По ту сторону грёз

На другой день Мэй является ко второму уроку и с угрюмым видом бросает свой рюкзак на соседний стул. – Ты не отвечала вчера, – обреченно вздыхает она. – Я звонила весь вечер. Неужели даже твоя мама не слышала? – Ее не было дома, – оправдывающимся тоном начинаю я, но она нетерпеливо продолжает: – Об этом мы еще позже поговорим. А теперь послушай, что я узнала… Она оборачивается на парты позади и не найдя там желающих подслушивать, вполголоса сообщает неприятные новости: – Я только что встретила Лию. У нее первым уроком была физика, и мисс Дайсон сказала, что на тесте наш класс показал худший результат! Понимаешь, что это значит? Она смотрит на меня с такой тревогой, что я содрогаюсь при мысли о том, чем это может грозить нам обеим. Вчерашние тщетные попытки списать не увенчались успехом, и теперь пришло время пожинать плоды своих необдуманных решений. Понимая это со всей серьезностью, Мэй быстро шепчет мне: – Может быть, сбежим пока не поздно? Все равно наше отсутствие не улучшит оценки, зато присутствие чревато плохими последствиями… Я задумчиво гляжу на раскрытый блокнот, и наброски, сделанные во время урока по воспоминаниям из сна, пробуждают в памяти образ девушки, говорившей со мной из зеркала. Исчезая, она умоляла дать ей последний шанс, и мне почему-то становится совестно перед ней. – Я… хочу поговорить с ней, – неосознанно повторяю слова из сна. – Я имею в виду, с мисс Дайсон. Осуждающе-вопросительный взгляд Мэй едва не заставляет меня прикусить язык, но в этот момент по коридорам эхом разлетается бойкая трель звонка. Появляясь на пороге, мисс Дайсон хмурится и, бросив беглый взгляд на парты, подходит к своему столу. – Те, чьи фамилии я сейчас назову, подойдите ко мне после этого урока… – И почему я не решилась сбежать одна? – стоя за дверью в коридоре, Мэй картинно ломает руки. – Ты будешь мне должна за то, что заставила меня остаться! И, кстати, чем ты занималась вчера все то время, пока я десять раз пыталась до тебя дозвониться? Неуверенно переминаюсь с ноги на ногу. Стоит ли рассказать ей правду? Воспоминания о прошлом вечере, как в тумане, утопают в серой дымке забытья, прячась за размытыми образами существ и людей, что встречались мне в другом мире. – Я… взялась за комикс, и надеюсь, на этот раз серьезно, – отвечаю, стараясь не выдавать волнения. – Тебе чем-нибудь помочь? Прежде, чем я успеваю сообразить, что ответить на это неожиданное предложение, из-за двери выглядывает лохматая голова Майкла. – Вас зовут, – мрачно сообщает он и выходит из кабинета, заложив руки в карманы, и по одному только выражению на его лице становится ясно, что мисс Дайсон сейчас не в духе, и это самое мягкое, как можно описать ее состояние. – Мне страшно, – сглатывая, я хватаюсь за рукав пиджака Мэй, но она одергивает руку. – Ты сама мне предложила остаться здесь, вот и расхлебывай, – ворчит она и по привычке морщит нос. В другой раз это бы меня рассмешило, но в эту минуту я не могу думать ни о чем, кроме того, какое оправдание сможет усмирить гнев миссис Смит, когда она узнает, что мы не только не явились на тест по математике, но и завалили другой, по физике. – Я надеюсь, ты хотя бы поддержишь мою идею не являться на классное собрание завтра днем? – умоляюще шепчет Мэй. Мы долго топчемся у двери, не решаясь войти, пока повелительный голос не называет наши фамилии: – Тьюсен, Стэнфорд, сколько мне еще ждать вас двоих? Унять биение сердца не так-то просто, но я стараюсь вдыхать как можно медленнее, безуспешно пытаясь убедить себя в том, что в одиночку было бы гораздо страшнее. Маленькие глазки под нависшими, всегда нахмуренными бровями мисс Дайсон неотрывно следят за нами, когда мы входим в кабинет. – Признайтесь, вы не готовились к тесту? – холодно произносит она. – Кроме вас и Майкла, никто в классе не получил двоек. – Мы… все исправим. Умоляю, простите нас, – Мэй включает свой фирменный жалобный тон, и если бы я была на месте мисс Дайсон, то простила бы ей любую оплошность, но вместо этого тон женщины становится жестче: – Вы обещали мне то же самое год назад. Или вы думаете, что я забыла про ваши двойки в прошлом мае? – Нет, – поспешно вставляю я. Напряжение в воздухе растет, и чем дольше продолжается наше неловкое молчание, тем более ужасающим становится возможное наказание, и я ясно читаю это по поджатым губам мисс Дайсон. Мэй прожигает меня взглядом, в котором сквозит упрек и какое-то другое неопределенное выражение. – Ты же хотела поговорить с ней, – без слов говорит она, и когда я не могу решиться, легонько задевает меня локтем по руке. Но затянувшееся молчание прерывает мисс Дайсон: – Переписать вы в любой момент успеете, но ведь я вас совсем не об этом спрашиваю. Стэнфорд, я каждый урок наблюдаю одну и ту же картину: ты ничего не слушаешь. И твоя подружка не отстает. Почему у тебя вместо формул на полях какие-то каракули? – обращаясь ко мне, спрашивает она. Я нервно сглотнула и наверняка не смогла бы произнести ни слова, если бы не присутствие Мэй. – Просто я… хочу стать художницей, – признаюсь совершенно некстати и добавляю, встречая неодобрительный взгляд: – Но такого больше не повторится, пожалуйста, извините нас. – Художники пишут на холстах, а не портят тетради, – безжалостно отрезает мисс Дайсон: этот разговор явно начинает действовать ей на нервы. – Вместо того, чтобы извиняться, я бы на вашем месте давно исправила свое поведение. Эти обещания я слышу не первый раз. – Но на этот раз это правда, – насколько возможно твердым голосом обещаю я. – Когда мы сможем переписать тест? – заискивающе спрашивает Мэй. У нее глаза сверкают от возмущения, но она слишком хорошо умеет владеть собой. Мисс Дайсон, похоже, не замечает этого уничтожающего взгляда и продолжает сосредоточенно что-то записывать. – На следующей неделе. Я уже сказала об этом Майклу. Передайте всем: еще раз завалите тест и о пересдаче даже не думайте. В коридор мы выходим растерянные и долго глядим друг на друга, пока Мэй вдруг не произносит, не скрывая своего удивления: – Я боялась, ты ни слова не сможешь выдавить. Что-нибудь случилось? – Нет… – Неужели? А вот у меня случилось! Не хватало получить двойку, еще и Джейк сказал, что ему некогда встречаться со мной! Представляешь, некогда! Он совсем спятил! Нашел время записываться в футбольный клуб! – Некогда… то есть совсем? – Вот именно! Я предложила ему гулять по вечерам, а он позвонил и сказал, что у него вечером тренировки. Я молчу, чтобы дать ей выговориться. – …Но ты знаешь, я найду кого-нибудь получше, если он такой занятой, – неожиданно гордо заявляет Мэй. – Питер тоже симпатичный, к тому же, у него кудрявые волосы, да и Майкл тоже ничего, ты не находишь? Джу, ты вообще меня слушаешь? – Да… Я просто засмотрелась. Мы проходим мимо распахнутого окна в коридоре, и падающий из него наискось золотистый луч пробуждает во мне то знакомое чувство изумления, что преследовало меня каждый миг во Дворце... – Я вспомнила! – восклицаю невольно, и Мэй оборачивается. – Что? – Сюжет… своего комикса. Брови Мэй ползут к переносице. – Что-то ты покраснела. Неужели это то, о чем я думаю – это комикс о том единственном, который… Она не успевает договорить, как в коридоре мы сталкиваемся с Лией. Обеспокоенно, та начинает расспрашивать о нашем разговоре с мисс Дайсон, и Мэй в красках расписывает ей все, явно преувеличивая. Но я не останавливаю ее. – Я могу помочь вам, если хотите, – дружелюбно предлагает Лия, когда мы заходим в кабинет миссис Смит. – Сейчас география? Останавливаясь около нашей парты, Мэй вытаскивает из кармашка рюкзака зеркальце. – А потом физкультура. Может быть, не пойдем? Но умоляющий взгляд ясных голубых глаз, окаймленных пушистыми ресницами, на этот раз не вызывает во мне прежнего сочувствия. – Лучше пойти, чтобы нас снова не отругали. – Да кому нужна эта физкультура? – ворчит Мэй, но несмотря на это после звонка отправляется со мной во двор школы – прямиком к спортивной площадке. Еще в начале прошлого учебного года мы с ней выбрали волейбол. Идея быть в одной команде с единственной подругой воодушевила меня, но энтузиазма играть по-настоящему хватило только на пару уроков. У Мэй длинные стройные ноги, и ростом она выше меня почти на четыре дюйма. Ей всегда было в разы проще доставать до корзины, в то время как мне приходилось целится полминуты, чтобы попасть, и то не с первой попытки. Только в раздевалке я замечаю свою досадную оплошность, и не зная, как сказать об этом Мэй, не переодеваясь сижу на скамейке, до тех пор, пока она не замечает неладное. – Где твои кроссовки? Только не говори, что забыла их! – ноет она. Я уже готова провалиться под землю, но ситуацию спасает Лия. – Я с тобой пойду, – предлагает она, ободряюще хлопая Мэй по плечу. Они выходят на спортплощадку, и я следую за ними, останавливаясь у скамьи запасных, и желаю им удачной игры. Урок начинается, и от жары над крышами соседних домов полыхает голубоватое марево; солнце, бледное и безликое, плывет в нем, словно мутное отражение в потревоженной рябью воде… Я приоткрываю глаза с величайшим страхом, но зловещая тишина вокруг расступается, и на деревьях вновь начинают щебетать золотые птички. Ускоряя шаг, добираюсь по тропинке до самой калитки и, нащупав металлическую щеколду, пробираюсь в просторный и светлый двор. Лиз и остальные девушки встречают меня, сидя на ступеньках мраморной лестницы, и в выражениях их лиц отчетливо читается беспокойство. – Ты… тоже видела их? – спрашивает Роузи, когда я подхожу ближе. – Т-теней… – Теней? – В лесу кто-то говорил с нами, – нервно сглатывая, добавляет Лиз. – Я сперва подумала, что мне показалось… Они не шутят, потому что их глаза похожи на глаза Мэй в тот миг, когда у меня закружилась голова в кабине Колеса обозрения; эта сцена из реального мира вдруг особенно отчетливо всплывает в памяти. – Так ты тоже видела их? – Роузи начинает трясти меня за плечи, но я отрицательно качаю головой. – Я только слышала. Это был… очень знакомый голос, но было тяжело понять, чей именно. – Он говорил тебе, что ты скоро исчезнешь? – продолжает она, переходя на взволнованный шепот. – Угрожал, что мир развалится на куски? – Кажется… – Тогда мы пропали. Если солнце погаснет, миру конец, – бледная, как полотно, бормочет Лиз. Сосредоточенный взгляд Лилии выдает ее недоверие, и спустя некоторое время она резко нарушает повисшую тишину: – Кто-то или что-то пугает нас. Разве стоит нам слепо верить этому? Может быть, это и есть то самое испытание, о котором они здесь постоянно болтают? Не ваши ли светлячки говорили вам об этом много раз? Напряженное молчание продолжается несколько минут, до тех пор, пока в моей памяти, словно пазлы, не возникают и не соединяются в одно целое все моменты, когда кто-то здесь предупреждал меня о проверке на смелость. – Так и есть… Светлячок сказал, что меня пытаются запугать, – соглашаюсь я. Роузи кивает, и бледность медленно сходит с ее нежно-розового лица. – Я тоже слышала это… Может быть, Лилия права? – она с надеждой осматривает собравшихся, и, находя задумчивое согласие в лице Лиз, шумно выдыхает. Лилия продолжает хмуриться: – Мы не знаем, что они скрывают от нас, поэтому мы имеем полное право так думать. Не исключено, что и сама Королева может нас обманывать. Кто она? Мы о ней знаем ровно столько, сколько она сама позволила нам узнать! «Это неправда!», – так и вертится у меня на языке, но я лишь плотнее сжимаю губы. Что, если в ответ я получу язвительную насмешку? Что, если история в Книге в конце концов окажется просто красивой ложью? И хотя где-то в глубине души я сопротивляюсь этой мысли, моя мнительность берет верх. Лилия продолжает говорить, и это, кажется, действует успокаивающе на все еще немного бледных Роузи и Лиз. – Мы найдем способ выбраться отсюда как можно скорее, но для этого нам нужно действовать сообща. Эти светлячки преследуют нас по пятам, но я знаю место, куда ни один из них не сможет пробраться. Кроме того, я наконец раскрыла свою способность, и она очень поможет нам, – торжественным шепотом заявляет Лилия и оглядывается, чтобы удостовериться, что никто, кроме нас, не слушает. – Моя способность – телепортация! – Как это здорово, Лили! Значит, теперь ты можешь исчезать и появляться в других местах! – восклицает Лиз. – А вот моя способность еще не проявилась… Ваши тоже? – спрашивает она, обращаясь ко мне и Роузи; последняя в ответ кивает растерянно. – По-моему нет, но мне иногда кажется, будто я могу слышать, что говорят цветы и деревья, когда шумят их ветки и стебельки… – А у меня пока нет способности, – озадаченно замечаю я. – Это ничего, – говорит Лилия. – Думаю, я смогу на время прикрыть вас, поэтому куда бы мы ни отправились, светлячки не смогут сразу отыскать нас, и мы сможем проследить за ними! – в довершение этой громкой фразы победно объявляет она. Девушки заинтересованно кивают, но я невольно делаю шаг назад. – А ты не с нами? – удивленно спрашивает Лилия, и в ее взгляде мелькает неодобрение. – Неужели ты настолько доверяешь своему Светлячку? – Нет… просто… – но слова предательски застывают на языке, и как бы я ни старалась объясниться, ничего не выходит. Лилия начинает убеждать меня, поминутно оглядываясь на запертые с черного хода двери Дворца. – Мы не нанесем им вреда, более того, я подозреваю, что это невозможно, ведь они – просто наши иллюзии! Я лишь хочу понять, что им от нас нужно и найти способ попасть домой… навсегда. Я уже начинаю забывать все, что было… – Я тоже, – принужденно вторит ей Лиз, и это не первый раз, когда я замечаю, что ей приходится нехотя соглашаться с подругой. «Они странно ладят» – думается мне, и я почему-то вновь вспоминаю Мэй. – Так ты не с нами? – настойчивее повторяет Лилия, и прежде, чем я успеваю протянуть руку в ответ на ее приглашение к рукопожатию, позади раздается легкое трепетание крылышек, и розовый огонек подлетает ближе и садится на плечо своей подопечной – Лиз. – Вас срочно требуют во Дворец, – сообщает он тоненьким голоском. Мы поднимаемся со ступеней и следуем за светлячком к парадным дверям Дворца. Главный зал встречает нас загадочной тишиной, и несмотря на то, что здесь и в первый раз не было ни души, я не могу избавиться от странного чувства пустынности, которое вызывает тусклый блеск, играющий в орнаменте на полированном полу. Бледное солнце отражается в нем, как слабый луч в пыльном зеркале. Светлячок оставляет нас у входа в Классную комнату, и на ее пороге нас встречает Амелия. – Мисс Вайолет пришлось отлучиться по неотложному делу, поэтому этот урок для вас проведу я, – сообщает она. – Я вижу, вы уже получили свои камни, а это значит, что пришло время добавить в эликсир еще один элемент. Она произносит это с улыбкой, но ее глаза растерянно бегают по сторонам, и это замечаю не только я, потому что Роузи спрашивает с тревогой: – Что-нибудь… случилось? – Ничего особенного. У Ее Величества много дел, и иногда ей приходится отлучаться, – уголки губ волшебницы натянуто приподнимаются. – Как прошло ваше путешествие в Ледяную равнину? Я до сих пор помню дни, когда и мы путешествовали по неизведанным тропам этого мира… Это было так давно, а теперь и вы, новоприбывшие, проходите этот путь, – на ее ресницах поблескивает слеза. – Правда ли, что этот мир раньше был другим, и здесь все меняется, но Дворец остается прежним? – спрашиваю я, вспоминая, что сказал мне Светлячок у Хрустальных скал. – Все меняется. Человек то счастлив, то опечален, а каков человек, таков и мир. Все меняется, когда вы захотите этого, – отвечает Амелия, улыбаясь. – И все видят разное? – быстро переглянувшись с Лиз, спрашивает Лилия. – Именно так. Грёзы для меня, и для вас – словно день и ночь. Нет ничего, что могло бы выглядеть одинаково для нас обеих, – отвечает Амелия, обращаясь к Лилии. – Даже эта Комната, даже солнечный свет… Слушая внимательно, та хмурится и, не произнося ни слова, поворачивается к подруге, взгляд которой блуждает по далекой гряде облаков за окном. – Прежде, чем вы отправитесь на задание, я вам кое о чем расскажу, – продолжает Амелия. – И животные, и птицы, и всякое живое существо в этом мире говорит, обращаясь к вам. В самом начале и люди из Мира Наяву понимали их речь, но со временем утратили эту способность. Их эгоистичность и увлеченность собственными проблемами захватила их, и они стали совершенно глухи и слепы к чужим несчастьям. Однако не все потеряли способность понимать животных и птиц, и стоит им только прислушаться повнимательнее, как их души откроются, чтобы услышать то, о чем они никогда не знали… И когда ваш путь, юные леди, вновь ляжет через поля и леса, постарайтесь прислушаться: птицы будут петь вам с ветвистых крон, а многочисленные крошечные существа будут приветствовать вас, выглядывая из-под корней и кустов, из-под коры и густых зарослей терновника. А кто-то из вас сумеет разобрать слова даже в тихом бормотании ручейка или размеренном шелесте листьев. Этот мир удивителен! Ее Величество просила меня передать вам это, а также то, что вам предстоит отыскать волшебную птицу Квезаль, что живет в отдалении отсюда…