Богиня проклинает этот ужасный мир!

Покинув королевский шатер, троица начала думать над тем, куда бы можно было податься. Товарищи нуждались в отдыхе. К тому же, им хотелось как можно скорее привести себя в порядок и славно поесть. Мэгумин предложила самый очевидный выбор — таверну «Paz to Kaz». Там была не только дружелюбная публика, не считая акселитов-подпевал Аквы, конечно, но и также остались все сбережения Семена. По дороге туда, парень непрестанно уповал на то, что хитрая жрица не отыскала его заначку. «Жаль я не отнес деньги в банк» — укорял себя юноша, вспоминая, как он каждый вечер проходил мимо одного из городских хранилищ. Усталость влекла его в постель, а не на разговор с манерными банкирами. Войдя в таверну, Семен и его спутники повергли публику в шок своим появлением. Знакомые приятели и бывшие коллеги — все из Хорасана, стали подходить к парню, здороваться и пытаться узнать о делах. Мэгумин сразу обратила их внимание на себя и объяснила ситуацию с заклинанием. Хорасанские лица погрустнели, однако вскоре строители и зодчие начали кивать и поднимать кулаки солидарности. Семен мгновенно осознал, что они не верят ни Акве, ни ее обвинениям в его сторону. Даже несмотря на то, что насилие над ней было неоспоримой правдой, они были на его стороне. Для них, его дружелюбие, совестливость, усердие в работе и доблесть, проявленная во время велесского инцидента — весили куда больше слов предавшей и жестоко унизившей его женщины. Бывшие коллеги предложили угостить Семена и его друзей, но все трое отказались, сославшись на усталость. У них был тяжелый бой. Их жизни висели на волоске. Им требовался отдых и глубокий сон. Хорасанцы не приняли его отказ, поэтому насильно сняли всем троим по комнате, чем до глубины души поразили уже Нортона. Мужчина и подумать не мог, что у Семена на воле осталось так много друзей. Они ценили его настолько высоко, что были готовы помочь даже его спутникам. Мэгумин удостоилась этой чести за совершенный на их глазах подвиг, которым она бахвалилась в тюрьме. Но Нортон… Чем он заслужил их благосклонность? — Друг Симона — наш друг! — радостно приветствовали они его, давая ответ на терзающий вопрос. Троице пришлось сдаться. Отказ такой ораве добродетелей был неприемлем и оскорбителен. Уже через полчаса, братьев по оружию ждала растопленная баня, легкий ужин и мягкие постели. Мэгумин настойчиво пожелала разделить с Семеном одну и ту же комнату, а он и не стал противиться. Нывшие конечности едва успели донести его до кровати, прежде чем он заснул на ходу. Брыкнувшись на матрас, парень тут же засопел. Чародейка воспользовалась моментом. Она подлегла рядом и нежно обняла избранного. Его дыхание стало для нее умиротворяющей колыбельной песнью. На душе стало спокойно и мазоку сомкнула веки. Поцеловав Семена в плечо, она заснула. Нортон поселился по соседству, однако не спешил ложиться спать. Стоя в тишине посреди комнаты, он ее тщательно осматривал. Глядел на пол, стены и потолок, а затем и на интерьер. Внезапно его ноги стали подкашиваться, и он бессильно сел на пол. Губы мужчины свели судороги, а на глазах проступили слезы. Секунда и первые градины покатились по щекам и одна за другой стали срываться с щетинистого подбородка. Впервые за десятки лет Нортон снова стоял в комнате, предназначенной для жизни, но не для наказания. Он вспомнил, как он жил раньше, но вместе с этим его терзал страх, сравнимый с боязнью огня. Он боялся свободы, которую давным-давно успел позабыть.

***

Утро следующего дня — свободное утро, каждый из них встретил с улыбкой. Семен и Мэгумин от того, что проснулись в одной постели, а Нортон, потому что «утро вечера мудренее». Ночь успокоила его, исцелив разум и подготовив к первому дню на свободе. До полудня все трое спустились вниз. Заняв места за барной стойкой, которую от нечего делать, но с песней и пританцовывая надраивал дядюшка Каз, они заказали завтрак. Семен взял оладьи с малиновым вареньем, Мэгумин — миску рамэна, а Нортон, сидевший здесь с одиннадцати утра, без конца попивал крутейший чай, заваренный Казухирой по особому, ядреному рецепту. — Ка-а-а! Спасибо мастеру! — громко прорычал Нортон, с неизменным удовольствием допив третью большую кружку забористого чифиря. — Не забудь поесть! — улыбнувшись и подняв бровь, напомнил хозяин таверны. — Одним только чаем сыт не будешь, а такая доза сожжет и мозги, и желудок. Немного погодя, примерно на середине трапезы, Семену захотелось спросить друзей о планах на будущее. Его интересовало, кто чем планирует заниматься в самое ближайшее время. — О моих хотелках ты и вчера слышал, Сэм. — почухал подбородок Нортон. — Продолжу работать на стене, но уже не в качестве раба, а почетного, наемного специалиста. В свободное время буду прогуливаться там-сям, уши греть да глаза чесать. Мне сейчас только сидеть, молчать и слушать. Молчать и слушать! Короче, буду в меру кайфовать от жизни и думать над желанием, которое задолжал мне наш славный король. Дослушав мужчину, заговорила Мэгумин. — Мэгги попросила перевести… — кивнув на волшебницу, Нортон продолжил: — Говорит, что Бахамут возложил на нее священную миссию — следовать за тобой. Поэтому, куда бы ты ни пошел, она увяжется следом. Заглянув в глаза алой мазоку, Семен увидел в них кристальную искренность, непоколебимую уверенность и неумолимую настойчивость. Поняв, что его скромный отказ будет отвергнут, он осклабился. — Раз такое дело, я буду только рад, если ты составишь мне компанию! — кивнул он и ненадолго задумался. Повернувшись к старшему другу, он спросил: — Это, Норт… — Не ссы, говори. Говори не ссы. — с энтузиазмом повторился он и начал четвертую кружку чая в прикуску с синнабоном, обмазанным сгущенкой. — Ладно. Хотел спросить, не знаешь ли ты каких-нибудь мастеров, которые могли бы сделать меня сильнее? Спрашиваю потому, что видел, как ты дрался вчера. Думаю, прежде чем попасть в тюрьму, ты у кого-то учился боевым искусствам… Нортон замер с чашкой, поднесенной к губам, после чего медленно поставил ее на стол, так и не отпив чая. Он явно занервничал. Семен видел, как тот часто заморгал, а когда пришел в себя, сделал глубокий вздох и задержал дыхание. — Я тебе вот что скажу… — выдохнув, заговорил он, — я не знаком ни с одним мастером. У меня не было ни одного персонального наставника. Я учился либо со всеми, либо в одиночку. Нужда — вот мой учитель. — Простите, что вмешиваюсь в разговор, — вдруг подал голос сам мастер Казухира, — но я знаю одного, как ты сказал, парень, мастера. Мужик башковитый, но годы берут свое. Как горный козел уже не скачет, хотя научить чему-то толковому вполне может. Если тебе действительно нужна сила, могу вас свести… Кстати, а для чего тебе вдруг понадобилось стать сильнее? Это связано с твоей «избранностью»? — Вроде того. — Семен уставился на древесные узоры стойки. — На поле боя я потерял сознание и ко мне явился пульсирующий свет, источающий радужное пламя. Он говорил со мной и пообещал ответы. Для этого мне нужно стать сильнее и многому научиться. — Вот как… Ну, смотри, если надумаешь встретиться с моим знакомым, то я и в дорогу тебе помогу собраться. Любые продовольственные товары отдам за полцены! — наклонив голову, дядюшка Каз подмигнул Семену. — К тому же я давно собирался послать ему весточку, да только туда ни голуби не летают, ни почтальоны не ходят. А ты бы отыскал его и передал мое послание. Считай это бартерной сделкой — скидка за «привет». — Заманчивое предложение, к тому же вряд ли я быстро найду другое. Вы — человек чести, дядь Каз. Ни разу меня не подводили и всегда относились по-человечески. Думаю, вы продали мне своего знакомого! — Ох, льстец! Прекрати, я сейчас покраснею! — сказал он, но его улыбка даже не стала шире. — Тогда, я отдаю поручение своим помощникам собрать тебя в дорогу. — Но есть одна загвоздка, мастер! — Семен подозвал его поближе и наклонился сам, после чего зашептал: — Все мои деньги остались в комнате Аквы. Скажите, она не угощала всю таверну за «свой счет» на прошлой неделе? — Не припомню такого. — Знаете, — Семен болезненно поморщился, — я бы не хотел пересекаться с Аквой. Не могли бы вы сами найти мои деньги, когда она куда-нибудь выйдет? Я скопил достаточно много, так что там точно должно хватить на оплату припасов. Оставшуюся сумму я бы хотел, чтобы вы также придержали у себя до моего возвращения. Разумеется, если я вернусь! Хозяин таверны коротко кивнул и ушел на кухню. В этот же момент у парадного входа появился Субару. Однако, присутствие здесь Семена не стало для него неожиданностью. Услышав знакомый голос, парень обернулся, а старший товарищ схватил его за запястье и крепко сжал ладонь. — Братан! Как я рад тебя видеть! — проголосил Субару и широченно улыбнулся. Его глаза источали счастливый блеск. Оглядев Семена и Мэгумин, он помотал головой, не веря своим глазам. — Хвала Бахамуту, вы живы и, как погляжу, оба целы. — Я тоже рад встрече, но, неужели вы знакомы? — Семен взглянул на волшебницу, и та утвердительно покивала. — А-то! Верные Дракону люди должны держаться вместе и помогать друг другу, да Мэгумин? — обратился он к ней, а девушка покивала и сказала какую-то короткую фразу. — Да ну, не благодари, обычное дело! — ответил он. — Ясно, что ж, кстати, Нацуки, позволь тебе представить Нортона! — он указал на него рукой. — Если бы не он, Боги знают, что бы со мной было. В тюрьме был опасный гнолл-надсмотрщик. — Что?! Гнолл-надсмотрщик?! — ужаснулся Субару. — С ума сойти! Это ж кто позволил демону служить в таком месте? — Да это питомец архимага, — обернувшись, заговорил Нортон, — хотя сам гнолл называет его отцом. Но стал бы нормальный отец доводить свое чадо до иступленного страха, когда его имя упоминается в разговоре? — мужчина кашлянул в кулак, прочищая горло и сменил тему. — Я — Нортон. Ты первый новый человек, с которым я официально познакомился на воле. — Ух ты! Для меня это большая честь, господин! Зовите меня Нацуки или просто Нацу. Можно и по фамилии — Субару! Я на такое не обижаюсь. — он чуть сложил ладони вместе и коротко поклонился. Нортон оценил по достоинству открытость Субару. Коснувшись лба пальцами, он отправил ладонь в короткий полет вперед, после чего сразу вернулся к чаепитию. Субару удивился его жесту. Так здоровались жители Срединной Земли и те, кто разделял их отвращение к Акселю. Такое прикосновение и взмах были здесь не в чести, а порой и опасны. — Ёлки-палки, — Субару решил не зацикливаться на увиденном, — на радостях забыл, что в руках держу! Вот, возьми! Это тебе! Подарок! Семен даже не заметил свертка, который принес с собой старшой. Взяв его в руки, он помедлил и вопросительно посмотрел на первого друга, заведенного в новом мире. — Мы же так и не сходили в книжный магазин… — начал Субару, когда тот наконец раскрыл бумажную обертку. — Это самое точное собрание исторических сведений Дельфина. Я давно ее купил, а как собрался подарить, так забыл дома. Именно в тот день я узнал, что ты пришелец, вот и вылетело из головы! Это была красивая, но аскетичная книга, запертая на замок. На коричневой обложке располагался барельеф феникса, расправившего крылья и закрывающего своим телом массивный, вытянутый по вертикали щит. — Ого! Вот спасибо! — обрадовался Семен, а Субару передал ему ключ от замка. — Вот это да… Толстенная! Уже не терпится изучить ее. Нортон взглянул на книгу через плечо и цокнул языком и усмехнулся. Все тут же обратили на него внимание. Поняв, что сделал это слишком громко, мужчина развернулся и пояснил за свою выходку: — Это ж книга из Вокселя! С таким же успехом можно было просто прочитать книгу по истории, написанную в Акселе. А здесь… просто замените Богиню Воды Акву на Богиню Ангельского Света Лалатину! Вот была бы это книга из Пикселя, был бы совсем другой разговор. — Прошу прощения, Нортон? — поднял брови Субару. — Это из того Пикселя, который во время войны богов был на стороне демонов? И чем это лучше будет книжка по истории, написанная некромантами Богини Смерти Виз?! — Товарищ Субару, дело не в том, что эта книга написана народом некромантов! А в том, что она написана демоническими союзниками! Народ Пикселя освещает события прошлого объективнее всего только потому, что демонические летописцы делятся между собой фактами, а не выдумывают липовые байки лишь бы кого-то превознести в истории. Это летопись войны. Демоническим захватчикам нужно знать наверняка, какая нация порабощена и где еще остаются очаги сопротивления. Для них летописная честность — вопрос жизни и смерти! Столь сильный аргумент невозможно было парировать. Субару осознал, что был не прав, однако Нортон тут же продолжил. Его следующие слова удивили Нацуки во второй раз. — Прости, парень. Мне не следовало так резко отзываться о твоем выборе. На самом деле, если хорошенько подумать, у людей тоже есть полезные и, порой, не такие уж лживые источники. Просто всегда нужно помнить, что они в любом случае будут приукрашены. Больше или меньше. Но сейчас речь не об этом. В тюрьме я разучился разговаривать с людьми. Из собеседников у меня постоянно были либо злобный гнолл, которого нужно перелаять, либо угрюмая охрана, которая тебя ненавидит просто за то, что ради тебя нужно поднимать жопу со стула и нести омерзительную баланду, которую даже свиньи побрезгуют жрать! Нортона затрясло от воспоминаний. Он закрыл лицо руками в попытке спрятаться от всего мира. Мэгумин вскочила со стула. Подскочив к мужчине, она обняла его со спины. Тот открылся и увидел обхватившие его тоненькие ручки. Чародейка начала что-то ему говорить. И хотя Семен не понимал ее, по тону мазоку он понял, что она успокаивала Нортона. Она просила забыть прошлое, ведь теперь он находился в кругу тех, кто им дорожил и был ему другом. Погладив ее по запястью, он сказал: — Спасибо, Мэгги. — девушка заглянула ему в лицо, и Нортон прыснул смешком от состроенной ею милой рожицы.