Медиум

— … шататься всю ночь по улицам, да ещё и под дождём — опасно. Эрен услышал только конец фразы. Подняв голову, он виновато закусил губу, с ужасом поняв, что прослушал практически всё сказанное ему. Однако серьёзное выражение лица Микасы показало всё, что она думала о его поступке, даже и без слов. — Я не шатался по улице, — он решил ответить хотя бы на то, что услышал. Микаса остановилась. — Спал где-нибудь в парке на лавочке? — Нет, — Эрен покачал головой. — В гостях был, — туманно закончил он, не зная, как ещё назвать своё ночное приключение. — Мама знает, я ей звонил. Уточнять, у кого именно он был в гостях, Эрен не стал. Это казалось равносильным самоубийству, если знать отношение Микасы к таким вещам. Мало того, что она уже знала причину бесконечных походов Эрена в тот магазинчик, так после такого вообще не будет давать ему прохода. — Не спрашивай, — сразу предостерёг он Микасу. — Давай пойдём по другой улице? Надоело всё время здесь идти. Магазинчик Ривая остался позади. Эрен испытывал облегчение оттого, что не придётся идти мимо этого места и снова бороться с собой, чтобы продолжить путь. На соседней улице было куда оживлённее. Больше людей, больше шума и разговоров. Эрен на мгновение испугался, столкнувшись с целой толпой. Глаза разбегались, по привычке ища белые тени. Обычно призраки выбирали тёмное время суток для того, чтобы показаться во всей красе. Однако встречались и такие, как, например, вот этот. Эрен обошёл Микасу, не отводя взгляда от прозрачной фигуры девушки в длинном платье. Парень рядом с ней смеялся, о чём-то весело болтая с другом, а девушка неотрывно смотрела на него. Отвернувшись, Эрен почувствовал лёгкий укол совести. Помочь всем он не мог, а бесконечно смотреть на то, чего другие не видят, всё-таки было сложно. Хоть установка игнорировать работала довольно хорошо, иногда она давала сбои. Как сейчас. Во время учёбы спать хотелось дико. С трудом отсидев четыре урока, Эрен вышел на улицу и уселся на ступеньки крыльца. Солнце светило ярко и тепло для осеннего дня, а ветер всё равно напоминал о том, что без верхней одежды сейчас прохладно. Эрен проигнорировал боязнь заболеть, решив, что вчерашний ливень был куда опаснее сегодняшнего ветра. — Заболеть решил? — Насмехающийся голос Жана можно было узнать из десятка других. Эрен не повернул головы. — Хочешь присоединиться? — Да с удовольствием, — вдруг согласился тот, сразу усевшись рядом. — Ты бы осторожнее к здоровью относился. Это пока организм молодой, всё выдерживает. Потом проблемы будут. Показалось, или Жан действительно волновался? — Ничего страшного. Жан помолчал, как-то тяжело дыша, а потом запрокинул голову кверху. — Марко всё время так говорит. Марко не появлялся в школе уже несколько дней подряд. Эрен прекрасно был осведомлён, что у него слабое здоровье и из-за этого он часто болеет. Именно в такие дни Жан становился более раздражённым, чем обычно. А сегодня в нём читалось что-то другое. Сейчас они разговаривали как обычные друзья. Эрену даже стало не по себе: когда в последний раз он болтал с Жаном настолько спокойно? Никогда. Впервые. — Марко… снова на больничном? — осторожно спросил он, ожидая, что Жан всё-таки взбесится и начнёт отвечать в привычной манере. Однако этого не произошло. Наоборот — Жан грустно улыбнулся, потерев замёрзшие руки. — Не везёт ему. — Мягко сказано. Когда в человеке есть что-то, мешающее жить как все, это тяжело, — Эрен неожиданно для себя сравнил свой дар с болезнью. А что? Пользы никакой, одни помехи. — Болит? — Что? — не понял Эрен. Жан красноречиво провёл по щеке. — Если я злюсь, то бью со всей силы, — пояснил он. — А, это, — Эрен повторил жест, тоже коснувшись своей щеки и слегка надавив. — Терпимо. Он уже успел забыть, что пару дней назад подрался с Жаном. — Лучше не спрашивай о таком больше, а то я решу, что тебя совесть замучила. — Да ни за что, — Жан усмехнулся. — Это ведь ты предложил избить себя. Грех отказываться от такой возможности, когда руки чешутся. — А ты и счастлив. — Конечно. И совесть не мучает. — Совсем? — Совсем. Если я сижу тут и болтаю с тобой, это ещё ничего не значит. У нас весь день впереди, чтобы вернуться к нашим обычным взаимоотношениям. Весь день… Большая часть уроков уже осталась позади. Эрен вопросительно посмотрел на Жана. — Ханджи придумала нам наказание, — он недовольно скривился. — Придётся остаться после занятий и помочь ей навести порядок в лабораторной. А там такой бардак, что… В общем, рано домой мы сегодня не попадём. — Так вот зачем ты здесь. Решил порадовать. — Конечно. Ты ведь знаешь, как я люблю смотреть на твою разочарованную рожу.

* * *

— Не понимаю, зачем ты шатаешься по каким-то мелким забегаловкам, если сам способен сварить самый великолепный эль, который я только пробовал! — воскликнул Майк Захариус, сделав большой глоток. — Не налегай. Пиво — это тебе не вода. Рабочий день ещё не закончился, — Эрвин то и дело поглядывал на часы. Время, как назло, ползло слишком медленно. Даже шум и гам, исходивший со стороны посетителей, уже изрядно подвыпивших, не способствовали разряжению обстановки. — Хватит на часы смотреть. Невежливо. А у меня, между прочим, выходной. Не хочу, чтобы он заканчивался. Эрвин осуждающе посмотрел на Майка. — Я всё равно остаюсь начальником. Могу воспринять твои слова как неуважение не только ко мне, но и к работе. Майк криво улыбнулся. — Не обращай на меня внимание. Я уже пьяный, могу много чего сказать. — Вот поэтому я тебе сотню раз говорил, не пей в своей же пивоварне в присутствии меня. — А ты не против, — он пожал плечами. Стрелка часов преодолела ещё одну минуту. Так дело не пойдёт. Если отсчитывать каждую секунду, то червячок нетерпения, грызший изнутри, победит. Эрвин, хоть и желал очередной встречи с Риваем, не хотел испортить предстоящий момент ранним появлением. Ривай не оценит и на этот раз скажет, что не ждал его так рано. Впрочем, вряд ли он выжидает конца рабочего дня. Насколько Эрвин смог узнать произошедшие в нём перемены за прошедший год, Ривай ненавидел вечера. — Ждёшь чего-то? — Договорился о встрече со знакомым. Не хочу опоздать, он этого не любит. Майк сощурился, поставив огромную кружку на стол. — Ривай? — Почему именно он? — Потому что больше никто из твоих знакомых не поощряет точность. Все любят опаздывать. Даже я. — Нашёл чем гордиться. Выражение лица Майка выдавало полную сосредоточенность. — То есть всё-таки это Ривай, — уже тише добавил он. — И что здесь такого? — Да ничего особенного, — Майк пожал плечами, уставившись на пивную пенку в кружке. — Просто не понимаю, что тебе в нём настолько нравится. — Ничего. — Да ладно? Твоё увлечение говорит об обратном. Меня всегда удивляло, почему ты к нему такой внимательный. Чуть ли не пылинки с него сдувал, хоть он и бесился от твоей заботы. — А когда узнал, разве удивился? — Не удивился, — Майк отрицательно покачал головой. — Меня другое удивило. Зачем ты его с Петрой познакомил? С самого начала ведь было понятно — идеальная пара получится. — Затем и познакомил. — В этом весь ты. Вроде бы совершил хороший поступок, а на самом деле заботился лишь о своих желаниях. Эрвин не возразил, но и не согласился. Единственной, кто настолько точно мог разглядеть за его действиями эгоизм, была Ханджи. Всё-таки несколько лет, прожитые бок о бок, давали о себе знать. Майк же чаще всего держал язык за зубами. Даже если он и видел что-то лишнее, то не говорил об этом. Только в такие моменты, когда в его руках оказывался алкоголь, поведение несколько менялось. Эрвин, наслушавшись однажды о нескольких порнографических фильмах, посмотренных Майком от скуки, клятвенно обещал себе, что больше никогда не окажется рядом с ним с кружкой пива. Сегодняшний день — одно большое исключение. — Я Петру до сих пор вспоминаю. Такой улыбчивой была, жизнерадостной. Молодая ведь совсем… — Майк вздохнул. — Жаль её. Да и посетители её любили. — Молодых официанток все любят. Поморщившись, Майк сделал неопределённый жест рукой и открыл рот с ярой готовностью сказать что-то громкое, но быстро передумал, тяжело вздохнув. Вместо подготовленной фразы он внимательно посмотрел на притихшего Эрвина и склонил голову. — И зачем ты за Риваем таскаешься? Он ведь совсем с катушек слетел и в себя уже не придёт. — Не могу. — Не может он, — передразнил его Майк. — А ты смоги. Если уж он не повёлся, когда ты круглые сутки с ним после похорон сидел, то и теперь не поведётся. Такие люди, как он, любят только раз в жизни. — Он задумался, прикидывая что-то в уме. — Ну, может, и два. Или три, в редких случаях. Но ты явно в это число не входишь. Эрвин грустно улыбнулся. — По больному ведь… — Переживёшь, — заверил Майк. — Эрвин, ты взрослый мужик. Хватит… уже страдать по другому взрослому мужику. — Ему всего двадцать восемь. — А тебе тридцать пять. Невелика разница. — Велика, если учесть его характер. — Ты только создаёшь себе лишние проблемы. На твоём месте я бы вернулся к Ханджи и… Ну что ты так на меня смотришь? Я размышляю трезво в отличие от тебя. Над словами Майка всегда приходилось думать долго и нудно. Иногда такие размышления заводили в тупик. Цепочка событий отказывалась складываться в идеально ровную прямую, норовя переломиться под самый конец. Послушать Майка — так жить под копирку. Жить, как все, повторяя общеизвестную последовательность. Диплом, работа, семья, дети. Идеальная старость. Идеальное завершение жизни. Эрвин сам переломил свою линию жизни, выбрав совсем не то, что выбрали бы другие. Майк его понимал, но в то же время стремился напомнить о том, что он ошибся. В конце концов, ошибку можно исправить. Главное — осознать её до того, как станет слишком поздно. Эрвин прекрасно осознавал свой поступок, однако исправлять его отказывался. Просто потому, что верного выхода здесь нет и быть не может. У каждого своя правда. Ривай стал неотъемлемой частью его реальности слишком давно. Вырывать часть себя всегда больно, но не всегда необходимо. Ривай просочился в него, в каждую частицу памяти, в каждую мысль, жест, улыбку. Он стал его болезнью со слишком маленьким шансом на выздоровление. Телефон молчал с самого утра: Ривай редко отвечал на смс-сообщения. В магазинчике не было посетителей. Табличка на входной двери всё ещё говорила о том, что здесь «открыто», однако уставший вид Ривая говорил об обратном. Заметив вошедшего Эрвина, он ничего не сказал, молча сняв фартук и косынку. Эрвин потянулся к табличке, перевернув её. Ривай заметил этот жест, но проигнорировал его. Неплохо погасить бы свет, но выключатель далеко. За прилавком. За спиной Ривая. Прилавок, разделяющий их, чётко ограничил территорию, где мог находиться Эрвин. Ривай здесь был хозяином положения, он был главнее. В глазах Ривая открыто читался резкий вопрос. Обогнув прилавок, Эрвин подошёл к нему, не отказывая себе в удовольствии коснуться его щеки. От этого движения Ривай слегка отклонился, но в очередной раз промолчал. Тёплая надежда подтолкнула дальше. — У тебя ко мне какое-то срочное дело? Руки Эрвина осторожно легли на плечи Ривая и, проскользнув дальше, добрались до кнопки выключателя. Маленький магазинчик погрузился в соблазнительную полутьму. — Срочное? — с дрожью шепнул он. — Можно и так сказать…

* * *

Когда Эрен покинул стены школы, он понял одно. Ни один учебный день ещё не выматывал его настолько, как сегодняшний. Плечи болели просто жутко, а спина ныла, не позволяя свободно двигаться. На ватных ногах он добрался до ворот и остановился, оглядываясь. Если Ханджи хотелось устроить настоящий исправительный урок, то у неё это получилось. Поначалу Эрен то и дело был готов снова сцепиться с Жаном. Минутное понимание, возникшее между ними на крыльце школы, мигом испарилось, как только речь зашла о совместной работе. В захламленной лаборатории было несколько высоких шкафов, с которых нужно было снять коробки. Чтобы их снять, одному пришлось забраться на переносную лестницу, а второму стоять внизу и принимать подачи. Эрену выпала честь остаться внизу. Когда сверху на него начала лететь клубами пыль, а затем — падать вещи из коробок и сыпаться извёстка, он едва сдержался, чтобы не сбросить Жана на пол. Однако продления наказания не хотелось обоим, поэтому пришлось обойтись словесными препираниями. Ругаться расхотелось после второго часа подобной работы. Когда усталость дала о себе знать, оба пришли к общему выводу: дело пойдёт быстрее, если пытаться помочь друг другу, а не помешать. Он улыбнулся. Пожалуй, школа оставалась единственным местом, которое помогало ему не сойти с ума. Здесь не было теней. Здесь были только живые тёплые люди, до которых можно было дотронуться, с которыми можно было поговорить, посидеть в тишине. Школа была для него больше чем просто часто посещаемым местом. Она была светом. Со всеми улыбками и ссорами она оставалась для Эрена светом. Дорогу домой пришлось провести в раздумьях. На этот раз Эрен не стал обходить магазинчик по другой улице, с готовностью свернув перед знакомым поворотом. Мысли плавно перетекли от Жана к Риваю. Ривай вызывал в нём нечто большее, чем обычное чувство неприязни. Да, такой человек, как он, уже после первого сказанного слова вызовет неприязнь к себе, но Эрен, вопреки ожиданиям, чувствовал что-то другое. Рядом с ним было тепло. — Интересно, открыто ли ещё, — вопрос, произнесённый вслух, заставил Эрена передёрнуть плечами. Он старался не разговаривать сам с собой, когда поблизости не было людей. Каждый раз, забываясь, он невольно останавливался, оглядываясь вокруг. Тени чаще всего игнорировали всех людей, кроме тех, с кем они были связаны даже после смерти. Эрен был одним из нескольких тысяч неинтересных им живых существ. Однако показать призраку, что ты его видишь, — опасно. Невозможно знать, каким человеком он был при жизни. Что, если наткнёшься на злого призрака? Таких встреч Эрен старался всячески избегать. Обычно предчувствие не обманывало его. От таких теней веяло холодом. Мороз пробегал по коже, а из чувств удавалось уловить только злость, ненависть и желание навредить. Убедившись, что его голос не привлёк никого лишнего, Эрен подошёл к уже давно знакомой двери, с удивлением обнаружив табличку «закрыто». Свет внутри не горел, но сама дверь не была заперта. Осторожно потянув за ручку, Эрен заглянул внутрь. Поток холодного воздуха ударил в лицо, вынудив отступить на шаг назад. В магазинчике не было пусто. Эрен, замерев у порога, во все глаза смотрел на прижатого к прилавку Ривая и склонившегося над ним другого мужчину. Ривай стоял, прислонившись спиной к полкам, слегка запрокинув голову. Высокий мужчина рядом держал его за талию, уткнувшись носом в висок, и что-то непрерывно шептал. Эрен не верил тому, что видел. Не так всё должно быть. Колокольчик над дверью предательски зазвенел. Ривай, вздрогнув, открыл глаза, столкнувшись с мечущимся взглядом Эрена. Несколько секунд они так и стояли, молча смотря друг на друга. Эрен не находил в себе сил, чтобы уйти и закрыть дверь. Первым очнулся Ривай. Выпрямившись, он оттолкнул от себя мужчину, теперь уже полностью повернувшись к Эрену. Единственное движение в его сторону подхлестнуло Эрена. — Простите, что помешал, — сбивчиво проговорил он и, выскочив на улицу, быстрым шагом пошёл в сторону своего дома. Ну почему он уже второй раз оказывается в такой неловкой ситуации? Мало того, что до сих пор было стыдно за несдержанный утренний порыв, так теперь ещё и это. Эрен до сих пор чувствовал озноб, охвативший его, как только он переступил порог. Не что иное, как предчувствие, после которого нужно было остановиться и не идти дальше. — Эй, ты что-то хотел? — голос Ривая настиг его, заставив вздрогнуть, но не сбавить шаг. Не оборачиваться. Оставить всё, как есть. — Решил притвориться глухим? — снова крикнул Ривай. — Эрен! Собственное имя послужило тормозом. На этот раз он остановился, смотря прямо вперёд, на убегающую вдаль полоску серого асфальта. — Что ты хотел? — повторил вопрос Ривай. — Я… Я просто хотел сказать, что забыл у вас свой телефон. — У меня дома? — Да. На кухонном столе. Не могли бы вы… как-нибудь вернуть его мне? Эрен вдруг с ужасом осознал, что ему было плохо вовсе не из-за того, что он ворвался в личный мир другого человека в самый неподходящий момент. Ему было плохо из-за того, что в этом личном мире не предполагалось места для него. Нет, это глупость. Это не его чувства. Это чувства призрака, которые когда-то привлекли его внимание. Эрен огляделся по сторонам. Призрака рядом не было. — Зайдёшь завтра утром в магазин и заберёшь, — спокойно согласился Ривай. Разочарование было лёгким, но всё равно весьма ощутимым. Как бы Эрену ни хотелось чуть дольше задержаться рядом, он не мог себе этого позволить, а Ривай ни за что не продлит это сам. — Я пойду, — он не решился оставаться здесь дольше. — Не самый лучший момент для разговора. Ривай уцепился за его взгляд, словно мгновенно угадал причину таких резких перемен. — По поводу того, что там было… Эрен помотал головой, выдавив из себя улыбку. — Всё нормально. Я понимаю, что вы живой человек. Вам тоже хочется тепла. Так что… Я понимаю, — улыбнувшись, Эрен нервно покусал нижнюю губу. — Дурак, — протянул Ривай и вдруг легонько щёлкнул его по носу. От неожиданности Эрен отпрянул, потерев кончик носа. Больно не было. Было внезапно. Дурак. Вот так легко и просто. — Выглядит так, будто ты оправдываешься за свой побег. — Я не оправдываюсь! — горячо возразил Эрен. — Мне просто… неловко за то, что помешал. Он помнил, что изначально сам хотел подтолкнуть Ривая вперёд. Неважно, каким способом. Лишь бы он отпустил прошлое и перестал оглядываться. За него это сделал другой человек. Ну и что? Это ведь хорошо. Пусть даже так, но Ривай сдвинется с мёртвой точки. Пусть даже так. Он должен радоваться. Должен быть счастлив, должен улыбаться. Только вот глаза почему-то оставались влажными. — Только сбежать не пытайся, — сказал Ривай, заставив Эрена на мгновение прекратить дышать. — Ты всё ещё должен мне правду. Правду… Конечно же. Та самая правда, из-за которой они когда-то пересеклись. — Это твоя цепь. Лучше подумай о том, как будешь рвать её прежде, чем станет поздно.