Мой шеф-кондитер раздражает

      И вот он снова настал. Тот самый день месяца, когда портится настроение, хочется убивать и одновременно с этим забиться в самую глубокую умиральную яму, где холодно, сыро, одиноко и тихо, и нет никого-никого.              Инвентаризация.              Вообще-то изначально мы так не договаривались. Я не собиралась присутствовать ни на одной из них, делать мне будто нечего каждый месяц еще стоять надзирать за тем, как лентяи только после пинка вытаскивают действительно все, а не только то, что стоит на видном месте, записывать за ними цифры и следить, чтобы не наебывали с весом. Но, увы, на складах творится слишком серьезный бардак, и теперь мне приходится считаться то с одними кретинами, то с другими. В этот раз пришла очередь кондитерского цеха.              Радостно-то как.              В каждый разбор инвенты мы с Ингой чуть ли не деремся за то, кто из нас идиот и все неправильно делает, по чьей вине результаты настолько паршивые, что весь цех на штрафы две, а то и три зарплаты выложит полностью, поэтому… Вот я здесь.              Я завязала волосы в хвост, и это вся защита, с которой меня пускают в цех. Хотя и это было не обязательно. Ну, еще я могу прикрывать продукты своей санкнижкой, по сути, нарисованной на коленке, потому что врачи этих медцентров на самом деле не проверяют тебя ни на какие болезни. Разве что кровь берут по-настоящему, но где гарантия, что они действительно делают тест, а не вываливают эти пробирки в ближайший контейнер с отходами класса Б. Если такой там вообще есть.              Сегодня на смене и Катя, и Таня, две другие девочки на выходном, но это хорошо, эти — поопытнее, порасторопнее. В помощь им взяли кладовщика, принимающего товар от поставщиков, потому что у всех в кондитерском цеху маленькие хиленькие лапки. Которые иной раз таскают и планетарные миксеры, и бочонки глюкозного сиропа, и свои гигантские торты.              Кстати, ударение на О. Это я запомнила уже здесь, а не на идиотской подготовке к идиотскому ЕГЭ еще в школе, где как раз этими тортами и мучили каждый божий день.              Девочки уже подтягивают к весам все подряд, что попадается под руку, со столов и полок, пока я стараюсь слиться со стеной и думать о чем угодно, кроме того, что они делают все как-то не так, и остатки все равно будут хреновыми.              И все было бы хорошо, но вот влетает Инга:              — Доброе утро, коллеги! Ксения, как приятно видеть вас сегодня с нами на инвентаризации!              Она улыбается во всю ширь, а глаза искрят ехидством.              — А мне-то как радостно, — бурчу, отталкиваясь от стены. — Ну, давайте, вываливайте свой холодильник. Считать его будем. Самое ж важное у нас. Потом в сухую пойдем. Быстрее начнем, быстрее к-кончим. — Чуть не давлюсь. Хотя с чего бы, просто пошлая шутка?              Инга резко выпрямляется, округляет глаза и смотрит возмущенно-удивленно. Сейчас мне придет пиздец. Но она, похоже, вообще не обращает внимания ни на пошлость, ни на мои красные щеки.              — Это как же? А полочки все здесь сначала перекопать? А девочек проверить? Ты на весы смотреть вроде хотела, нет?              Сучка. Сама же прекрасно знает, что у них на столах в девять пятнадцать утра все в таких мизерных количествах, что при нынешних оборотах и минусах в инвенту это все можно даже не учитывать. Но она права, черт возьми. Месяц назад я сама об этом всем говорила.              Тяжело вздыхаю, показательно корча самые тяжелые страдания, и подхожу к девочкам. Начинается самое мое любимое.              — Вот-вот, давай! А то в прошлый раз сколько разговоров было, что мы снимаемся плохо. Ты нас проконтролируешь, покажешь как надо, мы и посмотрим как правильно все делать, чтобы не пересчитываться потом. Да, девчонки?              — Точно!              Не унимается засранка. И Катька с Танькой на меня оглядываются с такими же саркастичными ухмылками. Думают, не смогу их подловить на пиздеже в цифрах.              Ничего-ничего. На пиздеже, может, и не подловлю, но у меня есть еще куча козырей в рукаве. Девчонки не знают, какие цифры нужно подавать, могут только прикидывать, основываясь на том, сколько сперли или сожрали за месяц и, может, если помнят результаты прошлой инвенты, поэтому особо врать на весы им нет смысла. Но кухня не только из этого состоит. Есть еще три убл… кита организации склада.              Товарное соседство и упаковка, сроки годности, договорняки. И сегодня я собираюсь выгрести настоящее адище, потому что я уверена, что полки забиваются как попало, и порча не списывается, а хранится до второго пришествия.              Стиснув зубами колпачок ручки, сдергиваю и сплевываю в мусорный бак, благо, он огромный и рядом. Голова чуть склоняется вперед, и исподлобья уже смотрит не уставший невыспавшийся депрессоид, который этой инвенты рот наоборот, а злобный демон. Милый, но визгливый и умеющий все-таки иногда вставать в позу. А еще знающий, что в этом холодильнике прячется херня с других цехов, потому что сердобольные кондитера какого-то черта разрешают хранить у них то, что не влезает у других.              — А вы, смелые, смейтесь. Сейчас Виталик придет, и мы у вас из камеры выгребем барахла старого и чужого как вы думаете на сколько? — смотрю то на Ингу, то на девочек.              Катя отводит взгляд в сторону и тянется за упаковкой пектина, типа он так далеко лежит, что его точно могут пропустить. Инга поднимает глаза вверх — вспоминает что-то. Любопытно.              — Да, давай посмотрим, — подтверждает в итоге и делает приглашающий жест в сторону плюсовой камеры. — Начнем пока, нам там не для всего Виталик пригодится.              Снова со своей ухмылочкой.              — Инга, — встревоженно одергивает Таня, — а если она там труп… предыдущего калькулятора найдет?              — Ничего страшного. У нас там места много, еще одна тушка влезет, — Инга скалится и мягко подталкивает в спину к холодильнику.              Сглатываю, стоит только теплой ладони коснуться сведенных — я ведь стараюсь держать эту тупую осанку — лопаток. Один на один с этой сучкой в тесном помещении без лишних глаз и видеонаблюдения.              А она меня еще и уложить-упрятать там куда-то собирается.              Возможно, оттуда действительно выйдет только одна из нас. Вторую либо убьют, либо оттрахают, потому что ну сколько можно уже меня так мучить!