По ту сторону грёз

Не успеваем мы с Роузи выбраться на тропинку, как из кустов вылетает Бабочка, и взмах ее крыльев поднимает над землей целый вихрь едкой пыли. – Давно не виделись, – на лету бросает она. – Куда держите путь? От неожиданности я не успеваю сообразить, что ответить, но Роузи сразу находит правильные слова: – Мы ищем Теней Лилии и Лиз. Вы не знаете, куда они направляются? – Кто знает, где они сейчас? – Бабочка замедляет полет, расправляя крылья, словно пикирующий дельтаплан. – Но недавно я видела их на этой самой дорожке. Они направлялись на юго-запад. – А вы не знаете, куда пропали наши светлячки? – спрашиваю я, дрожа от неприятного странного предчувствия. Они пропали, и если это действительно так, ее ответ лишь подтвердит мои догадки. – У Теней нет и никогда не будет светлячков. А когда на мир опускается Темнота, они гаснут, а для светлячка потерять свой огонек – все равно, что для бабочки остаться без крыльев. – Но они не погибли? – Что ты! Они прячутся до тех пор, пока вы не образумитесь, – отвечает Бабочка, и мне чудится, будто она ехидно улыбается нам. – Пойдем отсюда, – я тяну Роузи за руку, но она вдруг замирает, и стоит неподвижно, обводя все вокруг отсутствующим взглядом. – Я подумала, что не хочу идти. Все равно я уже наполовину Тень. Пусть все так и остается, – как в замедленной съемке, она поворачивается ко мне. Ее пальцы впиваются в мое запястье, и костяшки на них белеют, словно у мертвеца. Бабочка, кружащая над головой Роузи, присаживается на ее золотые волосы, но та ничего не замечает и продолжает пугающе глазеть на меня. – Оставь ее! – Но она обещала мне помочь… – Оставь ее. Какой толк от полутени, если она уже позабыла реальный мир? У нее нет цели, они никуда не стремится, а значит, никуда не придет. Неужели ты не знаешь и этого? – угрожающе шепчет Бабочка, и мне становится не по себе от этого ее тона. – Но что же мне тогда делать?.. – Побори свой страх и поскорее убегай отсюда, пока Темнота не закрыла Солнце. Другого пути у тебя не будет! – Но я не могу вот так… бросить их… – рука Роузи разжимается и беспомощно опускает мою. Вскоре и она сама, словно механическая кукла, неуклюже усаживается на землю, и, не глядя на меня, свешивает голову на одно плечо. Напрасно я тормошу ее – она не шевелится, будто каменное изваяние, застывшее с жутким выражением на лице. Взгляд Бабочки сверлит мне спину, и я чувствую это, даже не оборачиваясь. Плакать нельзя, станет только хуже, и я изо всех сил размахиваюсь, чтобы врезать себе по щеке. – Это не поможет, – равнодушно замечает Бабочка, – впрочем, можешь попробовать. Может, это приведет тебя в чувство. – Разве вы не боитесь, что Солнце погаснет? – прямо спрашиваю я ее. – А к чему бояться? Этот мир, как и все – иллюзия, сон, и когда он кончится, непременно начнется новый. Буду ли я там бабочкой – этого мне знать не дано, да и какая разница? Вечность влюблена в творения времени. Где-то я уже это слышала это высказывание, или мне показалось? Вскоре и моя единственная собеседница пропадает из виду. Я бросаю прощальный взгляд на застывшую в одной позе Роузи, и по спине пробегает холодок: ей словно стерли лицо, до того невыразительным кажется пустой взгляд, руки вяло сложены на коленях, по подолу платья бежит жучок. Я снимаю его и отбрасываю в кусты: не хочу, чтобы он ужалил ее. Вдруг она еще опомнится? – Я скоро вернусь, – обещаю ей и бегу к тропинке. Нужно поспешить на юго-запад, и бежать как можно быстрее, пока Лилия и Лиз не обратились струйками черного дыма. Если и они обратятся Тенями, Темнота захватит мир, и я остро чувствую это. Бабочка исчезла, и теперь некому дать мне совет, и хотя ее слова ужасают, это лучше, чем ничего. Вокруг остались лишь мертвая тишина леса, корявые ветви, тянущиеся ко мне, вдруг исчезнувший ветер. Все прямо как тогда, на болоте, когда ужас сдавливал мне грудь, и я не могла говорить, не могла кричать или звать на помощь. Никто не откликнется, никто протянет мне руку помощи. Если бы здесь была Мэй, она улыбнулась бы и ободряюще похлопала меня по плечу, и у нее непременно нашлись бы шутки две или три, чтобы разрядить напряженную атмосферу. Пальцы нервно теребят кружева на белом воротничке – единственном, что сохранило свой первозданный вид: в остальных местах платье разошлось и порвалось, будто я сутками кружила по непроходимому лесу. Рубиновая брошь! В спешке и волнении я совсем позабыла о ней, но она на месте, и сверкает все так же ярко, как когда ее носила Ее Величество. «Пожалуйста, пожалуйста», – я сжимаю ее в кулаке. Что-то непременно должно произойти, если я покрепче сожму ее, если мой кулак не раскроется. Мисс Вайолет обещала, что услышит меня в любую минуту. Пожалуйста, ответьте же мне сейчас! Разжимаю руку, брошь поблескивает, переливается всеми оттенками кроваво-красного, но молчание деревьев вокруг становится еще более устрашающим. Медленно, оно пожирает меня, и я погружаюсь в него, как в вязкое облако, которое простирается над землей до самого горизонта, и совсем скоро унесет меня и весь мир с собой. Все исчезнет! А ведь я всего лишь хотела сказать ей правду, прокричать, чтобы все услышали и все сразу встало бы на свои места. Но мне не хватило смелости. Еще миг, я была так близко! Но все кончилось, даже не начавшись. Холодный камень обжигает мне пальцы, резкий алый свет слепит глаза. Если бы на моем месте был кто-то другой, он бы непременно постоял за себя, вложил в свои слова все отчаяние, и его бы услышали даже там, в другом мире, который остался позади и исчезнет так же, как этот лес. Темнота не потерпит света. Все закончится… Все закончится. Все закончится! Дрожащими руками я крепче сжимаю камень, не сбавляя шага – что, если они ждут меня там, на окраине леса? Что, если их все же возможно будет уговорить? – Ваше Величество, вы меня слышите? – шепчу, прижимая брошь к себе, но уже не чувствую никакой надежды. Если все исчезнут одновременно, мы не сможем больше поговорить? Роузи не откроет глаза с длинными ресницами; Айрис не покажет нам, где находится тайная дверь, открывающая Комнату Заклинаний; Элис не улыбнется, провожая взглядом Ее Величество; у Амелии не будет шанса рассказать нам, о чем шепчутся цветы; теплый взгляд Мисс Вайолет обратится обжигающей пустотой. Все пришло из пустоты, и все вновь станет ей, даже если я не хочу этого, даже если я придумаю тысячу причин против этого! Пожалуйста, услышьте меня. Один раз в жизни. Если я никогда не буду больше призывать вас на помощь, если я справлюсь сама в следующий раз... в эту секунду, ответьте мне! Мне не хочется клясться, но я клянусь скрепя сердце. Умоляю вас! – Что-то случилось? – раздается вдруг встревоженный голос. Я поднимаю брошку; она вся блестит и переливается. – Ваше Величество, это правда вы? Это Джуди Тьюсен, – у меня дрожит голос. – Роузи потеряла память, и я не могу найти Лилию и Лиз. Что… мне делать? Словно старый приемник, рубин шипит и трещит, до тех пор, пока до меня не долетают обрывки слов: – Айрис и остальные… тоже пропали. Их нет… во Дворце… – Вы меня слышите? Мне вернуться во Дворец? – Найди… Бабочку… Как бы я ни трясла брошь, из нее не удается извлечь ни звука, и я в панике бросаюсь назад, на полянку, у которой осталась Роузи. Но Бабочка давно скрылась и не откликается ни на какие призывы, ни на какие увещевания. «Наверное, она сейчас где-то далеко», – эта мысль вселяет в меня настоящий ужас. Рухнув на землю, я утыкаюсь лицом в траву, от которой тянет тяжелой сыростью. Светлячок погас, но даже так, его самонадеянная решительность сейчас выручила бы меня. Но никто не появляется; шелест крыльев в листве становится шумом ветра, который налетает порывами. Ничего не выражающий взгляд Роузи сверлит мне затылок, и я вскакиваю, едва почувствовав его на себе. Нужно уходить отсюда, убегать прочь, уносить ноги, пока не поздно. Но куда? Во Дворце ни души, а в реальности я до сих пор даже не проснулась… Солнце затянуло тучами, но не полностью, и оно горит мертвенно тусклым светом, как луна, окруженная бледным ореолом. Я поднимаюсь по лестнице, но в звенящей тишине залов никто не ждет меня: даже в Классной Комнате пусто. Подавать голос слишком опасно, ведь Тени могут услышать это и явиться в любой момент. Стараясь бесшумно наступать на мраморную плитку, я крадусь вдоль коридора до самой Библиотеки. Дверь не заперта, запах пыли щекочет нос. Даже сверху донизу заполненные книгами полки кажутся брошенными и пустыми. Мисс Вайолет должна была быть где-то здесь, по крайней мере, мне так казалось, до тех пор, пока я не отперла эту дверь. Если подержать брошь в кулаке чуть дольше, быть может, мне удастся снова связаться с ней? Из головы никак не выходят слова Светлячка – он сказал, что существует Книга, в которой хранятся записи о том, какие Причины привели всех нас в это место, но отыскать ее среди всего этого пестреющего множества – все равно, что выудить иголку из стога сена. Быть может, это была та самая Книга с золотым переплетом, в которую Айрис заносила наши фамилии? Но здесь сотни книг с похожими переплетами. Отчаявшись отыскать нужную, я беру с полки ту, что описывала прошлое Мисс Вайолет. Неужели в Библиотеке целого мира не отыщется ни одной подсказки, ни одной, даже самой крошечной зацепки о том, что делать? Страницы быстро пролетают под моими пальцами, картинки размываются, так что я не успеваю разобрать, что на них изображено. Если бы только возможно было прочитать воспоминания книги, передо мной разверзся бы целый кладезь знаний, но сколько ни прижимай к себе твердую, с острыми углами обложку, впереди лишь незамутненный образ реальности. Реальности. Как же быстро слова теряют свой первоначальный смысл. Заголовок над одной из страниц гласит: «Появление Волшебниц», и я невольно останавливаюсь на ней. «Когда четыре новые ученицы – Айрис, Элис, Амелия и Маделин прибыли в Страну Грёз, их связывала крепкая дружба, родившаяся в стенах школы в реальном мире. Несмотря на то, что они были очень разные, общее прошлое связывало их, и они не могли представить себе жизни друг без друга. Но появление Теней внесло раздор в их нерушимый союз. Когда Маделин вдруг пропала, девушки искали ее повсюду, день и ночь блуждая по лесам и полям, пересекая ручьи, реки и болотные топи. Они были готовы на все, лишь бы найти дорогую подругу, но время шло, а Маделин все не объявлялась, и Ее Величеству пришлось признать печальную истину – Маделин стала Тенью и уже не вернется больше в чудесный край, где Солнце вечно сияет на небосводе. Услышав это, девушки горько заплакали. Их печаль была так глубока, что Королева не нашла иного выхода, кроме как предложить им остаться. Разбитые горем подруги Маделин приняли это предложение, а также условие, последовавшее за ним, – навсегда остаться в волшебном мире. Втроем они поклялись сделать все возможное, чтобы вернуть Маделин и помочь всем заблудшим душам отыскать свой Путь. Со временем они обрели способности, которые позволили им стать сильнее и преодолеть все ограничения, что обычно сковывают людей, которые прозябают на земле. Помогая Королеве, они приблизились к тому Дару, которым она обладала с детства, и стали совершеннее любого смертного человека, но в обмен за это принесли в жертву самое дорогое – дом, что однажды был у них в родном мире». – Дом? – ошеломленно шепчу я. – Тесная комнатушка с затоптанным ковром и плакатами давно забытых звезд? Мама, у которой постоянно болит голова, и она вечно вздыхает, что устала? Айрис и подруги боялись потерять свой дом… но им пришлось сделать это во имя спасения Маделин. И Мисс Вайолет тоже оставалась здесь неспроста... Она хотела помочь, чтобы никто вновь не угождал в ту же ловушку! От этих мыслей голова идет кругом, живот сводит от волнения. Я возвращаю Книгу на полку и медленно слезаю с лестницы. Опускаюсь на пол возле стеллажа, прижимаюсь к шершавой деревянной стене; ее нагревает лучами Солнце. В этом мире невозможно уснуть, а даже если и возможно, то в реальности все равно не окажешься. Это осознание приходит очень быстро, когда я закрываю глаза. Впереди лишь темнота, безграничное пространство, и я словно проваливаюсь в черный космос все глубже, но сон не идет. Из состояния полудремы меня выдергивает звучащий где-то совсем рядом голос: – Прими свою Тень. Иные пути ведут в никуда. Неужели это снова Темнота говорит со мной? Но вокруг ни души. Лишь засвеченная Солнцем занавеска колышется у окна. Голос замолкает, и даже когда я начинаю обращаться к нему, продолжает хранить молчание. Но я слышала его так отчетливо! Что-то сверкающее катится по полу и замирает возле окна. Я с удивлением обнаруживаю, что рубиновая брошь отстегнулась от платья, и подбегаю, чтобы поднять ее. – Прими свою Тень, – повторяет голос чуть громче. – Это ведь вы, Мисс Вайолет? – я подхватываю брошь с пола. – Поспеши, потому что времени мало. – Но где же вы? Вас не было во Дворце. Голос вновь становится неразборчивым, и я поспешно прижимаю камень к уху. Прямо сейчас, в эту минуту, мне может открыться что-то по-настоящему важное. – Не ищи меня, – продолжает голос. – Поспеши принять свою Тень. Сердце колотится так, что я чувствую, как его удары отдаются эхом в ушах. – Что это значит? – Просто признай ее, – отвечает голос, и все вновь стихает. Мне вспоминается сгорбленная фигурка Роузи, сидящей на полянке у дерева. Если где и можно найти Теней, то именно в этом зловещем месте, и я со всех ног спешу туда, преодолевая овраги и непроходимые заросли. От одного взгляда на изорванное бирюзовое платье и ничего не выражающее, нечитаемое лицо, меня бросает в дрожь. Я сжимаю рубин в кулаке и мужественно делаю шаг вперед: отчего-то этот крошечный красный камешек придает мне смелости. – Я вернулась, – дрожащим голос сообщаю я Роузи, но она даже не смотрит. Кажется, будто она стала статуей, и ее тело сковано. – Роузи, ты можешь говорить? Тишина. Зловещая тишина. Я не решаюсь приблизиться и принимаюсь терпеливо ждать появления Теней: если они услышали мой голос, то непременно явятся. Но ожидать встречи с ужасом из собственных кошмаров гораздо сложнее на деле, чем на словах. В горле пересыхает, и язык едва ворочается, так что я уже начинаю сомневаться, что смогу выдавить хоть слово. Может быть, если Роузи услышит их, она очнется хотя бы на миг? Время тянется бесконечно долго. Чтобы успокоиться, я пересчитываю каждую морщинку на коре дерева, на которое Роузи облокотилась плечом. Мои воспоминания тоже стираются, пусть и не так быстро; со временем они выцветут, как выженная солнцем трава. Если бы их не было, что бы сталось с той другой мной, что осталась в мире, где есть школа, натянутые улыбки и Мэй?.. У Мэй золотые вьющиеся волосы, и она всегда жалуется на то, что они выбиваются из прически и торчат в разные стороны, как древесная стружка или солома. Эта мысль вызывает во мне улыбку, очень слабую, и она тут же потухает. Тени подбираются ближе, холодные облака скапливаются над поляной, застилают голубые кусочки неба. – Я поговорю с ними. Я попробую что-то с этим сделать, – шепотом подбадриваю себя и еще крепче сжимаю брошку. Пусть она будет моим талисманом, навеки сотрет Темноту и вернет туда, где мама улыбается мне каждое утро. – Ты наконец-то пришла попрощаться с бренной реальностью? – гремит насмешливый голос из чернеющего впереди облака. – Разумное решение, потому что тебе больше не к кому обратится за помощью. Мы всех их стерли! – раздается хохот, и я с ужасом узнаю в темном сгустке искаженное гневом лицо Лилии. – Я… пришла поговорить, – в горле стоит ком. – Почему вы хотите погасить Солнце? – Ты боишься нас? О, так даже лучше! – вместо ответа выкрикивает тонкий голосок Лиз. Эту интонацию не перепутаешь ни с чьей, даже если услышишь ее раз в жизни. – Неужели в эту последнюю минуту тебя так интересует судьба жалкого светила? Неужели нет ничего более важного? – Ответьте мне, почему? Ничего другого мне знать не нужно. – Но ведь это глупо. Там, внизу, у тебя были друзья и родственники… Ты ничего не хочешь передать им прежде, чем твое иллюзорное тело обратится в прах? Их голоса такие громкие, что в ушах звенит. Я пригибаюсь к земле, потому что уродливые очертания Темноты начинают заполнять все пространство между деревьями. – Я… не хочу. Я еще вернусь домой, – цежу сквозь зубы, но в ответ снова раздается надменный хохот. – Так ты надеешься сбежать? Но это невозможно: лес, ведущий на свободу, просто кишит Тенями! Мы не дадим тебе пройти. Стоит Солнцу погаснуть, и весь мир, все поля и каждая травинка здесь окажутся в нашей власти! Ты не можешь так просто сдаться. Скажи им что-нибудь, чтобы у них не нашлось слов возразить. – Я найду Мисс Вайолет и ее помощниц. У них есть власть и сила бороться с вами! – Ничего подобного, – яростно заливается Тень Лилии. – Мы уже заточили их во льдах Ледяной равнины. Совсем скоро они замерзнут и превратятся в пыль. Силы Ее Величества на исходе: она и так едва сдерживает натиск этих черных облаков. Я мельком поглядываю на небо. За то короткое время, что Тени явились сюда, от лоскутов голубого неба почти следа не осталось; в темном мареве мелькают иссиня-черные сгустки – Тени. Сотни. Тысячи и тысячи Теней. От одного взгляда вверх у меня перехватывает дыхание. – Вы… вы не сможете навредить им! Они растопят льды и выберутся! – стараюсь звучать решительно, но уверенность мгновенно испаряется при виде ужасающей картины почерневшего неба. Его словно сожгли, и оно обуглилось, превратившись в ничтожную горстку золы. Тень хохочет: – Королевы была глупа лишь в одном – она хранила наивную веру в то, что сможет помочь всем, избавить их от страданий. Но разве возможно помочь каждому, не оставив при этом обделенных, униженных и отвергающих помощь? Нет! Спасая десятки, она загубила тысячи. Ее неуемная доброта – вот корень зла и всех бед. Пусть же она получит по заслугам! – Неправда! Вы мне лжете! Если ты добрый, это может спасти чью-то жизнь! В тот же миг удушающая хватка сдавливает мне грудь. – Отпустите! – Ничего подобного! – Но… я… еще не попрощалась с Мэй, я не могу остаться здесь!.. Очертания огромной Тени корчатся в темноте, и она рывком отбрасывает меня в сторону. – Ты не выучила урок! Пронзая тонкую ткань тысячей иголок, мелкие сучья впиваются в подол платья. В глазах рябит, и одна Тень оказывается вдруг множеством уродливых отражений, как в комнате кривых зеркал. Под ногти забивается земля, но когда я порываюсь подняться, что-то огромное и бесформенное замахивается у меня над головой… – Берегись! Сквозь дым, заполнивший поляну до краев, будто дно бездонной воронки, мне удается смутно разглядеть что-то бирюзовое, сначала далеко, но затем всего в метре от меня. Это платье Роузи! – Берегись! – перепуганно вопит она, и меня охватывает дрожь, потому что я узнаю ее голос. – Роузи, это и правда ты?! – Скорее беги отсюда! Я не смею ослушаться и, пользуясь замешательством Теней, со всех ног мчусь к тропинке, но прежде, чем успеваю ее достичь, черная пелена заволакивает траву под ногами. Тень дышит мне в спину, как безумная, вертится, заглядывает в лицо, и от этого зрелища меня начинает трясти. – Мы еще не закончили говорить! – искаженный голос Лиз гремит прямо над моим ухом. – Да и что ты сделаешь, если Королеве и ее подружкам осталось жить считанные минуты? Они хоть и сильные, но с тысячами Теней им не совладать. Увы, таковы правила этого жалкого мира! Они не могут этого сделать. Это неправда!.. Но где же Роузи? В кромешной тьме не разглядеть и собственных ног, и теперь я окончательно потеряла ее из виду. – Твоя сообщница теперь тоже Тень! – словно прочитав эту мысль, насмешливо шипит голос. – Она подумала, что сможет избежать этой участи, стоит ей притворится немой куклой, но Темнота тонко чувствует обман. Но и ты тоже обманываешь себя! – заключает голос, заходясь от хохота. Их становится так много, что я не в силах различать голоса. Лилия, Лиз, Маделин, Ария, Офелия… Все вопят и хохочут одновременно, и кровь стынет в жилах от их сиплых галдящих выкриков. Разве я обманываю себя? Об этом не может быть и речи! Но думать тяжело: голова разрывается, и я опускаюсь в траву. Ловлю воздух ртом, хватаюсь за сухую кору дерева, будто это поможет. Единственная мысль, что способна пробиться сквозь этот грохот, разрывается внутри, стучит по перепонкам внутри ушей: «Прими свою Тень! Поспеши, потому что времени мало!» Швы на великолепном, небесного цвета подоле с треском расползаются в стороны, и мне чудится, будто все вокруг замедлилось, как во сне. Черные клубы сгустились над кронами, оплетая каждый листик, каждую веточку. На словах каждый может казаться непобедимым, однако доказать это в действительности – совершенно другое дело. Стиснув зубы, я провожаю взглядом последний луч, который бросает сверху пойманное в ловушку Солнце. Все заканчивается, но не так, как должно было, потому что прежде, чем Свет погаснет, Темнота должна оступиться. Так всегда случается в сказках, и так должна была закончится та история, что читала мне мама, сидя вечером в изголовье кровати. Прежде страха была вера в то, что битва еще не проиграна. Прежде, чем надежды разлетелись на куски и обратились в прах, кто-то заботливо посадил их в сердце и они проросли. Прежде ледяного ужаса было доверие. Прежде Темноты всегда было Солнце. Мне никто не говорил принять свое прошлое. Напротив, все, как один, твердили, что всем нам стоит поскорее забыть о неудачах и промахах унылых дней, отбросить их, словно старое платье, из которого давно пора вырасти. Не вспоминать. Просто выкинуть из головы, как дурной сон. Но не вспоминать не получалось: я лишь мучила себя, ворочаясь в кровати, то прячась с головой в одеяло, то утыкаясь лицом в стену, то прожигая взглядом побелку на потолке… Время шло, и эти не прописные истины так укоренились в моем сознании, что я действительно стала верить в то, что неприглядные страницы прошлого заслуживают осуждения и забвения, и похоронила их на задворках памяти. Но нечаянно закопала вместе с ними и то сокровенное, что когда-то носило имя «Мои мечты». Они канули в небытие вместе со страхами, и долго бы мне пришлось рыскать в темноте с гаснущим фонариком, если бы не этот сон…