Таяние льда

Мне показалось, что в глазах его мелькнуло торжество, но это могла быть лишь игра моего воображения. Я не особо умею читать лица, чувствовать эмоции и всё такое. Внешне мужчина остался совершенно спокоен. - Хорошо, не проблема, - коротко сказал он. Даже обидно немного стало. Как будто… не знаю, как будто я согласилась с ним в магазин за хлебушком сходить. Ну да, может, он каждый раз, как летает, какую-нибудь девицу в туалете зажимает. Между тем, мой соблазнитель не замедлил проявить собранность и энергичность. Он взял мою руку, которая до сих пор сжимала его кисть, и, легонько поглаживая (я вздрогнула от этой ласки, опять окатило жаром), деловито спросил: - Ты готова? Я кивнула. Чего тянуть? Решила, так решила. Я старалась много не думать. - Отлично. Слушай внимательно. Ты пойдёшь первая. В левую кабинку. Запрёшься. Я приду через пару минут. Постучу вот так, - он стукнул особым образом двумя пальцами по тыльной стороне моей руки: тук-туктук-тук. – Тогда впустишь меня. Больше никого не пускай. Если возникнут проблемы, не думай об этом, я разберусь. - Ладно, - хрипло ответила я и прокашлялась: в горле опять пересохло. Он слегка улыбнулся и легонько коснулся моей щеки. - Не нервничай, милая. Всё будет хорошо. Он ловко выбрался из узкого кресла и освободил мне проход. Я тоже выкарабкалась и, опять как во сне, пошла, не оглядываясь, в сторону туалетов. Не думать, ни о чём не думать. Кажется, я чувствовала его взгляд, он прожигал спину. Или это опять было разыгравшееся воображение. Очереди не было. Я зашла в тесную кабинку, заперла дверь и вздохнула. Мда, запах тут не очень. Но и не смертельный. Сразу сунула руку в трусики и вытащила прокладку-«ежедневку». Ни к чему мужчине видеть этот предмет, маловато в нём сексуальности. Хотя, может, и зря вытащила. Только сунув туда руку, я поняла, как там мокро. Ничего себе возбудилась. Но засовывать прокладку обратно не имело смысла, она бы не приклеилась. Так что я закатала её в салфетку и выкинула. Если что, потом туалетную бумагу можно положить. Огляделась. Как тесно! Как же мы тут вдвоём?.. Внезапно я спохватилась. А презервативы? Вот блин. У меня нет. Вдруг у него тоже?! Я снова начала паниковать. Надо сразу спросить, и если у него нет, я не буду. А вдруг он не выпустит? Придётся кричать. Нет, я лучше умру. В дверь раздался стук. Тот самый, условный. Тук-туктук-тук. Я замерла. А он быстро. Если сейчас открою, назад пути уже не будет. Хотя почему не будет? Скажу нет, и всё. Не может же он меня изнасиловать в туалете набитого народом самолёта. Так, не забыть про презервативы. Я отперла дверь. Она тут же приоткрылась, и англичанин проскользнул внутрь – грациозно, каким-то кошачьим движением. Развернулся ко мне. Он оказался уже без пиджака, в одной рубашке и жилете, и я опять поразилась тому, какой он красивый. Жилет плотно облегал стройное тело, подчёркивая гордый разворот плеч. Мужчина, вы ко мне? Дверью не ошиблись? Я открыла было рот, чтобы сказать про защиту, но он без лишних предисловий схватил меня в охапку и закрыл рот поцелуем. Ноги стали ватными и подкосились, я уцепилась за его плечи. Неожиданно в памяти всплыла строчка из какой-то восточной поэмы, я читала её в детстве в сборнике из библиотеки моих бабушки и дедушки, несколько тонких мягких книжечек разных цветов. «И щёку оцарапал жёсткий ус…» Усы у него были не жёсткие, наоборот, мягкие и пушистые… Ничего себе, какие бицепсы. Прямо железные. Он каждый день в спортзал ходит, что ли? Боже, меня ещё никто так не целовал. Так жадно, жарко, страстно… Его язык вытворял у меня во рту какие-то немыслимые вещи, от которых низ живота потяжелел и заныл. Он буквально вжимал меня в себя, и мне даже стало не хватать воздуха. Кстати, оказалось, что он твёрдый. И горячий. Как печка. Такой высокий… У меня никогда не было высокого мужика, и всегда хотелось попробовать. Все трое моих мужчин были максимум на полголовы выше меня. А тут, наверно, все полторы, и мне пришлось запрокинуть голову, пока он целовал меня. Я вдруг почувствовала, как что-то упирается мне в живот. Однако. Твёрдое, как камень, но это явно не камень. Ощущение его возбуждённого члена, как ни странно, слегка помогло мне прийти в себя. Всё же не у одной меня тут срывает башенку. Не стоит забывать, что всю эту кашу не я заварила. А значит, он хочет меня, может быть, не меньше, чем я его. Так странно, я и предположить не могла… Тут его рука сползла по моей спине, сжала ягодицы, и я застонала от очередной волны возбуждения. Господи, да я уже готова. Зря волновалась. Пока я осмысляла свои ощущения, рука перебралась с ягодиц на бёдра, потом на живот и… ох… ладонь скользнула в мои трусики. Как он так ловко расстегнул мне джинсы? Я даже не заметила… Потом все мысли вышибло из головы, потому что, ну, его пальцы, они… В общем, всё было как в тумане. Я вдруг обнаружила, что шире расставила ноги и двигаю тазом, подлаживаясь под движения его пальцев. Он оторвался от моих губ и прошёлся губами по шее. От усов было щекотно, и это ещё больше возбуждало. - Ты такая сладкая… И совсем мокрая…, - прошептал он мне на ухо и провёл по шее языком. Неожиданно развернул меня к раковине и узкому зеркальцу над ней. Я увидела своё лицо – бледное в мёртвенном свете энергосберегающей лампочки, но с лихорадочным румянцем на щеках. Губы ярко-красные, распухшие, глаза полуприкрыты, блестят… а я вообще ничего так выгляжу. Соблазнительно. Собственное отражение ещё больше возбудило меня. Он сунул другую руку мне под кофту, приспустил чашечки лифчика и начал ласкать грудь, прижимая меня спиной к себе. Я опять негромко застонала. Господи, да трахни уже меня! Но он не торопился. Мучил, заводя всё сильнее. - М-м-м… такая горячая… маленькая ведьма… Почему ведьма? Хотя пофиг. Он целовал мою шею – левую сторону, как раз в том районе, который был у меня слишком чувствительным; мне всегда становилось чересчур щекотно, когда меня туда целовали, ощущение было неприятным, и я обычно не подпускала никого к этому местечку, наклоняла голову, закрывая доступ. Но сегодня всё было не так, как обычно, и от его поцелуев по телу только разбегались возбуждающие мурашки. Он подтолкнул меня вперёд, и я оперлась руками о раковину. Прелюдия закончилась. Я посмотрела в глаза своему отражению. Меня потряхивало от смеси страха, нервов и возбуждения. Волшебные пальцы покинули мои трусики, и я не смогла сдержать разочарованного вздоха. В зеркале поймала отражение его лица – он услышал и довольно усмехнулся. Наши взгляды встретились. Я сначала смутилась и опустила голову, а потом подумала – а чего это? У него тоже член вон каменный. Смело уставилась ему в глаза. Не отводя взгляда, он расстегнул оставшиеся пуговицы на моих джинсах и спустил их и трусики до середины бёдер. Вдруг снова сунул руку мне между ног, на этот раз сзади, возбуждающе грубо провёл по киске. Я содрогнулась от наслаждения и застонала, выгибаясь. Он что-то сказал, но я не разобрала в гудении самолёта. В его руках появилась маленькая квадратная упаковка. Блин, презерватив! Я про него вообще забыла. Вот дура, я в таком состоянии отдалась бы ему и без всяких резинок. Слава Богу, он оказался предусмотрительным. Он надорвал упаковку, и я отвела взгляд. Впрочем, в зеркале и невозможно было увидеть, как он его надевает. Приблизился ко мне вплотную. - Боже, ты такая маленькая! Как же мне тут… Я закрыла глаза. Пусть сам разбирается. Почувствовала его руку, он заставил меня раздвинуть ноги шире. Обхватил меня поперёк живота, прижался, вынуждая сильнее наклониться вперёд и прогнуть поясницу. Не знаю, как уж он там извернулся. По ягодице скользнула гладкая резинка и… о-о-о… толчок, такой мощный… он резко и с наслаждением выдохнул и с удивлением заметил: - Такая узкая! И начал двигаться во мне, не церемонясь, резко и сильно, уперевшись второй рукой в стенку рядом с зеркалом, прямо на уровне моего носа. Я действительно была совершенно мокрой там, и член скользил, вызывая нереальное наслаждение. Он был толстым и длинным, стенки моего влагалища плотно обхватывали его. Боже, как хорошо. Да, ещё, ещё, трахай меня сильнее. Я мычала, стараясь не начать стонать в голос, потом не выдержала, повернула голову и укусила его за руку. - Ауч! – Он отдернул руку и схватил меня сзади за волосы. Потянул на себя, вынуждая прогнуться ещё сильнее. Хорошо, что я последние полгода регулярно занималась йогой. Он нагнулся к моему уху и выдохнул: - Сучка… Потом повернул мою голову и впился в губы грубым поцелуем, не переставая вколачиваться в меня. Отпустил и ухватил за бёдра, задавая бешеный темп. Я закусила губу, с трудом сдерживая крик. Всё тело горело. Но затягивать было нельзя, мы оба это понимали. Он опять схватил меня за волосы, притянул к себе, и вместе с поцелуем я ощутила последний толчок, самый мощный, так что я чуть не потеряла равновесие. Он замер, сдавленно застонал; его член пульсировал во мне, выплёскивая сперму. Потом мужчина выдохнул и расслабился, навалившись на меня и опять уперевшись рукой в стенку. Несколько мгновений мы оба не двигались, тяжело дыша и приходя в себя. Потом он выпрямился; член выскользнул, мне показалось, что с всхлюпом. Я осталась стоять в той же позе, меня била дрожь. Кажется, он потянулся за салфетками, потом я услышала, как вжикнула молния на брюках. - Ты в порядке, милая? – В его голосе слышалась озабоченность. Я с трудом сглотнула – в горле пересохло напрочь; предостерегающе махнула рукой, давая понять, чтобы он меня не трогал. Открыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Стоило закрыть рот, как зубы застучали друг о дружку. Он меня не послушался. Взял за плечо, аккуратно развернул к себе лицом, присел, внимательно вглядываясь. - Всё нормально, нормально, - хрипло пробормотала я. – Мне просто нужно немного времени. Это… от нервов. Он попытался отшагнуть от меня и ткнулся в толчок. Решительно взял несколько салфеток, опустил крышку, наскоро протёр её (какой аккуратный, подумайте!) и уселся. Притянул меня ближе, так что я оказалась перед ним. Ноги тоже дрожали, и я невольно опёрлась о его плечо. Он взял ещё салфеток и заботливо, очень осторожно протёр мне между ног. Натянул трусики и джинсы, застегнул. Я хихикнула: настоящий мужчина, сам снял, сам надел. Всё, выхожу за него замуж. Дрожь потихоньку становилась меньше. Он ещё некоторое время вглядывался в моё лицо. Я глубоко вздохнула и улыбнулась ему. Надо же, у него даже причёска не растрепалась. Сама сунула руку в вырез кофты и натянула лифчик обратно на грудь. Видимо, он понял, что я уже прихожу в норму, и встал. Взял меня за плечи, заглянул в глаза. - Тебе понравилось? - Да… - я снова улыбнулась и повторила твёрже: - Да. Потом ухватила его за ворот рубашки, притянула и поцеловала. Как приятно чувствовать, что я имею на это право. Потому что сейчас, в этой тесной кабинке, он мой. Пусть и на несколько минут. Он ответил, на этот раз нежно, я почувствовала его ладонь на своей щеке. Потом он запустил пальцы в мои волосы, ладонь легла на затылок, и поцелуй стал горячее. Так, ну такими темпами мы вернёмся к тому, с чего начали. Нельзя же столько сидеть в туалете. Я прервала поцелуй и с удовлетворением отметила, что глаза у него остекленели. Слегка оттолкнула его. - Иди. Мне надо… - я забыла, как будет на английском «привести себя в порядок», и сделала витиеватый жест. Он вроде понял, кивнул. Обернулся к зеркалу, бегло оглядел себя, одёрнул рукава рубашки, поправил воротничок, пригладил выбившуюся прядь. А у него, похоже, кудри. Вот зачем он их гелем зализывает. Конечно, его сиятельству не к лицу легкомысленные кучеряшки. Я порадовалась, что ко мне возвращается способность ехидничать. - Не забудь запереться, - напомнил он. Отпер замок и так же легко, по-кошачьи выскользнул за дверь. Я послушно закрылась, оперлась спиной о дверь и в очередной раз глубоко вздохнула. Сильная нервная дрожь отступила, но меня всё равно потряхивало. Я зажмурилась, закрыла лицо руками, потом потёрла его. Меня выебали в туалете самолёта. Поздравляем, мадам, теперь вы член «Клуба 10000». Или как там его. Посмотрела на себя в зеркало. Волосы растрёпаны, но заколочка на удивление на месте. Лихорадочный румянец уже почти сошёл. Губы, правда, по-прежнему распухшие и развратно красные. Эх, мне бы пудру сюда, но я не брала с собой. В смысле, в рюкзак не брала, в туалет мне бы даже в голову не пришло, в том-то состоянии. Я умылась холодной водой, осторожно промокнула лицо салфетками и посмотрела в глаза своему отражению. Что ж, это было… ну, феерично. Менее сильные эпитеты сюда не подходили. Это был лучший секс в моей жизни. Никогда я такого не испытывала. Честное слово, у меня было ощущение, что ещё немного – и я кончу. Я не получала оргазмы во время секса. Вообще не кончала с другими людьми. Сама, рукой, – пожалуйста, без проблем. Но с другими не получалось. Ни оральные ласки, ни руками – ничего не работает. Я всё собиралась обратиться к сексологу, но как-то руки не доходили. А может, мне просто не везло с партнёрами. Справедливости ради, все мои полтора землекопа, в смысле, три партнёра в этом плане были не очень умелыми и не слишком настойчивыми. А вот англичанин за десять минут умудрился довести меня фактически до предоргазменного состояния. Возможно, если бы у нас было больше времени, если бы это всё происходило не в тесном туалете, а на нормальной кровати, то я и познала бы счастье оргазма во время секса с мужчиной… ну, не любимым, конечно, я же совсем его не знаю, но с тем, который мне понравился. Очень сильно понравился. На которого я запала. Ну, не судьба. Я уже привыкла, что с личной жизнью у меня вечно не складывается. Надо быть благодарной и за такой подарок. Ей-богу, я этот секс буду, наверно, и на смертном одре вспоминать. Я поняла, что уже долго торчу в этой кабинке. К тому же, хотелось пить. Я ещё раз осмотрела себя, и лицо, и тело. Вроде всё в порядке, даже губы уже не такие опухшие. Оглядела кабинку, стараясь запомнить это место. И наконец вышла.