Мой шеф-кондитер раздражает

      До дома Инги доезжаем быстро. Всю дорогу мне хочется ее трогать, обнимать, целовать, но выжить я хочу больше, поэтому от дороги не отвлекаю. Смиренно жду, рассматривая за окном виды, но постоянно поглядываю на Ингу, которая точно так же поглядывает на меня. Мы слушаем музыку и представляем явно одно и то же, как наконец-то доберемся до дома и останемся снова без одежды, но уже без лишних глаз.              Оказывается, ее Зажопинск — это именно город. Маленький такой, весь в зелени, всего с одной высоткой без жилого комплекса, и выглядит это куда уютнее, чем основная в области перенаселенная помойка.              Возможно, потому что нет плотных рядов машин вдоль каждой обочины и многочисленных людей на улицах. Удивительно уютно выглядит, настолько, что даже мелькает мысль не снять ли следующую квартиру в каком-нибудь таком городишке.              Дом у Инги невысокий, не новый, но куда опрятнее выглядит чем мой. Подъезд — тоже. А вот квартира прям охренительная. Ремонт очень красивый, качественный на вид, минималистичный, современный, хотя, если начинать присматриваться, то есть и нотка интерьерной ебанцы в виде фотообоев в коридоре и пылесборников, заметных даже отсюда. И я вроде бы как здесь не за этим, но стоит за спиной щелкнуть замку, как смелости снова убавляется.              Сбрасываю босоножки и, стараясь все-таки держать хозяйский вид, потому что удивительным образом Ингу ставит в тупик напористость, прохожу внутрь. Сумочку бросаю на кожаный диван с типа-овечьей шкуркой из Икеи. Понятия не имею где включается свет, но того полумрака, созданного коридорным светильником, вполне хватает, чтобы видеть общие очертания и выглядеть сексуальнее и загадочнее, чем есть на самом деле.              Инга проходит мимо, сразу, кажется, на кухню. Гремит стеклом. Понятненько.              — А где у тебя тут ручки помыть можно?              — На кухне или в коридоре дверь.              Логично. Пойду лучше в ванную, там и в зеркало на себя, бесстыжую, посмотрю, и лифчик поправлю.              Из всего многообразия возможного макияжа у меня только тушь, стрелки да блеск. Последний давно стерся, вторые, конечно же, поплыли. Поправлять… да ну его нахрен. Выглядит немного шлюхански, почему бы и нет. Мои стринги остались валяться где-то в машине, ну чем не шлюховство? Будем придерживаться образа.              В ванне у нее прям дохрена всяких тюбиков, баночек, бутылочек, еще и фирм недешевых. Н-да, понятно, почему у нее такая охренительно-мягкая, сияющая кожа и такие офигенные густые волосы. Блин, еще и Дайсон висит. Хипстерша сраная.              Выхожу. Инга поддержала идею и основной свет включать не стала. Только какие-то приглушенные диодные лампочки по краям потолка. Интимненько.              На пустом кофейном столике не хватает геймп… уже стоят бокалы, то есть. Открыта бутылка вина.              — Хочешь догнать? — усмехаюсь, падая на удивительно мягкий диван.              — Еще бы. Ты-то бутылку всосала, вон, какая веселая. Я тоже хочу.              Инга непринужденно пожимает плечами и протягивает мне бокал. Трогает его своим, не дожидаясь, и тут же отпивает. Мне уже и так хорошо, так что пить буду помедленнее.              Ай, да в пизду. Снова становится неловко, так что делаю все-таки большой глоток для оживления храбрости и пересаживаюсь на колени только успевшей сесть рядом Инги. Смотрю сосредоточенно в ее снова растерянные глаза. Отпивает еще.              Хочется что-то еще сказать, чувство такое, как будто и нужно что-то сказать, но как-то они там сами давятся в глотке. Разум настойчиво пинает пьяное сознание в сторону действий, а не бесполезной болтовни.              Снова чокаемся. Снова отпиваем. Инга ерзает. Отбираю у нее бокал, ставлю, повернувшись, оба на столик и снова впиваюсь взглядом в глаза. И почти сразу поцелуем в губы.              Она шумно вдыхает, обнимает крепко, будто давно ждала и жаждала этого. Ее руки будто боятся сделать лишнего, целомудренно держат талию, и приходится помогать. Хватаю за запястье и сую себе под юбку, кладу на бедро, тяну к жопке. Мы же за этим здесь собрались.              Винный привкус, кажется, добавляет опьянения. В пальцах — покалывающе-ватная легкость, чтобы перебить которую, приходится сильнее сдавливать бархатную кожу. Тоже начинаю с талии, поднимаюсь выше, слегка задевая незащищенную лифчиком грудь. Ну уж нет, никакой теперь, блять, одежды. Издразнила меня всю в этом своем спа.              Пока Инга сжимает мои булочки, подцепляю ткань на ее плечах и тяну вниз, но получается только плечи и оголить. Забыла про завязку на спине, приходится оторваться от губ, заставить выпрямиться и развязать узелок на спине. Пихаю обратно и, наконец, стягиваю эту странную рубашку.              Вблизи ее грудь еще круче. Немного отклоняюсь назад, чтобы рассмотреть, Инга придерживает за талию, чтобы я не упала. Как мило. Долго любоваться не хватает выдержи — в памяти еще очень ярко держится состояние, в которое она загнала меня там, в раздевалке. Как же сильно мне тогда хотелось припасть к ее груди, обласкать ее всю и остаться между двумя самыми красивыми в мире сисечками навсегда.              Ну и кто меня теперь остановит?              Инга глухо стонет. Запускает пальцы в волосы на макушке, но не сжимает, перебирает мягко и только подталкивает в нужную ей сторону. Похоже, она не любит, когда долго задерживаются на одном месте. Запомню.              Но вдруг она снова выпрямляется, не давая продолжить. Притягивает к себе, снова целует, пока руки ищут молнию на платье. Приходится ей помочь, схватить за пальцы и положить прямо на замочек, потому что он вот вообще в неочевидном месте ниже подмышки.              Замираю, когда она расстегивает молнию и берется за юбку. Нам снова приходится отстраниться друг от друга. И Инга застывает тоже. Смотрит в глаза, будто ожидая еще одного, последнего подтверждения согласия. А я не могу пошевелиться. Мне так хочется продолжать, уже не только низ живота тянет, в принципе горит все внизу, но снова этот мудацкий страх.              Еще не поздно остановиться. Одеться, заказать такси, убежать домой и постараться как можно скорее забыть обо всем этом, потому что то, что мы делаем — неправильно. Неправильно с этической точки зрения, мы ведь коллеги, плохо знаем друг друга, раздражаем друг друга, да еще и общество такое, что вообще никакую свободу в выражении чувств не проявишь.              И она смотрит, кажется, точно с теми же сомнениями в глазах. Сколько так длится? Секунда, пять, десять? И никто из нас не может ничего сделать. Похоже, Инга и не станет, потому что боится надавить на меня. Судя по ее словам раньше, да и моей, собственно, просьбе не давить. Но я вижу, как она хочет меня. Хотя бы попробовать, хотя бы развлечься разок.              А что мы потеряем, если это произойдет? От нее до осатанения шикарно пахнет резковатым подходящим ей парфюмом, волосы пропитаны ароматом салонного шампуня, дыхание сбитое, тяжеловатое, кожа разгоряченная. И она уже без верха, кстати. Впрочем, я без трусов, так что все честно.              Черт. Раз я уже решалась на все до этого, то надо идти до конца. Будь что будет, а что будет, узнаю потом. По крайней мере, я ей нравлюсь, а это уже обещает что-то хорошее и приятное, возможно, даже без неловких последствий. Со всей моей херней в голове, Инга до сих пор меня не послала.              Перекладываю ее руки на свою юбку. Небыстро, неуверенно. Все так же смотря в глаза. И мы вместе снимаем платье через голову.              Инга тут же приникает ко мне, мягким нажатием заставляет откинуть голову, целует шею. Гладит, блять, ну наконец-то, нормально гладит, сжимая кожу на спине, на бедрах, на животе. Там, где она касается, вокруг ощутимо колет мурашками, как же давно такого не было.              И какие же не осторожные, но мягкие и нежные у нее поцелуи. А вот соски она даже больновато закусывает, но это больше заводит. Хотя и хочется схватить ее за волосы и грубо оттянуть назад.              Впрочем, а почему бы и нет? Так и делаю. Встаю на коленях, чтобы точно быть выше этой заносчивой сучки, чтобы показать, что тут госпожа на самом деле, и нависаю, дарую свой хозяйский поцелуй. Инга снова стонет. Любит меняться ролями, запомню.              — Ты еще одета, так не честно, — выдыхаю в губы, когда удается отстраниться снова.              — Да, и правда, — тут же приподнимается, насколько получается, и стягивает шорты.              — В душ бы сходить.              Ну вот и нахер я это вспомнила? Чистюля, блять. Трахнулись бы и ладно, ну что такого?              — Нет.              Вновь вспомнившая о власти Инга крепко сжимает в объятьях и вытягивается, целует. Быстро спускается ниже, а потом и вовсе толкает, чтобы уложить на диван. И могу ли я сопротивляться? Прекрасная женщина хочет меня здесь и сейчас в том виде, в котором я есть. Мне тоже нравится подчиняться, и я послушно ложусь.              Теперь Инга нависает сверху. Но прежде чем снова прильнуть, осматривает меня, красную, смущенную, голую, на ее диване, только что выполнившую ну что-то вроде косвенный можно так сказать приказ. Нежно проводит пальцами по щеке, приподнимает за подбородок.              И опускается ко мне. Легким телом почти ложится сверху, держась на согнутом локте. Целует по линии челюсти, снова опускается на шею. Ее грудь упирается в мою, а свободная рука гладит внутреннюю сторону бедра. Стоит ей только коснуться, вздрагиваю всем телом, но сжимаю в объятьях, чтобы и не думала отстраняться.              Но куда там. Инга, наоборот, кажется, только больше заводится. Ее губы нежно касаются моих, язык слегка заигрывает с моим, а пальцы вот-вот прикоснутся к половым губам. Она будто специально заигрывает, будто ждет, пока я сорвусь, а может, сдерживает себя зачем-то, может, морально готовится, продумывает что-то. Но это так нежно, так мило. Если бы не хотелось трахнуть ее, возможно, я бы даже пустила слезинку-другую от переизбытка эмоций.              Но вдруг Инга останавливается. Заглядывает в недовольные глаза.              — Хотя, наверное, надо. Давай быстро, — командует и приподнимается, чтобы выпустить.              — Да блять, — вырывается разочарованное, но с дивана все-таки сползаю кое-как. Еще и приклеилась к этой обивке, блин, так неуклюже получилось.              Да и плевать. Я ей и такой понравилась, так что какая разница.              Покачивая бедрами, ухожу в ванную, не бросая напоследок и взгляда. Вот надо же ей было именно сейчас на это решиться? Хотя, может, она просто хочет погонять меня голую по своей квартире, но и на это я уже тоже придумала маленькую ответочку.              Делаю только самое важное, используя для этого какой-то на вид дорогой парфюмированный гель для душа. Хе-хе. Выхожу, и чуть не врезаюсь в поджидающую Ингу, которая тут же впечатывает в стену рядом, прижимает всем телом и уже не целует, засасывает. Стона сдержать уже не получается. Но только я забываюсь, отдаюсь моменту, как она опять отстраняется. Ухмыляется и уходит в ванную, запирая за собой дверь на замок.              Вот вроде и хочется назвать сучарой, что так играется со мной, но какая же она горячая. Одно не отменяет второе, конечно, но…              Кстати. Пока есть минутка-другая свободного времени самое то провести маленькую инспекцию. Смело иду в спальню.              Включаю прикроватный светильник и быстро выдвигаю ящики тумбочки рядом, перебираю содержимое. Плевать мне на ее секреты, что она тут хранит и чем занимается перед сном, но…              Бинго. Нижний ящик независимой взрослой женщины полон секс-игрушек. А вот здесь вкус у нее уже не такой утонченный, опытные глаза и руки сразу определяют не самое лучшее качество. Скорее всего, неискушенная, брала в ближайшем секс-шопе, хотя ничего такого в этом нет. Пользоваться можно. Быстро перебираю в поисках вибратора поприятнее и захлопываю тумбочку. Бросаю под подушку. Сажусь на застеленной каким-то странным синтетически-волосатым покрывалом кровати.              Судя по звуку, Инга забирает со стола бокал. Увидев меня, сразу подходит и, черт, садится сверху, мне на колени. Но вместо того, чтобы продолжить, чинно попивает винишко, рассматривая обнаженную немного растерянную меня.              Меня, простую вечно уставшую и недовольную девчонку, с которой в каждую инвенту приходится собачиться за всякую подотчетную херню. На работе мы, по сути, враги, а здесь… выходит, раз она сверху, то я — проигравшая сторона? Ну нет, красотка, мы еще только начали.              — Хочешь? — подносит к моим губам бокал.              Приходится немного вытянуться, но ловлю край стекляшки и киваю. Инга медленно наклоняет, но в последний момент делает немного резкое движение, и прохладное вино льется по шее, груди, животу. Не так чтобы приятное ощущение, ежусь. Но, похоже, именно так и было задумано.              Не успеваю ничего сказать, как Инга уже отставляет бокал и склоняется, чтобы слизать вино. Что ж, вот теперь я узнаю ту пошлую, вульгарную сучку из спа, которую вообще не волновало что думают окружающие.              От вина язык у нее прохладный, но такой влажный, такой мягкий и старательный. По коже долгими слизываниями она спускается к бедрам. Инстинктивно сжимаюсь, но заставляю себя раздвинуть ноги, когда пальцы с мягким нажимом касаются внутренней стороны.              Громкий стон вырывается сам по себе. Откидываюсь назад, сжимаю в руках подушки или что там попадается. Как же давно у меня такого не было. Как же почему-то умело Инга работает языком.              Вот теперь точно — все последствия, это проблемы меня будущей. Вот теперь точно — это все того стоило. Все эти наши воинственные отношения, невнятное сближение, вульгарные подкаты, нежные поцелуи, несвоевременные разговоры. То, как ощущается чужой, нет, именно Инги язык между бедер… оно все того стоило. Ничего нежнее и при этом страстнее со мной еще не было в этом плане.              Но я не хочу оставлять ее без внимания. Как и не хочу затягивать это все слишком надолго, а еще, самое главное, не хочу после своего оргазма долго ублажать партнершу, когда уже хочется побыстрее закончить и уснуть, пока ватнеющее тело не начало приходить в себя.              Мягко надавливаю на плечи, заставляя отстраниться. Сажусь. Укладываю Ингу поперек кровати — как получается, — хотя она и сопротивляется. Вульгарно вытирает уголки рта, но все-таки подчиняется и ждет, что будет дальше. Ничего особенного, дорогая. Только то, что давно пора было сделать.              Перекидываю через нее ногу — чудом с моей-то грацией не уебав коленом, — и сажусь на лицо. Первые несколько секунд Инга, кажется, не понимает, что происходит, а может, где-то в глубине себя возмущается подобному обращению, но властно смотрю ей в глаза, не собираясь и на миллиметр сдвинуться. И она, послушная, не только возвращает язык на положенное место, но и крепко хватает за бедра.              Как же давно я хотела — чисто метафорически, но в последнее время и не только, — сесть этой заносчивой бабе на лицо. Чтобы заткнуть поток охуительных претензий и предложений, чтобы избавить свои нежные ушки от ее возмущенного голоса, чтобы послушать в ее присутствии блаженную тишину. Как же это кайфово. Будто исполнившаяся мечта. Будто я уже сейчас готова кончить, чисто от морального удовольствия.              Но не буду же я забывать о ней. Дотягиваюсь до подушки, достаю вибратор. Хочу развернуться для шестьдесят девятой, но, блин, Инга вдруг стала крепко держать. Приходится немного пошлепать ей по лбу свободной рукой, чтобы от возмущения хотя бы ослабила хватку. Быстро — снова чудом не уебав коленом, — пересаживаюсь и ложусь на нее. Ну, ладно, часть веса на согнутый локоть, чтобы она там не задохнулась подо мной.              Сначала пробую ее сама. Влажная, что твой бисквит пропитанный, безе бы тут точно не захрустело. Нежная, что твой взбитый ванильный крем. И такая приятная, такая притягивающая, будто и мне давно было пора занять именно это место. О вибраторе вспоминаю далеко не сразу.              — Ты где его достала? — сдавленно выдыхает Инга, стоит поднести его включенным.              — Покопалась у тебя тут. Ау!              Вот же сучка, еще и кусается. Но сразу, так сказать, зализывает рану, и это вызывает даже какое-то умиление. Но в ответ тоже не сдерживаюсь куснуть.              Спрашивать насколько близка партнерша к оргазму в первый же раз, когда вроде как все должно быть на страсти, на чистых ощущениях, не очень хочется, но мне везет. Инга из тех, кто своим телом демонстрирует состояние — начинает активнее извиваться, подстраиваясь нужным местом, и громче, глубже стонать, и мне легко удается контролировать ее, чтобы кончить одновременно.              Как же мне нравятся эти громкие, задавленные в нос стоны. Инга с силой прижимает к себе, активнее двигает языком, но из-за сильной дрожи срывается и теряет темп. А меня именно это и доводит окончательно. Закрываю закатывающиеся от удовольствия глаза и сильнее вжимаюсь в нее губами.              Слезать сразу не очень хочется. Силы покидают тело моментально — и еще бы, столько крови нужно не в конечностях, — и какое-то время я еще нависаю над Ингой. Отбрасываю выключенный вибратор в сторону. А чтобы не скучно было ждать — покрываю поцелуями и легкими укусами внутренние стороны ее узких крепких бедер. Лениво уворачивается, тихо смеется от щекотки. Но стоит ей сделать со мной то же самое — пулей отлетаю в сторону и сжимаюсь. Я вот щекотки просто охренеть как боюсь.              Инга все еще тихо посмеивается, счастливо наблюдая за мной. Не удерживаюсь, ложусь рядом, тоже смотрю в эти прекрасные глаза. Она находит мою руку и переплетает пальцы, и приходится прикусить губу, чтобы не заскулить от умиления.              Тело постепенно успокаивается, и становится прохладно. Так не хочется отстраняться, но все-таки приходится поворочаться, чтобы вытащить из-под себя покрывало, чтобы прикрыться хотя бы им. Но Инга слезает с кровати, снимает его полностью и бросает на пол рядом, залезает под одеяло и вытягивает из-под меня. Накрывает. Притягивает к себе, целует в лобик.              Ладно. Скажи мне еще недели две назад, что я не только буду засыпать в ее постели, но и нежиться в объятьях, я бы рассмеялась, громко так, с издевочкой, потому что даже закрыть глаза в присутствии этого дьявола — опасность максимальная. Но теперь так спокойно и легко. Будто давно надо было это попробовать.       

***

             Просыпаюсь утром уже одна. Легкое разочарование даже заставляет прийти в себя, хотя я обычно очень долго валяюсь в постели, балансируя где-то на грани сна и листания новостей или тик-токов. Сажусь на постели, оглядываюсь, но, конечно, ни телефона, ни платья. Приходится… хотя к чему стеснения теперь? Выхожу обнаженной, растрепанной из спальни, и будь что будет, если Инга сейчас не одна. Нехер пускать кого-то в дом и не предупреждать.              Но все тихо. Мое платье висит на спинке дивана, сумочка стоит на кофейном столике. Интересно, копалась ли в ней Инга? Я в ее вещах успела немного порыться, еще и в телефоне тоже. Черт, если она смогла разблокировать мой, то меня наверняка ждет какой-нибудь Меладзе теперь в любимом вместо металла, и… впрочем, это проблемы будущей меня. А я пока найду свою… свою? Просто сучку, которую снова хочется поцеловать в губы и прикусить в шею.              Захожу на кухню, где уже вовсю рычит миксер, играет приглушенно попсовая фигня, а Инга измельчает какие-то фрукты. Сама-то в бесформенной футболке и шортах, а мне не оставила ничего, засранка.              — Доброе утро, — поворачивается и расплывается в теплой улыбке.              — Добр… Ты не в эфире, надеюсь? — скептически осматриваю расставленные вокруг кухонного островка софтбоксы и штативы. Камеры вроде не видно, но мало ли.              — А, нет, все в порядке. Попить хочешь? — кивает на краник фильтра в раковине.              Киваю. Подхожу, не стесняясь наготы и не обращая внимания на изучающий взгляд.              — Я уже говорила, что ты очень красивая? — мягко-мягко спрашивает, так и держа в руке нож, воткнутый в недорезанное манго.              — Ага. Ты тоже ничего, — игриво подмигиваю.              Беру ближайший стакан, наливаю воды, прислоняюсь бедром к столешнице. И только хочется спросить что тут такое готовится, как взгляд сам падает на пластиковую корзину для фруктов, которыми пользуется наш поставщик. Только поменьше.              — Блять! Ага! Попалась! Я же говорю, вы, блять, жрете на своей кухне все что не приколочено! А пиздежа-то сколько было, неее, Ксюша, ты чтооо, у меня никто ничего не жрет, все в гостей, все в гостей! Попалась! Пизда тебе в инвенту эту. Ох, пизда тебе. — Гневный взгляд победителя, поймавшего оппонента на тупейшей ошибке, раскрывшей весь заговор, в Инге, наверное, дыру сейчас прожжет.              — Да это пробные, ты чего? Поставщик привозит иногда бонусом, честно!              От нее очень непривычно слушать оправдания, но это только подтверждает мою теорию! Привозит он, ага, как же. Товар девать некуда, видимо, вот и привозит аж корзинами, чтобы и на производстве пожрать, и дома потом готовить, прибыль же ему вообще не нужна. А в инвенту мы по этим мангам минусы по всем возможным статьям распихиваем. Хитрюга, блять!              — Не верю. Ни единому твоему слову не верю. Теперь точно, — шиплю все с тем же видом победителя.              Инга откладывает нож, вытирает полотенцем руки. Подходит ближе, но я лишь задираю подбородок. А она хитровато ухмыляется.              — Ну, пусть по-твоему. Я тебе в следующий раз докажу, но а пока попробуешь, что я из «ворованных» фруктов приготовила?              — Так надо было переспать с тобой, что ли, чтобы ты меня подкармливать начала? — вырывается быстрее, чем успеваю подумать.              Смущаемся обе. Отвожу взгляд, прикусывая губу. Инга находится первой: касается обнаженной талии прохладной рукой, ведет пальцами по пояснице и мягко притягивает к себе. Целует. Ну ладно. Пусть будет так. Эту битву она выиграла, но вот войну в инвенту я ей теперь обеспечу гораздо более ожесточенную. А будет много возникать — снова на лицо сяду. Хотя ей, похоже, понравилось.