Медиум

Заинтересованные зеваки не расходились даже спустя полчаса после приезда Скорой помощи и полиции. К счастью, обошлось без жертв. Водитель грузовика отделался шишкой на голове и сбитым рабочим графиком. Пальто было выпачкано в пыли и грязи. Будь у него возможность, Ривай предпочёл бы тотчас сдать испорченную вещь в химчистку или приобрести новую, но полицейский просил никого не расходиться до тех пор, пока участники происшествия не дадут показания. Подросток, спасший его, сидел на поребрике и отстранённо смотрел на остановившийся посреди проезжей части грузовик. Доктор из Скорой помощи боролся с ним достаточно долго, прежде чем он позволил ему забинтовать пораненную во время падения руку. — Ты ведь школьник? — спросил полицейский, когда закончил разбираться с водителем грузовика. — Как тебя зовут? Мы можем позвонить твоим родителям, чтобы они забрали тебя. — Не нужно, — отказался он. — Тогда я отвезу тебя и объясню, что произошло. — Я ведь сказал: не нужно! — с раздражением повторил он. Ривай усмехнулся. Терпение полицейского явно было на пределе. Наблюдать за этими препираниями со стороны было даже в какой-то степени весело. — Ладно, малец, лучше давай по-хорошему. Либо ты говоришь имя и адрес, либо мы едем в участок и уже там дожидаемся твоих родителей. Подросток упрямо поджал губы. В глазах отразилось напряжение. В нём сейчас боролась гордость с разумом. И что же он выберет? Так и будет гнуть своё, пока ему не сломают нос, чтобы гордость немного подрубить? — Меня зовут Эрен. Ну, вот и сдался. Недолго же он продержался. Полицейский одобрительно кивнул и сделал запись в блокноте. Ривай отвернулся, решив, что больше ничего интересного не произойдёт. — Фамилия? — Секрет, — тут же выдал Эрен. — Хватит издеваться! — вскричал полицейский, гневно уставившись на него. Ситуация принимала весьма нехороший оборот. В общем и целом Ривай не был заинтересован в том, что случится с парнем через полчаса или час. Однако он явно что-то скрывал, и это что-то вновь заставило усомниться в том, что Эрвин здесь совершенно непричастен. Конечно, вполне возможно, что у мальчика и без того куча проблем, поэтому он и не хочет вмешивать родителей. Другой вариант прямо противоположный: он идеальный, а связь с полицией подпортит идеальную репутацию идеального ребёнка. В любом случае вряд ли представится другая возможность выжать из него правду. Если врёт Эрвин, то этот должен подломиться, если надавить на него под определённым углом. — Я его провожу, — Ривай подошёл к полицейскому, привлекая его внимание. Цель была достигнута. Полицейский с подозрением покосился на Ривая, потом вновь перевёл взгляд на Эрена. — Так вы знакомы? — Можно и так сказать, — опередил Эрена Ривай, беспристрастно продолжая врать. — Давние знакомые. Давно не виделись, должны были встретиться на этом перекрёстке. Поняв красноречивый взгляд Ривая, Эрен утвердительно кивнул, подтверждая высказанную версию. — Да, это… — он на секунду замялся. — Это друг моего старшего брата. Приехал из другого города. Брат задержался на работе, поэтому попросил встретить его. Помолчав, полицейский всё же сдался, махнув на них рукой. — Тогда вам очень повезло, что брат вашего друга оказался таким внимательным. Если бы не он, то… Впрочем, неважно. Хорошо, что всё обошлось. Можете идти. Как только полицейский оставил их в покое, Эрен благодарно взглянул на Ривая. — Спа… — начал он, но Ривай сделал резкий жест рукой, прерывая его. — Просто замолчи и пойдём отсюда. Сомнений в том, что Эрен не сбежит, не было. Если уж он действительно искренне хотел поблагодарить, то пойдёт следом. В этом Ривай убедился уже через несколько секунд, когда перешёл на другую сторону улицы. Торопливые шаги позади сделали своё дело. По мере удаления от места происшествия улицы стали казаться тихими и безлюдными. Эрен так и шёл сзади, не решаясь обогнать. До чего же скромный парнишка. Хотя с полицейским он вёл себя чересчур нагло и вызывающе. Похоже, из него получится неплохой актёр. — Спасибо, — пробормотал он, на этот раз закончив фразу. Они шли в произвольном направлении. Не важно, куда, лишь бы подальше от места происшествия. — Я не ради тебя старался. — Я… понимаю. — Понимаешь? — Ривай остановился, повернувшись к нему лицом. — Тогда должен догадываться зачем. Взглянув на него, Эрен тихо вздохнул и быстро отвёл глаза. — Вы меня запомнили. Ну что за глупости! Умнее фразы он выдать не мог? — Ты каждый день заходил в мой магазин в одно и то же время. Разумеется, я тебя запомнил, — не повышая тона, сказал Ривай. — Но вас ведь не это интересует. — А ты догадливый. На лице Эрена снова отразилось напряжение. Такое же, как и при разговоре с полицейским. Значит, опять в чём-то сомневается, решает, как быть и что выбрать. — Вас интересует то, как я узнал о вашей девушке. — Молодец, — язвительно произнёс Ривай. — Избавляешь меня от ненужных вопросов. — Но ведь и без ответов вы меня не отпустите. — Дважды молодец. Зачем ещё мне вытаскивать из передряги совершенно незнакомого парня? Эрен метнул в него взгляд. — Вы знаете моё имя. — И это всё, что я о тебе знаю. — Хотите больше? — Хочу, чтобы ты подтвердил, что за тобой стоит Эрвин Смит, — Ривай подвёл черту, на сто процентов уверенный, что после этого притворяться уже будет бессмысленно. Однако Эрен округлил глаза и удивлённо приподнял брови. — Эрвина… Кого? — недоумённо переспросил Эрен. — Впервые слышу. — Хватит уже врать. Ты его знаешь. Сколько он тебе заплатил, чтобы ты напомнил мне о Петре? От кого ещё ты мог узнать о ней, — сквозь зубы прошипел Ривай. — Но врёшь всё-таки убедительно. — Да не вру я! Знать не знаю никакого Эрвина! Терпение лопнуло в одно мгновение. Схватив Эрена за грудки, Ривай отволок за угол дома и, хорошенько встряхнув, толкнул его к стене. Да, применять силу – это неправильно, и уж если Эрену вздумается заявить об этом, проблем станет в два раза больше. — Считаешь, это весело? — без тени веселья задал вопрос Ривай. — Ты ведь не дурак, и косить под него тебе не идёт. Просто скажи, что я прав, а об Эрвине не беспокойся. Ты здесь совершенно ни при чём, он тебя и пальцем не тронет. Эрен отступил влево, высвободив ворот куртки. — Никто мне о ней не рассказывал! И уж тем более не платил! Не знаю, почему вы так считаете, но она всего лишь хочет, чтобы вы жили дальше. Отпустите её. Ей больше не место в этом мире. Позвольте ей отдохнуть. Я говорю это, потому что чувствую её боль и потому что… хоть раз в жизни хочу сделать что-то полезное. Всего минуту назад Ривай был уверен, что Эрен не дурак. Теперь он сомневался не только в этом, но и в его психическом состоянии. — Ты просто любишь собирать чушь или на самом деле сумасшедший? Выдавив слабую улыбку, Эрен тяжело вздохнул. — Ни то ни другое. — Сбежал из психиатрической клиники, поэтому не хотел называть фамилию и адрес? — Хватит, — он нахмурился. — Всё у меня в порядке с головой. Я просто не хочу вовлекать родителей в свои проблемы. — Неубедительное объяснение. — Если я дам убедительное объяснение, вы мне не поверите, — Эрен покачал головой. — И уж тогда мне точно не убедить вас в том, что я нормальный. — Попробуй. — Не могу. Сейчас не могу. Ещё рано. А ему стоит отдать должное. Стойко хранит свой секрет, да ещё и не выдаёт того, кто стоит за его спиной. Только вот слишком назойливый. — Чёрт с тобой, — сдался Ривай. — Хватит меня преследовать. И знай: твои попытки с самого начала были обречены на крах. Так и передай Эрвину.

* * *

Эрен определённо врал, но делал это настолько искусно, что ложь легко походила на правду. Большие удивлённые глаза, уверенный голос, ярые возражения и многочисленные попытки доказать, что он говорил правду. Однако то, что он отказался назвать истинный, по его словам, источник информации, сводило все попытки на нет. Эрен определённо врал. И даже если он и хотел до самого конца скрыть правду, то теперь уж он не решится продолжать свою грязную работу. Эрвину придётся искать нового помощника, если он захочет продолжить. А он захочет. В этом Ривай был полностью уверен. Утомительный день подошёл к концу. Домой Ривай вернулся, когда на улице уже зажглись фонари. Отделаться от мыслей об Эрене было непросто, однако способ нашёлся сам собой. Этот способ был высоким, с блондинистыми волосами и тёплыми пронизывающими глазами. Эрвин достаточно редко приходил к его дому. Он прекрасно знал, что Ривай не любит нежданных гостей и уж тем более не терпит, когда ему навязывают общение в неподходящие моменты. Впрочем, порой эти факторы игнорировались, но Ривай ничего не мог поделать с наглостью Эрвина. По идее, вот сейчас, именно сейчас нужно сказать, чтобы он больше никогда не смел его беспокоить. Преследования ничего не дадут, заботливые речи – тоже, а секс вообще был совершенно внеплановым действием. Ривай даже толком и не обдумывал события той ночи. Случилось и ладно. Не убиваться же теперь всю оставшуюся жизнь. — Твои методы не отличаются разнообразием, — фыркнул Ривай, подходя к двери подъезда. — Помнится, сегодня ты извинялся за свою настойчивость. Действия расходятся со словами, знаешь ли. Взгляд Эрвина ожесточился. — Я здесь уже целых два часа. Ты должен был давно вернуться. — Ты серьёзно? Я ведь не мальчишка и не обязан отчитываться перед тобой, — Ривай потянулся к ручке, но Эрвин в несколько широких шагов сократил расстояние и подпёр дверь. — Ошибаешься. Ты – мой, — глядя ему в глаза, отчётливо произнёс Смит. Криво усмехнувшись, Ривай отступил назад, не желая больше поддаваться давлению. — То, что тебе удалось один раз затащить меня в постель, ничего не значит. — Тебе напомнить про ещё один раз, чуть больше года назад? Помнится, тебе даже понравилось… — Даже не смей продолжать. Это был не секс, а ты был пьян и совершенно не контролировал себя. Снова спать с тобой я не собираюсь, если ты за этим пришёл. Разговор окончен. Эрвин даже не шелохнулся. — Что, теперь и в дом меня не пустишь? — Ривай умел быть терпеливым, но только не сейчас. Не сегодня. Эрвин молчал. Когда он молчал, становилось ещё хреновее, чем когда он открытыми действиями выражал желания. Так хотя бы можно было точно сказать, чего он хотел и к чему нужно готовиться. Ривай не умел читать людей как открытую книгу. Может, именно поэтому предпочитал не смотреть на лица покупателей. С Эрвином было сложнее. В отличие от безликих покупателей, его глаза всегда что-то говорили, а вот прочитать их было невозможно. — Ты слишком напряжён. Расслабься. Что-то случилось? Голос Эрвина приобрёл загадочную окраску, из-за чего Риваю стало не по себе. — Так ты пришёл, чтобы проверить успехи? Хватит подсылать ко мне мальчишку. Он хорошо поработал, я ему почти поверил. — Огонёк досады загорелся в нём ярким пламенем, но сразу же начал тухнуть. — Заплати ему за старания и попроси больше не преследовать меня. — Мальчик? О каком мальчике ты говоришь? — О том же самом. Есть ещё и второй, которому ты разболтал про Петру? — резко осведомился Ривай. — Ты просто ищешь повод, чтобы испытывать ко мне отвращение. Не получается, так ведь? — Хватит, Эрвин. Я устал и хочу спать. Оставь меня. — Не дожидаясь прощания, Ривай открыл дверь и поспешил скрыться в спасительном тусклом свете желтоватой подъездной лампы. Эрвин за ним не последовал.

* * *

Надоедливый телефон звонил уже раз в десятый. Даже несмотря на то что все входящие вызовы остались без ответа, звонивший не уставал предпринимать всё новые и новые попытки. Эрвин достал из кармана телефон. Кто бы сомневался. Ханджи. Он принял вызов, коротко вздохнув, и приложил аппарат к уху, продолжая молчать. — Ты не учишься на ошибках, так? — в голосе Ханджи скользила уверенность, не терпящая возражений. Часы показывали полночь. Поздновато для той, кому с утра предстоит с улыбкой встречать школьников. — Я сразу предупреждал, что не смогу сегодня забрать Александра и Михаэля, — уклончиво ответил Эрвин. — Господи, Эрвин! — уже на второй фразе взорвалась она. — Это ведь твои дети! Ты и так видишься с ними редко. Неужели твои извращённые ночные похождения настолько важны, что ты не можешь хотя бы раз уделить внимание своей семье? — Мы уже не семья. — Мы с тобой – нет. Но дети в этом не виноваты. Ты для них – отец, так будь добр, сохрани хотя бы эту роль. Отец. Слишком сложное для него слово. Слишком большая ответственность. Да, он мог руководить огромным производством, следить за несколькими десятками людей, но не мог сохранить нормальное общение всего с двумя детьми. Выбор, постоянно заставлявший его колебаться, в конце концов сделал за него своё дело. — Ты до сих пор с ним? — после короткой паузы спросила Ханджи, так и не дождавшись его реакции. — Мы с ним не были вместе. — Но ты его любишь? — не вопрос – утверждение. — Он меня привлекает, Ханджи. Я его хочу. — И это стоило нашего развода? Я знаю, что ты не любил меня, но ты и его не любишь. Ты портишь жизнь не только ему, но и себе. — Он сам себе портит жизнь. Он до сих пор любит Петру. — Значит, ты считаешь, что своим «хочу» сможешь излечить его? Эрвин, не глупи. — Я вполне серьёзно. Может, он и продолжает любить её, но желать меня это не мешает. Проблема в его принципах и упёртости. Ещё чуть-чуть, и я добьюсь своего. — А потом что? Бросишь его, как только наиграешься? — Слишком много усилий потрачено, чтобы быстро отказываться от результата. Никто и не говорил, что с Риваем будет просто. Он сложный человек. К нему трудно подобраться, с ним трудно найти общий язык, а ещё труднее удержаться рядом. Он всегда ищет ходы, чтобы уйти. Эрвин знал, что так было всегда. Петра оставалась единственной, кто остался рядом с ним и кого Ривай не пытался оттолкнуть. Забавно, но, как бы Эрвину ни хотелось сделать его своим не только на словах, но и на деле, повторять подвиг Петры он вовсе не собирался. — Я позвоню завтра. Мальчики всё равно ждут тебя, — коротко сказала Ханджи и повесила трубку.

* * *

Следующие дни затянулись тугой петлёй вокруг шеи. Вновь и вновь прокручивая сцену, едва не обернувшуюся трагедией, Ривай не спал полночи, в который раз отмечая, насколько губительными могут стать размышления. Когда оживляешь в голове прошлое, можешь лишиться настоящего. Можно идти по дороге, смотря себе под ноги, но совершенно не обращать внимание на происходящее в стороне. Ещё бы чуть-чуть, и Эрвину пришлось бы готовить похоронную церемонию. Трещина на тёмном потолке изломилась в улыбке. Ривай поджал губы, внимательно всматриваясь в неживую линию. Кроме Эрвина больше некому. По крайней мере здесь, в Бамберге, у него больше нет ни знакомых, ни родных. Всё осталось там, за спиной, за сотнями километров железной дороги. Быть рядом с Эрвином тяжело. Рассказывать ему правду нельзя, а разговаривать со стенами — сумасшествие. Если бы он узнал об аварии, то наверняка нашёл бы, что сказать. Только вот минус состоял в том, что он решил бы, что Ривай подпустил его ещё ближе. Не только к телу, но и к душе. Нельзя. Если Эрен — дело рук Эрвина, то это слишком скользко. К тому же если постараться, то можно назвать ещё десяток причин, почему откровенность с Эрвином ничем хорошим не обернётся. Эрвин двуличен. Эрвин никогда не делает что-то просто так. У него всегда есть цель, и неважно, если кому-то она не нравится. У Эрвина есть дети. То, что он делал, можно вытворять в молодости, по глупости и желанию. Можно переспать с девочкой, можно переспать с мальчиком. Можно встречаться с девочкой, а можно и с мальчиком, не рассказывая об этом маме. Можно любить девочку. Можно любить мальчика. А потом любовь всё равно умрёт, и если человеку совсем уж не плевать на своё будущее, то он создаст семью и заживёт счастливо, сохранив тёплое прошлое под сердцем. У Эрвина получалось наоборот. Ривай так и не смог понять, почему потребовалось разводиться с женой и оставлять её одну с двумя сыновьями. Переболел бы, но когда-нибудь это всё равно прошло бы. Эрвин… без особых раздумий всегда выбирал настоящее, не задумываясь о том, что случится потом, в будущем. Эрвин жил сегодняшним днём. Ривай удручённо глянул на часы. Три часа ночи. Оставалось спать всего ничего, но... Жить, как Эрвин, он просто не умел.

* * *

Люди – живые. С людьми можно разговаривать, смотреть на них, трогать. Можно любить. Вещи – тоже живые. С ними так же можно разговаривать, можно смотреть на них, прикасаться. Их тоже можно любить. Однако ответа ты не получишь. Призраки находились где-то в промежутке. Они никогда не отвечали. Только взглядом. Чаще всего тоскливым, полным боли и немого страдания. К ним нельзя прикоснуться. Не потому, что у них нет тел. Они никогда не приближались. До них нельзя дотянуться. Они всегда рядом, но в то же время безумно далеко. Их можно только видеть. Их фигуры – расплывчатые, прозрачные, в серо-белых оттенках. Отчётливее всего видно голову, хуже всего – ноги. Порой ноги становились настолько бледными, что с расстояния их вообще не было видно. Большинство людей призраков не видят. И это правильно. Так легче, так проще. Однако люди всегда допускают одну большую ошибку. Они не мирятся со смертью близких. Чувства живых не отпускают мёртвых. Эти чувства порой настолько сильны, что мёртвые вынуждены оставаться рядом. Эрен видел такие души. Их много. В основном – слабые бледные тени, на которые он научился не обращать внимания. Но есть и такие, которые выделяются на фоне остальных. Они сияют, как бледные огоньки. Чувства живого заставляют их так сиять. Эрен не знал, как именно, но при определённых условиях он понимал эти чувства как свои собственные. Боль, горечь, разочарование. Иногда злость, ярость, гнев. Ещё реже – любовь, нежность, светлая тоска. Тёплые чувства игнорировать было гораздо сложнее. От них становилось плохо. Появлялось навязчивое желание помочь. Так и случилось. Из всех людей чувства Ривая выглядели одинокими и хрупкими. Призрак рядом с ним не сиял так ярко, как некоторые другие. Скорее, наоборот. Он был блёклым, совсем прозрачным, но Эрен всё равно слишком сильно ощущал связь этих двоих. Это не была вечная, безумная любовь, какую описывают в фильмах и книгах. Это было нерушимое тонкое чувство, больше похожее на серебряную нить. Красивое, но причиняющее боль обоим. Как бы Эрен ни старался обходить стороной тот магазинчик, но что-то внутри него всё равно каждый раз, как маятник, отдавалось в груди несколькими сильными ударами. Он говорил, что хочет помочь. Только вот как? Рассказав малознакомому человеку свою тайну? Конечно, он сочтёт его сумасшедшим. Такой дар ничем не докажешь материально. В такой дар можно только захотеть поверить. Ривай не из тех людей, кто позволит ворошить своё прошлое чужому. Ривай не из тех людей, кто поверит на слово. Потолок в комнате удручал, стены давили. Приближающаяся ночь не способствовала появлению сонливости. Он должен что-то сделать. Хоть что-нибудь, лишь бы почувствовать себя спокойнее. Уничтожить причину этого давящего ощущения, которое не позволяет расслабить. Не обдумав, что он вообще собрался делать, Эрен вскочил с кровати и выбежал в коридор. — Эрен? — с кухни выглянула его мать – Карла. — Куда ты так поздно? Уже ведь ночь! — Я ненадолго! — отозвался он, обувая кроссовки. — Что-то случилось? — Ничего страшного. Просто… вдруг захотелось, — ничего более разумного Эрен не придумал. Он и сам не знал, зачем ему потребовалось идти туда именно сейчас. Открыв дверь, он прихватил куртку, махнув рукой матери. — Там дождь! Возьми зонт! И сотовый не отключай! Уже на лестнице Эрен проверил карман. Телефон был на месте, а вот про зонт он хоть и услышал, но всё равно не захватил его с собой. Он мгновенно промок до нитки. Осенняя погода никак не способствовала принятию холодных ванн, но возвращаться обратно Эрен посчитал лишним. К тому же лучше как можно скорее уйти отсюда, пока Микаса не бросилась за ним вдогонку. А если ей удастся его поймать, то ни о каких ночных прогулках больше не будет и речи. Свернув за угол, Эрен побрёл по дороге, осматривая тёмную улицу. Дождь слепил глаза, барабанная дробь заглушала мысли. — Петра! — крикнул он в пустоту. — Ты ведь Петра, так? Никто ему не ответил. Он прошёл ещё несколько метров прежде, чем повторил свой зов. — Он называл тебя Петрой. Я знаю, что тебе плохо. Я помогу! Только ты должна помочь мне. С призраками невозможно разговаривать. Эрен прекрасно знал это и никогда не пробовал что-либо спрашивать у них. Но вдруг получится? Пока не попробуешь… Когда в косых дождевых линиях, приукрашенных светом фонаря, замаячила еле различимая фигура, Эрен остановился, борясь с пробравшей тело дрожью. Одно дело – глупые детские рассказы о призраках. Совсем другое – столкнуться с этим на самом деле. — Петра, — снова позвал он, продолжив медленно идти вперёд. Призрак не двигался, но и не увеличивал расстояние между ними. Он уже несколько раз видел её позади Ривая, когда заходил к нему в магазинчик. Призрак был неясным, словно прятался. Сейчас же очертания становились более чёткими. Невысокая хрупкая девушка. Красивая, хоть и чересчур бледная. Это она. Призрак смотрел на него с тоской. — Ты знаешь, чего я хочу, — сказал Эрен. Сразу после его слов призрак отвернулся и плавно двинулся в противоположную сторону. Эрен последовал за ним. Несколько поворотов, несколько светофоров, тёмных дворов в итоге привели его к совершенно неосвещённому дому. Призрак оглянулся, указав на крайний подъезд. — Здесь? Призрак кивнул, а затем указал на самый верх трёхэтажного дома. — Последний этаж, да? Вопрос остался без ответа. Эрен получил лишь слабую улыбку, после чего фигура растворилась в воздухе. В окнах на последнем этаже ещё горел свет. Значит, будить никого не придётся. Убрав с лица мокрые пряди, Эрен зашёл в тёплый подъезд, оставив стену дождя за спиной.