, без обид, — взглянул он через плечо, — но этот словесный бальзам согревает меня гораздо лучше, чем ваши, мягкие, нежные, изящные, прелестные руки! Проследив за их реакцией, Семен увидел только наигранное возмущение и услышал еще больше смешков. — Как только мы здесь закончим, я пойду к королю и потребую у него все, что я сегодня завоевал! Пусть только попробует забыть о своем обещании! — он повернул голову к юным побратимам: — Сегодня славный день, дети мои! Мы испытали страх смерти и получили боевые шрамы! Это хорошо! Именно так куется истинная свобода!

***

Мэгумин решила дать товарищам отдохнуть, и сама отыскала командующего наземными войсками. Усатый мужичок с глубокими седыми залысинами и морщинистыми рытвинами сказал, что бой окончен и что они могли покинуть поле боя. Недолго думая, все трое собрались и отправились к воротам. Когда они прошли в город, их встретила стража. Охранники не предъявляли никаких претензий. Просто внесли их в список вернувшихся и сопроводили в шатер стратегического планирования. По сути, это была королевская ложа, расположившаяся на ближайшей от главных ворот площади. Пройдя к ней пару кварталов, трое друзей обнаружили короткую очередь из оборванцев — выживших заключенных. Нортон сразу выказал подозрение, что сюда прибыли далеко не все уцелевшие. Наверняка добрая половина слиняла, боясь загреметь обратно в каталажку. «Вдруг Его Светлость будет не так уж честен» — сказал он. Дождавшись своей очереди, товарищи прошли в величественную шестиугольную палатку, однако на входе их остановил привлекательного вида молодой мужчина. Длинные красные волосы, местами растрепанные и частично собранные в хвост сзади, спадали на черный смокинг с бронзовым орнаментом. Медальон в виде алого кристалла, лежавшего на черной рубашке, изящно подчёркивал острые черты его бледного лица. Завидев Семена, вошедшего в шатер короля первым, мужчина опустил голову и убрал запястье с меча на поясе. Сложив руки на груди, бледнолицый пропустил их, но зловеще улыбнулся вслед юноше, а проницательный взгляд его красных глаз еще некоторое время сопровождал троицу. Приблизившись к королю, Нортон, Мэгумин и Семен выстроились в шеренгу. Перед ними стоял огромный мраморный пьедестал из тринадцати ступеней. На бархатно-золотом троне восседал молодой король, чей величественный вид и чью красоту невозможно было описать словами. Золотые кудри, белая кожа и голубые глаза. В Священном Рейхе Терры такой человек стал бы идолом. Лицом нации. Фюрером Нормандии и Князем Карпат. А уж каким спросом его внешность пользовалась бы в Карфагене и представить трудно! Наверняка Царь-Хан Таймыра не дал бы такому красавчику стать повелителем Германии. Вместо этого Северный Владыка пригласил бы его в свой дворец и навсегда запер с десятками своих дочерей. Семен был настолько восхищен красотой и величием юного короля, что в его памяти совершенно случайно всплыл отрывок из очень старого фильма — «Парфюмер». Тот момент, когда священник, очарованный райским ароматом идеального парфюма, называет главного героя ангелом. — Его Величество, Максимилиан Этэриус Третий, Повелитель Аксель-Полиса, приветствует вас. — объявил голос, знакомый всем троим узникам. Семен взглянул налево от себя и увидел притаившегося в тени тюремного архимага. В своих жутких черных одеждах и металлической маске он выглядел еще более устрашающе, чем мечник у входа. Похоже, чародей был здесь не столько для защиты короля, сколько для телекинетического сообщения. — Мы приветствуем короля Максимилиана… — голос Нортона застыл на высокой ноте, и он поклонился. Мэгумин, а затем и Семен, повторили за ним. — …и желаем знать, правдивы ли его слова об освобождении тех?! — закончил он. На несколько мгновений зал погрузился в тишину. — С малых лет отец учил меня двум вещам. — заявил король. — Первая — не заниматься ерундой. Вторая — не терять время. Поэтому меньше всего я люблю плести идиотские интриги. Я человек меча, а не кинжала. То, что я сказал — закон. Битва прошла, вы выжили, а значит свободны. — А как на счет той части уговора, в которой говорится про «исполнение одного адекватного желания»? — уточнил Нортон. — А вот это уже более интересный разговор. — хлопнув в ладоши и потерев их, повелитель Акселя уселся обратно на трон. — Так как ты, старик, самый говорливый, начну с тебя. — Не такой уж я и старый! — покачав головой, пробормотал мужчина. — Да ладно тебе. Неужели ты вздумал обижаться на такую мелочь? Итак, к сути. Господин… Нортон. Странно, даже архимаг не знает вашей фамилии, а если не знает он, то и никто другой. Как вы это объясните? — М-м… — промычал Нортон в раздумьях, а Семен понял, что ему задали неудобный вопрос. — Я… У меня нет фамилии. Когда-то была, но… Я отказался от нее. Это фамилия предателей! — Хм, интересно, — Максимилиан поднял брови, — ну ладно, у нас хоть и свободная страна, но я бы порекомендовал вам обзавестись фамильным именем. Это и удобно, и эстетически красиво. Имя без фамилии как пёс без рода. — Тогда я предпочту оставаться безродным псом, Ваша Светлость… — настоял он. Король не решился спорить и перешел к делу. — Вы единственный зодчий, способный сращивать магран. Где вы этому научились? — Долгая история. — после недолгих раздумий, ответил Нортон. — Отправив вас на бой с демонами-ренегатами, я совершил самый опрометчивый поступок в своей жизни. Но я не мог пренебречь королевским словом. Я счастлив, что вы выжили! И несмотря на то, что Аксель осудил вас по весьма нелепой причине, год за годом вы без возражений исполняли приказ моего отца. Вы чинили стену, хотя в любой момент могли бы отказаться от этого. — Мог. И не мог. Тюрьма — это… — Нортон едва сдерживал эмоции и подавлял злость, рвавшуюся наружу, — это Мортум на земле! — спокойно сказал он, остудив свой пыл. — Я мечтал… Я знал, что однажды освобожусь. И вот, я здесь. — И поэтому, теперь, когда вы свободный человек, я прошу вас. Я молю вас! — Максимилиан сполз с трона и коснулся лбом пьедестала, но продолжал говорить ровным тоном. — Я готов молить вас, как одного из Великих Богов, чтобы вы снизошли до Акселя. Королевство, несправедливо осудившее вас, нуждается в ваших умениях. Нортон не стал временить с ответом: — Да хорошо, хорошо! — он сложил руки на груди. — Боги, давно же меня никто так не просил… — В таком случае, — король поднялся с колен и поклонился в пояс, — я благодарю вас. Вам будет дарован дом, который вы попросите, и жалование, достойное зодчего по маграну. Вместе с этим, одно ваше «адекватное желание» остается в силе! — Ну что ж. Тогда и вам спасибо, Ваша Светлость, за такую щедрость. Однако, с желанием я бы хотел повременить. Для начала я хочу получше заново познакомиться с миром, а уж когда сделаю выводы, тогда-то и приду к вам с просьбой. — Как вам будет угодно. — закончив разговор с Нортоном, он переключил внимание на Мэгумин. — А чего пожелает юная алая мазоку, набившая морду самой богине Акве? Услышав это, Семен выпучил глаза настолько сильно, что те заболели и едва не выпали из глазниц. Он вспомнил, что Нортон так и не перевел для него ее рассказ о том, за что ее посадили. Разговор Мэгумин с Максимилианом продлился совсем недолго. Словно они были давно не видевшимися друзьями, потерявшими общие интересы. Будто нехотя перекинувшись парой слов, король перевел взгляд на Семена. — Симон Паннвиц… Произнес повелитель его настоящее имя, а Семену снова стало приятно слышать родное уху прозвище. Неужели он исцелился от самоистязаний за глупые поступки прошлого? — Да, Ваше Величество. — склонил он голову в ожидании. — Пришелец из другого мира и обладатель черной ауры. Иногда — врожденный дар, а иногда — могущественное проклятие. Юноша, попавший в опалу своей покровительницы и изнасиловавший ее под влиянием Красной Луны… или нет? Максимилиан сощурился аки хитрый лис, наблюдая за реакцией Семена. — Ладно, не буду тебя пытать. Шутка-минутка. Надеюсь, в твои планы не входит устраивать дебош с применением своего адского дара? Как же все-таки хорошо, что дардонг не смог тебя испепелить! — Да, милорд, вы не представляете, как я сам этому рад. Возникла короткая пауза. Семен не знал, может ли он продолжать, поэтому Максимилиан помог ему, жестом руки передав слово. — Господин, у меня есть просьба, однако, то, что я попрошу, предназначено не для меня. Я бы хотел преподнести это моей покровительнице, богине Акве. В этот момент в их разговор вклинилась Мэгумин и что-то сказала королю, а тот передал это Семену: — Твоя алая подруга говорит, что теперь твой покровитель бог огня Бахамут, а своей старой богине ты ничего не должен. Между нами — Великий Дракон куда более заботливый покровитель! Не говори Акве, пока я жив. — откинувшись на спинку трона, он спросил: — Так что у тебя за просьба? — В общем, опуская подробности, я виновник того, что Аква попала в этот мир и лишилась божественных сил. Чтобы хоть немного сгладить вину, я пообещал сделать ее жизнь в мире людей максимально комфортной. Поэтому, я бы хотел попросить у вас, мой король, жилище, слуг и некоторую сумму на содержание богини. — Боги на пороге… В казне можно устанавливать виселицу для мышей. Ладно, — тяжко вздохнул Максимилиан, — я что-нибудь придумаю. Как же иначе? Король всегда что-нибудь придумает. — Сердечно благодарю вас, повелитель! — Семен поклонился настолько низко, насколько позволяли его акробатические способности. — Ну а сам-то ты чем займешься? — устало поинтересовался правитель. — На поле боя я услышал голос, повелевший мне стать сильнее. Думаю, я должен укрепить свое тело и, скорее всего, овладеть силой черной ауры. Однако, пока что я не представляю, с чего мне стоило бы начать. — Если не можешь сделать что-то, отложи это в сторону и отдохни, а позже, вернись к этому делу с новыми силами. — посоветовал ему король. — Полагаю, наш разговор окончен? — спросил он и все трое кивнули. Максимилиан встал и попрощался со свободными людьми: — Тогда ступайте. И пусть Боги будут милостивы!