Таяние льда

Зима пришла на смену осени, её сменила весна. Англичанин был послушным мальчиком и больше не звонил, так что к ноябрю я успешно переболела чувствами к нему и пошла на поправку. Да, это было долго. Иногда хотелось выть или броситься из окна – есть у меня такая склонность, думать о самоубийстве, когда совсем припекает. Но я не самоубилась, а вместо этого пошла и сделала наконец вторую татуировку – простенький цветок с тонким стебельком на лодыжке. Давно собиралась, и всё никак руки не доходили. Забавно, что татуировки я делаю, когда переживаю несчастную любовь. Жизнь шла своим чередом. Мы с мужем отмечали праздники, общались с друзьями, возили Мишку по всяким интересным местам, работали, смотрели фильмы, и я как-то вошла в ритм. Ещё зимой начала планировать летний отпуск – мы решили поехать в конце мая на один из испанских курортов. В Испании мы ещё не отдыхали. Я, как обычно, выбрала отель All Inclusive, чтобы не заморачиваться бытовыми вопросами. Хороший отель, пятизвёздочный – мы уже могли себе это позволить. На первой линии, при этом в центре курортного городка. Море оказалось тёплым. Пару раз до этого, когда мы ездили в начале лета, нам не везло, вода была ещё холодной. Теперь же я радостно таскала своих мужчин на пляж. Люблю купаться в тёплой воде, хотя при этом естественных водоёмов побаиваюсь: всё время кажется, что какое-нибудь подводное чудище схватит за ногу. Днём Миша всё ещё ложился спать, и мы с мужем читали книги на небольшой террасе номера. Шла вторая неделя нашего отдыха. Миша встал после дневного сна, и мы отправились перекусить бесплатными сэндвичами. То есть это мои мужчины собирались перекусить – сама-то я дожидалась ужина, за фигурой даже на отдыхе следить надо, она у меня легко расползается. Полдничали мы всегда в кафе на открытом воздухе при ресторане отеля. Муж пошёл за сэндвичами и напитками, а я осталась с Мишкой, который увлёкся бильярдным столом. Я присела на корточки рядом с сыном и слушала его восторженные объяснения, куда надо закатывать какой шар: накануне ему рассказали правила игры какие-то русскоязычные отдыхающие. Рассеянно оглядывала пустующие столики. И тут увидела его. Он расположился в глубине, возле самой стены, покрытой вьюном. Солнечные очки-«авиаторы», привычно уложенные волосы. Кожа выглядела бледной на фоне других местных обитателей, уже прожарившихся на солнце. По-прежнему элегантен как рояль: белоснежная рубашка-поло, красиво обтягивающая широкую грудь, лёгкие брюки песочного цвета, светлые мокасины. Мне будто кто-то сунул в уши куски ваты – обычный уличный шум стих, только звенело. Из тела словно исчезли все внутренности, и мне показалось, что я сейчас повалюсь на пол, как сдутая резиновая кукла. Он сидел, закинув ногу на ногу, вальяжно откинувшись на спинку, и разговаривал с толстым, жуликоватого вида испанцем. Пододвинул ему через стол какую-то папку и связку ключей, тот благодарно закивал. Потом они пожали друг другу руки, испанец поднялся и удалился, переваливаясь, как утка. Я застыла на месте, боясь пошевелиться. Господи, лишь бы не заметил. И в то же время не могла отвести от него взгляд. Всё такой же красивый, как кинозвезда. В голове стучало: «Этого не может быть, этого просто не может быть…». Виктор отпил ещё немного какого-то коктейля из высокого стакана, заполненного льдом, и тоже поднялся. Слегка потянулся, повернулся, и его взгляд упёрся прямо в меня. Он медленно снял очки. Лицо было закаменевшим, ничего не выражавшим, но каким-то шестым чувством я поняла, что он тоже потрясён. Мир вокруг замер, пока мы таращились друг на друга. Потом вдруг я осознала, что сын дёргает меня за руку: - Мама, мама, папа принёс еду, ты будешь? Он каждый раз меня спрашивал, хотя я всегда говорила, что полдник не буду есть, – заботился. Я с трудом оторвала взгляд от англичанина, увидела мужа, который ставил на ближайший столик поднос с тарелками и стаканами. Улыбнулась сыну: - Нет, детка, я не хочу сейчас есть, спасибо. Знаешь, мне что-то в туалет понадобилось. Вы ешьте, а я схожу в номер. Поднялась и сказала мужу: - У меня что-то живот прихватило, я сбегаю в номер, а вы тут поешьте, хорошо? Муж обеспокоенно глянул на меня. - Надеюсь, ты не отравилась. Беги, мы тут справимся. - Не сомневаюсь, - усмехнулась я. Сделала глоток из стакана с безалкогольным мохито, который он взял для меня, повернулась и быстрым шагом направилась ко входу в отель. Краем глаза я видела, что Виктор, по широкой дуге обходя столики, взял то же направление. Влетев в лобби, я остановилась, не зная, куда двигаться дальше. Никакого чёткого плана у меня не было, только ощущение, что нам, раз уж мы друг друга заметили, явно надо перекинуться парой слов наедине. Но не ко мне же в номер. В бар тоже нельзя, я не хотела, чтобы нас видели. А он что, тоже здесь живёт? К нему? Англичанин нагнал меня, не глядя, прошёл мимо, но при этом легко коснулся моей руки. От его прикосновения кожу как огнём обожгло. Господи, девять месяцев прошло, а я всё так же реагирую. Он уверенно, не оборачиваясь, свернул вправо и направился в сторону служебных помещений. Я пошла следом. Он опять шёл быстро, широко шагая своими длинными ногами, и мне приходилось почти бежать, чтобы поспеть за ним. Походка у него была, конечно, - просто отвал башки, у меня внутри всё замирало от того, как двигались под рубашкой его плечи. Мы прошли по какому-то безлюдному коридору, завернули за угол и остановились у одинокой двери. Всё так же не глядя на меня, он подёргал ручку – дверь была заперта. Посматривая по сторонам, он извлёк из кармана перочинный нож с несколькими лезвиями, вытащил какую-то закорючку и вставил в замочную скважину. Пошуровал там уверенными движениями, раздался негромкий щелчок и дверь открылась. Я почти не удивилась. Он распахнул дверь передо мной, и я шагнула в тёмное помещение. Он зашёл следом, щёлкнул выключатель, под потолком загорелась тусклая лампочка без абажура. Это была подсобка – вдоль стен стояли какие-то вёдра, швабры, передвижные столики, стеллажи с постельным бельём и полотенцами. Я развернулась. Он закрыл за собой дверь, повернул защёлку и тоже развернулся ко мне. Я хотела сказать что-то типа «Привет! Надо же, какая встреча!» или «Как ты тут оказался?», но рот не открывался. Некоторое время мы молча пялились друг на друга. Его красивое лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций. Я сдалась первая. Просто шагнула к нему и ткнулась лицом в грудь, вдохнула знакомый запах. Парфюм был другой, но запах его тела – всё тот же, такой же вкусный, ароматный, от него внизу живота заныло и потеплело. Поднялась на цыпочки, сколько могла, обвила руками шею, уткнулась туда носом, с наслаждением вдыхая и всем телом прижимаясь к его телу, твёрдому и горячему. Несколько секунд он продолжал стоять, ничего не предпринимая, и я испугалась что он сейчас оттолкнёт меня. Я ведь так жёстко его отшила тогда, почти оскорбительно. Ну что за херня, как так могло случиться, что мы опять встретились?! Но тут я почувствовала, как его руки тоже обнимают меня, сначала осторожно, а потом с силой сжимают, пальцы впиваются в кожу через платье. Он склонил голову и тоже уткнулся мне в шею – похоже, тоже нюхая меня, я слышала, как он с силой втягивает носом воздух. Его ладони гуляли по моей спине, потом спустились ниже и сжали ягодицы. Я подняла лицо с закрытыми глазами и ощутила его губы под колючими усами. От поцелуя ноги стали ватными. Он подтолкнул меня к стенке, прижал к ней и сам прижался ко мне всем телом. Взял моё лицо ладонями и начал обцеловывать его, щекоча усами. У меня из груди вдруг вырвался судорожный всхлип, а потом я поняла, что из глаз текут слёзы, а он их слизывает. Губы скривились в рыдании, но он закрыл мне рот своим ртом, и надвигающаяся волна истерики отступила. Я вцепилась пальцами ему в спину, растворяясь в жарком глубоком поцелуе. Его ладони прошлись по внешней стороне моих бедер, задирая подол короткого платья, и без церемоний потянули вниз трусики. Я переступила ногами, заставляя эту ненужную сейчас деталь одежды съехать до лодыжек, потом наклонилась и стянула их прямо через босоножки, наплевав на гигиену. Не глядя бросила на ближайший стеллаж, на стопку с простынями. Никто из нас до сих пор не произнёс ни слова. Он сунул руку мне между ног, провёл, но в этом не было необходимости – низ живота уже горел пожаром, и я явно была полностью готова. Я услышала, как звякнула пряжка ремня, вжикнула молния на брюках. Он извлёк из заднего кармана презерватив, надорвал упаковку зубами, вытащил. Зашуршал раскатываемый по стволу латекс. Он привычным движением подхватил меня под бёдра, и наши лица оказались на одном уровне. Потянулся ко мне за поцелуем, и в губы ткнулась упаковка от презерватива – он забыл её выплюнуть. Я нервно хихикнула. Он поморщился, смешно скосив на неё глаза, избавился от неё наконец и впился в мои губы, одновременно резко всаживая в меня член. Я замычала от наслаждения. Он трахал меня жадно, торопливо, при этом почти не отрываясь от моих губ, будто пил меня и никак не мог напиться. А я сжимала бёдрами его талию, гладила затылок, запустив пальцы в густые волосы, и в моей груди всё росло и ширилось такое невозможное ощущение счастья, что хотелось закричать. Я вдруг поняла, что все эти девять месяцев и не жила вовсе, а просто существовала в ожидании, когда опять наконец увижу его. - Не могу больше… прости, не могу…, - вдруг зашептал он мне на ухо сбивчиво и начал кончать, долго и сильно. Потом прошептал, уткнувшись мне в шею: - Чёртова ведьма… Осторожно опустил меня на пол и, по своему обыкновению, не дав мне опомниться, сам бухнулся на колени, приник к моей киске и быстро довёл меня до оргазма. Как я не заорала в тот момент на весь отель, я не знаю. Пришлось довольно сильно укусить себя за руку. Он сел, прислонившись спиной к стене. Я немного отдышалась, стянула с полки какое-то полотенце, бросила на пол рядом с ним и тоже уселась, привалившись к нему плечом. Посмотрела на укушенную руку – теперь было довольно больно, на покрасневшей коже чётко выделялись следы зубов. Он перехватил моё запястье, коснулся пальцами укуса, потом поднёс к губам и поцеловал. - Итак, - произнесла я ровно, глядя в противоположную стену. - Итак? – повторил он за мной вопросительно. Руку мою так и не выпустил, переплёл мои пальцы со своими. Я посмотрела на него. - Как ты тут оказался? - Бизнес, - коротко ответил он. – Ты? - Я в отпуске. Отдыхаем с семьёй в этом отеле. Ты тоже тут? Он покачал головой. - Нет. Встречался с… клиентом. - Невероятно, - усмехнулась я. – Просто поверить не могу. Он тоже усмехнулся. Посмотрел на меня. - Опять попытаешься сбежать? Я фыркнула. - Да я уже два раза пыталась. Похоже, это не имеет смысла. Он засмеялся. - Я тебе больше и не позволю. Я нахмурилась. - Это что значит? - По номеру телефона можно многое узнать, - сказал он, разглядывая наши руки. - Ты сохранил мой номер? – удивилась я. Вот уж не думала, что после той выволочки, что я ему устроила… - Нет, - помолчав, сказал он. – Я узнал до… того разговора. Правда, потом удалил всю информацию. Но её можно восстановить. - Откуда у тебя вообще взялся мой номер? Он глянул на меня с одновременно лукавым и виноватым видом. - А ты не прибьёшь меня, если скажу? - Посмотрим, - мрачно сказала я. - Я подглядел, какой графический ключ ты вводишь, - тогда, когда ты ко мне пришла в «Мариотт». Если помнишь, ты тогда уснула. Я залез в твой телефон и позвонил себе. - Ничего себе! – возмутилась я. Забрала у него руку и скрестила их на груди. – То есть ты лазил в моём телефоне, пока я спала? И потом ещё по номеру пробивал на меня информацию?! Да это просто… Он неожиданно повернулся ко мне всем корпусом, обхватил моё лицо горячими ладонями и начал целовать. Мой гнев испарился. Я совершенно не могла ему сопротивляться. - Боже, ты такая милая, когда злишься, - с чувством сказал он, отрываясь от меня. – Я сейчас снова заведусь. Вдруг об пол между нами что-то звякнуло. Я успела быстрее, хотя он тоже потянулся за этой штукой. Пальцы нащупали тёплый металл. Подняла свою находку – под тусклым освещением сверкнул кастет. - О, привет! – сказала я кастету. – Давно не виделись. – Иронично глянула на Виктора: - Ты всё с тех пор никак не вернёшь его брату? - Чёрт, - с досадой буркнул он и отобрал у меня кастет. - Кстати, красивая вещица, - отметила я. – Мне нравится. – Вздохнула, уставившись опять в стенку. – В общем, зашибись ситуация: ты знаешь про меня всё, а я про тебя ничего, кроме того, что ты живешь в Лондоне, у тебя есть брат и ты преступник. Он молчал, ловко вертя кастет на пальцах. Я поняла, что всё-таки права. Стало немного страшно. - Ты знаешь, что я не причиню тебе вреда, - наконец сказал он. - Ну это пока я тебе нравлюсь, - возразила я. - Пока ты ничего про меня не знаешь, тебе ничего не грозит. Я просто исчезну, когда… всё закончится. - А ты не боишься, что я тебя сдам? Не знаю, полиции, там, Интерполу… Он самодовольно усмехнулся. - Интерпол меня не ищет. - Хочешь сказать, ты слишком мелкая рыбёшка? Он подтянул колени к животу, опёрся на них руками, продолжая вертеть кастет. Я невольно залюбовалась его запястьями и сильными кистями. Какие же красивые руки… На мой провокационный вопрос он отвечать не стал, только глянул на меня, слегка ухмыльнулся. Сказал вместо этого: - К тому же, у тебя на меня ничего нет. С чем ты пойдёшь к фараонам? - Но это пока нет, - ответила я. – Если мы продолжим… общаться, что-нибудь может всплыть. Он поймал мой взгляд. - И ты правда меня сдашь? Я отвела глаза. - Не знаю… Если окажется, что ты насилуешь детей, точно сдам. - Что?! – он был искренне шокирован. – Я не насилую никаких детей, твою мать! Я даже засмеялась. - И на том спасибо… - Как ты могла вообще такое подумать? – никак не мог он успокоиться. Я уже ржала в голос. - У меня богатое воображение. - Боже всемогущий, мать его за ногу! – пробормотал он возмущённо. - Ну ладно, ладно, прости, если задела твою профессиональную гордость, - сквозь смех проговорила я. – Понимаю, ты, значит, честный вор или наркоторговец, а я тут со своей педофилией… Он посмотрел на меня и тоже фыркнул. - Ну ты даёшь, Эл. Клянусь, я не насилую детей и даже ими не торгую. Мне стало тепло от того, что он опять назвал меня этим именем, которое сам мне придумал. Не забыл, значит. Боже, вот я дурища, он только что фактически прямо подтвердил, что он преступник, а я всё равно сижу и таю. Что я творю! Мне бежать от него надо. С другой стороны, я уже убегала, и чего? Я вспомнила «Алису в Зазеркалье», где нужно было бежать что есть сил, чтобы остаться на месте. Интересно, эту сказку он тоже не читал? Я вздохнула: - Мне пора. Мои мужчины, наверно, совсем меня потеряли. - Ты любишь его? - вдруг спросил он глухо. - Кого? - Своего мужа. Я посмотрела на него, а он на меня. - Если бы я его любила, то не сидела бы сейчас здесь с тобой, - ровно сказала я. - Он для меня родной человек, очень близкий, но страсть давно угасла. - Зачем тогда ты с ним? Я поднялась на ноги и взяла с полки свои трусики. - Есть много причин. Давай поговорим об этом в следующий раз. - Значит, он будет? – спросил он с пола. - Кто? - Следующий раз. Я закатила глаза. - Ну куда я денусь уже. Виктор тоже поднялся. Я подобрала с пола свой рюкзак и полотенце. Оглядела подсобку – вроде больше никакого урона мы тут не нанесли. - Зачем тебе полотенце? - Оно же испачкано. Отнесу в свой номер, пусть потом сами заберут в стирку. А то найдут тут испачканное полотенце, начнут выяснять, смотреть камеры. Ты-то сваливаешь, а ко мне придут и начнут задавать вопросы. А кстати, где презерватив? – спохватилась я. - Запихнул его за стеллаж. - Давай сюда, заверну в полотенце и выкину. - Да оставь, - поморщился он. – Стеллаж-то они двигать точно не будут. - Нет уж, я не хочу рисковать, - возразила я. – Доставай его. Виктор уважительно посмотрел на меня. - Вот ты дотошная. Молодец! Я довольно улыбнулась, похвала была приятна. Он наклонился, пошарил под стеллажом и достал резинку, брезгливо держа её двумя пальцами. Я подставила полотенце и он опустил её туда. - Послушай, ты… тоже удалила мой номер? – спросил он с запинкой. Я усмехнулась. - Нет, он по-прежнему в чёрном списке. Это единственный номер, который у меня занесён в чёрный список. - Я польщен. Доставай его оттуда. Я напишу чуть позже, когда решу, где остановиться. - В смысле? Я думала, мы увидимся уже в Латвии… - А когда ты возвращаешься? - Ну, через четыре дня. У нас в пятницу днём вылет. Виктор взял меня за плечи и сказал очень серьёзно, глядя мне в глаза: - Эли, я понимаю, что сегодня уже у тебя возможности не будет, но если я не увижусь с тобой завтра, я рехнусь. Ты прости, но я девять месяцев тебя не видел. Ещё пять дней ждать – это слишком много. Делай что хочешь, придумывай любые отмазки для мужа, но завтра мы должны увидеться. - Ого! – сказала я. – А ты не охренел? Вообще-то это не так просто. Он сердито посмотрел на меня, помялся и потом сказал, глядя в пол: - Я тебя очень прошу. Кхм… умоляю. Пожалуйста… Его тон и правда был умоляющим, и я не устояла. На самом деле, не так уж сложно было выкроить два-три часа, особенно если он поселится где-нибудь поблизости. - Ну ладно, попробую что-нибудь придумать. Но ничего не обещаю! - сказала я строго, чтобы он не думал о себе слишком много. – Только в этом же отеле не селись, это будет… странно. На его лице отразилось явное облегчение, он улыбнулся. - Ладно, я понял. Наклонился и поцеловал напоследок, глубоко и страстно, даже застонал при этом. А когда оторвался от меня, его лицо откровенно сияло. Я была очень горда собой. - Пойдём, - сказал он и двинулся к двери. - Постой! – сказала я, внезапно осенённая одной мыслью. – Как ты мне напишешь? У тебя же нет моего номера. - Я помню его наизусть, - бросил он. – Ты же не меняла его с сентября? - Нет…, - растерянно сказала я, изумлённая таким признанием. Похоже, он и правда скучал по мне. Или у него феноменальная память? Я хотела уточнить, но он уже приоткрыл дверь, выглянул и поманил меня рукой. Подтолкнул в проём: - Иди, милая. Жди от меня сообщения. И слегка шлёпнул по попе. Я пошла. Оглянулась, но дверь уже закрылась – видимо, он хотел, чтобы мы вышли по отдельности, чтобы нас никто не заметил. Мы и так сильно палились, пока добирались сюда. Я без приключений добралась до номера, выкинула презерватив, спрятав его среди другого мусора, полотенце небрежно бросила на пол в ванной, в уголок. Присев на кровать, немного просто подышала. Достала из рюкзака телефон, открыла чёрный список и вытащила оттуда британский номер. А потом вернулась в кафе. Муж и сын играли в бильярд, Виктора нигде не было видно. Я сообщила своим мальчикам, что со мной всё в порядке, и мы дружно отправились в номер собираться на вечернюю прогулку. Через два часа мне пришло сообщение: «Отель Los Palacios, Av.del Castellar, 19, номер 48, 4 этаж». Я ответила так же кратко: «Ок. Напишу завтра, во сколько буду. У нас будет 3 часа». В ответ тоже пришло краткое «Ок». В общем, я сдалась с потрохами. Махнула на всё рукой и просто поплыла по течению, не думая о последствиях. В тот же вечер я сказала мужу, что мне надоело сидеть в номере, пока Мишка спит, и я хочу погулять по городу, а заодно подыскать сувениры для всех наших многочисленных родственников. Он был не против. И теперь, уложив сына, я быстро собиралась, целовала мужа и выходила из отеля. Перебегала улицу, проходила по противоположной стороне два дома и ныряла в лобби приличной четырёхзвёздочной гостиницы. Поднималась на лифте на четвёртый этаж, стучалась в дверь номера 48 всё тем же условным стуком и, когда дверь распахивалась, падала в объятья моего прекрасного любовника. Трахались мы от души. Точнее, не знаю, что там себе думал Виктор, а я лично занималась с ним любовью. Да, несмотря на все мои осенние старания, я опять была по уши влюблена в англичанина. Ну и похер, решила я. В конце концов, это был лишь второй раз в жизни, чтобы мои чувства встречали взаимность. Первый раз такое случилось с мужем. Я всегда была чересчур застенчива с мужчинами, чтобы предпринимать попытки привлечь внимание тех, кто мне понравился, и недостаточно красива, чтобы привлекать их внимание сама по себе. Когда ты сгораешь от любви и не имеешь возможности её выразить, это мучительно. И этого было в моей жизни достаточно. А когда ты, вместо того, чтобы сгорать, от души выплёскиваешь своё чувство на объект влюблённости, при этом получая полноценный отклик, это чистый кайф и незамутнённое счастье. И я решила наслаждаться этим счастьем, пока оно есть. Кажется, единственным, что омрачало его, помимо понимания того, что я связалась с какой-то тёмной личностью и вообще неизвестно, чем эта связь закончится, была твёрдая уверенность Виктора, что связь точно закончится, и довольно скоро. Поразмышляв на досуге об этом, я решила, что либо у него был болезненный разрыв в прошлом, либо он вообще не планировал связывать свою жизнь с какой-либо женщиной. В первое же наше свидание, отдыхая после бурного полового акта, я сказала: - Слушай, ты сказал, что исчезнешь, когда у нас всё закончится. Ты тогда хоть смс напиши мне, чтобы я тебя больше не ждала. - Хорошо, договорились, - с готовностью кивнул он. – Я тебя предупрежу. Затем подумал и добавил нерешительно: - Знаешь… если я вдруг пропаду и не дам знать, то… значит, это не по моей воле. Я сначала не поняла, о чём он. А потом вдруг догадалась и похолодела от страха. Чем он там занимается, если всерьёз рассматривает такую возможность и даже меня открыто решился предупредить? Он заметил, что я помрачнела, и с улыбкой сказал: - Может, это я тебе первый надоем. Ты мне тогда тоже напиши. Похоже, ему даже не приходила в голову мысль, что наши встречи могут перерасти во что-то большее. - Да уж напишу, - буркнула я. – Может, даже быстрее, чем ты думаешь. С учётом всех обстоятельств. - Ты только постарайся помягче, - сказал он смеясь, - а то я в прошлый раз телефон об стену разбил. - Серьёзно?! – я даже приподнялась на кровати от удивления. - Швырнул со всей дури, - признался он. – Пришлось покупать новый и заделывать вмятину в стене. В умении выводить из себя тебе не откажешь. А кто бы мог подумать, такая скромная невзрачная серая мышка… - Ах, невзрачная?! – возмутилась я и от души шарахнула его подушкой… Вообще, он оказался той ещё язвой, я при нашей первой встрече не ошиблась, когда подумала, что за словом он в карман не лезет. В прошлые наши встречи он говорил мало, в основном задавал мне вопросы. Видимо, присматривался, изучал меня. А сейчас постепенно расслаблялся, и мы постоянно препирались и ржали. Я уже говорила совсем бегло: просыпался довольно богатый словарный запас, который я накопила, изучая английский долгие годы, но при этом не имея возможности применять его на практике. А вот чем больше говорил он, тем меньше я его понимала. На второй день, когда я в третий раз заставила его подробно и на нормальном чётком английском, простыми словами, объяснять мне смысл шутки – а я же такая, не могу вежливо посмеяться и пропустить мимо ушей, если чего-то не понимаю, мне надо разобраться досконально, - он раздражённо застонал: - Боже, завтра я подарю тебе учебник английского! - При чём тут учебник, - фыркнула я. – Ты говоришь на каком-то жутком слэнге из трущоб, да ещё с таким акцентом. Достойный наследник Элизы Дулитл. - Кого? - Я подарю тебе томик Бернарда Шоу. - Кто все эти люди? - Твоя невежественность потрясает. - Не больше, чем твой снобизм. И я рассказывала ему про Элизу Дулитл и профессора Хиггинса. А он дарил мне подарки. И не учебник английского. Дело в том, что подарками и другими знаками внимания мои мужчины меня никогда не баловали. До мужа у меня не было нормальных отношений, а муж – он… ну такой у меня, немного аутичный, что ли. В ухаживаниях совершенно не разбирался и никогда не пытался даже вникнуть. Хотя за годы нашей совместной жизни я не раз прямо говорила, что мне было бы приятно, если бы он за мной поухаживал. Даже подробно объясняла, как надо. Нет, как об стенку горох. Бесполезно. Когда мы только начали встречаться, я как-то раз прилетела к нему в Ригу из Москвы, и он по дороге из аэропорта всё интриговал меня, что приготовил какой-то потрясающий подарок, который мне точно понравится. Я всё гадала, что это будет – огромный букет из сотни роз? Какое-нибудь кольцо с бриллиантом? Путёвка на Мальдивы на двоих? Когда мы приехали, на столе в кухне меня ждал… автомобильный насос! Насос, Карл! «А что, - недоумённо сказал мой на тот момент будущий муж, - ты же жаловалась, что у тебя насос сломался». Надо было ещё тогда от него бежать, наверно. Но у меня было слишком мало опыта в отношениях, и я была влюблена. Насос, кстати, оказался некачественный. А с моим новым мужчиной было по-другому. В первый же день он после очередного страстного соития (в каждое наше свидание мы успевали по два-три раза) вдруг сказал: - Кстати! Потянулся к прикроватной тумбочке и извлёк из ящика продолговатую коробочку. - Это тебе. Я так изумилась, что у меня даже дыхание перехватило. Я от него совсем ничего не ждала. Осторожно открыла коробочку – там лежала серебряная подвеска на цепочке: изящный олень с потрясающе выполненными тоненькими ветвистыми рогами. На месте глаз были вставлены маленькие синие камешки. - Ой, какая прелесть… - запищала я. Он с довольной улыбкой наблюдал за мной. - Нравится? - Очень – искренне сказала я. – Спасибо! - Я увидел его и сразу подумал, что тебе пойдёт. Надень-ка. Я достала украшение из коробочки, он помог застегнуть цепочку на шее, и я вылезла из кровати, чтобы посмотреться на себя в зеркало. Олень был невероятен. Я тоже выглядела неплохо – кроме подвески, на мне ничего не было, зеркало было ростовым. Он подошёл и встал позади меня, обвил талию руками, поцеловал в шею. Потом одна рука переместилась мне на грудь… в общем, дальше у нас был секс перед зеркалом. А на следующий день было потрясающее белое коктейльное платье, атласное, облегающее, с открытыми плечами и большим вырезом на спине. Надев его, я вдруг вспомнила эпизод из сериала «Убивая Еву» - тот момент, когда Ева надевает платье, которое ей прислала Вилланель. Он заставил меня надеть его без белья. Впрочем, ткань на груди была плотной, сиськи не просвечивали. - Так странно, - сказала я, рассматривая себя в зеркало. – Я как будто другого человека вижу. Ты смотрел сериал «Убивая Еву»? Виктор сидел в кресле, наблюдая за примеркой. - Не смотрел, - коротко ответил он. – И как тебе этот человек? - Не знаю, - задумчиво сказала я. – Незнакомый. - Зато очень красивый, - усмехнулся он. - Там как раз есть такой момент. Когда главная героиня надевает дорогое платье, которое ей прислала… ну, в общем, другая главная героиня. Она смотрит на себя в зеркало и… Не знаю. В ней как будто что-то меняется. Очень сильный момент. Вот я сейчас, кажется, ощущаю себя, как она. - Там что, про лесбиянок? – заинтересованно спросил Виктор. Я посмотрела на него и рассмеялась. - Вот вы, мужики! Я ему про изменения в личности, а он только про трахающихся женщин может думать. Не обольщайся, там секса практически нет. Это триллер. Про наёмную убийцу-психопатку, она называет себя Вилланель. Она влюбляется в сотрудницу МИ-6… или МИ-5, я забыла, всё время их путаю. А та её ищет. - Значит, там про лесбиянок? – уточнил Виктор. - Ты дурак, - сообщила я. – Но вообще да, Вилланель лесбиянка. А Ева – нет. Но она становится одержима поисками Вилланель и со временем понимает, что не может без неё. Я подошла к креслу и встала перед ним. - Надо было купить к этому платью туфли, - сказал Виктор, разглядывая меня и плотоядно облизывая губы. Взгляд у него стал стеклянный. – Тут нужны каблуки. Но я не знаю твой размер. - Я не ношу каблуки, почти никогда, - возразила я, опускаясь на колени. – Неужели без них так плохо? Расстегнула ширинку его летних брюк, извлекла напрягшийся член. Зачем ему каблуки, он и так уже возбудился. - Нет, не так уж плохо, - невнятно проговорил он, слегка съезжая в кресле и кладя руку мне на голову, когда я взяла член в рот. - Обойдёмся без каблуков, - резюмировала я. - Как скажешь, милая, - простонал он… А потом была сумочка от местных рукодельников с орнаментом из бисера, потом – коралловые серьги… Все эти подарки я либо прятала, либо говорила мужу, что купила себе их сама. После свиданий выкраивала немного времени и забегала в ближайшие лавки – прикупить очередную партию сувениров для родственников, для прикрытия. Муж охотно верил моим рассказам о прогулках под музыку в наушниках. - Так почему ты до сих пор с ним? С мужем, – спросил меня как-то Виктор. Это был третий день, мы лежали с ним на песке в уютной маленькой и совершенно безлюдной бухточке. Утром он написал мне, чтобы я шла не в отель, а на соседнюю улицу, и взяла с собой купальник. Он ждал меня там возле шикарного серебристого кабриолета. - Ого! – сказала я. – Я никогда ещё не ездила в кабриолете. И куда мы едем? Он явно был доволен произведённым впечатлением. - Я решил, что хватит торчать в номере. Мы же на побережье, поедем искупаемся. Езда в кабриолете мне понравилась. Тёплый ветер трепал волосы. Виктор вёл машину легко и уверенно, будто играючи. Ловко обгонял другие автомобили. - По-моему, ты превышаешь скорость, - сказала я, наблюдая, как он небрежно придерживает руль одной рукой. - Это же Испания, - отмахнулся он. – Всем пофиг. Я засмеялась. На душе было легко и радостно. Он был такой сильный и уверенный, и я расслабилась, полностью доверившись ему. Он привёз меня на стоянку в прибрежных скалах, потом мы минут десять шли по небольшой тропинке, и в итоге оказались на малюсеньком пляже, со всех сторон закрытом скалами. - Здесь не бывает туристов, а местные приходят только на выходных, - сообщил он. - Откуда ты узнал про это место? - Нарыл в интернете. У меня сейчас много свободного времени. Мы купались в чистейшей тёплой воде. Он снял с меня купальник, и мы занялись сексом прямо в море, у скалы. «Придётся потом идти к гинекологу и проверяться на ЗППП», - промелькнула мысль, но солнце, море и его ласки совершенно опьянили меня, и сопротивляться не было никакого желания. Потом мы всё равно прервались и переместились на берег, на покрывало, которое он принёс с собой, и продолжили уже как разумные цивилизованные люди, используя презерватив. Но после, когда мы отдыхали, он с досадой проговорил: - До смерти надоели эти резинки. Ты не думала принимать какие-нибудь таблетки? - А мой муж любит секс в презервативе, - сказала я. - Неужели без него настолько лучше? От таблеток я набираю вес. Но я когда-то думала про спираль. - Вообще-то я тоже всегда занимаюсь сексом в презервативе, - признался он. - У меня обычно не бывает постоянных партнёрш. Но сейчас я попробовал тебя без него… Детка, это как небо и земля. Ставь свою спираль поскорее. - Это не так просто, - хмыкнула я. – Её врач ставит. Но мне тоже понравилось без, так что я сделаю. Но тебе тогда надо провериться на всякие заболевания. И я тоже проверюсь. - Маленькая зануда, - усмехнулся он, ласково глядя на меня и ероша мои подсыхающие волосы. – Говорю же, я всегда защищаюсь. Но если ты настаиваешь… - Настаиваю, - подтвердила я. – Мало ли, что ты там мне говоришь. В Риге без готовых анализов даже не появляйся. К тому же, а вдруг это у меня что-то? - Откуда? – удивился он. - Ну мало ли… Конечно, последние тринадцать лет у меня был только один партнёр, но до этого я с двумя другими немало пошалила, вдруг что-то осталось… - Так почему ты до сих пор с ним? С мужем. Ты обещала рассказать. Я села и стала смотреть на ослепительно сиявшую голубую гладь моря. - Ну, много разных причин. Сейчас, наверно, самая главная – я не знаю, как на наш разрыв отреагирует сын. Это же целая работа – подготовить ребёнка к разводу родителей. Господи, с детьми столько возни! – я закрыла лицо руками, опять почувствовав стыд за то, что меня так напрягает материнство. - Может, ты слишком серьёзно к этому относишься? – спросил он. – Большинство разводятся и не парятся. - По-моему, как раз большинство слишком легкомысленно к этому относится, - резко ответила я. – А потом мы все бегаем по психотерапевтам. Мне кажется, люди не очень понимают, как это сложно – вырастить нормального здорового человека. Без травм и комплексов. - Я никогда не ходил к психотерапевту и не собираюсь, - возразил он. - А зря, с учётом того, что ты сирота, - брякнула я. – Впрочем, это не моё дело, прости. - Нет, поясни-ка, о чём ты, - нахмурившись, сказал он. Я повернулась к нему. - Это очень личная тема, я не хочу лезть тебе в душу. - Давай, попробуй, - подбодрил он меня. Я пожала плечами. - Ну ладно. Ты же говорил, что вырос в приюте, так? - Так. - Ребёнок, лишённый родителей, априори травмирован. Нормальное развитие личности возможно только при наличии родителей, желательно обоих, либо хотя бы матери. Потому что именно с раннего детства закладывается базовое мировосприятие, и наличие родителей обеспечивает уверенность в себе на уровне подсознания. Когда у ребёнка есть родители, он ещё с младенчества чувствует себя защищённым, и его личность формируется крепкой, цельной. Проблемы, типа, жестокий отец, равнодушная мать, делают бреши. А когда родителей вообще нет, то… ну, ты понимаешь, полный пиздец. Не формируется базовое доверие к миру. Ты, конечно, закопал свою травму, так все делают, иначе можно сойти с ума, но она всё равно есть. Точит тебя изнутри. Может, поэтому ты не заводишь постоянных отношений с женщинами и… ну, связан с каким-то криминалом. Если заняться как следует терапией, то можно выкопать эту травму и подлечить её. Но это долго и тяжело. Он помолчал. Я чувствовала, что он задет. Говорила же, не надо в это лезть. Потом он резко произнёс, маскируя уязвлённость насмешкой: - Похоже, какой-то мозгоправ хорошенько промыл тебе мозги. - Я проходила терапию, - признала я. – И ещё буду, только надо время на неё выкроить. Но такие вещи я и до неё знала. Это основы психологии. Мы их ещё в университете изучали. – Подтянулась к нему и прижалась, ласково поцеловала, стараясь успокоить. – Не злись. У всех есть проблемы с головой. Я же говорю, большинство слишком легкомысленно относятся к родительству. Он всё ещё дулся. С сарказмом спросил: - Так что, если я пойду к мозгоправу, он мне залечит эту… травму и я сразу стану нормальным человеком? Я усмехнулась. - Ну, всё не так просто, конечно. Что-то всё равно останется. Но на многие вещи ты взглянешь под другим углом. Научишься справляться с какими-то болезненными переживаниями. Научишься чувствовать по-другому. Это изменит тебя, скорее всего, в лучшую сторону. Но я же говорю, это долгий и тяжёлый процесс. Лет пять, наверно, точно надо работать. И лучше не бросать, если начнёшь, потому что можно только расковырять, и будет, наоборот, хуже. - У меня нет никаких болезненных переживаний, - хмуро буркнул он. - Ладно, как скажешь, - легко согласилась я. Что тут толку спорить. - И вообще, мы начали с твоего мужа. Хитро ты перевела тему! - Ты сам начал спрашивать, я предупреждала, что не стоит эти вещи трогать, - возразила я. – А муж… ну, кроме ребёнка, ещё материальная обеспеченность, и он мой друг, и вообще – страшно вот так уйти и остаться одной. Я не сомневаюсь, что, если уйду, он будет поддерживать нас деньгами первое время, но потом у него же наверняка начнутся новые отношения, кто знает, как к этому отнесётся другая женщина… - Ну так у тебя тоже могут начаться новые отношения, - сказал он. - Насчёт себя не знаю, - усмехнулась я. – Кому нужна невзрачная сорокалетняя разведённая женщина с ребёнком? К тому же не хозяйственная и вообще, с причудами. Книжки читать люблю, кино смотреть люблю, а готовить не люблю. Он засмеялся. - Зато в постели ты огонь! Детка, для мужиков это главное. - Ты, видимо, не в курсе, но в постоянных отношениях на одной постели далеко не уедешь, - возразила я. – Быт – вот главная проблема. Да и вообще, не уверена уже, нужны ли мне теперь новые отношения. Знаешь, вот я говорю с тобой, и прямо уже воодушевляться начинаю, - я снова села на покрывале. – Зарабатываю я неплохо, плюс алименты мужу по-любому придётся платить, как бы там ни было. Зато заботиться надо будет не о троих – муже, сыне и себе, а о двоих, снизится бытовая нагрузка. Дом полностью в моём распоряжении, никаких грязных чашек и носков по углам, сына выдрессирую, он ещё маленький, поддаётся обучению. И вообще, грязи меньше, значит, убираться проще. Времени на себя больше, сына можно будет сплавлять к отцу время от времени. – Я даже в ладоши захлопала. – Всё, решено, развожусь! Виктор хохотал. - Чёрт побери, у тебя муж вообще беспомощный, что ли? Ты про него, как про балласт бесполезный говоришь. - Почему бесполезный? Он деньги в дом приносит. Но вообще да, в быту это лютый пиздец. Ты думаешь, я только уборкой и готовкой занимаюсь, что ли? Я и лампочки меняю, и краны чищу, и мебель собираю, ну или с рабочими договариваюсь. Только машину на него переложила после того, как родила, со скандалами. И то, если поломка позволяет ездить, мне приходится ему десять раз напомнить, что надо в сервис. Так что я сама всё умею и могу, мужик мне вообще не нужен. А для секса есть Tinder. Виктор уже перестал смеяться. Вид у него был озадаченный. - Серьёзно? Даже за машиной не следит? Как ты умудрилась такого лоха подцепить? - Так, - строго сказала я. – Осуждать моего мужа имею право только я. Ты его не знаешь и вообще беспардонно трахаешь его жену, так что захлопни рот и не смей больше про него говорить что-то плохое. - Ладно, Эл, прости, ты права, - смиренно сказал Виктор, поднимая руки. – И всё же. Почему ты за него вышла? Я пожала плечами, снова уставилась на горизонт. - Ну, во-первых, я была влюблена. Во-вторых, если откровенно, то очень хотелось сбежать из Москвы. Подальше от моей семейки. Не знаю, помнишь ли ты, я говорила, что был сложный период, я тогда ещё татуировку сделала… - Я помню. - Ну вот мы с ним стали встречаться где-то через полгода после этого. После татуировки, я имею в виду. Эти отношения вытащили меня фактически из чёрной депрессии. И потом он стал звать меня к себе, а я подумала, что меня всё достало, и уехала. А в-третьих, мы с ним… ну, мы правда друзья. Можем болтать часами на всякие темы, от самых личных до политики. Во многом сходимся. И, мне кажется, я на него за эти годы сильно повлияла, и мне это льстит. – Я слегка покраснела и глянула на Виктора. – Ну, понимаешь? Повлияла на его убеждения. Политические, этические. Мы много споров вели, когда поднимались все эти темы, MeToo, BlackLivesMatter… Гей-тема, опять же. Животные. Климат. Он поначалу многого не понимал, почему это всё важно. Я ему всё объясняла, как я это вижу, очень подробно и не по одному разу. И прямо у меня на глазах, под моим влиянием он разбирался и менялся. Я не знаю, в курсе ли ты, но он довольно известный журналист… - Я в курсе. - Может, ты ещё в курсе, сколько у меня есть пар чёрных трусиков? – рассердилась я. Сколько он успел накопать про меня, пока я не отшибла у него интерес своей отповедью тогда, осенью? - Нет, таких подробностей я пока не знаю, - рассмеялся Виктор и подчеркнул: - Пока. Но ты продолжай. - Ну… в общем, я вижу, что он в своих эфирах уже продвигает идеи, которые я в него вкладывала. Чуть ли не моими словами иногда. Видишь ли, я, наверно, идеалистка. Верю в гуманистические ценности, верю, что люди могут измениться и быть более ответственными и добрыми друг к другу и ко всему миру. Сама я для этого не очень-то много успела сделать. Но вот, похоже, смогла привить какие-то ценности мужу, а у него есть возможность транслировать их другим людям. Может, это как-то изменит мир, хоть чуть-чуть. Виктор молчал, смотрел на меня с непонятным выражением. Я поняла, что надо немного сбить пафос. Опять легла на спину, взглянула на него лукаво: - А может, мне просто нравится ощущать власть над ним. Может, я скрытый тиран. Упиваюсь своим влиянием. Он вдруг рванулся ко мне и впился в мои губы, наваливаясь и захватывая в горсть волосы. - Ты чего? – спросила я, когда он оторвался от меня, тяжело дыша. Честно, совсем не ожидала в тот момент. - Ничего, - хрипло ответил он. – Хочу тебя снова. У нас осталось мало времени, хватит болтать. В тот день я припозднилась, муж даже написал мне, мол, куда я пропала. Я сказала, что ушла очень далеко и купалась. Почти даже не наврала. Следующий день был последним перед отъездом. Я ограничила наше свидание двумя часами, потому что решила больше времени уделить семье: всё же это был семейный отпуск, и меня начала мучить совесть. Успеем ещё натрахаться в Риге. Мы договорились, что он прилетит ко мне на следующей неделе, разобравшись с какими-то делами в Лондоне. Он раздумывал над тем, чтобы снять квартиру, но я его отговорила, потому что считала, что пока рано. Хотя мы виделись уже четвёртый день подряд, а желание не угасало ни у меня, ни, кажется, у него. Того небольшого количества времени, что мы проводили вместе, катастрофически не хватало, каждый раз, уходя, я будто отрывала себя от него с мясом. Очень хотелось провести вместе хотя бы сутки. Чтобы просто посмотреть, каково нам будет уживаться. Вместе есть, ходить друг при друге в туалет, готовиться вечером ко сну. Мы обсуждали, что я могу договориться с подругой, чтобы она меня прикрыла, и на какие-нибудь выходные поехать с ним вместе куда-нибудь в Латвии, в какой-нибудь домик, на море, например… А ещё у меня в перспективе имелся небольшой отпуск в одиночестве – решила же я в прошлом году после недели в Лондоне, что буду повторять этот подвиг. Одиночество мне теперь, судя по всему, не светило. Это была бы отличная возможность побыть вдвоём без помех. Перед моим уходом мы долго лежали обнявшись, молча. Я положила голову ему на грудь и слушала, как ровно бьётся его сердце. Он тихонько поглаживал меня по спине. Сколько мы теперь не увидимся? По идее, всего несколько дней. Но я боялась – мало ли что может случиться. - Ты сделала новую татуировку, - вдруг сказал он. - Ага. - Красивая. Давно? Я смущённо улыбнулась. - Осенью. Он ухмыльнулся. - Опять был тяжёлый период? - Отвали, - беззлобно сказала я и дала ему щелбан в лоб. Он перехватил мою руку и поцеловал пальцы. - Значит, скучала по мне? - Я же ещё в том отеле, в «Мариотт», честно сказала, что буду тосковать. - И всё равно послала меня. - Иногда в жизни приходится принимать сложные решения, - усмехнулась я. – И это было правильное решение. А вот сейчас – неправильное. Он взял меня за подбородок, заставил поднять лицо. - Не вздумай поменять это неправильное решение. - Да не буду я, не буду. Я уже поняла, что мне от тебя не скрыться. Опять потом выпрыгнешь откуда-нибудь… В самом неожиданном месте. Раз уж так звёзды сходятся, кто я такая, чтобы им перечить. - Смотри мне, маленькая ведьма, - шутливо-грозным голосом сказал он. - А ты по мне… скучал? – нерешительно спросила я. Мне было ужасно неловко задавать такой вопрос, но любопытство пересилило. - Да, - просто ответил он. Потом неожиданно добавил: - Я прочитал «Слепого убийцу». - Правда? – я удивилась и обрадовалась. – И как тебе? - Понравилось. Хоть и грустная книжка. - Ну, может, внучка всё-таки нашла это письмо. Тогда всё не зря. - Или не нашла, - возразил он. - А почему ты вдруг решил прочитать? Это после того, как мы расстались? - Нет, тогда уже много времени прошло. В феврале, она просто попалась мне на глаза. Я узнал название. - Надо же, - я откинулась на подушки и засмеялась. – Получается, я и на тебя в чём-то повлияла. Вот кайф! - Я же говорю, ты ведьма! – Он наклонился и снова начал целовать меня. Через некоторое время я с усилием отстранила его. - Так, ну всё, мне нужно идти. А то я из этой постели никогда не выберусь. Я оделась, привела себя в порядок и мы простились у двери. Мне было грустно, но душу грела надежда, что мы всё-таки действительно увидимся через несколько дней. Я быстрым шагом вышла из его отеля и направилась по обычному маршруту в свой. Чуть дальше по улице стоял какой-то микроавтобус, дверь пассажирского сиденья была открыта, перегораживая половину узкого тротуара. Возле него стояла, переговариваясь, парочка испанцев. Когда я поравнялась с машиной, один вдруг посмотрел прямо на меня и шагнул навстречу. - Сеньора! Я остановилась, слегка испугавшись: вид у него был не очень респектабельный. Вдруг кто-то сзади обхватил меня и прижал к лицу воняющую химикатами тряпку. Я попыталась закричать, но сильная рука зажимала мне рот. И тут мир будто начал схлопываться, и я провалилась в темноту.