Медиум

Если дать Эрену волю, если показать, что здесь ему доверяют, то он начинал вести себя свободнее. Было забавно видеть, как он без умолку болтал о своей семье, о сводной сестре и школьных знакомых, но не затрагивал тему пожара. Он с интересом рассказывал о любимых школьных дисциплинах: его щёки покрывались еле заметным румянцем, глаза хаотично блестели. Раньше Ривай не замечал, чтобы Эрен приукрашивал свои слова жестами. Эрен не вспоминал о призраках. Похоже, он всё-таки запомнил свою ошибку и теперь был готов поддержать разговор на любую тему. Он весь светился счастьем, как ребёнок, получивший любимое лакомство. Ривай старался его не прерывать и в основном только слушал, периодически задумываясь, что он дал слабину и позволил случиться непоправимому. Теперь Эрен, почувствовав себя сильнее, вряд ли отступится. Он всё ещё не мог понять, когда это началось. С самого первого визита Эрена в его магазинчик? Со второго? С третьего? А может, с первого слова, которое не относилось к покупкам? Когда же Эрен начал смотреть на него по-другому? — Школа… Сколько же тебе лет? Наверняка около семнадцати. — Шестнадцать. Всего шестнадцать… Ривай постарался не задумываться о том, какая получилась разница, но посчитать разницу между двумя двузначными числами оказалось проще простого. Целых двенадцать лет. — А… сколько лет вам? — Лучше тебе не знать, — Ривай нахмурился. — Испугаешься. — Ещё чего, — он надменно вздёрнул нос. — Двадцать четыре? Двадцать пять? — Двадцать восемь. Эрен заметно побледнел, но смог взять себя в руки. — Всего-то двадцать восемь. Не так уж и страшно. — Скажи ты это бодрее, я бы даже поверил. Обычно подростки в таком возрасте увлекаются сайтами знакомств, смотрят видео для взрослых и ищут вокруг себя красивых сексуальных девушек, с которыми можно было бы начать встречаться и познавать все прелести взросления. Увлечение Эрена заставляло сомневаться в его здравомыслии даже Ривая, который вполне верил в искренность. И что его только подтолкнуло на такой шаг? Проще отмахнуться, переключиться на что-то другое и не портить себе жизнь. Эрен был в меру любопытен. Он долго стоял у книжного шкафа, внимательно исследуя полку за полкой. Иногда он дотрагивался рукой до книг, но всё равно не вытаскивал их. Добравшись до нижней полки, где остались книги Петры, Эрен присел на корточки и, склонив голову, с ещё большим вниманием стал читать названия. — Нравятся любовные романы? — Просто любопытно, — Эрен вернулся к изучению корешков книг, составленных в длинный разноцветный ряд. Ривай сомневался, стоило ли разрешать вот так спокойно сталкиваться прошлому и настоящему, но в итоге позволил Эрену и дальше любопытствовать. Шума от него никакого, когда он занят этим делом, а это главное. Правда, продлилось это до тех пор, как он в очередной раз потянулся рукой к книгам. — Да вы умеете улыбаться. Эрен с глупым, но милым выражением лица разглядывал какую-то фотографию. И лишь когда он повернул изображение лицевой стороной к Риваю, тот вспомнил это фото, сделанное около полутора лет назад. Тогда Петре частенько удавалось заставить его улыбаться. На фото был запечатлён как раз один из таких моментов. Фото было спрятано между книгами, которые читала Петра. — Отдай, — угрожающе посоветовал ему Ривай, но Эрен прижал фотографию к груди. — Но вам идёт улыбка! И фото такое доброе… — Ты меня слышал? Отдай сейчас же! Выхватить фото из ловких рук Эрена оказалось не так-то просто. Он извивался, всячески уклоняясь от захвата, и отступал. На его лице играла довольная улыбка. — Эрен! — прикрикнул на него Ривай и, оттеснив его к дивану, сделал быструю подсечку. Эрен покачнулся и инстинктивно вцепился свободной рукой в руку Ривая, потянув его за собой. Приземление оставляло желать лучшего. Не больно, но и не мягко. А вот Эрену пришлось хуже: он поморщился, видимо, ударившись спиной о край дивана. Поняв, что Эрен на какой-то момент выпал из реальности, Ривай воспользовался моментом и выхватил фотографию. Там был изображён совсем другой человек. Не тот, кем Ривай являлся сейчас. — Не бери чужие вещи без разрешения. Эрен состроил виноватую рожицу. — Вы как будто повзрослели. Или… что-то в вас изменилось, — и сразу же зажал рот руками. Вот почему Ривай не любил зеркала. Когда он видел себя — уставшего, с залёгшими под глазами синяками, — хотелось как минимум сразу наложить на себя руки. Удивительно ещё, что покупатели не сбегают. Бросив быстрый взгляд на фото, он вернул его Эрену. — Если хочешь, то забирай. Только сделай так, чтобы я это больше не видел. — Вы передумали? Так быстро? — Похоже, проще сжечь. — Не нужно. Посмотрев на фото, Эрен встал с дивана, придерживаясь рукой за ушибленную поясницу, и скрылся в коридоре, видимо, пряча фотографию в карман куртки. Так пролетело время. Вечером, когда усталость невообразимой тяжестью навалилась на Ривая, Эрен тихонько подобрался к нему, умостившись на краю узкого диванчика, и замер, не произнося ни слова. Он прижимался щекой к его груди и крепко обнимал. Чувство дискомфорта от плотно льнувшего тёплого тела быстро прошло. Странно, а ведь когда Эрвин предпринимал попытки сделать что-то подобное, Ривай сразу отталкивал его. Может быть, дело в цели подобных объятий? Ривай уже успел забыть, что можно получать удовольствие от сомкнутых за спиной рук, от лохматой головы под подбородком и от тихого дыхания, столь явно различимого в тишине. Эрвин, чёрт побери… Ну почему ты никогда не мог быть таким же? Почему ты никогда не мог довольствоваться тем, что у тебя уже было? — Вы всё ещё сомневаетесь в том, что я врал? Ривай недовольно шевельнулся, когда вопрос ворвался в подкравшуюся дрёму. — Нет. — То есть вы мне верите? — Да. — А если… — Слушай, раз уж я позволяю тебе здесь быть, то просто ляг и заткнись. Все вопросы мы сейчас не обсудим. Эрен сразу замолк, крепче обняв его. Ривай с усмешкой подумал о том, что и с Эреном могут быть моменты, когда страхи отступают. Если забыть, что Эрен видит призраков и постоянно живёт бок о бок с мертвецами, то он вполне сойдёт за обычного влюблённого подростка. Если забыть, что именно послужило изначальной причиной для их знакомства, то… Закрыв глаза, Ривай не пожалел, что оставил свет выключенным. Тени на стенах сейчас не двигались. Тени на стенах тоже могли умирать.

* * *

Вставив ключ в замочную скважину, Эрвин остановился, не сделав и одного оборота. Этот ключ когда-то Ривай позволил взять ему и использовать в крайнем случае. Интересно, десять звонков без ответа можно считать крайним случаем? В конце концов, вчера он снова пересёкся с Эреном. В предыдущий раз всё закончилось дрожащими руками и ночёвкой с включённым светом. Отбросив сомнения, Эрвин повернул ключ и переступил порог чужой квартиры, попав в тихий молчащий мирок Ривая. Несколько широких шагов, несколько гулких ударов сердца. Ривай спал на диване, а рядом с ним лежал тот самый мальчишка — Эрен Йегер, который тоже сонно посапывал, уткнувшись носом в его грудь. Похоже, волнение было излишним. — Чёрт… — шёпотом выругался Эрвин, сжав руку в кулак. В последние месяцы Ривай чутко спал, просыпаясь от малейшего шороха. Вот и сейчас он поднял голову, безошибочно находя глазами Эрвина и вопросительно смотря на него. Эрвин уставился на свои ноги. Он ведь прошёл дальше обозначенной территории в обуви. Как только Ривай заметит это, то вряд ли обрадуется. А пока что стоит хотя бы напомнить о ключе, чтобы он перестал смотреть на него как злой разбуженный пёс. Подняв руку, Эрвин показал небольшой ключ, блеснувший в лучах пробравшегося в комнату солнца. В глазах Ривая мелькнуло понимание, и он, с чрезмерной осторожностью выбравшись из объятий Эрена, кивнул в сторону кухни, не забыв прикрыть дверь в комнату. — Разуйся, — раздражённо сказал Ривай, когда наконец-то увидел прямое нарушение правил, установленных для всех без исключения в этой квартире. — И быстрее. А то я заставлю тебя мыть пол. Повиновавшись, Эрвин оставил обувь на коврике, удивившись, насколько губительным может оказаться волнение. — Ты никогда не пользовался этим ключом, — сказал Ривай, как только они оказались на кухне. Чёрные волосы были немного растрёпаны, а выражение лица всё ещё напоминало о том, что Ривай проснулся несколько минут назад. — Пару дней назад ты был в ужасном состоянии, — напомнил ему Эрвин. — Я помню. — А со вчерашнего дня ты не отвечал на телефон, хотя он был доступен. Как считаешь, что мне оставалось думать? Эрвину даже показалось, что Ривай выглядел виноватым. Но это, скорее всего, последствия сна. — Я забыл включить звук. Извини, — сказал он несколько растерянно. — Извини? Ты уверен, что не болен? Ривай неопределённо пожал плечами и коснулся рукой растрёпанных волос. — Ладно, — сдался Эрвин. — Вижу, что на данный момент с тобой всё хорошо. Только больше не отключай звук. Он собрался уходить. — Даже ничего не спросишь, Эрвин? Воспользовавшись тем, что Ривай не видел его лица, он с грустью улыбнулся и повернул голову. — А что мне нужно спрашивать? Я слишком хорошо тебя знаю. Вряд ли есть смысл спрашивать о том, что я увидел. Помолчав, Ривай сам нашёл причину для продолжения разговора. — Ты вытащил его на встречу. И после неё он весь день вёл себя не так, как обычно, — он прищурился. — Что ты ему наговорил, Эрвин? Стоило бы почувствовать хоть какое-то угрызение совести, но Эрвин не считал, что поступил неправильно. По крайней мере, сегодня Ривай выглядел вполне буднично и привычно. Значит, разговор повлиял на Эрена. — Я сказал, что он делает тебе больно. Если он оступится ещё раз, — Эрвин понизил голос, — я найду способ вас разлучить. — Угрозы весьма в твоём стиле. — Это не угроза. Это всего лишь пожелание нормальной жизни для тебя. Виски опасно сдавило. Ноющая головная боль появилась в один момент, заставляя потянуться к потайному карману и достать припасённый бутылёк с ромом. — Ты должен быть мне благодарен немного больше, тебе не кажется? — открутив крышку, Эрвин сделал пару больших глотков. — А я ведь не прикасался к этой чудесной вещице именно из-за тебя. — От алкоголя ты дурнеешь. Даже не думай приносить эту дрянь в мой дом снова. — Ривай… — Если ты помнишь, то похожая штука всё испортила, — шагнув к нему, Ривай вырвал бутылёк. На блестящей золотистой этикетке были ненавистные знакомые для него слова на французском. — Да ты издеваешься. Ривай поднял на него глаза. Эрвин ответил ему высокомерной усмешкой, послужившей красной тряпкой. Недопитая бутылочка полетела в мусорную корзину. — Вот в такие моменты видно, какой ты эгоист. А мне порой хочется верить, что это не так, когда ты бываешь заботливым. Головная боль усилилась. Спиртное должно подавить её, только вот на этот раз оно действовало слишком медленно. Горячее желание прокатилось по телу. Содрогнувшись, Эрвин крепко зажмурился, потерев пальцами виски. — Как ты не понимаешь, Ривай… — хрипло сказал он. — Как ты не понимаешь, даже спустя столько времени? Я тебя хочу. Когда Эрвин открыл глаза, Ривай смотрел на него настороженно, но страха в этом взгляде не было. — Всё я понимаю. — Я очень тебя хочу. Хочу обладать тобой, твоей душой, мыслями, сердцем… Телом. Понимаешь? Я хочу тебя полностью. — Понимаю, — устало вздохнул Ривай. — Но я не хочу таких отношений с тобой. С тобой опасно иметь такие отношения. — А с кем хочешь? С ним? После Петры — и с ним? С этим… — Эрвин с яростью указал в сторону комнаты. — С этим малолетним, пусть и неглупым, сопляком? Вот что теперь тебе требуется для счастья? — Ты всё не так… — Не так понял? Я не слепой, — прошипел он. — Я всё понимаю правильно. Не двигавшийся до этого Ривай сделал небольшой шаг назад, коснувшись бедром кухонного стола. Дальше ему отступать было некуда. — Тогда уходи. Сейчас просто уйди. И ключ… Оставь его. Перед глазами всё поплыло. Эрвин не помнил, когда в последний раз был настолько зол. Пульсирующие виски, жар спиртного, ненависть, желание. Огненная смесь, которую невозможно контролировать. Ключ стал последней каплей. Ударив кулаком по стене, он с тихим рыком в одно мгновение сократил расстояние, отделяющее его от Ривая, и мёртвой хваткой впился в его горло. Очерченные тёмными кругами глаза широко распахнулись. — Я хочу тебя прямо сейчас. Оставить ключ… Не много ли ты просишь после того, что я для тебя сделал? — Эрвин!.. — прохрипел он, попытавшись отодрать от себя руку, сдавливающую горло. Отпустив его, Эрвин подхватил Ривая под бёдра и толкнул на стол. С грохотом на пол полетели все предметы кухонной утвари, начиная от кружки и заканчивая солонкой. С силой раздвинув ноги, Эрвин прижался к его паху, пресекая любые попытки протеста. Ривай ненавидел беспорядок. Что ж, придётся ему хорошенько прибраться после. Поймав напоследок гневный взгляд, он впился в губы Ривая, целуя жёстко и грубо, наслаждаясь каждым моментом. Сопротивление, гаснущее с каждой секундой, подталкивало Эрвина дальше. Длительное желание добиться цели не исчезало, а наоборот — приумножалось. Целовать Ривая, чувствовать плотно сжатые губы, открывающиеся навстречу, когда Эрвин холодными руками пробирался под свободного покроя рубашку. Ощущение долгожданной близости сводило с ума. Напряжённое тело под ним — верх мечтаний. Вот так, Ривай… Сопротивляйся. Попытка Ривая оттолкнуть Эрвина обернулась ответным толчком, сопровождающимся глухим стуком. Эрвин заметил, как его глаза помутнели, и в следующую секунду раздался глухой стон. Тело обмякло, и Ривай прекратил сопротивление, рукой прикрыв ушибленный затылок. Слишком узкий стол. Слишком… Эрвин повторил движение Ривая и провёл рукой по его голове, намеренно касаясь дрожащих пальцев. — Больно? Прости, не сдержался, — он поцеловал его в лоб, спускаясь ниже по лицу. Вторая рука нащупала пуговицу на брюках Ривая и попыталась разлучить её с узкой петелькой. — Что ты делаешь, Эрвин? — он больше не сопротивлялся, лишь изредка открывая глаза. — Собираюсь заняться с тобой любовью. Всегда мечтал сделать это на кухонном столе. — Какая это, к чёрту, любовь? — Самая настоящая. А вот какая у тебя может быть любовь с пацаном, что смотрит на тебя щенячьими преданными глазами? Это ведь всего лишь подростковая страсть, мимолётная влюблённость. Он готов тебе ноги целовать и везде таскаться хвостиком, а ты и счастлив, похоже. Этого тебе не хватало? Ривай молчал, закусив порозовевшую губу, и вцепился руками в стол, пока Эрвин, сбавив напор, возился с его брюками и нижним бельём, стаскивая их чуть ниже, обнажая бёдра. — Ты такой красивый, Ривай, — восхищённо прошептал Эрвин, задирая его рубашку вверх и целуя оголившийся живот. — Такой красивый… Эрвин ощутил лёгкую дрожь и крепко сжал его руки. — Вот видишь, всё может быть хорошо, если ты не сопротивляешься. — Я тебя ненавижу… Ненавижу за то, что ты такой разный. Ненавижу за то спокойствие, что ты даришь, и за эту похоть, которую жаждешь только ты. Ненавижу за то, что сказал Эрену, будто бы выбрал тебя, а не его. Эрвин долго смотрел на Ривая, но тот так и не открыл глаза и не повернул головы. Он лежал в неудобном положении, но молчал. Он не двигался, словно просто пережидал момент. — Ривай, — Эрвин дотронулся кончиками пальцев до его подбородка, проведя по искусанным губам. — Что вы делаете? Тихий вопрос раздался как гром среди ясного неба. Ривай вздрогнул, открыв глаза. Эрвин посмотрел в сторону, находя источник звука. Дверь в комнату была приоткрыта. Там, с изумлённым выражением лица, стоял Эрен.