По ту сторону грёз

После школы мы идем через двор к калитке. Там собрались и ведут оживленную беседу Лия и еще четверо девчонок из нашего класса. – О чем болтаете? – с приветливой улыбкой Мэй останавливается, и я с досадой поглядываю на девочек. Они прерывают беседу и расступаются, пропуская Мэй встать рядом с ними. – Не присоединишься? – интересуется у меня Мери. – Мы обсуждаем новенького из параллельного класса, – и тут же поворачивается к Мэй. – Ты же видела его? Просто красавец! – Точно! – подхватывает восхищенный хор голосов. – И такой высокий. – А глаза у него серо-голубые! Еще некоторое время я остаюсь на месте, словно что-то держит меня у этой калитки, но когда разговор заходит о том, кто чем собирается заниматься после окончания школы, невольно делаю шаг в сторону. Едва ли у меня что-нибудь получится, и особенно теперь, когда мисс Дайсон захотела пожаловаться в редакцию. Сделай она это на самом деле, и у меня не будет и шанса, ведь «Художник» – единственный местный журнал, который принимает работы школьников для печати на сто или больше копий. Были случаи, когда комиксы, нарисованные детьми, благодаря нему разлетались по всему городу огромными тиражами, и об этом говорили по телевидению. А у меня загорались глаза, стоило только увидеть, как показывают интервью с каким-нибудь подростком из нашего города. Папа посмеивался, наблюдая за мной, а мама поддерживала меня, и даже обещала записать в художественную школу, но время шло, а обещание не спешило исполняться… – Мы с Лией собираемся пойти на колесо обозрения. Давай с нами? – весело предлагает Мэй. – Его вчера наконец открыли после ремонта. Пойдешь? Она просит так настойчиво и с такой мольбой, что мне приходится согласиться. Лия смотрит немного удивленно, но ничего не говорит. Она учится с нами уже три года и каждую перемену болтает с Мэй, но со мной здоровается только кивком головы и мы почти ничего не знаем друг о друге. К счастью, в компании с подругой я чувствую себя менее неловко и, кажется, даже могу поддерживать разговор. Они по-прежнему обсуждают то, куда лучше идти учиться после школы, и Лия с любопытством оборачивается ко мне: – Ты одна так и не сказала, что будешь делать. Ты хочешь остаться в школе? – Да, то есть… не совсем. – Что это значит? – оживленно интересуется Лия. У нее смешной вздернутый нос и веснушки, а сама она кажется такой маленькой, почти как ребенок. – Я хочу перевестись в другую школу, – отвечаю сдержанно, но в голосе звучит неуверенность. – Если меня возьмут. – Конечно, возьмут, что ты, – убеждает Лия и улыбается. – Не может быть, чтобы не взяли. Ты ведь вроде неплохо учишься, да? – Да, – отвечает за меня Мэй. Ей не терпится перевести тему, и она всячески намекает мне об этом знаками. – А вы знаете, что в киоске возле парка мороженое продают? – говорит она вдруг, и мы начинаем шагать быстрее. – Так жарко, что асфальт плавится, – жалуется Лия. На часах почти полдень, и тени от деревьев такие короткие, что их искривленные силуэты едва дотягиваются до середины тротуара. Мы идем по набережной через мост и вдоль длинного шоссе – это ниточка, что соединяет все местные населенные пункты. Если взглянуть на карту, оно действительно похоже на ниточку, связывающую разбросанные, как цветные лоскутки, города. Мэй достает из сумочки солнечные очки и надевает их, пританцовывая на цыпочках. – Как только настанут каникулы, я пойду на пляж. Вы с мной, девчонки? – Обязательно, – киваем мы, и Лия подкрадывается к Мэй, чтобы стащить с нее очки. Хохоча, она отскакивает в сторону и примеряет их на себя. – Я уже на пляже! На пляже! Ну и жарища тут! – Эй, отдай! – Мэй надувает губы, но вскоре тоже начинает хихикать. – Почему ты не веселишься? – кричит мне Лия, притормаживая, чтобы спрятаться за моей спиной. – Помоги мне от нее спрятаться! – Я пытаюсь, – неуклюже топчусь на месте, а Мэй, несмотря на свои пятисантиметровые каблуки, довольно прытко скачет за воришкой и вскоре настигает ее. – Попалась! – вопит она и пристраивает очки себе на нос. – Только возьми их еще раз и будешь платить за все билеты. – Ничего подобного! Передразнивая друг друга и показывая языки, они останавливаются возле входа в парк. Сетчатый желтый забор высотой практически в два метра отгораживает шоссе от площадки с крутящимися, взлетающими вверх и жужжащими аттракционами, над которыми, как огромная сторожевая башня, возвышается Колесо обозрения. – Давайте прокатимся все вместе, – предлагает Лия, забирая из окошка билеты. – В одну кабину можно только двоим, – раздается голос женщины за стеклом, и ворота перед нами медленно разъезжаются в стороны. – Проходите, пожалуйста. Несколько секунд мы растерянно смотрим друг на друга, до тех пор, пока мой взгляд не останавливается на лице Мэй. Глаза опущены вниз, и она часто хлопает ресницами, как обычно бывает в те моменты, когда ей что-нибудь очень нужно, но она не решается об этом попросить. – Ты хочешь кататься с Лией? – спрашиваю, и она кивает: – Но в другой раз я обязательно прокачусь с тобой. – Ничего страшного, если ты будешь одна? – спрашивает Лия и, не дожидаясь моего ответа, спешит вперед по дорожке, увлекая нас за собой. В парке безлюдно, и только легкий теплый ветерок гонит по траве пустой стаканчик из-под сока и обертки шоколадных конфет. На подходе к застывшим над землей кабинкам нас встречает проверяющий билеты сгорбленный старичок. – Школу прогуливаете? – с подозрением бормочет он, но не получает ответа и отправляется восвояси. – Если бы прогуливали, нас бы здесь точно не было, – вслед ему возмущенно бросает Мэй. – Хорошо, что скоро каникулы! Девочки занимают самую первую кабинку, я сажусь в следующую за ними. Ожидание тянется вечность, словно время вдруг замедлилось, но ни одна живая душа не показывается на горизонте, и старик со вздохом запускает аттракцион. – Мы одни на всем колесе, вот это да! – восклицает Мэй, и я слышу ее смех сквозь тонкие стенки своей кабинки. Кабинку потряхивает, будто начинается небольшое землетрясение, а затем резко подбрасывает, отрывая от земли. Мы взмываем вверх так внезапно, что у меня перехватывает дыхание. Стремительно и площадка с каруселями, и лабиринт, и горки удаляются и съеживаются, как летящий с горы камешек, что вот-вот исчезнет из виду. – Страшно! – вопит Мэй и вцепляется руками в спинку кресла. Я не вижу этого, но знаю наверняка и слышу, как Лия просит ее держаться крепче. Подбираюсь к окну, и верхушки деревьев убегают вниз, в огненных лучах солнца вспыхивают крыши одноэтажных домиков, и весь мир приходит в движение, ускоряясь, стоит нам только подняться выше. Солнечные зайчики скачут по асфальту, слепят глаза; еще немного, и голова пойдет кругом, но я крепко держусь за поручень. Мэй вопит, и если бы не толстое стекло кабинки, ее крик разлетелся бы по всему городу. Наблюдая за плывущими облаками, которые играют в догонялки с безумным аттракционом, чувствую, как пол начинает ускользать из-под ног, хоть кабинка и по-прежнему намертво привинчена к ободу колеса. Смутно предчувствую приближение чего-то пугающего и неизвестного, но руки сами собой намертво вцепились в поручень, не давая потерять равновесие. – А у вас тоже такое бывает, – спрашивает голос, отдаленно напоминающий голос Роузи, – когда вы вдруг оказываетесь дома, а потом вдруг снова во сне? – Иногда бывает, – озадаченно соглашается Лилия. Протирая глаза, я осматриваю себя, и к своему удивлению обнаруживаю, что вновь преобразилась: на моих руках красуются перчатки до локтя, а подол голубого платья почти касается пола. – Я только что… была там, – говорю, держась за голову: непрекращающееся головокружение заставляет предметы и лица вокруг плясать в неуклюжем танце. – И что ты там видела? – с любопытством интересуется Лиз. – Мы были в школе, а потом, кажется, пошли на аттракционы... – Эти вспышки такие редкие, что я почти забыла реальный мир, – расстроенно жалуется Роузи. – Когда мисс Вайолет рассказывала нам ту историю, я почти поверила, что мы всегда жили здесь! Лиз и Лилия кивают и задумчиво смотрят на нее. – И ты тоже? Я была уверена, что одна такая. – Мы должны кое-что выяснить, – озадаченно замечает Лилия. – Что, если мы со временем совсем забудем обо всем, что когда-то видели? Что, если отсюда совсем не выхода? – Такого не может быть, – испуганно возражает Лиз, но не успевает закончить фразы и поднимает взгляд к потолку. Крошечные пятнышки становятся все больше, и в их очертаниях вскоре легко становится узнать светлячков. – Самое время поспешить на урок, юные леди, – замечают светлячки, и мы следуем за ними по длинному коридору, который вскоре соединяется с полукруглым холлом, напоминающим зал для танцев. Колонны из белоснежного мрамора, словно могучие стражи, возвышаются над блестящим зеркальным полом, и во все стороны от центра зала и насколько хватает глаз разбегается великое множество разных коридоров и дверей. – Ваш следующий урок будет проходить здесь, – сообщает один из светлячков, подлетая к самой крайней от нас двери. – Там вам расскажут кое-что о загадках этого мира, поэтому будьте внимательны и запоминайте все хорошенько. Сквозь широкие арочные окна, такие же, как в других коридорах, во Дворец пробиваются золотые лучи, и я с тревогой поглядывая на солнечное пятно, что блестит над деревьями. Не может быть, чтобы то, что сказал Светлячок, было правдой. Разве может погаснуть такое могущественное светило? К тому же, этот мир – это просто фантазия, из которой всегда есть выход… По крайней мере, должен быть! Но слова Роузи, внезапно пришедшие на ум, медленно подтачивают мою уверенность. Даже напрягая память, я с трудом припоминаю, что происходило до того, как мы с Лией и Мэй оказались на Колесе обозрения. Единственное, что приходит на ум, – шатающаяся в десятках метров от земли кабинка, поручень, за который цепляется рука и размытый силуэт карусели так далеко внизу, словно до него несколько миль шагать пешком. А затем Темнота. Такая же, как в тот первый раз, но другая, безмолвная, тяжелая, широко распахивающая свою черную беззубую пасть. – И снова добро пожаловать! – приветливо улыбается мисс Вайолет, приглашая нас войти плавным движением руки. – Спасибо, что пришли. Здесь все немного иначе, чем было в первой Комнате, где каждая стена, увитая изумрудной лозой, напоминала беседку в прекрасном саду. Шкаф, занимающий половину стены, уставлен всевозможными предметами: расписными вазами, соцветиями диковинных цветов, деревянными фигурками и уложенными друг на друга стопками книг. – Как вы успели заметить, наши уроки совсем не долгие. И сейчас мы поговорим о том, что так важно знать каждому и каждой, кто нашел свой путь в страну Грёз, – произносит Королева после того, как мы занимаем свои места. Диадема в ее волосах блестит россыпью золотистых звезд, жемчужные серьги переливаются перламутром, а глаза смотрят с такой нежностью и теплотой, что любые сложности кажутся пустяками и исчезают сами собой, как дым. – В этом мире все устроено, во многом, так же, как там, откуда вы пришли, за одним лишь небольшим исключением – здесь возможно и то, что на земле посчитали бы настоящим чудом, – загадочная улыбка озаряет ее лицо, и мисс Вайолет взмахивает рукой. В ответ на этот мимолетный жест створка окошка возле ее стола распахивается и стайка щебечущих пташек влетает в комнату. Порхая, одна из них садится на протянутую ладонь. – Чирик-чирик, – весело напевает птичка, и я признаю в ней канарейку, что несла шлейф на Церемонии. – Даже птицы могут говорить, если прислушаться к ним внимательно, – продолжает Королева, – прямо как ваши помощники светлячки, каждое существо здесь готово рассказать вам обо всем, что вашей душе угодно будет узнать. – Неужели даже все те олени и тигры, которых мы видели, могут говорить? – спрашивает Лиз. – Именно так. Все живое говорит с нами, стоит лишь прислушаться. Канарейка заливается звонкой трелью и порхает к открытой форточке. – И для этого не нужны никакие особые силы? – Все, что вам нужно, это внимание и терпение, – мягко поясняет Королева. Словно зачарованные, мы не можем оторвать взгляд от мерцающих звездочек, играющих в ее волосах, на поясе и в оборках длинного платья; на языке у меня вертится вопрос, который трудно и не к месту будет задать. Но все мы думаем об одном, и Лилия осмеливается поднять руку: – Ваше Величество, я прошу прощения за такой нелепый вопрос, но чтобы вернуться в… наш мир, – на этих словах она запинается, – нужно будет пройти через то жуткое болото? Наступает молчание, и через некоторое время мисс Вайолет кивает головой. – Все так. Но прежде вам предстоит усердно учиться в Придворной Академии. И сегодня вы получите свое первое домашнее задание. – Домашнее задание… – задумчиво произносит Лилия, и ее взгляд устремляется вдаль, туда, где полоска леса за окном сливается с дальними облаками. – Но ведь мы не можем пойти домой. – А разве дом – это какое-то определенное место? – с улыбкой спрашивает Королева, и в комнате воцаряется тишина. – Неужели в конце-концов мы станем такими смелыми, что сможем пересечь то страшное место? – спустя некоторое время робко говорит Роузи. – Для этого мы учимся в Академии? – В чем-то вы правы, но далеко не все так просто, как могло бы показаться на первый взгляд. Я ведь говорила, что вы здесь по Причине. Каждая из вас. И пока вы не найдете эту причину, путь назад будет оставаться непроходимой и мрачной чащей. – Но ведь кто-то не находит этот путь, верно? – спрашиваю я, и голос дрожит, стоит только вспомнить недавно услышанную историю. – Та девочка, о которой вы говорили... она ведь осталась здесь? – Кто-то остается по своей воле, – отвечает Ее Величество, – не все вынуждены навсегда оставаться в ловушке грез, – последние слова она произносит, подавляя вздох, и ком подступает к моему горлу: – Почему вы сказали «вынуждены»? – И что значит «ловушка грез»? Почему «оставаться навсегда»? – наперебой вопрошают девочки. Королева молчит, и это молчание кажется таким тяжелым, будто проходят часы прежде, чем беседа возобновляется вновь, и на этот раз голос Королевы звучит печально. – Я уверена, что в глубине души каждая из вас знает ответ на этот вопрос лучше, чем самая толстая книга на свете и даже лучше, чем Королева крошечного волшебного мира. – Разве это крошечный мир?.. – пытается было возразить Лилия, но слова Ее Величества так глубоко западают в душу каждой из нас, что мы не в силах произнести ни слова. Тем временем, мисс Вайолет продолжает рассказ о том, какие существа обитают в лесах и полях этих удивительных мест, и ее тихая убаюкивающая речь уносит нас в неизведанные края, о которых мы в детстве только читали в сказках. – Мне показалось, что она что-то нам не договаривает, – полушепотом говорит Лиз, когда дверь за нашими спинами закрывается и мы вновь оказываемся в плену мраморных колонн и блестящих полов, искажающих наши отражения. – И разве не должна она была рассказать о том, что так угрожает солнцу? Если это действительно важно, неужели мы не можем об этом знать? – Ты права, – медленно произносит Лилия. – И что означали ее слова о «ловушке грёз»? Мы все пойманы и не сможем выйти? Роузи осторожно добавляет: – Но ведь мы возвращаемся на некоторое время в «обычный» мир? Разве это не значит, что мы можем вернуться назад в любое время? – Мы не пробовали переходить через то болото, – еще задумчивее продолжает Лилия, и складки на ее лбу становятся глубже. – К тому же, там, внизу, похоже, уже прошло два дня, а здесь один, и он тянется бесконечно долго. – Ты права. Я почти не помню, что случилось утром, когда проснулась, – добавляет Роузи, и я соглашаюсь с ней: чем дольше мы находимся здесь, тем расплывчатее становятся воспоминания, и если в самый первый раз я была уверена, что знаю, какого цвета была на мне футболка дома, то сейчас едва ли припоминаю, кто еще, кроме меня и Мэй, ходил с нами в парк развлечений. Размышляя об этом мы выходим на задний двор. Мисс Вайолет сообщила, что неподалеку отсюда расположен большой Королевский сад, и нашим первым домашним заданием будет отыскать там золотые лилии.