Таяние льда

Я протиснулась к своему месту возле иллюминатора и плюхнулась на сиденье. Узковато, конечно. Лоукостер, что с него взять. Куртку сняла – в салоне пока было жарко, но убирать не стала: потом включится кондиционер и на местах у окон, скорее всего, станет прохладно. Вот и закончилась неделя моего первого нормального отпуска впервые… за сколько? Даже не знаю. Откуда считать? Если учитывать отдых с мужем, то лет за шесть. После этого были беременность, роды и все прелести материнства, а потом все поездки – с только с сыном. Но сейчас был другой отпуск. Впервые больше чем за десять лет я поехала одна! Вообще! Точнее, в Лондоне меня встретила Тамара, моя троюродная сестра, и большую часть времени мы провели с ней, но всё равно – я одна жила в гостинице, проводила вечера в одиночестве, одна гуляла по городу – нереальный кайф. Мне так этого не хватало. Сыну этим летом уже исполнилось пять лет, он стал совсем взрослый, и Володя наконец решился отпустить меня. Его мама пообещала помогать с едой. В общем, они отлично справились. Мишка, конечно, скучал по мне, но уже не так переживал, как раньше – когда он был помладше, его от меня вообще не отлепить было. Да и сам Володя – он у меня хороший, конечно, но в быту был совершенно беспомощный. Хотя за годы нашего родительства немножко выдрессировался. Ох, сколько скандалов у нас было, сколько ругани и нервотрепки. Настоящая борьба за то, чтобы он менял мусорные мешки без моих напоминаний. Да, в тот период наши отношения и треснули. Володя оставался моим близким и родным человеком, но я отчетливо поняла, что больше не люблю его. Мужчина, который и о себе позаботиться не может, не то что обо мне, страстных чувств у меня больше не вызывал. Тем не менее, я продолжала оставаться с ним. Думала несколько раз уйти, но я слишком нерешительная. Деньги, нагрузка с сыном (в этом плане на Володю более-менее можно положиться, он хороший отец, хоть и несколько тревожный). Если бы я была одна, давно бы ушла. Но с ребенком не решалась совершать каких-то резких телодвижений. Как бы там ни было, мы наконец дотянули до того момента, что я смогла оставить мужа с ребёнком и укатить в закат развлекаться. Надо будет раз в год повторять этот подвиг, решила я. Мы с Томой отлично провели время, она показала мне в Лондоне несколько любопытных мест, куда сама я как туристка никогда бы не догадалась сходить, познакомила меня с несколькими друзьями, что дало мне возможность попрактиковать английский (особенно хорошо было практиковаться в пабе в субботу, три дня назад; о, как я напрактиковалась! Потом полвоскресенья провалялась в номере). На пару дней нам с сестрой даже удалось вырваться в Шотландию, и она произвела на меня неизгладимое впечатление. Хотя, казалось бы, сколько уж я видела и фильмов, и фото с этими пейзажами. Я всегда ощущала Великобританию как-то по-особому, как что-то невероятно родное. Почувствовала это ещё в первый свой приезд: когда мне было пятнадцать лет, отец подарил мне обучающую поездку в английский городок у моря, в международную школу, и три недели я жила в семье у англичан. Ещё тогда влюбилась в эту страну. Я вздохнула и оторвалась от иллюминатора. Уезжать не хотелось. Я родилась и выросла в Москве, а десять лет назад переехала в Ригу, потому что мой муж был рижанином. За это время я отвыкла от российской столицы и привыкла к латвийской, но не могла сказать, что это мой любимый город. Город и город, живу там. К счастью, последний год – в центре, красивом тихом месте, в старинном доме, уютной просторной квартире с высокими потолками. А то до этого мы жили в отвратном микрорайоне с серыми советскими многоэтажками, алкоголиками у магазинов и собачьими какашками на газонах. В Риге очень много ещё осталось советского. А вот в Лондоне мне было невероятно хорошо. Как дома, честное слово. Хотя, возможно, дело было только в том, что я там не жила, а отдыхала. И все же это был тот город, куда мне хотелось бы вернуться, где хотелось бы попробовать пожить, стать своей. Я извлекла из маленького кожаного рюкзачка весёлого жёлтого цвета (люблю такие жизнерадостные вещи) телефон. Надо было написать, что я в самолете и отключаюсь. Володе, Тамаре, Володиной маме, кому там ещё?... От сообщений меня отвлекла возня в проходе у моего ряда. Я подняла глаза. А вот и сосед, похоже. Высокий мужчина в сером костюме-тройке и при галстуке запихивал на полку дорожную сумку, при этом пытаясь не уронить перекинутый через руку светлый плащ. Наконец ему удалось справиться с сумкой, и он принялся складывать плащ, чтобы убрать его туда же. А я наконец увидела его лицо. Ого… Ого!!! Вот это красоту мне принесло на соседнее кресло. Мужик был невероятно хорош. Густая грива тёмных волос длиной до шеи, зачёсанная назад (похоже, уложенная гелем), черты лица будто выточены скульптором – высокие скулы, впалые щёки, широкий лоб, который пересекали несколько тонких выразительных морщинок, крупный прямой нос с тонкими породистыми ноздрями. Верхняя губа была скрыта под роскошными пушистыми аккуратными усами, которые дополнял маленький «островок» под нижней губой – сразу видно постоянного клиента барбершопов. Вообще-то я у мужчин предпочитаю короткие стрижки, желательно ёжиком. И не понимаю мужиков, которые укладывают причёску, – им что, больше заняться нечем? Я, если честно, и сама волосы не укладываю никогда. Ну хорошо, когда у меня была стрижка под мальчика, немного укладывала. Но им-то это зачем? Пустая трата времени. И уж тем более я не люблю все эти усы-бороды. Они разве не колючие? В смысле, я ещё никогда не целовалась с усатым мужчиной, но когда у Володи отрастает слишком длинная щетина, мне не нравится с ним целоваться. Потом кожа на лице и во всех других местах красная, натёртая. И вообще, усы же старят. Но не в этом случае. Ей-богу, он был как с картинки. И волосы, и усы – всё было как надо. Элегантный жилет подчеркивал широкую грудь, мощный торс. Я прямо залипла. Мужчина поднял взгляд и встретился со мной глазами. Ярко-голубые. Обалдеть. Я ужасно смутилась, что так заворожённо пялюсь на него. А он дружелюбно улыбнулся и бросил короткое: «Hi!». Англичанин. Хотя, может, и нет, просто использовал интернациональный язык, он же не знал, на каком я говорю. Но выглядел он, как английский лорд. Я почувствовала, что заливаюсь краской, но правила приличия никто не отменял, поэтому я храбро улыбнулась в ответ, проблеяла «Hello!» и тут же уткнулась обратно в телефон. Вот блин, принесла нелёгкая, теперь три часа с ним сидеть. У меня всегда были проблемы с противоположным полом. Если я видела мужчину, который мне приходился по вкусу, я не то чтобы теряла дар речи, но… в общем, терялась. В голове становилось пусто, при необходимости разговаривать я либо ничего не могла сказать, либо ляпала какую-нибудь глупость. Короче, красивых мужиков я боялась. Из-за этой неуверенности в себе личная жизнь моя была бедна. Девственность я потеряла только в двадцать три года, и сейчас, в тридцать восемь (почти тридцать девять, две недели осталось), на моём счету было лишь трое мужчин. Двое до замужества, ну и муж. Причём первые двое мне даже не нравились. Просто в двадцать три я решила, что надо уже хоть куда-то в этом плане двигаться, тело, так сказать, требует, и отдалась близкому другу, который был не против. Вторым был случайный парень, который позвал меня на свидание. В общем, я спала с ними обоими (по отдельности) несколько лет. Набралась неплохого опыта, но о чувствах там и речи не шло. Потом начались отношения с мужем, он был первым моим партнёром, в которого я действительно была влюблена. Ну и последним на данный момент. При этом я всегда была очень влюбчивая, нравились мне многие мужчины, не было даже никакого особого типажа – понравиться мог любой. От этого я ещё больше паниковала. К тридцати девяти годам я, конечно, научилась кое-как маскировать свою растерянность при общении с мужчиной, на которого запала, но внутри-то всё равно было некомфортно. Оставалось лишь надеяться, что этот не будет разговорчивым. У меня с собой была книга, ею можно было прикрываться. - Fucking economy-class! – раздалось тихое бурчание. Мужчина продолжал что-то возмущённо бубнить, но я ничего не могла понять. Точно англичанин. Эту жуткую манеру говорить, проглатывая половину букв, ни с чем не спутаешь. Пока я краснела, уткнувшись в смартфон, он запихнул на полку свой плащ, втиснулся в узкое кресло и обнаружил, что колени упираются в сиденье спереди. Да, чувак, сочувствую, подумала я, наблюдая за его попытками разместиться поудобнее и на всякий случай вжимаясь в стенку. Мне-то мои 1,58 метра и 56 килограммов позволяли вполне комфортно существовать в этом узком пространстве. Интересно, какой у него рост? Не меньше 1,80, наверно. Ещё и плечи такие широкие. Хорошо, что я мелкая, а то нам было бы тесновато. Он и так уже влез частично в мое пространство. Носа коснулся тонкий горьковатый аромат мужского парфюма. Я не разбираюсь в духах, но мне показалось, что запах был дорогой. И вообще он выглядел… ну, дорого. Костюм этот, ухоженная внешность. На мизинце левой руки, которая была с моей стороны, я заметила золотой перстень. Рука тоже была красивая, с длинными пальцами, но не тонкими, как у музыкантов, а крепкими, сильными. Как раз как я люблю. Опять мысль не туда пошла… - Прости за ругань, милая. Я вообще летаю обычно бизнес-классом, но в этот раз дело возникло срочное, а мест там уже не было, пришлось брать, что есть. Спасибо практике в английском в пабе и других местах, я разобрала почти всё, что он сказал. Удивило это обращение – «Sorry, love». У меня даже брови слегка поднялись. Как бы этот лорд ни был хорош собой, фамильярности я не любила. Говорил он приятным тенором, и в тембре чувствовалось некое странно притягательное нахальство; у меня создалось ощущение, что за словом в карман он точно не лезет. Что ответить, я не нашла, просто сочувственно улыбнулась и покивала. Мне такие проблемы знакомы не были, в бизнес-классе я не летала ни разу. Кое-как устроившись, он извлёк откуда-то планшет и уткнулся в экран, я последовала его примеру и закончила наконец с сообщениями. Отключила телефон, достала электронную книжку и бутылку воды, убрала рюкзак. Посадка закончилась, стюардессы завели дежурную волынку о правилах безопасного поведения на борту. Тем временем настроение у моего соседа, кажется, испортилось ещё сильнее. Краем глаза я видела, что у него что-то не складывается с планшетом, похоже, не удавалось подключить интернет. Я уже старалась не обращать на него внимание. Он пытался что-то выяснить у стюардессы, которая проходила мимо, проверяя, пристёгнуты ли ремни у пассажиров; видимо, она ему не смогла ничем помочь, потому что он с досадой захлопнул крышку чехла на гаджете, сунул его в кармашек стоящего впереди кресла и откинулся на спинку своего сиденья. Пока самолёт выруливал и взлетал, мужчина вёл себя тихо, и я даже смогла сосредоточиться на книге и забыть про него. Но когда включили свет, он опять начал возню. Снова достал планшет, подозвал стюардессу, они долго выясняли отношения, потом, когда она ушла, он что-то ещё бурчал себе под нос, потом опять вызвал стюардессу, кажется, потребовал виски и обломался, потому что в эконом-классе алкоголь не продавался. После ухода девушки начались тихие и, похоже, очень витиеватые ругательства параллельно с ковырянием в планшете. Короче, он меня заколебал. Серьёзно, достал. Ну сколько можно бубнить. Будь он хоть как Аполлон красив, мне уже хотелось стукнуть его этим его планшетом. Я злилась и одновременно мне было смешно – хуже старой бабки ворчит, ей-богу. Наконец я не выдержала. Раздражение победило застенчивость. - Простите, что отвлекаю, - обратилась я к нему как можно вежливее. - Скажите, а вы весь полёт будете так бубнить? Или всё же планируете прерваться ненадолго? А то, знаете ли, нам ещё почти три часа лететь. Хочу понимать, когда у меня будет шанс немного отдохнуть. Он пару секунд в недоумении смотрел на меня, а потом расхохотался. - Прости, милая! – (опять эта «милая», что он себе позволяет!). – С утра день не задался. – Он помолчал и добавил: - Обещаю больше не материться. Я одарила его укоризненным взглядом и вежливой улыбкой и собиралась вернуться к книге, как вдруг меня осенило. - Кстати, я знаю, почему весь бизнес-класс занят. Завтра в Риге начинается какой-то общеевропейский бизнес-форум. Видимо, все бизнесмены туда направляются. - Да, слышал об этом, - рассеянно протянул он, листая что-то в планшете. Я уже собралась снова вернуться к чтению, как вдруг он обернулся ко мне. - Откуда ты? У тебя такой акцент… «Кто бы говорил», - мысленно фыркнула я. Хотя в английском нет разделения на «ты» и «вы», у меня почему-то было ощущение, что он со мной именно на ты. Может, из-за этого фамильярного «love». И это меня тоже слегка раздражало. - Я из Латвии, – сухо сказала я, не собираясь углубляться в подробности. - Русская? Видимо, на моём лице отразилось удивление, потому что он усмехнулся и пояснил: - Я общался и с русскими, и с латвийцами. У латвийцев другой акцент. А твой похож на русский. Я заметила, что он меня разглядывает. Но вопреки обыкновению не смутилась. Возможно, потому что мозг был занят подбором нужных слов на английском. - Да, русская. Вообще я из России, но переехала в Латвию. Вышла замуж. - В Латвии много русских, - заметил он. - Всегда было много, - пожала я плечами. – Мой муж тоже русский, только местный. – Тут я ещё больше осмелела и спросила: - А вы англичанин, да? Он улыбнулся (какие обаятельные морщинки под глазами, ах! Если бы я умела рисовать, непременно бы набросала его портрет, нельзя такой красоте пропадать). - Как ты догадалась? Я фыркнула. - Акцент. Я едва разбираю, что вы говорите. Он опять рассмеялся. - А ты ехидная. Я постараюсь говорить медленнее, милая, - (да что такое!). Дальше он вроде как сказал, что вырос в Лондоне, но часть слов я не поняла. Тем не менее возразила: - Не у всех лондонцев такой акцент. Я только что неделю общалась с лондонцами, все говорили… - я чуть не сказала «нормально», лишь в последний момент поняла, что это будет грубо, - …более разборчиво, чем вы. - Может, они не настоящие лондонцы, - усмехнулся он. - Может, вас просто забавляет, что вас никто не может понять? – брякнула я. Определённо, этот мужчина дурно на меня влиял. Хотелось его поддеть, чего он распушил свои усы и смотрит так свысока. Потом до меня дошло. Да я же флиртую! Фу-у-у… С флиртом у меня тоже всё плохо, как и в целом с противоположным полом. Я терпеть не могу флирт. Эти заигрывания, намёки, кокетство вызывают у меня невероятное раздражение. Не знаю, почему, надо возобновить терапию и прояснить этот момент, мне даже просто любопытно. В общем, я за прямоту и простоту. Кстати, со всеми моими тремя мужчинами я и следовала этому правилу. И это ничуть не хуже флирта. «Давай сходим в кафе?», «Поедем ко мне?» - нормальные вопросы, на которые можно дать чёткие ответы, и всем всё будет понятно. Правда, кажется, большинство людей не разделяли моего мнения. Может, отчасти из-за этого у меня и наблюдались проблемы с личной жизнью. В общем, я решила вернуться к нормальному тону. Тем временем англичанин ухмыльнулся и произнёс: - Может, и так… Зачем ты ездила в Лондон? - Отпуск, - просто сказала я. И поделилась: - Первый нормальный отпуск… э-э-э… - я опять сбилась со счёта, - …за шесть лет. С тех пор, как у нас появился ребёнок. - У тебя есть ребёнок? - Да, мальчик. Пять лет. У вас есть дети? Он покачал головой: - Нет. - Знаете, родительство – это нелегко, - просветила я своего неопытного собеседника и невольно вздохнула. Материнство мне давалось сложно. Мишку я очень любила и для него была готова на все, но во многом это объясняется чувством ответственности. Моя мать оставила меня своим родителям, когда мне было года три, и я знаю, что такое расти без мамы. Сама выросла в итоге в застенчивого и нерешительного человека, который вечно ощущает себя вторым сортом. Хотя умом я понимаю, что это не так: я и как женщина вполне привлекательна (не красавица, но обаятельная), и как специалист ценна, и человек в целом хороший, нравлюсь окружающим, умею поддерживать дружеские отношения. В общем, объективно я вижу, что всё со мной хорошо. Но внутри сидит это подтачивающее ощущение собственной неполноценности. Причину мне помогла осознать психотерапия, все оказалось очень просто. Мои мать и отец разошлись, создали другие семьи, нарожали других детей, а я болталась у бабушки с дедушкой, как никому не нужный придаток, о котором вспоминали так, время от времени. В общем, для своего сына я такой судьбы не хотела, поэтому старалась, как могла. Но дети – это, конечно, не моё. В целом я с ними неплохо нахожу общий язык, но они меня быстро утомляют. Можно себе представить, как утомили меня пять лет непрерывного нахождения с ребёнком. Я не могла понять, как с ним играть, как его воспитывать, как правильно взаимодействовать. Наверняка уже наляпала кучу ошибок. Читать литературу для родителей было выше моих сил, я научпоп очень плохо воспринимаю. И вообще, у меня создалось ощущение, что для того, чтобы быть нормальным родителем, надо получить второе высшее образование. К такому я готова не была. В общем, радостей материнства я так толком и не поняла. И уже сегодня вечером мне опять предстояло возвращение к быту. Хотя ладно, всё же я немного соскучилась по Мишке. Но ещё недельку провести отдельно не отказалась бы. - Интересно… - протянул англичанин. – Обычно женщины уверяют, что ребёнок – это счастье и смысл жизни. - Врут, - твёрдо сказала я. Потом усмехнулась. – Нет, конечно, люди разные, многие женщины и правда так чувствуют. Но многие говорят, потому что так… ну, заведено. На самом деле многие хотят вернуть прежнюю жизнь и мечтают, чтобы дети поскорее выросли. Хотя обычно всё равно их очень любят. - Значит, ты разочарована, - резюмировал он. Я пожала плечами. - Ну в каком-то смысле да. Хотя сын у нас классный. Умный и забавный, - я улыбнулась, вспомнив Мишкины ямочки на щёчках, когда он хихикает. Потом добавила: - Но больше я детей не хочу, спасибо большое. - Я пока не предлагаю, - усмехнулся он. Я опять покраснела и метнула на него возмущённый взгляд. Дурак, что ли? Кстати, он и правда стал выговаривать слова более разборчиво и чётко. - Я не то имела в виду. Он захохотал. Очень смешно, да. - Я понял, не сердись. Чем ты занимаешься? - В смысле? Работа? Он кивнул. - Журналистика. Я редактор на одном новостном портале. Он впечатлился. - Ого! И что ты делаешь? Пишешь статьи? Проводишь расследования? Берешь интервью? - Не-не-не, - замахала я руками. – Я не журналист. Это не мое. Хотя образование у меня журналистское. Я редактор. Я сижу за компьютером и читаю все эти интервью и статьи, делаю их красивыми и публикую. Но главным образом я занимаюсь новостями. Редактирую то, что присылают корреспонденты. И сама пишу то, что можно написать, не вставая из-за стола. Решаю, какую новость опубликовать прямо сейчас, а какую можно позже. Какую поставить на главную страницу, а какую куда-нибудь поглубже засунуть, потому что это мелочь неважная. - То есть ты начальник? - Ну, я шеф-редактор сайта. Можно сказать, что я начальник, но надо мной ещё много начальников. А вы чем занимаетесь? - Бизнес, - коротко сказал он. - Какой бизнес? - Разное. - Он неопределённо махнул рукой. Похоже, ему не хотелось рассказывать. Англичанин бросил взгляд на мою электронную книжку. - Значит, ты любишь читать. - Точно, - улыбнулась я. – Моё любимое занятие. Обожаю литературу. И ещё кино. А вы? - Не очень. – Определённо, о себе он говорить не хочет. - Что ты читаешь сейчас? Какой-то роман? - Ну… да, это роман. Не знаю, раз вы мало читаете, вряд ли слышали. «Слепой убийца» Маргарет Этвуд. - Убийца? Это детектив? Я засмеялась. - Нет. Это… ну, драма. Про одну женщину. И её сестру. Про их жизнь. - А-а… И что у них за жизнь? - Довольно тяжёлая, - усмехнулась я. – Но было в ней и кое-что хорошее. Я вообще-то второй раз уже эту книгу читаю. Первый раз давно читала, лет десять назад. Очень хороший роман. Рекомендую. Он получил Букеровскую премию, между прочим. - Расскажи. Я задумалась. Пересказать «Слепого убийцу»? Интересная задачка. - Ну во-первых, это сложный роман, - начала я, тщательно подбирая слова. - В нём есть ещё два романа. И они переплетаются. Англичанин внимательно слушал, хотя я чувствовала, что он опять меня разглядывает. Его взгляд скользил по мне вверх и вниз, хотя каждый раз возвращался к моим глазам, когда я смотрела на него. Но сейчас смущаться мне было некогда. - Рассказывает пожилая женщина. Она рассказывает историю своей жизни. Они с младшей сестрой, когда были совсем молодыми, влюбились в одного и того же мужчину… По мере того, как я вела рассказ об Айрис и Лоре, их любви к весёлому писателю-коммунисту, удушающем браке старшей, отвратительной связи её мужа с младшей, таинственных рукописях и душераздирающих дневниках, история захватывала меня саму. Я разволновалась. - …Оказалось, муж насиловал её сестру, потому что он был педофилом. Эта женщина вышла за него в 18 лет, и она уже была для него старовата, понимаете? Англичанин кивнул. Вид у него был задумчивый. Проняло, порадовалась я. Может, прочитает. – Вот, а её сестра молчала и терпела, потому что он обещал найти того мужчину, в которого она была влюблена… Мой сосед поглаживал подбородок правой рукой, и я заметила, что на ней тоже были перстни, целых два. Крупные, золотые. Многовато перстней для аристократа. Да и для бизнесмена, честно говоря. В левое ухо, кстати, тоже было вдето маленькое тонкое колечко. Может, он бандит? - …И весь этот рассказ та женщина ведёт перед смертью. В конце оказывается, что это письмо её внучке. Она надеется, что та приедет и прочтёт. И узнает правду. Я завершила повествование и замолчала. Щёки горели от эмоций, даже дыхание слегка сбилось. - Ну и? Внучка нашла это письмо? – спросил англичанин после небольшой паузы. Ха-ха, так тебе всё на блюдечке и подай. - Мы не знаем. Мы же читаем само письмо. Может быть, да, а может, его выкинули вместе с другими вещами, когда женщина умерла. Читатель сам должен решить. - А кто же слепой убийца? Я пожала плечами. - Это не очень понятно, но я думаю, что любовь. - Мда-а, - протянул мой сосед. - Грустная история. - Ну, жизнь вообще невесёлая, - заметила я. Он усмехнулся. - Кому как, милая. Я наконец не выдержала. - Я не «милая». Пожалуйста, не используйте это слово. Он опять ухмыльнулся, но на этот раз в ухмылке мелькнула какая-то опасная дьявольщинка. Что-то в ней было очень плотоядное. Я даже замерла, внутренности свело от странной смеси страха и какого-то предвкушения. Что за ерунда? Я моргнула, и наваждение рассеялось. Он просто улыбался, глядя на меня честными голубыми глазами. - Прости, я не хотел тебя обидеть. Но ты и правда… милая. Я слегка опешила от комплимента. Честно говоря, не ожидала. Мне почему-то казалось, что в его вкусе другие женщины. Такие же, как он, – красивые, высокие, элегантные, уверенные в себе. У них пышная грудь, тонкая талия, длинные ноги и десятисантиметровые шпильки. И, конечно, идеальный макияж, маникюр, педикюр, укладка. Голодранка в кедах и мешковатых джинсах, с обкусанными ногтями, растрёпанными волосами и без следов косметики на лице как-то рядом с ним не смотрелась. Нет, я, как уже и говорила, не считаю себя уродиной. Но я не гламурная. Не эффектная. Мужчины не валятся вокруг меня штабелями. И мне это не надо. Как-то не интересно разбивать чьи-то там сердца. Мне всегда хотелось нравиться лишь тем, кто нравится мне. И то, наверно, избирательно. Вот, например, этот английский лорд (кто бы он ни был на самом деле). Вообще не могу представить себя с ним. Он как будто существо другого вида. Я иногда западаю на таких, но как-то очевидно, что ничего между нами быть не может. Да такие, как я, его, наверно, даже не возбуждают. Поэтому я очень удивилась, услышав комплимент. Но тут же подумала – ну и что? Я же и правда милая. Этот комплимент совсем не значит, что он меня вдруг резко возжелал. А то, что я приятный человек, - это факт. И в моих правилах – принимать комплименты. Так что я быстро успокоилась. Улыбнулась: - Спасибо. Но всё равно, пожалуйста, не используйте это слово. Мы опять обменялись вежливыми улыбками. Потом английский лорд галантно извинился, встал и направился в хвост самолёта. В туалет пошёл, поняла я. Когда он вернулся, я уже снова углубилась в книгу. Он опять достал свой планшет и начал сосредоточено что-то изучать. Стюардессы подкатили тележку и предложили напитки и закуски. Я отрицательно помотала головой, а мой сосед приобрёл две бутылки воды. Я накинула куртку – как и ожидалось, от стенки самолёта повеяло холодом. Прошло, наверно, минут пятнадцать. Я с головой погрузилась в повествование, соседа не было слышно. Я закинула ногу на ногу, положила правую ладонь сверху на бедро – рука замерзла, а бедро было тёплым. Чуть покачивала ногой время от времени. И тут на мою кисть сверху легла широкая мужская ладонь. Я чуть не подпрыгнула. Тупо уставилась на эту ладонь, не веря своим глазам. Перстень на мизинце, на запястье – внушительные часы. Ладонь была сухая и тёплая. Впрочем, мне и так вдруг стало жарко. Его пальцы осторожно поглаживали мои, потом слегка сползли на бедро. Я ощутила это прикосновение даже через грубую ткань джинсов. Кожу будто обожгло, низ живота, как иглой, пронзило возбуждение. В горле пересохло, я сглотнула. С трудом оторвала взгляд от наших рук и встретилась с его взглядом. Он смотрел на меня исподлобья, слегка приподняв брови, но не улыбаясь, совершенно серьёзно. Даже пытливо. Потом слегка качнул головой, туда же стрельнул глазами. В сторону хвоста самолёта. Туалетов. Я сначала не поняла. А потом ка-а-ак поняла… Он предлагал мне секс. В туалете самолёта. Наверно. Вдруг я ошиблась? Тут я почувствовала, что его пальцы уже гладят мою коленку. Ни фига я не ошиблась. Сердце билось как сумасшедшее. Блин, да у меня сейчас инфаркт будет. Нельзя же так пугать… милых женщин. Я же сказала, у меня муж и ребёнок, какого хрена? Совсем стыд потерял? Как это вообще понимать? Он что, правда меня хочет? Этого не может быть. Мысли метались в голове, будто птицы в клетке. Кстати, он снял галстук, я и не заметила, когда. Острые края белоснежного воротничка подчёркивали высокие худые скулы. Я опять сглотнула. Потом, как во сне, медленно вытащила руку из-под его ладони. Подняла перед его лицом, повернув тыльной стороной, и пошевелила безымянным пальцем, на котором поблёскивало моё тоненькое простенькое обручальное колечко. Он разочарованно поджал губы и убрал руку. И как ни в чём ни бывало снова уткнулся в планшет. Я сидела в оцепенении и смотрела в иллюминатор. Было около четырёх часов дня, небо нежно голубело. Нет, это что сейчас было? Мне предложили секс в туалете самолёта. Ослепительной красоты мужик предложил, между прочим. Сложенный, как древнегреческий бог, голубоглазый английский лорд в шикарном костюме-тройке. Ну или бандит. Без разницы. Да мне это приснилось. Я украдкой взглянула на него. Сидит себе, водит пальцем по планшету, как будто ничего не произошло. Как там это называется? «Клуб 10000» вроде бы. Секс на высоте 10 тысяч метров. Я вытащила свою воду из кармашка на спинке переднего кресла и с наслаждением выпила сразу полбутылки. Уверена, он заметил. Да, я перенервничала. Я что, похожа на членов «Клуба 10000»? Чувак, ты видел мои джинсы? Мой рюкзак? Мои волосы? Я книжный червячок, который про такой секс только в романах читает. Я сейчас чуть не померла от твоего пассажа. Я вдруг представила, что он прижимает меня к себе в тесной кабинке и целует. Такой высокий, сильные руки, широкая грудь… Низ живота опять кольнуло и потянуло. Да ну, бред. Даже представить не получается толком. Интересно, его тело твёрдое или мягкое? Горячее или прохладное? А как он пахнет? Вдруг от него пахнет потом? Фу… А может, у него и пот пахнет розами. Я нервно хихикнула. Ну да, а какает он ромашками. Ладно, нормальный здоровый мужик, и пот у него наверняка крепкий и горький, как положено. Воображение услужливо смешало запах его парфюма, который ощущался до сих пор, если принюхаться, с запахом пота, и меня окатило жаркой волной. Я вдруг представила, как вдыхаю эту смесь, когда он нависает надо мной, как прикасаюсь губами к ключицам, а пальцы проводят по его груди… Да чёрт побери! А может, и правда к чёрту всё? Может, это мой последний шанс закинуть в свою копилку четвёртого мужика. Я не молодею, грудь вон уже не первой свежести после беременности и кормления, потом лицо начнёт оплывать, попа обвиснет… Мужа я не люблю, факт измены меня не пугает. Да мы с ним и обсуждали такую возможность. Он у меня тоже всегда был скромником и уже несколько лет как осознал, что многое упустил. Мы договорились, что, если кто-то из нас изменит, просто не будем говорить друг другу. Ну было, живём дальше. Так что в этом смысле у меня полноценный карт-бланш. А тут сидит такой шикарный экземпляр. И сам предложил, я даже пальцем не пошевелила для этого. Только безымянным. Я опять хихикнула. Англичанин, кажется, искоса глянул на меня, но тут же отвёл взгляд. И никакого флирта! Всё прямо и вполне однозначно, как я люблю. Ну идеально же! Что такого страшного, если он меня трахнет… Нет, страшно. Я боюсь. Вдруг застукают? Я тогда точно умру от инфаркта. А как же мои проблемы с возбуждением? Есть у меня такое, я всегда использую смазку. Я слегка поёрзала в кресле и вдруг поняла, что проблем не будет. Похоже, между ног у меня уже всё готово. К пошлому одноразовому траху. Боже, о чём я думаю! Незнакомый мужик, я вообще его не знаю. А вдруг он извращенец? Или просто потребует анального секса. Такого вида секса я ужасно боялась и никогда не понимала. Это же больно! Что в этом приятного? Ну, ему-то, может, будет и приятно, но я-то не он… И тут, сама не ожидая этого от себя, я сделала это. Я повернулась к нему, протянула руку и коснулась его кисти. А когда он посмотрел на меня, глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду, и сказала: - Ладно… Ладно. Но никакого анального секса.