Флешбеки Ван Гога

Тессеракт растолкал Ван Гога одним предрассветным утром и объявил, что с минуты на минуту сюда прибудут жандармы. В прихожей стояла запыхавшаяся женщина с дорожной сумкой. Пришлось бросать всё: незаконченные фальшивки, дорогие материалы, немногочисленную одежду и часть магнитов. Предусмотрительный Тессеракт всегда хранил самые ценные детали и книги в сумке, которую можно схватить, и побежать. То же самое с документами, так что они были к этому готовы. Ван Гог с тяжёлым вздохом окинул взглядом проделанную работу, запихнул в карман любимую кисть и тупым взглядом наблюдал за суетящимся Тессерактом. А он уже почти всё. Оставалось лишь вылить в канализацию специальный раствор, чтобы никто не догадался об их технологии состаривания. Но произошла неудача. Рука Тессеракта дрогнула, и тяжеленный чан упал на пол туалета, выплеснув из себя всю жидкость. – Сука! Блять! Эй ты, неси тряпку! Женщина кинула на мокрый кафель одеяло, которое по фасту впитало раствор, но это едва ли помогло, потому что лужа росла в геометрической прогрессии. – Ты тоже не стой столбом! Хочешь, чтобы нас схватили? Ван Гог моргнул, поднял носок и слегка потряс им, смахивая мутные капли. Он не выглядел напуганным, скорее задумчивым, будто в трансе, что только сильнее разозлило товарища. – Перестаньте страдать хернёй. – внезапно произнёс художник, взглянув на женщину, что тащила какие-то тряпки, – Выйдите из квартиры, быстрее! Когда все трое оказались по ту сторону двери со своими вещами, Ван Гог чиркнул зажигалкой и запульнул её подальше внутрь, в лужу. Пламя мгновенно вспыхнуло. Тессеракт среагировал и захлопнул дверь, чтобы ненадолго задержать огонь, и косо посмотрел на удаляющегося вниз друга, который вроде как топил за пацифизм, но в эту самую минуту, кажется, совершенно не думал о людях, что жили с ними по соседству. Когда они отбежали на сотню метров от своего уже бывшего жилища, скрывшись за жилыми домами, они услышали крики жандармов и треск разрастающегося огня. Здесь же их встретил какой-то незнакомый Ван Гогу мужчина, что перекинулся парой слов с Тессерактом и нервно пошутил: – Хаха, обычно об опасности становится известно ещё за день или минимум несколько часов до облавы. Можете считать, что сегодня случилось чудо, раз вас не поймали. – Да, но у нас нет времени чесать языком. Сматываемся скорее! Ван Гог был непривыкшим к длительному бегу, так что спустя три минуты выдохся. Это их замедлило. Мужчина укоризненно посмотрел на скульптора и сказал: – Почему мы не можем бросить его? Я не хочу рисковать жизнью из-за какого-то тормоза. – Между прочим, если бы не он, ты бы сейчас едва сводил концы с концами. Без моей помощи тебя бы давно разорвали на кусочки и подставили сотню раз, а я поднялся лишь благодаря его таланту. – процедил Тессеракт, кивнув на художника. Глаза Ван Гога округлились. Ему крайне редко доводилось слышать о себе в третьем лице от Тессеракта. Причём высказывание ещё и в его защиту. – ....Так это он тот самый фальсификатор? – мужчина уставился на Ван Гога так, словно перед ним стоял не мошенник, а глава какого-то знатного дома или даже сам Король – Тогда прошу прощения, господин преступник) Господин... Всё-таки это грело душу, как бы ни не хотелось Ван Гогу это признавать. Когда они подбирались к окраине города, на них напала группа жандармов – каким-то образом те отследили их маршрут. Женщина была боевым экзисом, так что отвлекла на себя внимание, пока Тессеракт лихорадочно пытался придумать новый путь отступления. Глаз его зацепился за закрытый люк. Да! Он вытащил из-за пазухи металлический инструмент и со всей силы долбанул по винту, который тотчас деформировался и после следующего удара вылетел вон. Первым делом он пнул под землю Ван Гога, затем позволил залезть мужчине, а как только женщина экзис запрыгнула внутрь, нырнул вниз сам, захлопнул люк и прилепил к нему магнитный замок. Это должно задержать преследователей. Было решено разделиться. Логичнее всего казалось отправить самого ценного пассажира с экзисом, а самому пойти с мужчиной, но Тессеракт сразу же отметнул этот вариант. Он не мог доверить жизнь своего друга и бизнес-партнёра какой-то там тётке. Жандармы не знали того, что среди сей четвёрки находится один из самых разыскиваемых фальсификаторов, так что вряд ли преследовали бы их чересчур усердно. Тессеракт приказал мужику и экзисихе спрятаться в ходе налево и отвлечь на себя внимание, когда придут жандармы. Сам же он со скульптором побежал в правый ход, молясь про себя, чтобы он не оказался тупиковым. И бог услышал его мольбы. Но кажется, лишь наполовину – путь их пересекла мутная грязная речка, которая стремительно текла, кажется, в сторону леса. Напротив же находилась стена. Тессеракт прикинул про себя их примерное местоположение. Делать было нечего. Предварительно проверив глубину воды и убедившись, что вброд по течению никак, он достал из сумки пару мешков из водонепроницаемой ткани, сделал движение а-ля парашютист и крепко-накрепко перевязал сначала один, а затем другой. Когда-то давно они с Ван Гогом выяснили, что если у тебя светлая радужка, ты лучше видишь в темноте. В тот раз они смогли изменить цвет глаз Тессеракта на холодно-жёлтый, так что сейчас он мог неплохо ориентироваться во мраке, да и люди при встрече считали его экзисом. Сзади уже доносились шаги, когда Ван Гог и Тессеракт отчалили, вцепившись в надутые мешки. Вонючая вода оказалась очень холодной и неприятно лизала ноги. Постепенно они ускорялись, и вскоре буквально летели по туннелю, как в аквапарке. Было страшно. Если бы впереди их ожидала стенка, одним сотрясением они бы не отделались. Впереди замаячил свет, и уже через секунду в лицо ударил свежий ветер. Три метра полёта вниз, всплеск, темнота и брызги. От холода у Ван Гога свело конечности, и он почти закричал от сильной боли, но смог сдержаться, так как понимал, что вдохнув воды может умереть. Всё вокруг кружилось, мешок он естественно выпустил, сердце дико стучало от ужаса. Со всех сторон бедного художника обступила мгла, Тессеракта не было ни слышно, ни видно. Он вспомнил совет для тонущих – расслабиться и не двигаться, и тогда сам по себе всплывёшь. Это сработало. Вскоре Ван Гог судорожно вдохнул и услышал голос товарища: – Вот ты где! Пиздец, я уж думал, ты всё... Тессеракт держался за мешок, который сильно просел в воду из-за тяжести сумки с металлом. – В-всё болит... – выдавил из себя Ван Гог, продолжая пластом лежать на колышущейся водной глади. Его медленно уносило дальше по широкой реке. – Соберись! Мы ещё не оторвались от жандармов. Я уверен, что они знают, куда именно нас выбросило. Ван Гог тяжело вздохнул, он уже готов был принять поражение. Тессеракт что-то прорычал, подхватил проплывающий мимо мешок товарища и поплыл к нему самому, схватил за шкирку и начал грести к берегу по диагонали. Оказавшись на суше, тело ощущалось непривычно тяжёлым. Ван Гог просто лежал и смотрел на прекрасный рассвет. Боль постепенно стихала. – Ну ты и слабак. – заключил Тессеракт, толкнув ногой напарника. – Хуже девчонки. Ван Гог не пошевелился. – Ты когда-нибудь слышал о таком понятии, как сила воли? – продолжал язвить он. – ... – Так я и думал. Тессеракт поднял Ван Гога и хотел взвалить на спину, но тот нащупал ногами землю и встал сам. – Не надо, я уже отдохнул. Тогда бежим дальше. Нам предстоит ещё долгий путь... Это был длинный и невероятно тяжёлый день. Добравшись до ближайшей деревни, они заплатили купцу, чтобы тот взял их с собой до города. Так делали многие, так что это не вызывало подозрений. Спустя пару дней они оказались в Ризе, где временно поселились у знакомого шахтёра из Леммо, одного из поставщиков мрамора для подделок. А через неделю узнали, что их друзья тоже смогли благополучно сбежать от жандармов. Те и вправду не стали слишком усердно искать беглецов-пиромантов. Удивительно, но никто из них не заболел после сего трехдневного сафари. Оставалось лишь на всякий случай создать новые документы и подыскать хорошее место, чтобы там обосноваться. Ну и конечно же очередная смена имиджа, куда ж без этого.