Флешбеки Ван Гога

Прошло пять лет сотрудничества. За это время они оба повзрослели, заметно убавилось юношеской спеси и прибавилось лисьей осторожности. Ван Гогу теперь требовалось куда меньше времени на создание подделок, так что Тессеракт добавил ему работы и стал поставлять больше картин и скульптур, стал зарабатывать десятки и даже сотни ониксов, и они смогли снимать лучшее жильё, да и питаться сытнее. Бюджет стал общим, что никак не радовало Ван Гога – как ему становиться самостоятельным при таких условиях? Но думать об этом было определённо рано – он до сих пор не нашёл свой стиль ни в рисовании, ни в ваянии. Увеличившиеся объёмы работы к этому никак не располагали, но он не мог ничего сказать поперёк, потому что боялся обвинений в лени. Семья приучила его серьёзному отношению к обязанностям, и если он вдруг не выполнял свою часть работы по дому, ему устраивали длинные выговоры и назначали отработку. Ладно ещё отработка, вот только он предпочёл бы хлестание кнутами вместо тех бесед о бездельничестве и несамостоятельности – настолько их не выносил. Отчасти это и стало причиной, почему он пропадал днями в душной студии в подвале. Так что он работал ещё усерднее, чтобы быстрее закрыть дедлайн и приступить к поискам себя. Тут заявили о себе проблемы со здоровьем: спина невыносимо ныла под конец дня, белки глаз покрывались обилием маленьких красных трещин, синяки под ними стали видны даже издалека, а ещё Ван Гог стал всё чаще путать бумажные пакеты и бесхозные тряпки с уличными котами. Тессеракт даже над ним подшучивал: – Скоро перестанешь узнавать себя в зеркале. Да ты и меня не узнаёшь, если я стою дальше 10 метров от тебя. – Конечно не узнаю. У тебя голова постепенно изгибается, как магнит, вот я и пытаюсь понять, кого же вижу: умственного инвалида или своего напарника. Тессеракт, кстати, тоже изменился. Ещё сильнее вырос, а также перестал стричься коротко, чтобы убавить опознавательных примет. Давние слова об учёности отчасти оказались справедливы: он иногда показывал Ван Гогу фокусы с магнитами, а также пускался в часовые монологи, ходя туда-сюда по комнате, пока Ван Гог лепил. Скульптор едва ли его слушал, и иногда даже специально притворялся, будто пропустил вообще всё мимо ушей, чисто чтоб позлить товарища. – Так вот... Эти невидимые сети имеют направление, вот в следующий раз когда я побреюсь, я покажу тебе, что щетинки лягут в круг, как по магии... – Угу. – Вот только мне непонятно, чем именно обусловлено направление... Почему всегда в одну сторону, а не в другую? Похоже на работу компаса, вот только он всегда показывает север и юг, а щетинки никак не соотносятся со сторонами света... – Ага. – Эх, вот бы у меня был доступ к какой-нибудь королевской библиотеке или хотя бы друг из Метто... Что же заставляет их ложиться именно в таком порядке?...А ты что думаешь? – Мгм. –.... Ранее Тессеракт знакомил Ван Гога со своими коллегами, с прочими партнёрами и контрабандистами, но затем перестал – художнику-скульптору это не доставляло удовольствия от слова совсем. Казалось, его по жизни кроме созидания вообще ничего не интересует. Впрочем, раньше компания была хотя бы постоянной и небольшой, а теперь Тессеракт оброс связями, как шерстяная нить кристаллами в соляном растворе. Даже если бы захотел, он бы не смог пересчитать всех своих союзников, а Ван Гог, как истинный сыч, покидал студию(которую они теперь могли себе позволить) лишь при крайней необходимости, либо по ночам. То ли боялся наткнуться на старых знакомых или следователей, то ли по своей совиной натуре испытывал прилив сил исключительно в тёмное время суток. В неблагополучных районах на него пару раз нападали с целью ограбить, но он умудрялся каким-то образом отбиться и всегда возвращался невредимым. Помимо табака, у Ван Гога появилось пристрастие ещё и к алкоголю, что огорчало Тессеракта. Он всё чаще заставал великого скульптора распластавшимся по полу в луже жидкости для размягчения глины, перемешанной с алкоголем, льняным маслом и чёрт знает чем ещё. Этот вид не вызывал ничего, кроме отвращения и жалости, однако когда Тессеракт позднее спрашивал товарища, в порядке ли он, и как вообще себя чувствует, Ван Гог лишь смотрел на него, как на дебила, и недоумевал: к чему такие вопросы? Но каждый наблюдающий со стороны сказал бы, что бедолага обладает всеми признаками депрессии. Кроме одного. Работоспособность не падала, и Ван Гог продолжал с завидной стабильностью сдавать все фальшивки в срок. Тессеракт бы и наплевал на это, да вот только от его домашнего гения с расстояния двух метров несло перегаром и даже немножко мочой, так что в один прекрасный день он схватил его за ногу и потащил в ванную, бесцеремонно оторвав от работы. Ван Гог поначалу сопротивлялся, но потом смирился. Ощущение от тёплой воды привело в чувство и было приятным. – Ай! Ты хочешь, чтобы я совсем ослеп? Мне мыло в глаз попало! – Я тебя много раз предупреждал, чтобы ты шёл мыться сам, иначе я куплю собачье мыло и смою с тебя эту дрянь лично. Ван Гог лишь фыркнул. – Запомни: если от тебя будет нести, как от псины, ни одна девочка в жизни на тебя не посмотрит. – Ты что, моя мама? – Видимо да, раз приходится заново учить тебя гигиене. И вообще, кончай бухать, такими темпами ты превратишься в свинью и быдло. Впоследствии Ван Гог мылся по первой просьбе товарища, но прикладываться к бутылке не перестал, и начало страдать качество работ. Тогда Тессеракт сократил его долю до 20% от общей выручки. Несмотря на зарождающуюся зависимость, мрамор и глина для скульптур, краска, химические вещества для состаривающего раствора и холсты были для Ван Гога важнее, чем зелёная фея, так что он в будущем практически не покупал алкоголь и табак. Тессеракт решил насильно вытаскивать Ван Гога на природу днём, чтобы он порисовал округу и подышал свежим воздухом. В свободное время готовил нормальную еду, а не ограничивался покупкой хлеба и печенья. Всё по инструкции из книжки "Как избавить человека от депрессии". Необходимость прогулок он аргументировал тем, что Ван Гогу надо будет работать в стиле древнего автора, только рисовать он будет его несуществующую картину, которая якобы утеряна. Они и раньше такое проворачивали, вот только выходить на улицу Ван Гог перестал года эдак два назад, всё лепил и рисовал с фотографий, любезно предоставленных хорошими знакомыми Тессеракта.