Таяние льда

- Ладно… Ладно. Но никакого анального секса. Болельщик внутри него, наблюдавший за матчем между добродетелью и развратом, вскочил с сиденья и победно заорал. Но внешне он остался спокоен. Весь жизненный опыт показывал, что свои уязвимости лучше скрывать как можно тщательнее. Его слегка удивило неожиданное требование. Почему именно анальный секс? Откуда? Но он оценил предусмотрительность девушки. Она ничего о нём не знает, лучше сказать сразу о том, чего не хочешь. Разумно. Надо же, даже в таком состоянии сильного волнения она умудрилась сохранить какую-то рассудительность. Виктор и сам был, мягко говоря, не фанатом анального секса. Его всё время пугала перспектива испачкаться в фекалиях. Заверения партнёрши, что она тщательно сделала клизму, тоже не прибавляли ситуации градусов сексуальности. Поэтому он предпочитал обходиться более традиционными видами утех. И сейчас честно сказал, глядя в испуганные карие глаза: - Хорошо. Не проблема. На этом тема была закрыта. Но надо было брать быка за рога, пока она не испугалась ещё больше. Он взял её руку в свои ладони, успокаивающе погладил и спросил: - Ты готова? Она кивнула. Молодец, девочка. Нечего зря тянуть. Отдавать команды для него было привычно. План уже сложился в его голове, и он быстро и чётко проинструктировал её. - Ладно, - хрипло ответила она и прочистила горло. Нервничает. Он ласково коснулся её щеки. Кожа нежная, но не идеальная, с щербинками. Ему было всё равно. Возбуждение захлёстывало, он еле сдерживался, чтобы не начать целовать её прямо здесь. - Не нервничай, милая. Всё будет хорошо. – Ему доставило странное удовлетворение то, что он нарушил её требование прекратить её так называть. Она так строго это сказала… Ведьма, ты мне не будешь приказывать. Он вылез из кресла, чтобы освободить ей путь, и следил за ней, пока она шла по проходу. Она оказалась не такой уж и низкорослой. Может, головы на полторы ниже его. Кофточка обтягивала узкие плечи, вместе с высокими джинсами подчёркивала тонкую талию. Бёдра же выглядели широкими, соблазнительно округлыми. Он облизнул губы, представив, как стягивает джинсы с её круглой попки. В своих подростковых кедиках она шла лёгким шагом, уверенно удерживая равновесие на слегка покачивающемся полу. Так, кабинку не перепутала, всё сделала правильно. Он достал с полки дорожный чемоданчик и нашёл в нём презервативы. Сунул в карман сразу две штуки – на всякий случай, вдруг с одним что-то будет не так. Убрал чемодан обратно, снял пиджак и плюхнулся в кресло. Надо бы ещё немного выждать, чтобы не привлекать внимание бортпроводников. Он глотнул воды. Потом терпение иссякло. Ладно, минуты полторы же прошли уже, наверно. Он вскочил и, стараясь не слишком торопиться, двинулся к туалетам, где, как по заказу, никто в тот момент не отирался. Когда он воспроизвёл условный стук, задвижка щёлкнула. Он открыл дверь и проскользнул внутрь. Развернулся, и они оказались лицом к лицу. Она смотрела на него снизу вверх большущими глазищами, резко контрастирующими с бледной кожей. Приоткрыла рот, кажется, собравшись что-то сказать. Но когда она оказалась так близко, он почти перестал соображать. Что бы там ни было, оно подождёт. Не дав ей произнести ни слова, он резко прижал её к себе и впился в приоткрытые губы поцелуем. Ощутил под ладонями острые лопатки, позвоночник, резинку бюстгальтера. Её губы были мягкими, а язычок таким пугливым. Она, видимо, растерявшись от его напора, пока лишь позволяла себя целовать, не предпринимая никаких ответных действий. Он почувствовал, что она слегка навалилась на него – похоже, ноги подкосились. Её пальцы вцепились ему в плечи, и в кожу через рубашку впились небольшие острые ногти. От этого его окатило жаром, член напрягся, а когда её язык наконец начал несмело отвечать, окончательно закаменел. Виктор прижал её к себе ещё теснее, сжал рукой ягодицу – небольшая, упругая, округлая, она так сладко ложилась в руку, что он чуть не застонал. Хотелось уже развернуть её, снять штаны и засадить ей, вцепившись в эти нежные булочки, чтобы синяки остались. Но он твёрдо усвоил правило: без прелюдии ничего хорошего не получается. Женщину надо как следует разогреть. Поэтому он скользнул ладонью по её бедру, переместился на живот, нащупал пуговицы джинсов. Без труда расстегнул пару верхних и сунул руку внутрь, в самое укромное местечко. Трусики, похоже, были простые, хлопковые. Пальцы ощутили жёсткую шёрстку — лобок был не выбрит, но волоски коротко подстрижены — и скользнули в восхитительно мокрые складочки. Какая она, оказывается, горячая! Он не ожидал, что при такой нервозности она будет настолько готова. Даже делать почти ничего не нужно, смазки больше, чем достаточно. Пальцы гладили нежную влажную плоть, и он чувствовал, что от его члена скоро уже пойдёт пар. Она застонала ему в рот и начала двигать тазом, подстраиваясь под движения его руки. Боже, она его с ума сведёт. Он запустил руку в густую массу волос на её затылке, оттянул назад, как ему мечталось недавно, прошёлся губами по шее. Она восхитительно пахла – какими-то духами и телом, такой нежный, сладкий запах кожи… Он прикусил мочку небольшого аккуратного уха, прошептал в него: - Ты такая сладкая… И совсем мокрая… Она опять застонала. Глаза её были закрыты, рот приоткрыт. Не вынимая одной руки у неё из трусиков – от этой влажной роскоши невозможно было оторваться, и он поймал себя на мысли, что не отказался бы попробовать её там на вкус, - он развернул её к зеркалу над раковиной. Она приоткрыла глаза и, кажется, рассматривала себя. Он тоже не отрывал от неё взгляд. Сунул руку под кофту и начал ласкать груди: они были мягкие, не большие, но и не совсем маленькие. Идеально умещались в его ладони, а соски были некрупные и совсем затвердевшие. Всё его тело плавилось от желания, мозг едва соображал. Чёрт побери, кто бы мог подумать, что эта замарашка так его заведёт. - Ты такая горячая… маленькая ведьма…, - он шептал ей на ухо какие-то пошлости, сам толком не понимая, что говорит. Наконец он почувствовал, что теряет рассудок, особенно от того, что она, подчиняясь его пальцам в трусиках, двигала тазом, и её тело тёрлось о его член. Пора, а то он так в штаны кончит. Он подтолкнул её, заставив опереться об раковину. Вынул руку из трусиков, и она разочарованно вздохнула. Понравилось, значит. Маленькая шлюшка. А такой скромницей прикидывалась. Пах аж сводило от нетерпения. Он взглянул на её отражение, поймал взгляд. Она была сейчас чудо, как хороша. Тёмные глаза блестели, на бледном лице выделялись лихорадочный румянец на щеках и распухшие от его поцелуев, красные губы. Она моргнула, опустила было взгляд, но потом снова подняла и с вызовом уставилась ему в глаза. Дерзкая какая. Не прерывая зрительный контакт, он расстегнул ей джинсы до конца и спустил их вместе с трусиками до середины бёдер. Не удержавшись, запустил руку ей между ног сзади, грубо провел по нежным складочкам. - А-а-ах… - выдохнула она, прикрывая веки, прогибая спину и приседая. Он усмехнулся и достал из кармана презерватив. Пробормотал: - Ничего, потерпи немного, крошка, сейчас я тебя выдеру. Расстегнул брюки и достал наконец свой исстрадавшийся член, доведённый до твердокаменного состояния. Почему-то вспомнилось, как он поначалу обозвал её про себя. Пигалица. Сейчас, чтобы трахнуть эту пигалицу, он бы, наверно, отдал все свои деньги. Хорошо, что она бесплатно согласилась, а то бы он разорился. Надел презерватив, приблизился к ней и понял, что с их разницей в росте ему придётся немало постараться, чтобы состыковаться. - Боже, ты такая маленькая! Как же мне тут… Чёрт, почему она не носит каблуки. Он плотно прижался к ней, обхватил одной рукой за живот, заставил пошире расставить ноги и прогнуться в пояснице. Присел, второй рукой направляя член, нашёл её дырочку и… Боже, какой нереальный кайф! - Ты такая узкая, - изумлённо пробормотал он. Стенки её киски плотно обхватили и сдавили член, при этом из-за обилия смазки он легко двигался. Она же рожала, разве у рожавших женщин такое бывает? Может, ей кесарево делали? Он в таких райских условиях долго не выдержит. Он сначала думал, что придётся хотя бы первое время быть осторожным, но теперь об этом и речи не шло. Крышу сорвало напрочь, и он трахал её не сдерживаясь, резко, глубоко, входя на всю свою немаленькую длину. Впрочем, в зеркало он видел, что её всё устраивает. Её искажённое гримасой наслаждения лицо заводило ещё сильнее, она кусала губы, стараясь не стонать, и шептала «да, да», и в какой-то момент, видимо, не сдержавшись, вдруг укусила его за руку. Настоящая дикая ведьма! Он схватил её за волосы, потянул на себя, запрокидывая голову, и начал грубо целовать, сминая и кусая губы. Она отвечала ему тем же. Какая же горячая. Уложить бы тебя в нормальную кровать и трахать всю ночь. Виктор представил её абсолютно голую и такую распалённую на своей собственной кровати. Эта картинка заставила его отпустить её волосы и схватить за бёдра, задавая просто бешеный темп. Он понял, что скоро кончит. Снова схватил девушку за волосы, впился в губы и, когда почувствовал её язык, начал спускать. Оргазм был потрясающе сильный, несмотря на неудобную позу, тесное пространство и запах общественного туалета вокруг. Всё это просто перестало существовать, осталось только её тело и он в нём. Вселенная будто сузилась до микроскопической точки, а потом взорвалась. Когда оргазм отступил и отчасти вернулась способность соображать, он понял, что у него такого давно не было. Может, даже с подросткового возраста. Кончая, он едва смог удержаться, чтобы не застонать в голос, не зарычать по-звериному. Что в этой девчонке такого? Он продолжал прижимать её к себе, уперевшись рукой в стену и восстанавливая дыхание. Член ещё пульсировал после мощного спазма. Наконец он выпрямился и осторожно вышел из неё. Ноги слегка гудели, несмотря на всю натренированность. Виктор снял презерватив, выкинул его в мусорку, промокнул член салфетками и застегнул брюки. Посмотрел на девушку. Она продолжала стоять в той же позе, с закрытыми глазами. Он забеспокоился. Вроде ей всё нравилось, но, может, в пылу страсти он чего-то не заметил? У него давно не было таких половых актов, где бы он настолько слабо контролировал себя. Какое-то безумие. - Ты в порядке, милая? – спросил он. Девушка только отмахнулась, давай понять, чтобы он её не трогал. Тем не менее, наконец, открыла глаза и глубоко вдохнула. Кажется, её била дрожь. Он не стал её слушаться. Взял за плечо и развернул к себе лицом, внимательно вгляделся. Для этого пришлось опять немного присесть. У неё стучали зубы. - Всё нормально, нормально, - хрипло пробормотала она. – Мне просто нужно немного времени. Это… от нервов. Он заметил, что её кожа на груди в вырезе кофты покрылась мурашками. Так, для начала ей надо одеться. Наплевав на брезгливость, он опустил крышку толчка и, наскоро протерев его салфетками, уселся. Самолёт качнуло, и она опёрлась рукой о его плечо. Хотя, возможно, ноги просто плохо её держали. Он взял ещё салфеток и осторожно протёр это её сладкое местечко между ног. Лобок выглядел так, как он и предполагал – аккуратно и коротко подстриженный треугольничек. Такие же короткие волоски остались на верхних губках, а зона бикини была чистой. Очень аккуратная киска. Он почувствовал, как пах снова начинает наливаться тяжестью; подавил внезапно проснувшееся желание провести по складочкам языком. Да он уже и правда на маньяка становится похож. Виктор взял себя в руки и быстро натянул ей трусики (и правда простенькие, хлопчатобумажные, чёрного цвета) и штаны. Аккуратно заправил кофту, застегнул джинсы. Поглядел на неё снизу вверх. Она молча смотрела на него и улыбалась. Он опять поразился её неброской красоте. Нежное лицо в обрамлении пушистой копны тёмных волос. А сразу и не разглядишь. Виктор вдруг ощутил в груди странное чувство, будто что-то защемило или сдавило. Будто ещё чуть-чуть – и в горле появится комок, а глаза защиплет. Он встал, чтобы стряхнуть наваждение. Девушка, похоже, постепенно приходила в себя. Контраст между белизной лица и пятнами на щеках стал меньше, глаза уже не так лихорадочно блестели. Она сунула руку в вырез кофты и сама поправила бюстгальтер. Подняла на него глаза – теперь уже она смотрела на него снизу вверх. Им овладела странная неуверенность в себе. Он не очень понимал эту женщину. То она трясётся, как заяц, то развратно извивается, как кошка во время течки, сейчас, похоже, вообще чуть в обморок не грохнулась. Он взял её за плечи, внимательно вгляделся в лицо – нет ли следов обиды, страха, какого-то пережитого ужаса? Скандалы и обвинения в изнасиловании были ему нужны как собаке пятая нога; да и его мужская честь могла пострадать – он считал себя опытным, внимательным и заботливым любовником, никогда от него женщины в слезах не выбегали. - Тебе понравилось? – настойчиво спросил он, чуть ли не со страхом ожидая ответ. Она подняла брови, как будто вопрос был дурацкий. - Да. - Снова улыбнулась и повторила твёрже: - Да. Потом ухватила его за ворот рубашки, притянула и поцеловала. У него захватило дух, в паху немилосердно заныло. Она сделала это неожиданно властно, уверенно – вот уж чего он от неё никак не ожидал, особенно сейчас, когда она выглядела такой ослабевшей и беспомощной. Он ответил, сначала осторожно, потом запустил ладонь ей в волосы, положил на затылок и начал целовать всё более страстно, перехватывая инициативу. Вот чёртова ведьма, зажгла его опять, как спичку. И тут же, не успел он додумать эту мысль, она прервала поцелуй и слегка оттолкнула его. - Иди. Мне надо… - она сделала жест, который он понял как «привести себя в порядок». Он чуть не зарычал с досады, но она была права. Они и так уже слишком долго тут торчат, персонал может заметить. Он бегло оглядел себя в зеркало, поправил одежду, пригладил волосы. Подумал о следах помады на рубашке, но быстро одёрнул себя – какая ещё помада? В голове опять мелькнуло: не ведьминское это дело… Обернулся к ней: - Не забудь запереться. Она кивнула. Тогда он отпер дверь и выскользнул наружу. За его спиной сразу щёлкнул замок.