Медиум

— Вы убрали комод, — с утверждением сказал Эрен и тут же улыбнулся, опустив глаза. Ривай нервно шаркнул ногой по полу. Хоть в коридоре теперь и было на порядок просторнее, топтаться сразу двоим на коврике у двери и разуваться всё же весьма неудобно. — Нужно же с чего-то начинать. Эрен понимающе кивнул. От Ривая не ускользнула его улыбка, хоть он и пытался скрыть её. Ривай позволил Эрену разуться первым и, дождавшись, когда он отойдёт в сторону, принялся разуваться сам. — Вымой руки, — приказным тоном сказал Ривай, сняв пальто и тщательно расправив его прежде, чем повесить на вешалку. — Я ведь не на ужин пришёл. — Ты пришёл с улицы. Таскаться с грязными руками по дому — всё равно что ходить по ковру в ботинках. Весомый аргумент сполна повлиял на Эрена, и он сразу же скрылся в ванной, включив воду. Ривай замер около входа в гостиную, глядя в проём незакрытой двери и на мелькающую там голову Эрена. И зачем он только снова пустил его сюда? Наивысшая мера глупости, особенно после прощания. Если бы только не тот новостной канал… Если бы только не Эрвин, сорвавшийся с места… Ривай мотнул головой. Сейчас он занимался неблагодарным делом — искал причину происходящего в стечении обстоятельств, когда сам же прекрасно мог изменить их. Получается, что виноват только он? Не пожар, не Эрвин, не Эрен, а он сам? Какие же глупости порой приходят на ум. Эрен старался не смотреть на Ривая, когда они сели рядом друг с другом на диване. Вместо того чтобы о чём-то говорить, Эрен достал свёрнутый альбомный лист, на котором было нарисовано некое подобие схемы, и показал его Риваю. Чёткие вполне аккуратные линии. Не составило труда понять, что на чертеже изображена схема класса. Прямоугольники — это парты, ярко выделенные линии — дверь и окна. А кружочки, подписанные именами, видимо, изображали учеников. — Это наш класс перед пожаром, — озвучил название Эрен. — Мы вчера вместе с другом пытались с точностью до деталей воспроизвести эту сцену. — Вспомнить всех, кто присутствовал? — Да. — Тогда не понимаю, зачем ты говоришь это мне. Я знать не знаю этих людей, — Ривай отдал схему обратно Эрену. — Но вы знаете мою тайну. — А твой друг разве нет? С ним бы и обсуждал. — Поэтому мы и друзья, — боевой настрой Эрена сразу сошёл на нет. — Потому что он не знает. Он выглядел таким потерянным, что Риваю сразу стало неуютно рядом с ним. С уверенным в себе человеком можно было позволить себе многое. Прикрикнуть, оттолкнуть, сказать грубость. И всё равно знать, что он не растеряется. С Эреном получалось сложнее. — Что же это за друг, который не знает о твоей главной особенности, — тихо сказал он, поймав вспышку сожаления в зелёных глазах. — Армин… живёт с помощью логики и фактов. Если я скажу, на чём основываются мои догадки, то заслужу лишь недоверие. — Но ведь я не единственный, кто знает правду и, тем не менее, слушает тебя сейчас. Плечи Эрена опустились. — Микаса приходится мне сводной сестрой. Её родители погибли в дорожной автокатастрофе. Именно тогда я впервые увидел фигуры, больше похожие на дым. Но при внимательном рассмотрении они… — Он не закончил фразу. — Микаса не любит, когда я говорю о призраках. Возможно, именно потому, что она когда-то потеряла родителей, а я ещё долгое время говорил о них. И почему, когда они оказываются рядом, обоих тянет на совершенно ненужные откровенности? Рассказывать что-то о своём прошлом, вдаваться в детали, выбалтывать тайны и ждать отклика — зачем всё это? Доверие — а что ещё можно ожидать от подобных взаимоотношений? Казалось, Эрена совсем не смущало то, что когда-то он получил весьма прямой отказ. Сейчас он снова раскрывался, говоря о таких вещах, которых больше никому не рассказывал. — Ещё с одним человеком я тоже не могу обсудить то, что обсуждаю сейчас с вами. — Почему же? — Потому что его не было в тот момент в классе, — голос Эрена дрогнул. — Потому что именно его умершего друга я видел во время пожара. Холодный страх мягко лизнул, подобравшись к нему из темноты. Дрожь коснулась кончиков пальцев, заставив Ривая крепко сцепить их в «замок». Эрен говорил об этом как о привычных каждодневных вещах. Он говорил о смерти настолько легко, что в его понятии она являлась продолжением жизни. — Прекрати, — Ривай встал, махнув рукой, и указал в сторону коридора. — Уходи. — Что? Но… — Эрен непонимающе хлопнул глазами. — Что непонятного? Я сказал, уходи. Мне неинтересно говорить с тобой о трупах. — Я всего лишь хотел узнать ваше мнение! Внезапная смена настроения Ривая поставила Эрена в тупик. Он напрягся, сполз на край дивана и замер в неудобной позе. — Тебе не нужно знать моё мнение, — прошипел Ривай. — Когда дело касается смерти, моё мнение не играет никакого значения. Ты ведь говорил, что хочешь помочь мне, а сам снова врываешься в мою жизнь и заводишь ту же песню о мертвецах. — Я… Простите, — Эрен окончательно сник, сжав в руках лист бумаги. — Эрвин был прав. Эрвин говорил, что ты не знаешь меня. Ты не знаешь, как вести себя. Ты не знаешь, что причиняет мне боль и от чего у меня сносит крышу. Ты ничего не знаешь, чёрт возьми! Эрен так и сидел с приоткрытым ртом, беспомощно смотря на взбесившегося Ривая. — Убирайся. Он вздрогнул, сжавшись под взглядом холодных глаз. — Убирайся, — медленнее повторил Ривай, продолжая указывать в сторону коридора. — Из-за тебя слишком много проблем. Секунда — и Эрен, смахивая с глаз выступившие слёзы, вскочил на ноги, подхватив с собой рюкзак, и пулей вылетел из комнаты. Входная дверь хлопнула почти сразу. Никакого прощания. Ничего больше. Только тишина в ответ. Ривай провёл рукой по лбу, злясь, что довёл Эрена до такого состояния. Ему не удалось сдержаться. Точно так же, как когда-то случилось и с Майком, с тех пор открыто ненавидящим его. Эрвин, как и всегда, оказался прав. Ничего не получится. Первое решение — держаться от Эрена подальше — было и остаётся верным. Сблизиться с ним вновь оказалось ошибкой. Наступил поздний вечер. В комнате стало ещё темнее, чем несколько минут назад. Тишина с противным смехом выползала из неосвещённых углов. Тени чёрными цветами распускались на стенах. Страх сковал, не позволяя вздохнуть. Отступив к шкафу, Ривай добрался до сотового и дрожащими руками набрал номер. Эрвин ответил всего через пару гудков. — Эрвин… — Ривай не узнал свой голос. Осипший, срывающийся и неуверенный. — Что случилось? — Опять началось.

* * *

Руки всё ещё немного тряслись, а сердце бешено колотилось. Ривай сидел в своей комнате, накинув одеяло на плечи. Успокаивало, что Эрвин приехал быстро и теперь находился здесь, обеспокоенно поглядывая в его сторону. Ривай ловил его взволнованные взгляды, но не отвечал на них. Эрвин далеко не в первый раз видел его в таком состоянии, поэтому объяснения ему не требовались. Три яркие лампочки в плафонах люстры, тихая спокойная музыка, льющаяся из колонок старого радиоприёмника, и Эрвин. Всё, что нужно для прекращения приступа страха. — Этого не случалось уже больше полугода, — не выдержал Эрвин. — Ты ведь спокойно спал без света, днями обходился без чужого присутствия. Что произошло? Ривай упрямо закусил губу, уставившись в одну точку на стене. — Так и будешь молчать? Упрямство позволило Риваю сказать лишь одно слово: — Эрен. — Понятно, — самодовольно усмехнулся Эрвин. — Что же натворил этот мальчик, чтобы довести тебя до такого состояния? Да ничего особенного, мстительно подумалось Риваю. Просто рассказал о своём даре, который вновь и вновь заставляет вспоминать о прошлом. — Если ты ничего не скажешь, я не смогу тебе помочь. — Мне не нужно помогать, — Ривай крепче сжал края одеяла, обёрнутого вокруг плеч. — Тогда ты бы не позвал меня. А ведь делать всё равно нечего. Эрвин теперь не уйдёт, пока не узнает всего. Однако Ривай решил опустить подробности одной маленькой особенности Эрена, решив, что Эрвину совершенно не обязательно о ней знать. — Он едва не погиб, Эрвин. Знаешь, каково чувствовать, что на твоих глазах снова может умереть человек? — Могу лишь подозревать.

* * *

Эрвин Смит. Красивый, высокий, статный мужчина с доброй улыбкой и притягательными искорками в глазах. Его звонку Эрен удивился как никакому другому. Ну и зачем знакомому Ривая звонить ему и назначать встречу? Явно не для того, что поболтать за чашкой кофе. И вот сейчас, сидя напротив него и грея руки о заветную кружку, Эрен то и дело ненадолго поднимал глаза, рассматривая черты лица мужчины напротив. — Зачем вы захотели со мной встретиться? — Ты ведь умный мальчик. Должен догадываться. — Я догадываюсь, — сказал он, не отрывая взгляда от кружки. — Ханджи очень переживает за своих учеников, — добавил Эрвин после короткого перерыва. — Мне даже кажется, что она винит себя в произошедшем. — Фрау Зоэ ни в чём не виновата. — Но ответственность перед вашими родителями несёт именно она. — По-моему, это глупо, — Эрен нахмурился. — Один человек не может защитить сразу двадцать учеников. А мы уже достаточно взрослые, чтобы самим спасать свои жизни. Я бы понял, если бы нам было лет по пять… Эрвин с интересом выслушал его мнение, не перебив. — Ханджи говорила, что ты интересный мальчик. Ривай, похоже, такого же мнения, — его губы тронула улыбка. — Я всего лишь сказал то, что есть. — Значит, считаешь себя взрослым? Но достаточно ли ты взрослый для того, чтобы симпатизировать мужчине на десяток лет старше тебя, Эрен? Уверен, что готов взвалить такую ношу на свои хрупкие плечи? Слова больно задели самолюбие. Выпрямив спину, Эрен попытался отразить удар. — Это моё личное дело! — Ты так считаешь? Ты ещё подросток. Серьёзные отношения требуют взрослых поступков. Эрен разозлился. — Я ведь… не делаю ничего плохого. Я всего лишь чувствую то, что чувствую. — А ты честный. Мог бы соврать, чтобы избежать продолжения этой темы. Эрен ощутил сильный дискомфорт. Ему приходилось говорить об отношениях с ровесниками, но никак не с взрослым мужчиной. Тем более об отношениях между двумя мужчинами. — Давайте опустим эту тему. — Как раз эта тема и является основной, тебе так не кажется? Эрен почувствовал, как краснеет. Воспринимать Эрвина Смита как соперника он попросту не мог. Взрослый, уверенный в себе мужчина и подросток — ну как их можно сравнивать? Здесь нет даже общих точек для сравнения. Эрен был готов услышать длинную речь по поводу того, чтобы он прекратил общаться с Риваем, приправленную кучей аргументов. — Ты странно на него влияешь. — Странно? Эрвин кивнул. — Полагаю, вчера вы встречались. — Откуда вы… — Когда я его увидел, он сам был похож на живого мертвеца. Бледный, дрожащий, испуганный. Такого не случалось после смерти Петры. Но тут появился ты… — Эрвин побарабанил пальцами по столику. — Не знаю, намеренно или специально, но из-за тебя его состояние вернулось к прошлогоднему. А я ведь потратил кучу усилий, чтобы он смог вести более-менее приличную жизнь. Руки Эрена крепко сжали кружку до такой степени, что костяшки пальцев побелели. — Он ничего такого не говорил. — Разумеется, — в голосе Эрвина послышалось лёгкая небрежность. — Тебе он ничего не скажет. Он не станет показывать слабость человеку, к которому, возможно, испытывает сильную симпатию. Глаза Эрена изумлённо раскрылись. Эрвин же лишь спрятал улыбку подальше. Он достал из кармана телефон, нажал на кнопку включения, протянув удивлённое «О», коротко извинился и приложил его к уху. Из-за музыки в кафе Эрен не мог слышать, что говорил его собеседник, но, судя по ухмылке Эрвина, собеседник первым начал разговор. — Не помню, чтобы у тебя была привычка звонить первым, да ещё и несколько раз на выключенный телефон, — он замолк, при этом посмотрев на Эрена в упор. Из-за его взгляда Эрен снова почувствовал себя в чужой тарелке и заёрзал на стуле. — Ужинаю с Эреном, — Эрвин улыбнулся. — В нашем уютном знакомом кафе. Потом он некоторое время внимательно слушал, что ему говорили по телефону, после чего разговор резко закончился. — Боюсь, скоро мы уже будем не одни. — В каком смысле? — не понял Эрен. — Скоро узнаешь. Засекай полчаса. Максимум полчаса, — он положил на стол пару бумажных купюр. — Отдашь официанту. — Вы уходите? — Вряд ли Ривай будет рад, увидев нас вместе. Просто дождись его. — Но!.. — Слушай, Эрен, — глаза Эрвина опасно потемнели. — Я не желаю становиться твоим врагом, но ты причиняешь боль дорогому мне человеку. И если я ещё раз увижу Ривая в подобном состоянии, то не позволю вам больше встречаться. Когда он без тебя, ему легче. Ответить ему Эрен не осмелился.

* * *

Когда Ривай открыл дверь, ведущую в кафе, то не испытывал ни малейшего сомнения. Конечно, была вероятность, что сейчас придётся устроить круглый стол и выслушать несколько умных заявлений Эрвина, который утром ушёл, даже не предупредив, и выключил телефон. Скотина! Неужели он знал, что звонок обязательно будет? Решил потрепать нервы? Что ж, отлично, Эрвин. Это получилось на «ура». Столько сюрпризов за один день Ривай уже давно не получал. Эрен сидел за столиком один. Эрвина рядом с ним уже не было. Вздохнув, Ривай подошёл к Эрену со спины и без приветствия сказал: — Пойдём. Эрен, видимо, задумавшийся о чём-то своём, медленно обернулся. Он долго-долго смотрел на него, плотно сжав губы. Конечно, обиделся после вчерашнего. После такого только дурак будет чувствовать себя нормально. Только вот зачем он до сих пор сидит тут, если Эрвин уже ушёл? — Пойдём, — Ривай схватил ничего не понимающего Эрена за руку и насильно потащил за собой, так как тот вздумал вырываться. Разговоры за соседними столиками затихли. Все смотрели на них. Ривай предпочёл смотреть только на приближающуюся дверь и не реагировать на изумлённые взгляды. — Да что с вами такое? — Ривай позволил Эрену вырваться, лишь когда они вышли на улицу. Ривай развернулся к нему лицом. — Тебе больше делать нечего, кроме как болтать с Эрвином? — Мы ведь всего лишь разговаривали! — А ты не подумал, зачем ему это? — Подумал! Он и не скрывал истинную причину встречи! — Ему нужен я. — Оно и заметно! — вспылил Эрен. — Он тебе что-то сказал? — Разумеется! — не унимался он. — Не сидеть же молча почти полчаса! Может, вам двоим хватит использовать меня в качестве передатчика, выспрашивая, что и кому я говорил? — Прекрати кричать. Ты попал в такое положение добровольно, никто не принуждал тебя завязывать со мной разговор тогда, в самый первый раз. — Уж извините, что глупый неопытный подросток выбрал себе наихудшую цель для влюблённости, — с болью сказал Эрен, отступив назад. — Такое ощущение, что вы издеваетесь надо мной. — Неправда. — Разве? — сорвался Эрен. — Сначала вы отталкиваете меня, пропадаете на несколько недель, потом вдруг появляетесь около моей школы на месте пожара, а затем снова отправляете далеко и надолго. А теперь… зачем-то приезжаете сюда, обвиняя меня в том, что я поужинал с вашим… вашим… — он не сразу подобрал нужное слово. — С вашим знакомым. Я ведь не игрушка. Не нужно так со мной… В глазах Эрена застыли слёзы обиды. Ну вот, снова он едва не плачет. Да сколько можно? Вздохнув, Ривай шагнул к нему и, воспользовавшись тем, что на улице поблизости никого не было, неряшливым жестом провёл пальцами по его щекам. — Вот только реветь не надо. Ненавижу, когда кто-то плачет в моём присутствии. — Это из-за вас, — всё ещё немного злым голосом обвинил его Эрен. — Это из-за твоей же речи. — Но речь родилась из-за вас. Ривай приложил ладонь к горячей щеке Эрена, будто бы пытаясь таким образом успокоить его. Тяжело это признавать, но он во всём прав. Эрен — живой человек. Слишком чувствительный, принимающий близко к сердцу любое неосторожное слово или движение. Рядом с Эреном тепло, но неспокойно. Рядом с ним… — Рядом с тобой мне становится хуже. Поэтому… я выбрал Эрвина. Эрен вскинул голову, посмотрев на него большими блестящими глазами. Ну вот, снова. Похоже, он и в самом деле совершенно не умеет скрывать свои чувства и эмоции. Всё как на ладони. Слишком честный, слишком открытый. И совершенно не стесняется того, что находится сейчас на улице. — Ну что же ты, ей-богу, как малолетний ребёнок… — Ривай впервые пожалел, что никогда не носил с собой носового платка. Эрен плакал. Прозрачные слёзы тонкими струйками бежали по щекам и устремлялись к подрагивающему подбородку. Так странно. Вроде бы это отказ во второй раз, а всё получилось гораздо хуже. — Нашёл из-за чего слёзы лить, — Ривай не отрывал руки от лица Эрена, ловя горячие слезинки. Какой же он глупый. Неужели все в подростковом возрасте такие? Отказать себе в зародившемся в груди желании успокоить не удалось, а иного способа в данной ситуации просто не было. Вряд ли на Эрена окажут какое-то влияние объятия. А вот… если просто податься вперёд и легко прижаться тёплыми губами к его губам, эффект будет куда более чётким. — Только молчи, хорошо? Ривай крепче обхватил голову Эрена, вынуждая его наклониться. Последнее, что он видел перед тем, как закрыть глаза, это ответный испуганный взгляд. Надо же, а у него не просто зелёный цвет глаз, а с золотистыми крапинками… Коснуться его губ, дождаться, когда он слегка отстранится, чтобы сделать судорожный вдох. Притянуть снова, осторожно обхватив верхнюю губу… И получить ответное движение. Вот он, поцелуй, которого так боялся Ривай. Поцелуй с человеком, который вихрем ворвался в его жизнь после того, как он запечатал своё сердце, чтобы больше никогда не было больно. Так почему же ему снова так больно? Всего несколько секунд, а расстояние, увеличивающееся несколько долгих недель, сократилось до нуля в один момент. Ривай отстранился и озадаченно посмотрел на Эрена, всё ещё не открывающего глаза. Ресницы — слипшиеся от влаги, кожа вокруг — покрасневшая, припухшая. Затуманенный взгляд Эрена продлился всего лишь мгновение, после чего он попытался возобновить прерванный поцелуй. — Я ведь сказал, что выбрал Эрвина. Губы Эрена дрогнули в улыбке. — Я знаю, — и склонился вновь. Вторая попытка Эрена имела куда больший успех. Ривай не отстранился, сначала лениво двигая губами, отвечая ему, а потом и вовсе перехватывая инициативу. Тепло волной разлилось по телу Ривая. Целовать Эрена было приятно. Он — податливый, мягкий, осторожный. Подобные чувства Ривай испытывал только когда впервые целовался с Петрой. Господи, да если бы только Петра это увидела… А видит ли она? Знает ли, что происходит? И как реагирует? — Она здесь? — Кто? — Эрен разлепил затуманенные глаза. — Петра, — коротко пояснил Ривай. Взгляд Эрена смягчился. Он покачал головой. — Нет. Здесь только люди. И то они на соседней улице, наверное. Ривай посмотрел на убегающий вдаль асфальтированный тротуар за спиной Эрена. Там не было ни одной живой души.