Мой шеф-кондитер раздражает

      Закрытие закрытий, списание списаний, продажи продаж. Ладно, если подробнее, если рассказывать так, как я бы описывала бизнес-процесс начальству, то сегодня, на следующей день после этого кошмарного снятия кондитерского цеха, я выгружаю все продажи за прошедшую неделю из касс в ресторане, комплектую проданные блюда ингредиентами, списываю их, а затем делаю все ручные списания, как то порча, стафф-питание, проработки, вычеты из зарплаты сотрудников, которые уже заебали брать по десять раз в день баночку Рэд Булла или одного поганого йогурта по себестоимости, и уже после этого, получив корректные остатки на день инвентаризации, забиваю инвентаризацию.              Почему за один день? Ну, потому что я так построила свою работу. Потому что мне не упало заниматься этим каждый день. Потому что приходные накладные, которые вносит в базу кладовщик, я тоже проверяю и провожу за один день. Да, иногда всякие шефы и бар-менеджеры канючат смотреть свои тупорылые — потому что все равно несовпадающие с реальностью из-за криворукости них самих — остатки, но их легко и быстро убедить, что им это на самом деле не нужно. Вопрос решает одна волшебная фраза «вы все равно их не смотрите, потому что вам некогда». И тут они и укол слышат, и отметку об их вечных жалобах на перезагруженность. Поэтому я и делаю все именно тогда, когда удобно именно мне.              Вот именно. И сейчас, проведя проведения, я начинаю заколачивать в базу тот кошмар, под которым подписались все причастные от снимавших поваров до принявших и проверивших — ага, — шефов. И ладно бы бар, у них всего семь или восемь листов инвенты, учитывая, что половина — винище, но вот кухня… тридцать семь потрепанных исписанных бумажек смотрят на меня с укоризной. Тридцать семь помятых, измазанных продуктами жизнедеятельности кухни листков мне нужно проанализировать по каждой строчке, расшифровать каракули, внести в базу и не пропустить ни одной. А потом еще перепроверить на всякий случай, потому что я тоже человек, и могу ошибиться. Банально может дрогнуть пальчик спустя несколько часов внесения и промазать по клавиатуре.              Кстати. Я ненавижу клавиатуры без num-пада, потому что эти чмошные обрубки не предназначены для использования нормальными людьми. Ведь всем нам нужно иной раз печатать цифры, и как можно это делать на верхей вот этой вот уродской полоске? Лучше бы ее убирали, ну честно.              И я вношу. Страдаю, плачу, проклинаю, отвлекаюсь перекурами, попиваю пиво — потому что у меня наполовину удаленная работа, и дома я часто позволяю себе всякие вольности, например, сейчас я еще и без одежды полностью сижу из-за жары — и параллельно пялюсь в сериальчики. И вношу.              На это уходит еще два дня, потому что моей обычной работы никто не отменял. Валятся письма с вопросами об оплатах и проебанных накладных, «Вотсап» рвется от требований то сделать, то убрать одни и те же кнопки в кассу. Но на самом деле это не самое изматывающее в процессе внесения. Больше всего бесит останавливаться ради того, чтобы кинуть криворуким фотку их корявок и ждать, пока они расшифруют. Если вообще найдут, кто это писал и вспомнят, а то ведь бывает, что это и они понятия не имеют, что написали. А мне потом прилетает за то, что не внесла.              Под конец второго дня хочется рыдать и рвать волосы на голове любого причастного. Под конец тридцать седьмого листа хочется взять вибратор и часа два, не меньше, награждать себя, фантазируя о том, чего я действительно достойна вместо всего этого пиздеца.              Вот бы сейчас вошла такая же нагая моя возлюбленная — которой не существует, уже скоро вторая годовщина как я одна — и обняла меня, поцеловала в шею, мягко взяла за руку и увела… не в постель, лучше в душ. Там прохладно, чисто. Мы бы мылили друг друга, игривыми укусами покрывали разморенные тельца, и, возможно, коротковатые пальцы…              Тяжело-тяжело вздыхаю. Довнеся очередной лист, выбрасываю его в сторону, чтобы потом поднять, потому что их нужно вернуть обратно в рест. Чтобы шефы могли любоваться своими корявками и убеждаться, что это не я внесла херню, а они ее написали.              А теперь, перед тем как отправлять на анализ шефам, нужно еще провести кое-какие калькуляторские операции, иначе говоря: сотворить магию. Это трудно объяснить, никто кроме другого калькулятора не поймет, как много нужного и важного я делаю на данном этапе. Никому не знакомому с работой программ не объяснить, почему нельзя настроить все так, чтобы не приходилось делать дополнительных списаний или переработок одного в другое, или… В общем, каждый раз, когда у меня спрашивают чего я там копаюсь, я просто молча вздыхаю, зову к себе и так же молча начинаю проводить эти операции. Ничего не объясняя. Разве что показывая изначальные значения в инвенту — гигантские излишки и недостачи, и уже после моих операций — поменьше. И вопросы тут же отпадают.              Когда я заканчиваю, уже два часа как мой рабочий день закончен. Но я предпочитаю доделать за один раз, чтобы не потерять ритм и не забыть все, что планировала сделать. Сразу же пишу в общий чатик со всеми шефами, что инвента готова. И сразу же в ответ набирает текст Инга.              Сижу, смотрю как перемигиваются точки в «Инга Шеф-Кондитер is typing …» и жду, когда она там уже дотапает по кнопочкам своего дорогущего телефона. Хотя могла бы уже свалиться на кровать и начать листать мемы.              «Спасибо, Ксюшенька       Завтра посмотрю и скину тебе комментарии»              «Завтра». Очень быстро, обычно ее ждать приходится. Хотя вряд ли она беспокоится о моих сроках сдачи отчетов. Скорее всего, у нее самой до задницы дел в следующие дни.               «Ксюшенька». Устало улыбаюсь.