По ту сторону грёз

Затупленный грифель карандаша царапает бумагу, но я старательно вывожу контуры стены, и вот перед глазами уже восстает Дворец с высокими стенами и остроконечными крышами. Закусив кончик карандаша, я решаю дать этому рисунку еще один, самый последний шанс: пол комнаты весь покрыт скомканным листами, через которые едва можно пробраться, не наступив на них. Однако спустя час усталость берет свое, и я вновь откладываю карандаш в сторону. Но спать нельзя. Не сейчас, когда мне наконец удалось ненадолго вырваться из ловушки грез, что становятся все длиннее и запутаннее, словно картина со множеством бросающихся в глаза деталей или узоры в калейдоскопе. Засыпая, я все глубже проваливаясь в мутную дымку дремы. Быть может, мне все это померещилось, и не было никакого Дворца, никакой Королевы, никаких золотых лилий? Но рисунок на листе упорно заявляет об обратном, и каждая линия кричит о том, что «другая реальность» правдивее любой правды того мира, что отражается в моменте в моих глазах. Стоит мне только отложить карандаш, как мысли о волшебном мире наводняют сознание, и контролировать их становится все сложнее. Моргаю и пару раз крепко зажмуриваю глаза, но темная пелена заволакивает руки прямо перед глазами. Я не сплю! Это странное чувство подступает все ближе. Предметы, как вспышки, запечатлеваются перед ускользающим сознанием: приоткрытая штора, сквозь которую пробивается свет, полки шкафа, из которых выпадают листы бумаги кое-как втиснутые между тетрадями, корешки книг… Кажется, я догадываюсь! Уверенности нет, но, похоже, это больше не сны, а видения наяву, которые приходят, стоит лишь подумать о них и о той мечте, что я из прошлых лет так жаждала исполнить... – Я все поняла! – восклицаю, но тут же смущенно обрываю фразу на полуслове. В окна Классной комнаты с улицы пробиваются лучи, и мисс Вайолет смотрит на меня с растерянным изумлением. – Ты уже знаешь о том, какая сила тебе досталась? – заинтересованно спрашивает она. – Нет… просто… – я смотрю в пол. – Мне просто… что-то привиделось. – А мне кажется, что я немного могу понимать, о чем говорят цветы, – тихонько признается Роузи. – Вполне возможно, – лучезарно улыбается Королева. – Совсем скоро вы узнаете наверняка, какая сила скрывается в вас. Но прежде вам следует узнать кое-что о следующем ингредиенте элексира. Это один из самых удивительных камней, что встречается на Ледяной равнине. – Неужели там на самом деле все покрыто льдом? – спрашивает Лиз, и Королева кивает. – Поэтому она и называется Ледяной. Но не волнуйтесь: ваши верные проводники укажут вам кратчайшие пути. В самом центре равнины есть огромное застывшее озеро, где каждую из вас ждет ваш загадочный камень для эликсира. Вопреки тому, что Светлячок предупреждал о том, что мне следует быть внимательнее, я с трудом дожидаюсь окончания урока, чтобы проверить догадку, которая так неожиданно пришла мне в голову, когда реальный мир начал вновь терять свои очертания. В длинном коридоре множество дверей, но в конце концов мне удается найти ту самую с высеченными над ней золотыми буквами – «Библиотека». Тайком проскользнув в дверь, подхожу к длинной лестнице, приставленной к стене самого внушительного из стеллажей. Где-то здесь еще в первый день я заприметила книгу, что лежала на верхней полке, и уже тогда ее название показалось мне любопытным. И хотя тогда я бы не осмелилась взять ее, неведомое чувство теперь вело меня, и страницы перелистывались сами собой, повинуясь ему. «История Страны Грёз» – гласит заголовок на одной из страниц и, остановившись здесь, я пробегаю глазами по аккуратно выведенным строкам. «В одном Королевстве, далеко-далеко отсюда, там, где нет волшебства, а чудеса – исключения и большая редкость, жила была девочка», – я с интересом вчитываюсь в текст, удивительно напоминающий слова мисс Вайолет, когда она рассказывала нам историю о девочке по имени Ирис. «Девочка была прилежной ученицей и добродушным, открытым ребенком, и у нее, как и у всех детей, была мечта, которую она сохранила и пронесла в сердце до самой юности. Эта мечта была прекрасна, словно роза, распустившаяся на рассвете и роса на листьях цветов. Девочка занималась живописью с самого детства и все, чего она страстно желала, было рисовать так прекрасно, чтобы ее картины затрагивали невидимые струны в сердцах людей. Она пробовала и пробовала, сдавалась и начинала снова, но все усилия были тщетны: лишь посредственные рисунки выходили из-под ее нетерпеливого пера. Ей отказывали множество раз, до тех пор, пока в одну из особенно темных ночей, когда она была вот вот готова разреветься от разочарования, она не оказалась в темном жутком лесу…» В недоумении я смотрю на мелко исписанные страницы, и сердце начинает лихорадочно биться. Неужели та история оказалась правдивой? Может, Королева не полностью рассказала ее нам? И о ком же она была, если не о самой мисс Вайолет? Непреодолимое желание поделиться своим открытием сию же минуту охватывает меня; я осторожно ставлю книгу на место и слезаю с лестницы. В коридоре, едва успев приоткрыть дверь, сталкиваюсь с Айрис. Она бросает на меня быстрый взгляд. – Я только что видела твоего светлячка, – сообщает она, – и он давно ищет тебя, чтобы отправиться в Ледяную равнину. – Прямо сейчас? – Да, ведь другие уже отправились. Странно, что она не спрашивает ничего о том, что я делала в библиотеке, но, воспользовавшись этим, я спешу скрыться за углом коридора и быстро спускаюсь вниз по мраморной лестнице. Здесь ни души, и высокие, тянущиеся ввысь столбы отбрасывают на пол длинные темные тени. Прибавив шаг, вскоре я нахожу Светлячка, кружащего без дела над перилами лестницы. – Где ты была? – спрашивает он тоном, полным мучительного ожидания. – Твои подружки давно скрылись из виду! – Я… нашла кое-что, – сдержанно отвечаю я, но слова так и норовят вырваться наружу. Я нашла Книгу! И в ней сказано то, о чем умолчала мисс Вайолет и ее помощницы. Давным-давно и она мечтала стать художницей, пусть иной, пусть любила живопись, но и у нее тоже была мечта, и Причина, по которой она оказалась здесь, так невероятно схожа с моей, что в этой практически невозможно поверить! Светлячок нетерпеливо кружит над моей головой. – Нам стоит поспешить, – торопит он. Мы покидаем Дворец, однако, как ни стараюсь запомнить каждую деталь пейзажей, свидетельницей которых становлюсь в этом удивительном сне наяву, мысль о Книге ни на минуту не выходит из моей головы. – Ты о чем-то задумалась? – любопытствует Светлячок, по-видимому, устав от длительного молчания. – Ты обычно более разговорчива. – Я… просто подумала… Это правда? То, что написано в той Книге? – В какой книге? – В той… что лежит на верхней полке стеллажа у выхода из Библиотеки. – К большому сожалению, я не читал здешних книжек, но, быть может, подскажу тебе, если ты расскажешь, что в ней написано, – любезно отзывается Светлячок. Время от время поглядывая на своего крылатого спутника, я пересказываю ему прочитанное, и это получается так непринужденно и легко, будто читая текст, я невольно запомнила наизусть каждую строчку. Эта история взволновала меня, и даже наигранная сдержанность тона выдает чувство, которое Светлячок не упускает возможности заметить: – Ты слишком плохо знаешь себя и оттого сомневаешься,– заявляет он после некоторого раздумья. – А что касается книги, то я осведомлен о ней ровно настолько, насколько ты, с одним единственным исключением. Разве твое волнение не подсказывает тебе, в чем истина? Ложь никогда не вызывает подлинных чувств. Я молчу, продолжая следовать за Светлячком по узкой дорожке, которая петляет, уводя нас все дальше и дальше от Дворца. Оборачиваясь к его вечно залитым золотым Солнцем крышам, я не могу сдержать невольной улыбки, и какая-то непривычная светлая радость зарождается в сердце, вторя отблескам, что пляшут по алой черепице. – Скоро станет холодно, – предупреждает Светлячок, – но не волнуйся, мы быстро отыщем камень. Ты не боишься мороза? – Нет, – я качаю головой, не задумываясь над его вопросом. В конце концов, что, если все мы, и Айрис, и Элис, и Роузи, и даже Лилия оказались здесь по одной-единственной Причине, – той самой, что побудила меня взяться за карандаш в далеком прошлом, воспоминания о котором со временем стерлись и потускнели, но из-за которых сердце так быстро стучит в груди? Пересекая небольшую рощицу, мы выбираемся на необъятных размеров поле, каких полно в этом Волшебном краю, и сворачиваем на тропинку, что ведет прямиком на другую сторону горизонта. Словно зубцы миниатюрных скал, изо льда тут и там пробиваются глыбы, заостренными верхушками стремясь к голубому небу. Эта картина до глубины души поражает меня. – Почему же они не тают? – спрашиваю я Светлячка. – Я ведь говорил тебе, что мне не так много лет, чтобы постичь все тайны этого мира. В действительности, я знаю немногим больше, чем ты. – А кто может об этом знать? – спрашиваю я, и он неожиданно улыбается: – Лишь Ее Величество. Она первая и последняя, начало и конец этой благословенной земли. Если хочешь, я могу передать ей твой вопрос, и она непременно согласится обо всем рассказать тебе. – Не... не нужно, – возражаю я в ответ. – Разве это не будет грубо… отрывать ее от важных дел такими нелепыми вопросами? – добавляю я с горьким сожалением. Если бы только она рассказала мне о том, что послужило мотивом начала ее увлечения живописью и о том чувстве, что сжимает сердце, когда смотришь на работы других художников и слышишь слова, которые пронзают сердце острыми стрелами, вызывая нестерпимую боль… Одно только это стало бы спасительной соломинкой в том отчаянии, в которое погрузилась я, оставшаяся там, внизу, спящая и не знающая, как пробудиться. – Я хочу… поговорить с ней, – произношу едва слышно. – Так за чем же дело стало? – Я… не уверена, что смогу. – Разве ты боишься ее спросить? – и без того маленькие глазки Светлячка насмешливо сужаются в щелочки. – Если бы ты хотя бы немного поразмыслила, то поняла бы, что за страхами скрываются самые потаенные желания. – Самые потаенные желания… – задумчиво повторяю я, словно эхо. Мы сворачиваем на тропинку, пересекающую равнину, и Светлячок ускоряет полет, объясняя это тем, что камень нужно найти до того, как сильно похолодает. Ледяной наст хрустит под ногами, и с каждым шагом я все глубже проваливаюсь в сугробы, и хотя мороз обжигает ноги, идти вперед легко, как во сне. Длинные лохматые облачка не скрывают солнце; в лицо мне бьет мелкий колючий снег, и я ускоряю шаг, следуя за зеленовато-голубым пятнышком света. Сквозь усиливающийся снегопад впереди слабо мелькает глыба, похожая на огромный клык. Она выточена изо льда, и я замечаю это, подходя ближе. – Ты не замерзла? – участливо спрашивает Светлячок, глядя на подол моего платья, весь облепленный снегом. – Я не чувствую холода… Это, наверное, странно? – Странность – относительное понятие, – туманно отвечает он, подлетая к Ледяному Клыку. – Кажется, где-то здесь и спрятан камень. Остальные уже успели забрать свои, пора и нам это сделать. Я осматриваю ровный, никем не тронутый слой снега под глыбой, и с сомнением поднимаю глаза. – Неужели он спрятан под снегом? – Понятия не имею. Я знаю только, что тебе нужно ответить на вопрос, чтобы найти его. – Что это за вопрос? – Дай-ка подумать… Это вопрос от Ее Величества, который она просила нас, светлячков, задать вам, и в зависимости от ответа решить, заслуживаете ли вы получить этот драгоценный элемент эликсира, – последнюю фразу он заканчивает с такой важностью, что меня начинает одолевать смятение, но прежде, чем я успеваю что-либо сказать, он задает вопрос: – Если бы твоей мечте не суждено было сбыться в реальном мире, ты бы осталась здесь или предпочла вернуться, даже зная, что ничего невозможно изменить? Тщетно пытаюсь определить, есть ли в его словах подвох, но затем задумчиво произношу: – Я бы попробовала... Я бы попробовала еще раз. Может быть, у меня получилось бы?.. – Но в условиях ясно сказано, что ничего изменить нельзя, – нетерпеливо заявляет Светлячок. – Никакие попытки не дадут результатов. Я вижу в этой ситуации лишь один выход… – Остаться? – догадываюсь я, и он кивает. – Но это лишь мое предложение. Что скажешь ты? – Я… найду что-то новое, другую мечту. Так ведь можно, правда? – Можно или нет – решать тебе. Торжественно зажигая огонек и взлетая выше, Светлячок быстро семенит в воздухе лапками, будто хлопает ими, и поразительная картина открывается моим глазам: прямо от подножия ледяной стены, журча, потоками бегут целые ручьи прозрачной воды – это сугробы начинают таять с невероятной скоростью. – Так вот где прячется камень! – восклицаю я, позабыв обо всем, и завороженная увиденным. – Кажется, я его вижу! Такой блестящий и красивый! – Хватай его скорее, пока поток воды не унес его! – пищит Светлячок. На ладони камешек кажется совсем крошечным, и я почти сразу узнаю в нем рубин – такой же, какой пылится у меня дома в шкатулке. Я вспоминаю о странном вопросе, который задал Светлячок, лишь на середине поля во время обратного пути, но молчу, набираясь смелости, до тех пор пока мы не достигаем тропинки, ведущей обратно в лес. – Это правда, что мы можем… застрять здесь навсегда? – Можете ли? Наверняка сказать нельзя, однако некоторые задерживаются здесь на годы… даже десятилетия, – прибавляет он, внимательно следя за моим выражением. Я прячу камень в карман и с тревогой гляжу на небо. – И за эти десятилетия Солнце еще ни разу не гасло? – Этот мир бы попросту исчез, случись что-нибудь подобное, – бормочет он, но через какое-то время продолжает тоном, не терпящим возражений: – Но лучше тебе не болтать об этом. И не спрашивай, почему. Довольный тем, что предвосхитил мои новые вопросы, Светлячок спешит вывести меня на тропинку и исчезает, как только я начинаю узнавать полянки пушистых лесных цветов. «Почему же? Почему нельзя спрашивать?..» – в задумчивости произношу я про себя, продвигаясь вперед меж низкорослых кустарников, длинные ветви которых бесцеремонно перегораживают добрую часть тропинки. Задевая ноги, они слабо царапают их, но если присмотреться, здесь и там они сплошь усыпаны острыми шипами. – Как во сне… – шепчу я, и знакомый резкий голос вдруг прерывает меня: – А что, если случится солнечное затмение? – Кто здесь? – долго и напряженно вслушиваюсь в тишину чащи, и ветер, играющий в спутанных ветвях крон, отвечает мне что-то неразборчивым шепотом. Но тот резкий голос молчит, и страх вдруг окутывает меня с ног до головы, заставляя застыть на месте. – Кто это? Кто здесь?.. «Нужно поскорее бежать отсюда» – стряхиваю холодное оцепенение и начинаю шагать быстрее, но чувство чьего-то незримого присутствия не оставляет меня. Я уже определенно слышала этот голос… Неприятный, словно скрип старой калитки, от него мурашки по коже и дрожь в руках. Вот уже и просветы видны в деревьях, еще немного, и я выберусь целой и невредимой, отворю калитку, окажусь на заднем дворе Дворца… – Так ты все-таки боишься солнечного затмения? – словно гром посреди ясного неба, тот же голос, словно подгадав время, останавливает меня у последнего поворота. Я выдавливаю слабое «нет», не в силах даже повернуть голову. – Тогда почему же ты не хочешь остаться здесь? – продолжает голос, и сквозь пелену затуманившего рассудок страха, я наконец улавливаю знакомый тон. «Это, кажется, Бабочка..!» – мелькает в голове мысль, и ноги сами собой сбавляют шаг. Но зачем она здесь и почему не показывается мне, а прячется где-то в кронах? – А я-то думала, что ты уже преодолела свой страх, – слышится с усмешкой из Темноты. – Как бы не так! Похоже, что мы все ошибались! – Кто…? – в оцепенении шепчу я. – Кто… мы? – Мы, то есть твои страхи, – не давая договорить, обрывает голос. – Ты, наверное, решила, что мы так просто оставим тебя в покое? Борясь с дрожью в голосе, который внезапно перестает слушаться меня, я что есть силы зову на помощь. – Светлячок! – минуты ожидания тянутся вечность, но блуждающий за деревьями огонек пробуждает во мне надежду, придавая сил. – Светлячо-о-ок! – Я здесь! С озлобленным шипением змеи шелест за деревьями не прекращается до тех пор, пока его последнее эхо не растворяется в мертвой тишине леса. – Кто это был? – озадаченно и раздраженно бормочет Светлячок. – Я не успел отлучиться и на минуту! Дар речи возвращается ко мне лишь на подходе к залитым приветливыми солнечными лучами стенам Дворца, но и тогда мне с трудом удастся выдать в ответ что-то вразумительное. – Опиши, что ты видела, – Светлячок выходит из себя. – Неужели с тобой говорили из ниоткуда? – Мне показалось так… но, возможно, там кто-то был. Этот голос был похож на голос той Бабочки… Заслышав это, Светлячок взмахивает крылышками, с облегчением выдыхая: – Я ведь говорил тебе, что ей нельзя верить? Она постоянно распугивает всех вокруг! Если вновь услышишь что-то подобное, не слушай ее россказней. Они до хорошего еще никого не доводили. Запомнила? Но не успеваю я дать ответ, как мой незадачливый помощник вновь скрывается из виду…