Мой шеф-кондитер раздражает

      Одежду Инга мне все-таки выдает. Футболку, шорты, из которых она выпадает, а на мою задницу они вот как раз почти не давят даже, и трусы. Я дома вообще без белья люблю ходить, но мы пока не настолько близки, и мне немного неловко. Неуютно, прохладно и так далее. Может быть, если эти отношения как-то разовьются, то…              Нет. Пока что я и думать об этом не готова. Пока что мы просто дальше знакомимся друг с другом. Сейчас вот Инга знакомит меня со своим бытом и немного учит готовить, когда помогаю с обедом. Она не любит заказывать что-то в доставках, потому что может лучше сделать сама, а я хочу провести с ней еще немного времени, занимаясь чем-то кроме секса.              Оказывается, она еще и дома ролики снимает и какие-то статьи пишет от своего имени, а не ресторана. Подписчиков не так чтобы много, но я понятия не имею как и первую сотню набрать, не говоря уже о тысячах, так что по-белому завидую.              — И как ты это одна все делать успеваешь? — как бы невзначай спрашиваю, вообще не намекая абсолютно ни на что.              И здесь совершенно не причем мой интерес к кондитерке как не только тому, что можно сожрать. И совершенно не причем желание однажды сменить поле деятельности.              — В том и дело, что нихрена не успеваю. Гендир заебал уже со своими охренительными идеями по развитию реста. Хорошо, конечно, — вздыхает, закидывая в пароварку овощи, — но мне надо думать о собственном бренде. Моем имени, понимаешь? Такое ощущение, что я как пришла сюда, так остановилась в развитии как самостоятельная единица. Вся слава уходит этому гаду вместе с его рестом.              Хмыкаю. Я и не думала никогда о таком. Кому принадлежат права на рецепты и техкарты, созданные во время работы в заведении? От чьего имени должен творить шеф, пока над ним есть не менее амбициозный дядя?              — Почему не уйдешь тогда? — захлопывая дверцу посудомойки.              Очень удобная штука, но из-за нее я вообще никуда не могу себя приткнуть на этой кухне. Инга все так ловко и быстро делает сама, а я не могу даже ничем помочь. Только не мешать и развлекать беседой.              — Да надо бы. Но пока не уверена, что именно буду делать. Хочу в итоге свое дело и канал с видосиками, курсы, может, какие в итоге открыть, чтобы в идеале как этот наш Гишон, но… Не уверена, что одна потяну.              Инга прячет неуверенно-смущенную улыбку в нарезании лосося на стейки. Как она проводит по нежному розовому филе, как всего одним быстрым, но плавным движением отрезает нужный кусок, как зачерпывает специй и шлепает сомкнутыми пальцами по рыбе, а затем уверенно растирает, втирает даже…              — А, кхм. Ага. А чего у тебя, нет знакомых никаких? — голос немного завышен, но Инга, кажется, не замечает этого.              Только ухмыляется, закидывая рыбу на раскаленную сковородку.              — Чисто теоретически, конечно, есть, можно найти пару-тройку людей. Но надо дооформить концепт, составить план и так далее. Мне бы, наверное, сейчас найти помощницу, чтобы на ней потестировать примерную обучальню и совместную работу над видео.              Пожимает плечами. По неуверенному голосу кажется, что она будто немного боится уходить в свободное плавание, будто боится слишком сильных перемен в виде работы чисто на саму себя.              И, конечно, своим коротким взглядом через плечо она совсем не намекает на меня в качестве этой самой помощницы. Хотя, возможно, это больше заигрывание, чем косвенное предложение. Чем я ей подойду на эту роль?              — А почему именно помощницу? Вон, у нас там мальчишка по ресту толковый бегает, кто он там по бумагам, помощник повара? На кондитера, как я слышала, учится. Его возьми. — Лукаво улыбаюсь, прислоняясь задницей к столешницу рядом с Ингой.              Хочу смотреть на ее лицо, видеть каждую эмоцию в этом, похоже, очередном танце с заигрываниями.              — Мне нравятся женские руки в кадре, — буднично произносит и пожимает плечами. — Да и нахер он мне нужен? Я хочу создать свою команду людей, на которых мне не наплевать, вместе с которыми я буду долго и плотно работать, с которыми буду развиваться. Нужен кто-то… получше, поближе, кто-то на одной волне со мной.              Снова бросает на меня короткий взгляд и возвращается к сковородке, переворачивает всего-ничего пролежавший на одной стороне стейк.              От одного только запаха сливочного масла со свежей зеленью и ноткой лимона, так нежно подчеркивающих аромат лосося, готова кончить.              — Хм, ну, даже не знаю, кого тебе еще предложить. Могу себя, конечно, но ты ж тогда готовить перестанешь, — буднично, смотря ей в глаза. Что же она со мной делает?.. Хотя кому я вру, я всегда сначала говорю, потом думаю.              — Это еще почему? — Удивление звучит искренне.              — Ну как тебе сказать, — мягко касаюсь ее локтя и веду кончиками пальцев выше, забираюсь под рукав футболки.              Поглаживаю проступившие мурашки. Хочется сказать, что будем сосаться или трахаться, но это звучало бы вульгарно. Да и не так чтобы правильно, потому что эстетики секса и нежности занятия любовью было все-таки больше, чем одной только страсти.              — Хм. Просрать хороший стейк ради классной девушки на моей кухне, или рыбку съесть…              — И на лицо сесть, — перебиваю первым, что приходит в голову. Как же не пиздануть-то такую шутку искрометную.              Широко-широко ухмыляется, пронизывая острым ехидным взглядом. Резко дергает крутилку на плите и поворачивается, прижимает бедрами к столешнице, обнимает за талию и мягко берет за подбородок.              — Верно. В крайнем случае, если не пойдет с кондитеркой, будем снимать порно. Есть у меня один знакомый режиссер.              Шумно выдыхаю, запрокидывая голову, подставляясь под поцелуи в шею. Да хоть что пусть делает, хоть наряжает в блядские костюмчики и на онлифанс снимает, если в перерывах будет и дальше так зажимать и зацеловывать. На порнхабе у нежных домашних лесбиянок довольно высокий рейтинг, можем хоть сейчас камеру поставить.              Но Инга отрывается.              — Ты подумай, в общем. Твои руки бы прекрасно в кадре смотрелись. Да и ты же вроде тоже увлекаешься кондитеркой?              Подмигивает и возвращается к плите. Проверяет овощи на пароварке, закидывает второй стейк. А мне остается только наблюдать за ней, приводить в порядок зачастившее сердечко и ждать.              К тому времени как Инга подает обед, успеваю прибрать за ней и успокоиться. Не знаю, всерьез она предложила с ней работать или нет, так что думать об этом буду потом. Да и это действительно надо обдумывать куда серьезнее, чем между поцелуями брякнуть короткое «согласна». Мне, похоже, и так свой привычный быт придется сильно перестраивать, если я хочу и дальше с ней встречаться.              За обедом — восхитительным, надо сказать, с сочной рыбкой, еще похрустывающими парными овощами — расспрашиваю поподробнее о чем Инга снимает ролики сейчас и что хотела бы показывать в них в дальнейшем. А потом прошу отвезти меня домой, потому что мне-то завтра на работу, а вот она себе отработку вместо прогуляной субботы брать не стала. Ну и пусть отдыхает, ей во вторник на инвенте силы еще понадобятся.              Она, конечно, предлагает еще побыть вместе. Предлагает отвезти меня завтра сразу на работу или хотя бы сегодня попозже домой. Но я не хочу. Точнее, я хочу с ней еще немного побыть, но по-моему у меня переизбыток нового. Мне нравится быть одной, а все произошедшее надо основательно так отрефлексировать и переварить, чтобы продумать стратегию общения на работе. С этими нашими зажиманиями и взглядами надо что-то делать, никто из коллег никогда не должен узнать, что между нами что-то есть. А я эмоции сдерживаю очень плохо.              И Инга не давит. Видно, что ей не хочется со мной прощаться, но личное пространство она уважает тоже. Это очень приятно, оставляет такое спокойствие в конце этих странных выходных и еще более странной предыдущей недели.              Без проблем доезжаем до города, Инга паркуется около моего дома. Назвать адрес ей уже не страшно. Но только щелкает ручник, как она тянется ко мне. Все так же как и до этого мягко притягивает за шею и коротко целует, а затем отпускает, воровато оглядываясь по сторонам. Тоже смотрю. Кажется, никто не заметил. Да и местные камеры вряд ли сюда дотягиваются. Хотя кто вообще в них смотрит? Не факт, что они там рабочие даже висят. «Безопасный, блин, город», ага.              Но выходить из машины не так чтобы хочется. Отстегиваю ремень и сажусь боком, смотрю в глаза напротив и, не выдерживая и секунды зрительного контакта, расплываюсь в теплой улыбке. Какая эта Инга все-таки странная. Бесячая и наглая, но красивая и нежная одновременно.              — Ксюш, — тихо зовет, так же не отрывая взгляда.              — А? — почти шепотом, чтобы не нарушать атмосферу.              — Я все хотела спросить. Почему было «обязательно» яркое?              Беззвучно смеюсь, прикрывая глаза. Вспоминаются те нервные минуты, когда я изо всех сил пыталась выдумать во что бы такое заставить ее нарядиться. И чтобы ей было комфортно, но при этом необычно. И мне приятно посмотреть. Хотя жалко, что такого же эффекта как с моим кимоно не вышло.              — Так лето же. Красиво, — снова цепляя взгляд.              Усмехается. Качает головой. Быстро смотрит время на магнитоле — или как она теперь называется — и снова на меня.              — Это были отличные выходные. Очень рада, что нам удалось провести их вместе, — мягко-мягко произносит и тянется коснуться руки. Не сопротивляюсь, сжимаю ее ладонь.              — Ага, и узнать друг друга получше с профессиональной точки зрения, — усмехаюсь. — Спасибо, что отвезла.              Наклоняюсь к ней сама, чтобы снова коротко поцеловать. И сразу выхожу из машины, чтобы больше не растягивать, чтобы не остаться еще и случайно не продолжить совместные выходные.              Но поворачиваюсь, чтобы помахать на прощание рукой. Как раз в этот же момент вспоминаю про так и не найденные стринги, но Инга уже, вижу, снимает ручник. Ну, пусть. Напишу ей где-то через полчасика-часик, чтобы не могла вернуться и отдать, но не забыла забрать. Мало ли кто с ней в машине после этого кататься будет.              Провожаю взглядом уезжающую машину. Вместе с легкой тоской, что все уже прошло, чувствую и облегчение. Слишком много нового для одного раза закончилось.              Наконец-то могу вернуться к себе домой. В спокойствие, тишину и уют места, где я полностью и на все сто процентов могу быть собой. В своих мыслях, своем настроении. Где могу не держать осанку и не думать о том, чтобы не оставлять кого-то без внимания.              Хорошо, что у Инги завтра выходной. Смогу и поработать спокойно, не боясь ее встретить. Смогу обдумать на свежую голову все произошедшее и решить, как на самом деле отношусь к ней. К сексу и ее смазанному признанию.              Через час, минута в минуту — потому что волновалась и ждала момента, — пишу:              «У тебя там мои стринги где-то остались, кстати. Поищи потом, не забудь ;)»              И сразу следом перед тем, как выключить телефон:              «Спокойной ночи. Бесячая ты задница)».