Медиум

Почти 8 лет назад.

Вагон поезда размеренно покачивался, стуча колёсами и сбавляя ход. Ривай лениво потянулся, посмотрев в окно, за которым бежали бесконечные зелёные деревья, сверху превращаясь в голубую полосу неба. Карта железной дороги обозначила следующую точку остановки — Бамберг. Ривай краем уха слышал раньше это название, но никогда не интересовался городом. Невдалеке показались одинаковые крыши домов с красной черепицей, ярко выделяющейся на фоне зелёного цвета природы. — Бамберг… Ещё одно пятно на карте, — вслух сказал он на родном французском, склонив голову. Старушка напротив него, всю дорогу неустанно вязавшая нечто похожее на большой длинный шарф, взглянула на Ривая поверх толстых стёкол очков и кашлянула. — Что вы сказали? — спросила она по-немецки. «Что вы сказали?». Ривай мысленно повторил её вопрос, с трудом вспоминая значения слов малознакомого ему языка. И кто вообще придумал этот угловатый язык? Ривай хорошо знал английский, который спасал его в путешествиях, тянувшихся вот уже почти полгода. В Германию же он попал из-за чистого любопытства и самой железной дороги, путь которой в любом случае проходил через страну. Специально язык Ривай изучать не стал, решив, что не задержится здесь надолго. Старушка же продолжала смотреть на него в упор, ожидая ответа. Достав карманный разговорник, Ривай достаточно быстро нашёл фразу, похожую на фразу старушки, и дал на неё ответ, прекрасно понимая, что говорит с жутким акцентом: — Бамберг — что это за город? Старушка захлопала глазами, а после хохотнула. — А, иностранец! — махнула она рукой. — Хороший город. Красивый. И люди доброжелательные. В маленьких городах всегда уютно. Хорошо, что она не стала использовать длинные сложные предложения, а обошлась несколькими словами. Пусть и с трудом, но с помощью миниатюрной книжки Ривай в общем и целом понял значение сказанного и, снова посмотрев в окно, вдруг встал и вытащил свой багаж с полки. В багаже была одна средних размеров спортивная сумка и такой же небольшой чемоданчик на колёсиках. — Спасибо, — кивнул Ривай старушке и направился к началу вагона. Да, изначально он планировал доехать до Берлина, но какая, в общем-то, разница? Что Берлин, что Бамберг для Ривая являлись набором странных букв, которые он желал поскорее забыть. Однако небольшой городок в значительной степени был привлекательнее гигантского Берлина с миллионами жителей. Поезд остановился, и Ривай ступил на платформу, волоча за собой багаж. Солнечно, достаточно тихо. Тепло. И воздух приятный. Он оглядел небольшой вокзал, вход в который располагался в нескольких шагах от первого пути, после чего бросил прощальный взгляд на поезд. Внутри вокзала он быстро перекусил, купил газету с объявлениями и уселся в зале ожидания, найдя в разговорнике нужный раздел, без которого поиск объявлений стал бы просто невозможным. Большинство объявлений оказались бесполезными, и как только Ривай увидел знакомые слова о съёме квартиры, приправленные жирно выделенным словом «Срочно!», он сразу же остановился на найденном объявлении. Мобильный телефон держался на последнем издыхании, но на один звонок его должно было хватить. Быстро набрав несколько цифр из объявления, Ривай понадеялся, что ему повезёт обойтись без ночёвки на вокзале. После нескольких гудков в трубке послышался низковатый женский голос с хрипотцой. — Слушаю! — чересчур громко сказала незнакомка, почему-то тяжело дыша. Ривай отбросил несколько причин такого дыхания, пришедших ему на ум, и, уставившись в разговорник, медленно сказал: — Я звоню по поводу объявления о съёме квартиры. Вы говорите по-английски? Женщина на том конце закряхтела, прокашлялась и бодренько продолжила уже на английском: — Да, конечно. Похоже, вы не местный. Повезло. — Я здесь проездом. Так уж получилось, что мне негде остановиться. — Где вы сейчас? — На вокзале. — Тогда вам просто необходима помощь! — воскликнула собеседница. — Попрошу мужа, чтобы он приехал за вами. — Я в состоянии и сам добраться… — Нет-нет, что вы! — перебила его та. — Незнакомый город как лабиринт, так можно и заблудиться. Будет гораздо надёжнее, если вас на машине заберёт мой муж. Так будет гораздо лучше. Ривай не стал спорить. Да и зачем, если ему сразу предлагают такие удобства? Он посмотрел на багаж, на незнакомый город за окнами вокзала и в конце концов согласился. — Хорошо. — Отлично! Как вас можно узнать? — У меня две сумки. Одна чёрная спортивная, вторая — тоже чёрная, но на колёсиках. — Таких на вокзале достаточно, — рассмеялась она. — Сейчас здесь немноголюдно. Думаю, проблем не возникнет. — Надеюсь на это. Через час увидимся. Кстати, меня зовут Ханджи Зоэ, — представилась незнакомка. — Ривай, — коротко ответил он, повиновавшись картинной вежливости. Ждать пришлось недолго. Взяв багаж, Ривай прошёл по указателям к главному выходу с вокзала и, приметив неподалёку свободную скамью, направился к ней. Время он не засекал, но по предположениям прошло не больше получаса до того момента, как около него притормозил серебристый автомобиль. Стекло у водительского сидения опустилось, и оттуда выглянула блондинистая голова мужчины лет эдак тридцати. Он окинул взглядом Ривая и приветливо улыбнулся. — Ты — Ривай? — спросил он, явно ожидая положительный ответ на свой вопрос. Ривай даже удивился. Мало кто мог вот так запросто найти нужного человека, да ещё и незнакомого, всего лишь по описанию сумки и чемодана. — Я, — кивнул он, не торопясь вставать со скамьи. — Ну, и чего сидишь? Вставай, поехали! Ривай недобро сощурился. — Так это вы муж той женщины? Как её… Ханджи? Мужчина в ответ открыл дверцу и вышел из машины. — Я. Можешь звать меня просто Эрвин, и без всяких там «вы». Чувствую себя слишком старым при подобном обращении, — он потянулся к чемоданчику. — Я сам, — отказался от помощи Ривай. — Только багажник открой… Эрвин. В глазах Эрвина он увидел одобрение. Закинув вещи в багажник, Ривай забрался в машину, заняв пассажирское место рядом с водительским, и с интересом уставился в окно, рассматривая незнакомые пейзажи. Городок действительно оказался красивым и тихим. Пожалуй, самое то, чтобы некоторое время передохнуть. Ривай уже начал мечтать о том, чтобы как можно скорее завершить мороку со съёмом квартиры и как следует выспаться. Эрвин первое время молчал, но потом начал задавать вопросы. — Ханджи сказала, что ты здесь проездом. Надолго планируешь остаться? — Без понятия. Может, на неделю, а может, и на месяц. — Лучше бы ты остался на месяц, — Эрвин не скрыл в голосе мечтательные нотки. — Это ещё почему? — Потому что Ханджи беременна. Седьмой месяц. Ривай совершенно не уловил никакой связи между собой и беременной женщиной. — И? — И она сейчас живёт со мной, а её прошлая квартирка стоит без дела. Ханджи хочет, чтобы даже в такой момент от неё была польза. — Польза — это мои деньги, — догадался Ривай. — Именно. Но не беспокойся, много с тебя не возьмём. Ты не студент случайно? — Нет. — Странно. Выглядишь молодо. Я уж думал, у тебя ещё есть шанс подрасти. Специально пропустив мимо ушей колкость по поводу своего невысокого роста, Ривай не смог удержаться от самозащиты: — Значит, если я не студент, то не имею права быть молодым? — Почему же. Просто… странно это. Сюда редко заглядывает молодёжь, да ещё и из других стран. Ривай взглянул на Эрвина. Похоже, он тоже был не местным. Чистый английский без акцента выдавал его с головой. — Решил прогуляться, — пожал плечами Ривай. — Так откуда ты? — Эрвин хохотнул, видимо, оценив попытку пошутить. — Из Франции. — А сюда каким ветром занесло? Ты ведь не говоришь по-немецки. Тяжело будет… — Это не твоё дело. Каким ветром занесло, таким и вынесет. — Острый у тебя язык. Мне нравится. Ривай различил в голосе Эрвина странные нотки, которые ему совершенно не понравились. Слишком уж тихо это было сказано, словно какая-то тайна. Оставшийся путь они молчали. Когда же машина остановилась, Эрвин любезно помог Риваю с одной сумкой. Он сказал, что для начала нужно всё обговорить с Ханджи: как-никак, а она сама желала посмотреть на своего гостя и объяснить все детали. Ханджи оказалась странной женщиной в очках и с растрёпанными каштановыми волосами. На ней было совершенно нелепое бордовое платье, излишне подчёркивающее круглый живот, а также тапочки с мордами собак. Однако гостеприимство взяло верх, и Риваю удалось расслабиться в её присутствии. Ханджи долго болтала о жизни, затрагивая совершенно неважные для разговора темы. Она рассказала о городе, о своём знакомстве с Эрвином и свадьбе с ним, а также о нескольких вариантах имени для ребёнка. Эрвин всё это время молчал и лишь изредка улыбался, кивая, предпочитая смотреть на Ривая, а не говорить о себе. От его пристального взгляда Ривай чувствовал себя неуютно, а Ханджи, казалось, этого совершенно не замечала. — … Представляешь, когда Эрвин узнал, что я беременна, то сразу сделал мне предложение, хоть и планировал это позже, сказав, что ребёнок не должен родиться без отца! Ханджи с большим увлечением плескалась в волнах относительно недавних событий, а Ривай с удивлением подмечал, насколько спокойным оставался Эрвин. Да, он, по-видимому, не был сторонником открытых проявлений эмоций, но в такой ситуации любой счастливый муж хотя бы вставил веское слово, а Эрвин ограничился лишь улыбкой. — Может, обговорим стоимость моего проживания? — Ривай рассеянно перевёл разговор в нужное русло. Слушать о жизни людей, которых он знал от силы три часа, было даже неловко. Мало того что они вообще не должны были познакомиться, так ещё и создавалось впечатление, что он лез не в своё дело. Хорошо, конечно, что не возникло никаких проблем с незапланированной остановкой. Как и обещал Эрвин, цена оказалась невысокой. После осмотра квартиры нужно было заплатить половину месячной стоимости, хоть Ривай и предупредил, что пока что не может сказать точно, сколько он собирается здесь пробыть. Однако Ханджи была уверена, что ему понравится здесь и он наверняка останется на более длительный срок. Эрвин в тот момент не только улыбнулся, но и словами подтвердил, что так и будет. Без всяких «возможно». Ханджи настояла на том, чтобы ехать вместе с ними. Эрвин сначала пытался её отговорить, но быстро сдался. — Беременные совершенно неуправляемы, — шутливо сказал он. — А беременная я — особенно, — с самодовольной ухмылкой подтвердила Ханджи. Тёплая атмосфера, в которую попал Ривай, захватила его, унося временную качку в поезде прочь. Но что-то в этой атмосфере настораживало, не давая полностью расслабиться. Эрвин? Его искренность. Или, возможно, наигранность. Одёрнув себя, Ривай решил, что не стоит задумываться об этом. Вряд ли он часто будет видеть Эрвина. На машине они добрались до нужного места всего минут за пятнадцать. Всё-таки иметь машину хорошо. Впервые за долгое время Ривай задумался о том, чтобы на самом деле задержаться здесь и получить водительские права. Пригодятся. Квартирка оказалась небольшой, но достаточно уютной. Сразу было видно, что здесь жила женщина. Преобладали светлые цвета, а мебель была подобрана под общий интерьер. Ни одной лишней детали. Ривай мельком взглянул на Ханджи. С её сумасшедшим характером жильё совершенно не вязалось. — Ну как? — с надеждой спросила Ханджи, на удивление коротко рассказав о каждой детали. — Я согласен.

* * *

Так прошло три дня. Все эти три дня Ривай не выходил из квартиры, отсыпаясь после надоевших поездок и тряски в поезде. Он наслаждался тихим одиночеством и отсутствием звонков. Однако мобильник всё равно пришлось оставить включённым, так как Ханджи попросила не отключать его. Мало ли что может случиться? Первым делом он предпочёл сделать уборку, протерев везде пыль и вымыв полы. Квартира, конечно, и без того была чистой, но здесь ведь жил совершенно незнакомый человек. Вторым делом Ривай пересчитал оставшиеся сбережения и пришёл к выводу, что не помешало бы найти работу. Однако какая может быть работа, если он не может даже пары слов сказать на немецком? Одним из вечеров он пролистал разговорник, запоминая полезные фразы. Следующим вечером он вышел в город, отправившись бродить по улицам. По пути Ривай заглянул в магазин и перекинулся парой слов с продавцом, чтобы проверить, насколько хорошо запомнились общеупотребительные фразы. Продавец его прекрасно понял и принёс необходимый товар. Но дальше с такими скупыми знаниями выжить здесь не представлялось возможным. Поэтому, вернувшись во временный дом, он набрал оставленный номер Эрвина. — Пожалуй, я здесь действительно задержусь. Но мне нужна помощь. — Какого рода? — не отказался Эрвин. — Я не знаю немецкого. А мне нужна работа. Хотя бы временная. Эрвин молчал несколько секунд. — Думаю, я смогу тебе помочь. С обеими проблемами. — С обеими? — удивился Ривай. — Ты хороший ученик? — Как сказать, — Ривай не совсем понял, куда он клонил. — Есть шанс проверить. Я заеду через пару часов, если ты свободен. — Конечно, я свободен. Чем я могу быть занят в незнакомом городе? Идея Эрвина оказалась довольно простой. Он предложил помочь с изучением языка, так как ему самому когда-то пришлось его выучить. Ривай сомневался недолго. Иного выхода у него всё равно не было, а согласиться на предложение Эрвина было весьма разумно. — Но ведь уроки не будут бесплатными. — Пока что не знаю, — ответил Эрвин с каким-то неясным подтекстом. — Надеюсь, ты уложишься в разумные рамки. Эрвин кивнул. — А ещё ты говорил что-то о работе. — Да, — он снова кивнул. — Но это на то время, пока ты более-менее не освоишь язык. Ты ведь понимаешь, что на данный момент я не могу предложить тебе ничего особо интересного. — Понимаю. Так что за работа? — У меня есть свой бизнес. Пока что небольшой и только развивающийся. Пивоварня. — Я не умею варить пиво, — хмыкнул Ривай. — Я тебе и не предлагаю. Это искусство, а искусством нужно сначала овладеть. Ривай не стал возражать, не желая нарваться на бессмысленный спор из-за того, что они по-разному понимали значение слова искусство. — Как ты относишься к уборке? Ну, к мойке полов, протиранию столов и прочему. Моему пабу не помешали бы золотые руки. — Эрвин обвёл взглядом комнату, похоже, заметив, что в ней произошли некоторые мелкие изменения. — Оплата, конечно, невысокая, но если учесть, что я компенсирую это помощью с изучением языка, то… Ривай уловил его мысль. Предложение действительно было любопытным. К тому же Ривай не считал уборку чем-то позорным и недостойным. Наоборот — хорошую уборку мог сделать далеко не каждый. — Звучит недурно. — Значит, договорились? — Договорились.

* * *

Изучение чужого языка давалось Риваю легче, чем он предполагал изначально. Не нужно было знать мельчайших подробностей грамматики, чтобы строить простые предложения. По словам Эрвина, можно было общаться и со знанием всего сотни слов, а всё остальное обязательно придёт со временем. Уже через месяц после начала таких занятий Эрвин принёс Риваю пару простеньких детских книжек на немецком языке и толстый словарь, наказав читать каждый день перед сном. Примерно в то же время Эрвин позволил ему начать работать. Поначалу он удивлялся, с каким энтузиазмом Ривай чуть ли не до блеска протирал столы и драил полы, превращая паб в одно из самых чистейших мест, которые Эрвину доводилось видеть. Ривай даже посоветовал Эрвину заказать пошив штор для окон. По его мнению, голые оконные ставни выглядели совершенно неуютно. Также он плохо отозвался о вывеске, назвав её «паршивой дешёвой деревяшкой». Каково же было удивление Эрвина, когда он сделал небольшие изменения в интерьере по совету Ривая. Практически сразу несколько посетителей сказали, что это место стало гораздо приятнее посещать, чем раньше. Примерно через два месяца Ривай познакомился с девушкой по имени Петра Ралл. На подработку в паб её привёл друг Эрвина — Майк Захариус. По его словам, ей нужна была именно временная работа, так как через полгода она планировала уехать в Берлин. Петра обладала обворожительной улыбкой, копной светло-рыжих волос и яркими блестящими глазами. Приятный голос придавал его обладательнице дополнительный шарм. Она была дружелюбна и доброжелательна. Ривай, практически никогда до этого не симпатизирующий никому из своего окружения, начал ловить себя на мысли, что Петра чем-то привлекла его внимание. Первый их разговор состоялся поздним вечером после работы, когда на улице лил проливной дождь и им обоим пришлось задержаться в пабе, чтобы переждать его. — Разве ты не студент? — удивилась она, когда узнала, что для Ривая подобная работа является на данный момент не просто подработкой. — Нет. — Странно, — нахмурилась Петра. — Ни за что бы не подумала, что такой молодой парень может добровольно пойти мыть полы. Ривай пожал плечами. — Не вижу ничего оскорбительного в подобной работе. Чистоту любят все, так почему же её создание должно кого-то отталкивать? Петра глубоко задумалась над смыслом его слов. — Наверное, ты прав, — она улыбнулась. — А я вот хотела бы получить высшее образование и стать первоклассным специалистом. Неужели ты бы ничего такого не хотел? — Нет возможностей, — мрачно отозвался Ривай. — С семьёй не повезло. А для обучения нужны немалые деньги. — Поэтому ты здесь? — догадалась Петра. Он кивнул. — Здесь они меня не найдут. — Так ты беглец. — Можно и так сказать. Лучше жить здесь и зарабатывать на жизнь мойкой полов, чем оставаться в окружении ненавистных людей. Петра в очередной раз затихла, обдумывая интересные для неё фразы. С этого началось их общение. Ещё через неделю Эрвин неожиданно сорвался с работы в конце дня, предупредив, что сегодня больше не приедет: Ханджи пришло время рожать. Ривай зачем-то пожелал ему удачи, а Эрвин, задержавшись около него, хотел было что-то сказать, но промолчал, после чего ушёл. Первенца назвали Александром. Ривай несколько раз видел Ханджи, счастливую, но не менее сумасшедшую — как раз то, что подходило молодой матери. А вот Эрвин, вопреки логике, с каждым днём становился всё угрюмее и угрюмее. Любопытство подмывало Ривая спросить, в чём же, собственно, дело, но каждый раз он сдерживался. Предчувствие подсказывало, что спроси он причину плохого настроения Эрвина, как произойдёт нечто непоправимое. Примерно спустя полгода Ривай сообщил Эрвину, что в их занятиях больше нет необходимости: он овладел языковыми знаниями, достаточными для свободного общения в повседневной жизни. К тому же другие необходимые сведения ему теперь давала Петра, с которой с каждым днём они общались всё больше и больше. Эрвин, услышав эту новость, не стал настаивать на продолжении, однако в тот день он даже не удосужился попрощаться с Риваем. Ривай начал подумывать о том, чтобы найти другую работу. На жизнь ему, в общем-то, хватало, но вот видеть каждый день несколько озлобленные взгляды Эрвина ему надоедало. Эрвин не озвучивал, что именно ему не нравилось. Ривай сделал предположение, что это из-за его общения с Петрой. Только вот что именно было в этом плохого, он так и не смог понять. — Мы планируем жить вместе, — сообщил как-то Эрвину Ривай. — Петра сказала, что её отец раньше владел продуктовым магазином, поэтому мы вместе сможем повторить это. Эрвин? Эрвин молчал, уставившись в одну точку. Вечер пятницы выдался на редкость пасмурным и холодным. Эрвин задержался, улаживая вопросы отпуска одного из работников, и закончил только сейчас — практически одновременно с Риваем. — Эрвин? — тише повторил Ривай и вздрогнул, когда тот всё же посмотрел на него. — Что случилось? Эрвин прищурился и тяжело вздохнул. — Ханджи ждёт второго ребёнка. — Поздравляю, — на автомате ответил Ривай, только ему показалось, что Эрвин вовсе не рад его поздравлению. — Жаль, что ты ничего не понимаешь. — Чего именно? — Меня. — Ты что, не любишь детей? — сделал предположение Ривай. — Тогда аккуратнее нужно… сексом заниматься. Эрвин усмехнулся, вновь поворачиваясь к нему и делая шаг навстречу. Ривай не отступил, хоть и понимал, что в Эрвине сейчас что-то изменилось. И это что-то он замечал давно, но совершенно не придавал значения. В Эрвине была скрытая сторона, та самая, что читалась в нерадостных взглядах, плохом настроении и молчании. Ривай никогда не придавал значения тому, что иногда Эрвин предлагал подвезти его до дома, ссылаясь на обычную вежливость. Он нормально относился к тому, что Эрвин позволял класть руку ему на плечо и зачем-то надолго оставлять её там. Когда он обучал Ривая языку, то иногда предпочитал сидеть на диване, придвинувшись настолько близко, что они соприкасались бёдрами и плечами. Эрвин поворачивал голову и произносил порой незнакомые фразы тихо-тихо, с придыханием, из-за чего Ривай вздрагивал, когда горячий воздух касался его щеки. Эрвин был немножко странным. Не более чем Ханджи, поэтому Ривай относился к этому совершенно спокойно. После того, как их занятия прекратились, они стали оставаться наедине гораздо реже. Эрвин стал нервным и раздражительным. И сейчас, когда он вдруг поднял руку и провёл пальцами по щеке Ривая, глядя на того сверху вниз, Ривай ощутил себя птицей в клетке. Эрвин загнал его в угол. И почему-то именно теперь, спустя столько времени, он догадался, что на самом деле творилось в голове Эрвина. Было… странно. Но не страшно. Эрвин не позволял себе лишнего — и в этот раз не позволит. — Эрвин… Прекрати, — попросил Ривай, когда к одной руке присоединилась вторая. Эрвин, конечно же, не прекратил, только крепче обхватив его лицо. — Я только что сказал тебе, что у меня с Петрой всё серьёзно. — А я сказал, что у меня будет второй ребёнок. — Ты… ты… не понимаешь, что делаешь. — Ривай попытался шагнуть назад, но позади него была стена. Тупик. — Понимаю, Ривай. Понимаю, — грустно шепнул Эрвин и нагнулся к нему, с излишней нежностью целуя в щёку. Поцелуй отрезвил Ривая. Он оттолкнул от себя Эрвина, смотря на него настороженно и выжидающе. Эрвин только что открылся перед ним. Показал то, что скрывал давно, и Риваю казалось, что всё началось едва ли не с момента их первой встречи на вокзале. — Ты мне дорог, Эрвин, но не в этом плане. Лучше не делай таких шагов. У каждого из нас своя жизнь. Эрвин больше не стал к нему лезть, но задал вопрос: — Ты так думаешь? Ривай утвердительно кивнул. — Да, я так думаю. И вновь всё вернулось к прежнему. Эрвин держался на расстоянии, но теперь Ривай отчётливее замечал его взгляды, скользящие вниз по телу. Теперь не оставалось сомнений: он действительно нравился Эрвину. Ривай не врал, когда говорил, что Эрвин ему дорог. И Эрвин, и Ханджи. Если бы не они, его бы самого сейчас здесь бы не было. Но переступать черту из-за собственного любопытства и желаний Эрвина было нельзя. Один проступок мог всё разрушить. Поэтому Ривай, переждав ещё несколько месяцев, наконец занялся осуществлением планов. Сменить одну съёмную квартиру на другую, но уже жить вместе с Петрой. Открыть магазинчик на общие сбережения и уйти с подработки. Наладить свою жизнь, чтобы Эрвин окончательно понял — продолжения не будет. Вещей у Ривая было не так уж много — едва ли к ним что-то прибавилось с того момента, как он сделал первые шаги по платформе здешнего вокзала. Поэтому собрался он быстро, застегнув замки на сумках, и в последний раз осмотрел квартиру, служившую ему последнюю пару лет домом. Интересно, что теперь будет с ней делать Ханджи? Снова станет искать постояльца, продаст или же сохранит для детей? Размышления Ривая прервал звонок в дверь. — Что ты здесь делаешь? Эрвин выглядел странно. Он нетвёрдо стоял на ногах, прислонившись плечом к стене. Складывалось впечатление, что без стены он бы упал. Ривай заметил слегка покрасневшие щёки и мутный взгляд. — Ты что, пьян? — За всё время их знакомства Ривай ни разу не видел Эрвина в нетрезвом состоянии, несмотря на то, какой бизнес у него был. — Совсем чуть-чуть, — улыбнулся Эрвин и сделал широкий шаг к Риваю, толкая его внутрь квартиры. Пошатнувшись, Ривай отступил назад, предчувствуя неладное. Эрвин закрыл за собой дверь, привалившись к косяку, и недобро посмотрел на собранные сумки. — Что ты хотел? Эрвин развёл руки в стороны, собираясь что-то сказать, но передумал. — В собеседники после пьянки я не гожусь. Поищи себе кого-нибудь другого. Или иди домой. — Дома Ханджи. — Думать надо было прежде, чем доводить себя до такого состояния. Иди домой, Эрвин. Эрвин пропустил его слова мимо ушей, снял с себя пальто, бросив его прямо на пол, и нетвёрдой походкой направился прямиком к Риваю. — Я хочу тебя, — Эрвин явно не рассчитывал силу, крепко обняв Ривая так, что тот не мог вдохнуть. — Я так сильно тебя хочу, что схожу с ума. — Опомнись, Эрвин! — прохрипел он. — У тебя жена и двое детей. — Ну и что… — Ну и что?! Ты ведь всё разрушишь! — Это ты всё разрушил, как только появился здесь. Ривай почувствовал крепкий запах перегара, и уже в следующую секунду его губы смяли мягкие губы Эрвина. Эрвин не разрывал поцелуй, действуя грубо и уверенно, продвигаясь куда-то в сторону. Секунда — и Ривай лежал на кровати, прижатый сверху Эрвином, который продолжал его целовать, спускаясь к шее, а руки, нащупав пуговицу на брюках, расстегнули её и пробрались под жёсткую ткань. — Я не сделаю тебе больно и не стану доходить до конца. Я лишь сделаю тебе приятно. Ривай окончательно запутался в смешавшихся ощущениях, когда Эрвин перестал удерживать его на месте и вместо этого отполз назад, склонившись над его животом и спускаясь ниже.

* * *

После того случая Ривай с Эрвином не контактировал. Он полностью посвятил себя новой жизни, в которой были Петра, обучение по вождению автомобиля и новая работа. Отец Петры, узнав, что она нашла для себя человека, в котором была уверена, на радостях подарил дочери старенький автомобиль, совершенно не подумав о том, что у неё на тот момент не было прав. Дела шли хорошо, и казалось, что Эрвина даже и не существовало. Эрвин стал воспоминанием — болезненным, но в то же время самым тёплым. Никогда раньше Риваю не приходилось встречать людей, готовых помочь незнакомцу. Имя Эрвина осталось в нескольких буквах в телефоне и паре неотправленных смс-сообщений. Порой Ривай, оставаясь в одиночестве, вглядывался в тени и долго-долго смотрел, как они растут, питаясь лучами заходящего солнца. Тени молчали, ничего не говоря, а фантазия нашёптывала, что всё могло бы быть иначе. Но Ривай отгонял от себя странные мысли, тут же напоминая себе, что рядом с ним есть любимый человек, ради него решивший остаться здесь. Больше никакого Эрвина Смита. Никакого, до того момента, как не раздался тревожный телефонный звонок. В тот вечер Ривай ехал забрать Петру после работы. Улицы были скользкими после дождя. Свет фонарей слабо освещал блестящие лужи. Поворот, ещё один, ещё… Телефон зазвонил как раз перед тем, как должен был быть последний поворот. Мельком глянув на загоревшийся экранчик, Ривай увидел давно закопанное в памяти имя Эрвина. Водоворот позабытых эмоций всколыхнулся с новой силой, заставив его крепче сжать руль и попеременно смотреть то на экран мобильного телефона, то на дорогу. Рука сама потянулась к кнопке принятия звонка. Поворот… Последний. Петра стояла на том самом углу, где они обычно и встречались. Стояла и улыбалась, завидев знакомую машину. Шагнула вперёд, к краю тротуара, и помахала рукой. А Эрвин, вопреки всем ожиданиям, просил прощения и признавался в чувствах, не угасших даже спустя столько времени. Стоило только потерять над собой контроль, как с соседнего поворота вывернула другая машина. Свет фар ударил в глаза, ослепив, руль вывернулся вправо, колёса заскользили по мокрому асфальту. Ривай слышал лишь глухой удар и короткий вскрик перед тем, как автомобиль, налетев на поребрик, резко тряхнуло.