Таяние льда

День не задался с утра. Заказ поступил поздно вечером, и пока он возился с билетами и прочими организационными моментами, прошло полночи. В итоге он чуть не проспал, еле успел принять душ и помыть голову, а укладывать непослушные кудри пришлось уже в туалете аэропорта. К тому же его машина не завелась, пришлось вызывать такси, а он их терпеть не мог, чаще всего там воняло - если не просиженными сиденьями, то бензином. Таксист попался склонный к разговорам; в большинстве случаев он и сам был не прочь потрепаться, но в тот момент у него болела голова, к тому же надо было уточнить ещё кучу мелочей. Так что пришлось одарить бедного мужика фирменным ледяным взглядом. Водила, конечно, заткнулся, но такие ситуации Виктор тоже не любил. Он старался не показывать посторонним свою профессиональную сторону. Терри вылетел раньше, утром. Он был совершенно не способен к организации, все эти обязанности лежали на Викторе, так что он просто выслушал указания брата и пошёл спать под тёплый толстый бок Летиши. В пять утра встал, как всегда, наверно, хмурый (Виктор хмыкнул, вспомнив вечно недовольную физиономию), но бодрый, выехал в аэропорт и спокойно улетел на всё готовенькое. В одном из приличных рижских отелей в центре города уже был забронирован номер для двоих, к двум часам дня можно заселяться и отдыхать. Единственной заботой Терри было забрать из проката машину – неприметный серый BMW. Разумеется, заранее забронированный. Ну и встретить Виктора в аэропорту Риги. Во сколько там самолёт прилетает? Он проверил билет на смартфоне. Примерно в семь вечера по местному времени. Ладно, может, удастся поспать ещё в самолете. Виктор наскоро перекусил сэндвичем в аэропорту и принял аспирин. На голодный желудок он лекарства не принимал – организм надо беречь. Он вообще старался обходиться без лекарств, это было не особо сложно: постоянные тренировки, довольно жесткий режим дня (не тогда, когда приходили заказы; в этом случае весь распорядок летел к чертям, конечно), здоровая качественная пища – иммунитет у него был такой же крепкий, как пресс. Но иногда, когда, например, голова раскалывалась буквально на куски, вот как сегодня, он позволял себе отступить от правил. Через полчаса боль отпустила, контроль он прошёл без проблем, пока ждал посадку, решил многие вопросы – выяснил историю и описание цели, маршрут передвижений, нашёл предпочтительные места для выполнения заказа, продумал логистику, связался с поставщиком оружия. План успешно вырисовывался, и жизнь начала налаживаться. Виктор был убийцей. Профессиональным киллером. Как и его брат. Они работали в паре и в преступном мире были довольно известным тандемом под общим прозвищем Близнецы. Прозвище Виктору нравилось своей ироничностью, потому что трудно было представить себе менее похожих людей, чем они с Терри. Начиная с того, что он сам был белым, а Терри – чернокожим. Виктор был стройный и накачанный, гибкий и ловкий; Терри – толстый и сильный, как медведь. Виктор был умный, хитрый, отличный стратег и тактик, бог организации и продуманных планов. Терри не знал, чем стратегия отличается от тактики, планы были ему по барабану, и Виктору постоянно приходилось всё объяснять ему по ходу дела. Зато Терри был спокоен, как танк, надёжен, как скала, отлично стрелял и метал ножи. А ещё у него был любопытный и очень ценный навык. Терри умел читать людей. Он мог, буквально парой слов перекинувшись с человеком, сказать, чего тот стоил. Порядочный или мудак, надёжный или с ним не стоит связываться, лжёт или говорит правду. При этом вся система определения личности у Терри строилась совершенно безумным образом: на мультсериале о паровозике Томасе. Терри помешался на этом мультике ещё в детстве, не смотрел ничего, кроме него. И, похоже, в итоге вынес оттуда больше, чем обычные дети. «Этот – Перси», - говорил он презрительно. – «Молодой, глупый, слегка того. Ну его на хрен». «Этот точно Тоби. Не слишком эффективен, но зато на него можно положиться». Виктора он называл Гордоном. Это был самый сильный и быстрый паровоз в мультике, но при этом очень высокомерный. Так что Виктор никогда не мог понять, было ли это комплиментом со стороны брата или, наоборот, подколкой. Терри действительно был братом Виктора. Они оба росли в приюте, там и подружились, и их в пять лет обоих забрала к себе одна дама, у которой они прожили лет до десяти. Потом дама умерла - возможно, не в последнюю очередь благодаря их совместным выходкам; но Виктору не хотелось так думать. Дороти была доброй женщиной и хорошо к ним относилась. Пожалуй, она была единственным человеком, от которого мальчики видели добро. После её смерти их хотели опять отдать в приют, но они сбежали и прибились к одной из лондонских банд. С тех пор много воды утекло. Виктор всегда был в их тандеме лидером, всегда шёл вперёд, а Терри прикрывал его спину и слушался брата. Но в последнее время он стал слишком много ныть. Он хотел выйти из игры. Это началось после Японии. Там они попали в крутую заварушку; начиналось всё как более-менее простое задание: забрать сына крупного мафиози у якудза, где парня держали в заложниках, и привезти из Токио в Киото и его, и чемодан с выкупом, выданный для прикрытия. Но в результате выяснилось, что этот псих мафиози задумал хитрую и совершенно безумную ловушку; в поезде оказалось несколько убийц с пересекающимися заказами; за два с половиной часа, что длилась поездка, в вагонах выросла гора трупов и вылились реки крови – чудо, что ни один гражданский не пострадал. Они с братом еле выбрались и могли считать, что им повезло, потому что кроме них выжили лишь парочка японцев, отец и сын, и ещё один наёмник с умилительным позывным Божья Коровка. Им самим на тот заказ выдали позывные Лимон и Мандарин. Что за чушь, надо было сразу догадаться, что это дело ни к чему хорошему не приведёт. В нынешнем заказе, например, они фигурировали как Белый и Чёрный. Всё чётко, ясно и понятно. А при чём тут фрукты? Божья Коровка, кстати, оказался неплохим парнем, с которым можно было работать. Он обладал потрясающей реакцией, и без него они бы не справились. Как и он без них, впрочем. Из поезда, который в итоге сошёл с рельсов, они еле выползли. Оказалось, что этот мудак мафиози, очень крупная, между прочим, фигура в преступном мире, его прозвище было Белая Смерть, сошёл с ума и решил отомстить за гибель своей жены всем, кто был к этому хоть каким-то боком причастен. В том числе и собственному сыну. Близнецы оказались втянуты, потому что в тот день, когда жена погибла, они провернули очень сложную и кровавую операцию в Боливии, вырезав там весь филиал Белой Смерти. Дело было громким и значительно подняло им рейтинг. Но из-за них Белая Смерть отвлёкся и куда-то там не поехал, вместо него поехала жена и попала в смертельную аварию. Вот такая причина для смертного приговора. Виктор фыркнул и тряхнул головой, отгоняя неприятные воспоминания. Он два месяца восстанавливался после той поездочки в поезде. На левом бицепсе остался шрам-звёздочка от пули, которую он там словил. К счастью, Белой Смерти не повезло больше – он словил пулю в голову, так что Близнецам теперь можно было не опасаться мести от этого психа. Но на Терри это дело сильно подействовало. На тот момент он встречался с Летишей, бывшей профессиональной воровкой, а теперь владелицей небольшой булочной в одном из пригородов Лондона. Вернувшись из Японии, он сделал ей предложение, и они поженились буквально через месяц. Виктору пришлось явиться на свадьбу с рукой на перевязи. А теперь они хотели детей. «Скольким ещё психам мы перешли дорогу, а, Виктор?», - спрашивал его брат. – «Горы трупов растут, смерть может поджидать за каждым углом! Я устал от этого». Виктор считал эти рассуждения бесполезной паникой. Никакая смерть их больше не поджидала за углом. Психов только в кино полно, а на самом деле криминал – это просто ещё один вид бизнеса. Взаимоотношения там строятся на выгоде, а не на эмоциях, и такие случаи, как с Белой Смертью, чрезвычайно редки. Зачем убивать двух крутых наёмников, если можно их нанять и быть на сто процентов уверенным, что заказ будет выполнен? В бизнесе, кстати, Виктор неплохо разбирался. Часть оплаты за заказы, которые становились всё дороже и дороже, лежала у него на счету в одном из швейцарских банков, часть он вложил в небольшую сеть автомастерских для элитных автомобилей (была у него такая слабость – он любил дорогие машины). А часть инвестировал на бирже. И уже получил с этого неплохой доход. По сути, его состояние удвоилось. Разумеется, он не забывал и про Терри. У того тоже был счёт в швейцарском банке и ещё консервный завод в Бирмингеме. На бирже с деньгами брата Виктор не игрался: это был не самый надёжный вид заработка, а подвести Терри хотелось меньше всего. Поэтому у того просто счёт в швейцарском банке был побольше. Таким образом, они оба были обеспеченными людьми и вполне могли бы уже оставить своё кровавое ремесло. Но Терри не мог уйти, потому что не хотел оставлять брата одного. А Виктор не хотел уходить. Ему нравилось. Нравился процесс подготовки, где широко разворачивалась его дотошная натура; нравилось ощущение опасности, азарт, с которым он смотрел в лицо смерти; нравилось ощущение торжества после очередной победы. Видимо, он адреналиновый наркоман. Виктор усмехнулся. Но что же делать с Терри? Может, удастся уговорить его всё же уйти? Виктор не сомневался, что без брата прекрасно справится. Конечно, он не сможет брать такие же объёмные заказы, как на двоих, но он и один дорогого стоил. Однако Терри был не только силён, как медведь, но и упёрт, как осёл. Терри считал, что без него брату будет грозить опасность. Он настаивал, чтобы они ушли вместе, и никак иначе. Виктор тоже упрямился – в конце концов, это его жизнь, они же не сиамские близнецы! В итоге ему уже второй год приходилось на каждом задании выслушивать нудный бубнёж об уходящей жизни и приближающейся смерти. Посадка почти окончилась. Виктор потянулся и не торопясь направился к рукаву. Он всегда шёл на посадку одним из последних, занятый решением очередных организационных вопросов. Впрочем, на борту вроде как обещали вай-фай. Настроение у него опять испортилось, когда он вспомнил, что билетов в бизнес-класс на этом рейсе не осталось. Он вообще с трудом сумел купить билеты: в Риге завтра начинался международный бизнес-форум. Собственно, объект тоже направлялся именно туда. Виктор, стараясь не морщиться слишком брезгливо, протиснулся к своему месту, расположенному в середине салона, но ближе к хвостовой части самолёта. Места было катастрофически мало. Долбанные лоукостеры. Кресло у окна уже заняла его соседка, миниатюрная темноволосая девушка. Ну хоть не потный мужик, и на том спасибо. Полка была почти забита, так что ему пришлось постараться, чтобы втиснуть свою дорожную сумку. Плащ он тоже сунул наверх. Опустил глаза и встретился взглядом с тёмными, широко раскрытыми глазами девицы. Этот женский взгляд он знал. Виктор выглядел хорошо, и женщины часто на него так смотрели. Он их тоже вниманием не обделял, но ни на одной не зацикливался. Одна, две ночи, ну неделя, если очень знойная красотка попадалась. Потом ему становилось скучно. Он даже старался не приводить женщин в свою квартиру. Это была его крепость, гнездо, любовно обустроенное под его вкусы. Посторонним там было не место. А Виктор ещё не встречал женщин, которые бы могли перестать быть посторонними. И не особо верил, что встретит такую. Все они, на его взгляд, были одинаковыми. Красивый и богатый мужик – вот и весь предел мечтаний. Дети, семейное гнёздышко, свадьба и всё такое. Ну, может, есть и другие, он же не был идиотом и понимал, что все люди разные. Но ему пока другие не попадались. А может, он толком и не интересовался. Женщины ему нужны были только для удовлетворения сексуальных потребностей, а возиться с ними – как будто у него других дел нет. Тем не менее, с дамами он всегда был галантен, поэтому дружелюбно улыбнулся девушке и поздоровался. Та, похоже, осознала, что пялится на него самым неприличным образом; залилась краской, моргнула, отводя взгляд. Всё же тоже улыбнулась, пробормотала «Hello!» и уткнулась в смартфон. Он мимоходом оглядел её. Ничего особенного. Явно невысокая – без труда разместилась в узком пространстве между креслами, худенькая, грудь – размер второй, наверно. Макияжа – ноль. Стиля – тоже ноль, одежда дешёвая: трикотажная кофта в тонкую горизонтальную полоску разных цветов, с неглубоким V-образным вырезом, заправлена в мешковатые джинсы с высокой талией и застёжкой из пуговиц. Зелёные кеды, явно хорошо поношенные. За спиной у неё виднелась красная курточка – видимо, сняла, пока в салоне жарко. Волосы острижены чуть выше плеч; густые, но не уложенные и растрёпанные; пожалуй, суховатые. Передние пряди убраны от лица и небрежно схвачены на макушке маленькой заколочкой. Сутулится. На левой руке – смарт-часы, других украшений он не заметил. Внешне лицо Виктора не поменялось, но внутренне он презрительно скривился. Не его типаж совершенно. Пигалица. Сколько лет – не понять, пожалуй, двадцать пять - тридцать. Явно уже не студентка, но и не мать семейства. Матери семейств тоже были не его типажом, разумеется. Студентки бывали ничего. Но ему нравились яркие, элегантные женщины. Чтобы сиськи были, задница, но без жировых складок, пожалуйста. Чтобы умели ухаживать за собой, ценить и любить своё тело, одевать его в красивую одежду. Здесь явно был не тот случай. Виктор втиснулся в узкое кресло и, не сдержавшись, вполголоса выматерился: колени больно стукнулись о спинку впереди стоящего сиденья. Кое-как, чертыхаясь, он устроился и заметил, что пигалица украдкой наблюдает за его мучениями и, похоже, даже посмеивается. Конечно, ей-то хорошо, такой мелюзге, – между её худыми коленками и передней спинкой ещё и зазор оставался. Она даже умудрилась ещё сильнее вжаться в угол: он со своими широкими плечами явно уже занял часть её места. Впрочем, о вежливости забывать было нельзя, рядом с ним женщина, какая-никакая. Он небрежно извинился за ругань, пояснив, что не привык к эконом-классу. Девушка сочувственно покивала, хотя в карих глазах продолжала прятаться усмешка. Его проблемы явно не произвели на неё большого впечатления. «Да она, наверно, и не летала никогда в бизнесе», - подумал он. Мимолётом отметил аккуратный овал лица, слегка вздёрнутый нос, небольшой рот. Вообще приятное личико. Но подать себя совершенно не умеет. Соседка снова уткнулась в смартфон, поспешно набирая какие-то сообщения. Он принялся настраивать вай-фай на планшете. Сделать это не получалось – видимо, нагрузка на сеть была слишком большая, а сигнал слабоват. Стюардесса ничем помочь не смогла, и Виктор почувствовал, что закипает, как чайник. Надо успокоиться и попытаться подремать. Девушка уже убрала телефон и читала электронную книжку. Когда самолёт наконец достиг нужной высоты и в салоне включили свет, Виктор понял, что уснуть не удастся. Слишком неудобно. Хорошо хоть, голова больше не болела. Он снова попробовал разобраться с вай-фаем, но это было бесполезно. Стюардесса вообще ничего в этом не соображала. Чтобы расслабиться, он решил выпить, но и тут его ждала неудача: в эконом-классе алкоголь не продавался. Ему захотелось задушить стюардессу, но это желание было явно невыполнимым, поэтому он, опять тихо матерясь, занялся картами, которые вроде как скачались и должны были быть доступны без сети, но не желали загружаться. На очередном изощрённом проклятии, которое он посылал тупой стюардессе, тупому интернет-провайдеру и тупому заказчику, который не мог отправить запрос пораньше, его прервал тихий вежливый голос. - Извините… Простите, что отвлекаю… Он поднял взгляд на робкую соседку. В туалет ей, что ли, надо? – Скажите, а вы весь полёт будете так бубнить? Или всё же планируете прерваться ненадолго? А то, знаете ли, нам ещё почти три часа лететь. Хочу понимать, когда у меня будет шанс немного отдохнуть, - с безукоризненной вежливостью выдала та. Виктор смотрел на неё с изумлением. Вот так пигалица. А она, оказывается, ядовитая. Потом он отмер и расхохотался. Раздражение ушло. Девушка смотрела на него с укоризненной улыбкой. Акцент у неё, конечно, был ужасающий, с такой северной твёрдостью. Вряд ли скандинавка, если судить по внешности, так что, скорее всего, русская. Но говорит неплохо, выразилась правильно и даже, похоже, сумела вправить ему мозги. - Прости, милая! – искренне сказал он, отсмеявшись. - С утра день не задался. Обещаю больше не материться. Девушка улыбнулась и вернулась было к книге, но вдруг снова подняла голову: - Кстати, я знаю, почему весь бизнес-класс занят. Завтра в Риге начинается какой-то общеевропейский бизнес-форум. Видимо, все бизнесмены туда направляются. - Да, слышал об этом, - туманно ответил он, утыкаясь в планшет. Связь с форумом ему совсем сейчас не нужна. Даже если свидетель такой симпатичный. А ведь она и правда симпатичная. Красивая улыбка, и этот ироничный взгляд… все-таки есть в ней что-то. Он снова повернулся к «пигалице». - Откуда ты? У тебя такой акцент… Оказалось, она действительно русская, именно россиянка, хотя живёт в Латвии. Есть муж – латвийский русский (он хорошо был знаком с этим народом, полностью отбитые на голову; хотя вряд ли её муж бандит, не похожа она на женщин, которые сходятся с этой породой мужчин). Только в тот момент, когда она об этом сказала, он заметил наконец на безымянном пальце правой руки тонюсенькое золотое колечко. Господи, кто же такие кольца своей женщине дарит! Муж у неё либо скупердяй, либо дурак. И точно не бандит. Полной неожиданностью для него оказалось, что есть и ребёнок. Вот тебе и пигалица. Значит, она, получается, мать семейства. Надо у Терри всё же взять несколько уроков по считыванию людей. Подумать только, сколько сюрпризов в этой малышке. Он прямо заинтересовался. Что ещё она выкинет? Малышка едко прошлась по его акценту (ну да, он не старался от него избавиться, ощущал его частью своей личности; и, как она догадалась с невероятной проницательностью, его действительно забавляло, когда люди не понимали, что он говорит. Впрочем, ради этой крошки он начал произносить слова почти нормально – ему уже не хотелось, чтобы она свернула разговор). Просветила его насчёт трудностей материнства, чем опять удивила: он всерьёз был уверен, что любовь к детям – это неотъемлемая часть женской сущности. Но вот перед ним сидела женщина, и энтузиазма в ней не наблюдалось. Она ещё и утверждала, что не одна такая. Сколько же ей лет, думал он, пока она рассказывала, что заправляет новостным сайтом. Сейчас, во время разговора, он понял, что ей точно не двадцать пять. Не меньше тридцати. Даже, может, его ровесница (ему неделю назад исполнилось тридцать пять). Об этом говорили незаметные поначалу черты лица: небольшие морщинки, заострившиеся, лишённые девичьей округлости скулы, цепкий и умный взгляд. Она попыталась тоже расспросить его о том, чем он занимается, но быстро перестала, когда он начал отделываться краткими и туманными ответами. Приятно говорить с проницательным собеседником, подумал он. А потом он начал расспрашивать её про книгу. Сам он художественной литературой никогда не интересовался, считая, что выдуманные миры – это пустая трата времени. Вот книги по финансам и экономике – это другое дело. А по ней сразу стало ясно, что литература – это её любимая тема. Глаза загорелись, речь стала свободнее. И когда она принялась рассказывать ему содержание этого романа, она так тщательно подбирала слова, так старалась точно передать смысл… Как будто, едва сдерживая эмоции, пыталась донести до него нечто чрезвычайно важное. Будто по частичке, по крупице, с каждой фразой дарила ему некое сокровище. В какой-то момент он понял, что любуется ею. И хочет её. Прямо сейчас хочет впиться в этот аккуратный рот, потемневшие от переживания губы. Хочет услышать её стон. Ухватить на затылке в горсть эти густые растрёпанные волосы, оттянуть назад голову и пройтись губами по нежной шее. Чёрт побери, она что, ведьма? Околдовала его каким-то заклинанием, зашифрованным в простеньком пересказе не известной и не интересной ему книжки… Когда она замолчала, он понял, что совершенно потерял нить повествования. В памяти всплыли последние фразы: внучка, письмо… - Ну и? Внучка нашла это письмо? – спросил он, чтобы пауза не слишком затягивалась. - Мы не знаем. Мы же читаем само письмо. Может быть, да, а может, его выкинули вместе с другими вещами, когда женщина умерла. Читатель сам должен решить, - ответила она, серьёзно глянув на него. Маленькая ведьма, я сейчас решил, что трахну тебя, чего бы мне это ни стоило. - А кто же слепой убийца? Она пожала плечами. - Это не очень понятно, но я думаю, что любовь. - Мда-а, - протянул Виктор. В его жизни нечасто случалось, чтобы он не знал, что сказать. - Грустная история. Как же её заполучить? Вряд ли прокатит, если он прямо заявит ей: «Как насчёт быстрого перепиха в туалете?». Перед ним ясно встала эта картина: широко распахнутые глаза, полные изумления и возмущения, заливающиеся краской щёки. Ещё по морде ему даст. - Ну, жизнь вообще невесёлая, - заметила девушка. Он усмехнулся. - Кому как, милая. (Что за чушь он несёт? Зачем он это сказал? Мозг отказывался соображать, кровь прилила к месту значительно ниже). Тут она опять показала зубки. Поморщилась: - Я не милая. Пожалуйста, не используйте это… слово. Он опять попытался усмехнуться, но, похоже, вышла скорее какая-то гримаса. Девушка даже замерла на миг, испуганно уставившись на него. Срочно, срочно надо исправлять ситуацию. Ещё немного, и она поймёт, что он готов наброситься на неё, как маньяк. Он смог взять себя в руки и улыбнулся почти нормально. Затем ласково, успокаивающе произнёс: - Прости, я не хотел тебя обидеть. Но ты и правда… милая. Она как будто удивилась комплименту. Но всё же улыбнулась в ответ, с достоинством склонила голову. - Спасибо. Но всё равно, пожалуйста, не используйте это слово. Как чёртова, мать её, королева. Как же так вышло?! Ещё час назад он смотрел на неё и думал – фи, пигалица, не в моём вкусе. А сейчас его аж дрожь пробирает, так хочется сорвать с неё эту дурацкую одёжку, закинуть стройные ноги с этими острыми коленками себе на плечи, накрыть ртом маленькую грудь… Он понял, что ему надо остудиться. Извинился и сбежал в туалет. Благо, очереди уже не было. Он заперся в кабинке и посмотрел на себя в зеркало. Ладно, выглядит он вроде почти нормально, только в глазах безуминка. Левый глаз начал подёргиваться. Он аккуратно умыл лицо, чтобы не закапать одежду, отфыркнулся, как пёс, стряхивая капли воды с усов. Тщательно вытерся бумажными салфетками. Ослабил узел галстука, подумал и снял его к чёрту. Потом огляделся. Кабинка, конечно, тесновата. Но девчонка такая маленькая (в паху снова сладко защемило и начало тяжелеть). Если она обопрётся о раковину, а он пристроится сзади… (да ядрить твою налево, с этим стояком невозможно ничего распланировать). Он глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз. Спокойно, спокойно. Всё получится. Он видел, что сразу зацепил её. Хоть она потом и скрывала это весьма умело за маской доброжелательной вежливости. Но действовать надо тонко. Или нет? Ну не грубо точно, этот вариант он уже отмёл. Какие-то намёки? Флирт? Интуитивно он почувствовал, что это только напугает её и оттолкнёт. Даже на фразы, лишь отдалённо напоминающие флирт, она реагировала с некоторой едва заметной нервозностью, либо замыкаясь, либо отгораживаясь иронией. Пожалуй, надо действовать достаточно в лоб, но не совсем. Сделать один жирный, совершенно прозрачный намёк. Чтобы она сразу поняла. И дальше пусть принимает решение. Он был почти уверен, что оно будет в его пользу. Но, может быть, не сразу. Ни в коем случае не давить. Ждать. Он почувствовал себя хищником, стерегущим жертву. Кот затаился у норки, где прячется мышка. Давай, милая, выходи, не бойся. Тебе понравится. Он её трахнет, и это наваждение рассеется. Просто надо сбросить напряжение. Когда он вернулся, девушка уже снова уткнулась в книгу. Он не стал её отвлекать. Достал планшет и начал снова изучать материалы по объекту, которые были ему доступны без интернета. Стюардессы подкатили тележку и предложили напитки и закуски. Его соседка отказалась, он купил две бутылки воды – пить хотелось уже давно, и позднее эта вода, скорее всего, пригодится им обоим. Так они просидели минут 20, каждый в своём гаджете. Но Виктор при этом внимательно наблюдал. У него было неплохое для мужчины боковое зрение. Вот она накинула куртку на плечи и зябко поёжилась. Замёрзла. Ему захотелось снять пиджак и укрыть её. Но пока рано. Это не то. Если уж бить, то точно в цель. Ничего, пусть помёрзнет немного, скоро ей станет жарко. Вот закинула ногу на ногу, дразня его острой коленкой. Спокойно, спокойно. Ты своё возьмешь, говорил он себе. Держи себя в руках. Вот она положила ладонь на бедро, сверху, чуть повыше колена. Он украдкой смотрел на небольшую ладонь. Маникюра, разумеется, тоже ноль. Ну да, не ведьминское это дело – ноготки красить. Пальцы у неё были тонкие, длинные, но крепкие. Мизинец почему-то слегка искривлён в сторону безымянного. Но кисть это не портило, наоборот, придавало какую-то завершённость. Ему безумно захотелось накрыть эту явно замерзшую руку своей. И тут он понял – вот оно. Сейчас. Маленькая кисть полностью скрылась под его ладонью. Пальцы ледяные – бедная, она не на шутку закоченела. Девушка чуть ли не подпрыгнула. Сначала уставилась на его руку – непосредственного нарушителя спокойствия. Он уже не скрываясь смотрел на неё. Слегка погладил кожу – нежная, гладкая. Приятная. Чуть сместил пальцы, провёл ими по бедру, обтянутому грубой джинсовой тканью. Лицо девушки стремительно заливалось краской. Она сглотнула – ага, тоже в горле пересохло. Не мне же одному мучиться. Она подняла голову, их взгляды пересеклись. Он очень постарался вложить в свой взгляд всё пылающее желание, которое она в нём разбудила. Потом слегка качнул головой в сторону хвоста самолёта. Для верности повёл в ту же сторону глазами. Ну же, давай, ты же умненькая, пойми меня. Она поняла. Глаза расширились ещё больше, хотя, казалось бы, куда ещё. Потом заморгала, будто не могла поверить в реальность происходящего. Видимо, раньше ей секс в туалете самолёта не предлагали. Он опять слегка сместил руку и начал поглаживать коленку. Она вновь сглотнула, не отрывая взгляд от его глаз – похоже, просто не могла разорвать зрительный контакт. Потом медленно вытащила руку из-под его ладони – он не отказал себе в удовольствии посильнее сжать бедро. Она подняла руку на уровень его глаз, заставив его перевести взгляд. И красноречиво пошевелила безымянным пальцем с обручальным кольцом. Он сделал разочарованный вид, убрал руку и отвернулся. Интуиция подсказывала, что это ещё не конец. Но теперь от него ничего не зависело, она должна была всё сделать сама. Он продолжал исподтишка наблюдать за ней, делая вид, что увлечён планшетом. Девушка сидела и пялилась в окно, крутила колечко на пальце – похоже, неосознанно. Её щёки по-прежнему горели. Вот она покусала губы, поёрзала в кресле. Украдкой глянула на него. Наклонилась за водой и выхлестала чуть ли не залпом полбутылки. Убрала воду, откинулась. Перевела взгляд на руки. Снова на иллюминатор. Он чувствовал, что сейчас в ней идёт борьба. Она тоже хочет его, и довольно сильно. Но воспитание, правила приличия, возможно, брак и прочие подобные вещи – всё это сдерживает её внутренние желания, не пускает её. Он уже начал следить за ней, как за футбольным матчем. Кто же победит? Пару раз она нервно хихикнула. А вдруг впадёт в истерику? Но он в неё верил. Сильная девочка. Смелая. Давай, ты сможешь. Она резко развернулась к нему, протянула руку. Он думал, она в него нервно вцепится, но девушка осторожно коснулась его кисти, легонько сжала. Когда он поднял взгляд, глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду, и сказала: - Ладно… Ладно. Но никакого анального секса.