Cutting Off the Background

Беспрерывно бродим, как далеко мы зайдём?

Методы и цели, попробуем пройтись по ним?

Действие и воображение, на них нет ответа!

Вещание прекращается, сними наушники сейчас.

Шелест листвы разносится по всему лесу. Вдали, глухо слышится пение птиц. В траве мелодично стрекочут кузнечики. Несильный ветер приятно ласкает лицо парня своей прохладой, попутно развивая серые с голубым отливом пряди волос. Чонин не знает, как здесь оказался и зачем вообще сюда пришёл. Он стоял один посреди густого леса на берегу озера. Откуда не возьмись возникло желание искупаться. Ян сделал шаг, его нога опустилась в воду. Жидкость неприятно просачивалась через обувь, вызывая табун мурашек по всему телу. Было холодно, но это его не остановило. Второй шаг и он уже по голень в воде. Пройдя дальше, погружаясь с каждым разом всё глубже и глубже, парень перестал чувствовать дна ногами. Он хотел было добраться до другого берега, но доплыв до середины, начал тонуть. Чонин барахтался, пытался выплыть, тем самым только быстрее погружался под воду. С каждым лишним движением разрасталась безумная паника. Юноша открыл глаза, но из-за мутной воды не мог ничего разглядеть, только небольшое пятно света наверху. Вода просачивалась через нос, попадая в лёгкие, от чего парню становилось мерзко. Воздуха не хватало, Чонин пытался дышать через рот, но только глотал воду и захлёбывался. Силы покинули его. И вот, безжизненное тело опустилось на дно. Проснувшись в холодном поту от кошмара, Чонин пытался восстановить дыхание и отойти ото сна. Дурные сновидения часто мучили его, внушая неподдельное чувство страха. Чаще всего это были сны, где его преследовали или убивали. В тёмных переулках, в заброшенных зданиях, в полностью опустошённых и незнакомых городах. Иногда снились до невозможности противные события. Как-то раз он стоял перед зеркалом в ванной комнате, где тусклый свет электрической лампы едва освещал помещение. Чонин обвёл языком зубы и заметил, что один из них шатается. Он резко вырвал зуб, но боли не последовало. Капля крови упала на белоснежную раковину. Парень стоял и смотрел в отражение, слегка приоткрыв рот. Во рту ощущался металлический привкус. Красная жидкость постепенно заполняла рот, стекая по подбородку и пачкая раковину. Его губы судорожно задрожали, руки тряслись, он пытался сплюнуть кровь, но она будто не переставала течь. Лишь тогда он пробудился ото сна. Из-за учащённого дыхания в горле пересохло и Чонин пошёл налить воды. Придя в чувство после освещающего стакана, ему не хотелось обратно ложиться в постель. Да и время на часах уже показывало 6:12. Через два часа надо будет идти в школу, а он даже уроки вчера не делал. Не было сил. Найдя, чем скоротать время, он принялся делать хоть что-то из домашней работы, а дальше всё, как обычно: душ, завтрак, состоящий из одного чая, чистка зубов, смена одежды, сбор портфеля и уход в школу. Вроде бы начался новый день, но из нового — одно лишь название. В школе обстановка тоже не меняется. Радовало только то, что время пролетало мгновенно. Настала обеденная перемена и Чонин отправился на крышу, где мог уединиться и насладиться бодрящим ветром. Скучная рутина действий могла бы продолжаться и дальше, но вот только со вчерашнего дня появился один человек, который вторгся в привычный распорядок дня парня. Вот и сейчас, Ян услышал, как дверь на крышу со скрипом открылась. Взглянув на источник шума, он увидел того самого парня, который вчера ни с того ни с сего начал с ним говорить. Чонин действительно не понимал, чего он пытается этим добиться. Они ведь не одноклассники друг другу и то, даже тем всё равно на его существование. Так почему он это делает? Может ему сразу нагрубить и сказать прямо, что общение его не интересует? Ян Чонин не из тех, кто бы раньше позволил себе такое обращение к старшим, но сейчас ему плевать, абсолютно плевать. Видя, как силуэт приближается к нему, он хотел было встать и уйти, игнорируя присутствие парня, но был опережён встречным вопросом. — Уже обеденный перерыв, ты ел? — протянув руку, поинтересовался Банчан. Сочтя этот жест бессмысленным, юноша встал без чьей либо помощи и недоверчиво уставился в лицо старшему, будто стараясь найти в его карих глазах потаённый смысл. Чан же, поняв характер младшего, для себя сделал пометку, что Чонин не из открытых для других людей. Смирившись с его характером, он переспросил: — Так ты ел? Выглядишь очень бледным, — с беспокойством в голосе оглядывал его старший. И действительно, когда в последний раз младший ел? Аппетита не было давно и казалось, будто его вообще не существовало. Он лишь изредка ел что-то, когда ноги совсем не держали, голова трещала по швам, будто по ней били молотком, перед глазами появлялась россыпь из чёрных точек, а во рту вкус рвоты. Иногда доходило и до краткосрочных обмороков, но парню везло и он не сильно ударялся головой. Хотя, везением это особо и не назовёшь. Порой ему казалось, уж лучше упасть и умереть, чем влачить напрасное существование. — Чонин, ты в порядке? — положив руку на плечо и заглянув в глаза младшему, спросил Банчан. — Ты стоишь уже около минуты и пялишь в пол, с тобой точно всё хорошо? — Какая тебе разница? — грубо отрезал Чонин. — Что? — лицо Чана исказилось в недоумении. — Что тебе с этого будет? Ну, узнаешь ты ответ и что дальше? Для чего всё это? Мы ведь друг другу — никто. — Я вижу, что тебе плохо и хочу помочь. Мне всё равно на то, что мы фактически незнакомцы. Я не могу остаться в стороне, видя чьи-либо страдания. Я не прошу тебя открыться мне и рассказать всё, вовсе нет. Но если есть то, чем я могу помочь тебе, я буду только рад выслушать и попытаться найти выход, — он сделал небольшую паузу. — Я уже видел эти глаза, измученные собственными мыслями. И, к сожалению, я знаю, что предвещает твой взгляд, — Банчан положил обе руки на плечи младшего. — Послушай, ты не хочешь такого конца. Никто из нас, в глубине души, не хочет умирать — это правда. Не делай глупостей. Просто знай, что ты не один, я готов выслушать, — закончил Чан серьёзным тоном, доказывающим его искренность в своих словах. Чонина внезапно осенило. Будто никогда раньше он и не искал другого выхода. Не гнался за светом в конце туннеля, а наоборот, лишь убегал дальше вглубь, скрываясь в тёмных уголках своего сердца. Задавался ли он когда-нибудь вопросом: почему всё так произошло? В какой момент жизни Чонин опустил руки, когда обычно при любом поражении он отчаянно боролся до конца? Почему ему даже и мысли в голову не пришло, что ещё действительно не всё потеряно? Никто раньше не говорил ему подобных слов. Парень даже не рассматривал как вариант обращение за помощью. И тут осознание с грохотом накатило его. Точно, у него ведь никого больше нет — это и стало поворотным моментом в его жизни. Чонин считал, что остался один. Фактически, после трагедии к нему на помощь пришёл дядя по маминой линии. Он снял небольшую квартиру для Чонина и раз в месяц переводил деньги. Сам же тот работал, разъезжая по всей стране и не в его интересах было нянчиться с ребёнком его погибшей сестры. Деньги изменили его отношение к жизни, он потерял человечность, рассудок, стал чужд к состраданию. Всю церемонию похорон дядя стоял в стороне, постоянно разговаривая то со своими клиентами, то с коллегами и даже бывало смеялся как ни в чём не бывало. Создавалось ощущение, будто он сейчас находится в офисе, а не на поминках своей родной сестры и её семьи. Чонин же не услышал от него ни одного ободряющего слова, когда ему это действительно было нужно. Отрицая происходящее, не веря, что его семья покинула этот мир, Ян на протяжение всей церемонии глотал слёзы горечи. В этот момент ему нужна была поддержка, да. Но не материальная, а моральная. То, что не смог дать ему этот жестокий и хладнокровный человек. Так, имеют ли в данный момент какое-то значение слова, стоящего перед ним парня? Разве он сможет что-то изменить, он сможет повернуть время вспять? Безусловно — нет. Однако, тень сомнения преследовала его, как надоедливая муха. От чего-то хотелось бросить заключительный вызов судьбе. Всё-таки, от общения с ним Чонин ничего уже точно не потеряет. Почему бы и не попробовать? Если и его напыщенные речи не улучшат положение, то он окончательно потеряет надежды на своё спасение. — Даже не думай, что твои слова дали мне необходимую поддержку. Нет, потому что я в ней не нуждаюсь, — сухо выплюнул младший, убирая руки Чана со своих плеч. — Но пообедать сейчас звучит как вполне неплохая идея, — глаза напротив засветились радостью, от чего невольно сам Чонин слегка усмехнулся. — У тебя есть любимая еда? — спросил Банчан, пока они направлялись в столовую. — Не думаю… Я могу есть почти всё, главное, чтобы не было бобов. Вот только сейчас при одном упоминании о еде у парня появлялся мерзкий привкус во рту. Есть не хотелось от слова совсем, хотя здравый смысл и организм говорили об обратном. И вот зачем он сам предложил старшему пообедать? Что двигало им в тот момент? Возможно, это были интерес и простой человеческий инстинкт — социализация. С начала перехода в эту школу Чонин ни с кем не разговаривал и всегда был сам по себе. Неужели ему всё это время не хватало общения? Возникшая мысль показалась парню нелепой. Ян привык думать, что он справляется сам и не задумывался о других. — Ты, кажется, любишь витать в облаках, — отметил Банчан, — поделишься? Или всё же личное? — Личное. — Тогда не буду беспокоить. Только хочу предупредить, что мы уже пришли. И вправду, стоило Чонину только призадуматься, как он не замечал всего вокруг. В такие моменты время пролетало со стремительной скоростью. Рассеянность не создавала дискомфорт, а порой даже помогала: дорога домой не казалась долгой, школьные перемены протекали быстро. Иногда это мешало, особенно во время уроков, но Ян давно забил на попытки стать круглым отличником. Его это уже не интересовало. Все только и делают, что гробят своё здоровье днями напролёт, засиживаются допоздна и учатся, чтобы сдать итоговый экзамен. Ведь от него зависит твоё будущее — он определит в какие университеты ты сможешь поступить. Такая жёсткая конкуренция отбивала напрочь желание учиться. А зачем? Разве у Чонина может быть хоть какое-то будущее? Подобные темы не волнуют человека, который решил покончить со всем. Постояв недолго в очереди, они отправились с подносами за дальний стол. Чонин долго ковырялся в еде, параллельно отвечая на вопросы старшего. — Чем занимаешься в свободное время? У тебя есть хобби? — Если можно это назвать хобби, то слушаю музыку. А так, больше ничем. Они начали обсуждать любимые жанры, исполнителей и группы. Банчан узнал, что Чонин предпочитает спокойные песни, наполненные глубоким смыслом. Чану же нравилось множество направлений: от классики до рэпа. Заметив, что за всё это время порция младшего ни капли не убавилась, старший решил поинтересоваться: — Ты чего не ешь? — Аппетита нет, — равнодушно ответил Ян. — Не то, чтобы я заставляю, но любому организму нужна энергия для здорового функционирования. Даже если ты не чувствуешь голод, всё равно надо немного съесть чего-нибудь, — Чан начал читать нотации, перекладывая салат из своей тарелки в другую. — Вот, поешь хотя бы овощи, мне в таких ситуациях помогает. — Спасибо… — неуверенно произнёс Ян, смирившись со своим положением. Хоть и не хотелось, но действительно надо. — Возвращаясь к теме, у тебя никогда не возникало желания писать свою музыку? — Я никогда раньше об этом не задумывался. — Если вдруг захочется, то обращайся ко мне, я могу научить. У меня есть группа, мы время от времени собираемся и пишем треки. — Буду иметь в виду, — уже более заинтересованно сказал Чонин и увлекшись разговором, начал есть. — Вы выкладываете свои песни? — Да, наша группа называется «3RACHA», — улыбнулся Чан, наблюдая за тем, как младший всё же ест. Обеденная перемена подходила к концу, и парни разошлись по своим кабинетам. Давно Чонин не испытывал после разговора с людьми спокойствия, на душе остался приятный осадок. С Чаном было комфортно общаться: у них есть общие интересы, он самостоятельно занимается музыкой и даже сформировал группу. Они в чём-то даже похожи со старшим, если вспоминать слова последнего, то жизнь у Банчана далеко не сахар. Но парень лишь вскользь кидал подобные фразы, не вдаваясь в подробности. «Скорее всего, у него на это свои причины», — подумалось Чонину. Придя в класс, парень заметил, что учитель не забирает телефоны. Это его обрадовало, ведь такие учителя попадаются редко. После разговора со старшим ему захотелось послушать, что же за песни они всё-таки пишут. Подключив наушники, он ввёл в поисковике название группы и включил одну из песен. Прослушав 3 трека, он понял, что их стиль больше склонялся к хип-хопу и рэпу. Тексты были наполнены дерзостью, а целостное звучание лишь подчёркивало бунтарский дух. Дойдя до трека с названием «42», юноша удивился такой резкой смене стиля. Мелодия очень пришлась по душе, а от лирики ему захотелось впервые за долгое время плакать. Оказывается, он всё ещё может что-то чувствовать. Текст резонировал со всеми мыслями, что копились в последнее время в его голове, буквально описывал его эмоциональное состояние. Ян и подозревать не мог, что какая-то песня способна так задеть за живое. Впервые, он встретил человека, который мог бы его полностью понять, потому что и сам борется с теми же мыслями в голове. Чонин приостановил музыку на середине. Ему не хотелось продолжать слушать её в классе. Но несмотря на это, всё оставшееся время он думал об этой песне и о самом Чане. Что же такого произошло в его жизни? «Я уже видел эти глаза», — вспомнились Яну слова старшего. «Значит, уже видел…», — размышлял Чонин. Он хотел отвлечься от этих рассуждений, слишком уж они нагружали его. Слушая лекцию учителя, он делал небольшие пометки себе в конспект. Таким образом Ян смог сфокусироваться на учёбе, а не своих мыслях. Последний урок подошёл к концу и юноша быстро собравшись, отправился домой. Одно дело осталось незавершённым, что и являлось его мотивацией добраться до дома. Придя, он снял обувь и уселся на диван, включая обратно «42». Печальная мелодия наполняла помещение. Вслушиваясь в текст, по щекам Чонина непроизвольно бежали горячие дорожки слёз. Он прослушивал песню снова и снова, лежа и размышляя. В итоге так и уснул на диване с телефоном в руках.