Мой шеф-кондитер раздражает

      Нахуй. Нахуй-нахуй-нахуй. На хуй. И в пизду. Чтобы я ещё раз спустилась из своей высокой башни в этот производственный ад. У меня отмерзли руки, отддавлена нога, кожа, кажется, на всем теле пересушена и покрыта пылью. Лицо взмокшее, волосы ко лбу прилипли… Потому что, заскучав и решив ускорить процесс, я решила помочь. И низкая температура здесь, скорее, только вредила.              И рот я этого всего наоборот. Чтобы после этого всего восстановиться, в ванной придется отмокать часа два, не меньше.              Вылетаю с ресторана через заднюю дверь, чуть не сбивая выходящего со склада алкашки бармена. До курилки метров пятьдесят пройти, зато между двумя огромными генераторами уголок не самый заметный, и издалека меня не будет видно. Проблема только в том, что Инга тоже курит. Я сказала, что мне нужен перерыв, а ее ехидная морда не знает усталости, и она может явиться, чтобы еще поглумиться надо мной или пообсуждать что-то. Конечно же, рабочее.              Рот ее наоборот. Около курилки сворачиваю в другую сторону. В соседний парк. Да, туда тоже ходят наши сотрудники, но как-то так сложилось, что там более приватная зона, где по умолчанию никто никого не трогает с рабочими вопросами. Стараясь не срываться на бег, мчу туда.              Н-да, в этот раз у ближайшей лавки довольно людно, и, конечно, одни знакомые лица. Тетка с горячего цеха, что в каждую инвенту больше всех удивляется недостаче по говядине рибай в десять кило, парнишка с отдела продаж, полутораметровая девочка менеджер с греческими корнями, айтишник и старший кассир с настолько густыми усами, что сначала в помещение входят они, а уже потом — их носитель. Компания слишком разношерстная, чтобы обсуждать рабочие моменты, а значит, с ними безопасно. Подхожу и достаю свой мелкий подик с облезлым покрытием софт-тач. Выглядит всрато, но менять его лень, работает же.              — Ну что? Как у вас там? — спрашивает горячница. На ее лице улыбка вперемешку с легким сочувствием. Остальные просто смотрят в мою сторону.              — Пиздец, — выдыхаю измученно. — Эти черти там адский бардак устроили, еле разгребли. Порчу хранят, конечно, боятся, что им по жопе за пересписание надают. Которого нет, кстати, и ничего особо дорого там нет, все бы вписалось в бюджет.              — Да пиздюлей от Инги получить боятся за просроту. — Старший кассир хмыкает в усы. — Она все время орет на них. В прошлый раз ведро сиропа какого-то неоткрытое даже дохлое нашли, там такой вой стоял.              Легкий смешок проносится между нами всеми. Качаю головой.              — Ей бы на каждой инвенте тоже присутствовать, чтобы за сроками следила. Так-то ее обязанности, су-шефа по кондитерке у нас нет.              — Дело-то не царское, ну, — ухмыляется менеджер с понимающим видом. Ей приходится с Ингой постоянно контактировать, уж она-то лучше знает характер нашей дивы.              Айтишник утыкается в телефон, лишь поглядывая на нас с рассеянной улыбкой, типа все еще в разговоре. Продажник как всегда смотрит немного сверху-вниз на полевую челядь. Но хотя бы хватает мозгов не выговаривать своего отношения.              Затягиваюсь раз за разом, начинает чутка вести голову. Вне работы я почти не парю, да и то чаще курю сигареты, как-то так складывается самой собой. Приходится заставить себя убрать парилку в карман.              Плавно разговор уходит куда-то в сторону фильмов. Приятно, немного расслабляет, но вскоре тоже теряю интерес и вытаскиваю телефон. Стоит только открыть телеграмм и прочитать пару постов в новостном канале, как падает уведомление от Инги:              «Ты где там?       Я уже соскучилась.       Без тебя тут так грустно и одиноко»              Скидывает селфак себя довольной в перепачканном кителе в сухом складе среди нерасставленного барахла.              На мгновение замираю. Сердечко ускоряется, ладошки потеют, ленивая задница будто еще тяжелеет, чтобы намертво прирасти к парковой земле и не тащиться обратно. Соскучилась эта сучка, как же. Просто не хочет записывать всю ту херню, что мы считаем.              Хотя смотреть как она ловко перекидывает коробки и бутылки с места на место, вертит в коротковатых пальцах в поисках срока годности… я бы сказала, что есть в этом некоторое удовольствие.              Хотя, возможно, ей со мной действительно веселее. Мы ведь иногда находим общие темы и общие шутки. И по должностным обязанностям немного ближе друг к другу, чем она со своими поварешками.              Бред. Со мной она проводит гораздо меньше времени.              Ладно. Я тоже хочу побыстрее от этого отвязаться. Осталось всего две полки с разнообразной мукой и добавками к ней. Может, удастся «случайно» огреть Ингу мешком, чтобы легкий белый порошок рассыпался по всей ее ехидной морде. Чихает она, кстати, забавно. Жмурится, морщит нос, краснеет немного. И глаза потом слезятся. Громко только визжит, но это даже мило. Что ж, посмотрим, что принесет нам следующий час. А то и больше.