Страна Чудес

      Элис зло улыбнулась, глядя на противника. Старший парень, огромная глыба, глядел на неё так, словно хотел разорвать голыми руками. — Ну что, малыш? Готов? — хмыкнула девочка. — Я тебе не малыш, — процедил в ответ парень. — Заткнись, и возможно, я оставлю тебе парочку зубов.       Элис улыбнулась ещё шире, назло ему обнажая свои острые, как у дикой кошки, зубы. Её противник вспыхнул, а народ вокруг засмеялся. Они стояли, заключив соперников в плотное кольцо, чтобы никто не убежал. Но Элис и не собиралась убегать. Напротив, это её противнику следовало бы поберечься. — Вперёд, малыш, — издевательски сказала она. — Если ты поторопишься, я, возможно, оставлю тебе твой член на память.       Этого четырнадцатилетний парень стерпеть уже не мог. И он кинулся на маленькую тринадцатилетнюю девочку, которая стояла перед ним, совершенно беззащитная и открытая. Любой, кто сейчас увидел бы это, ахнул бы и кинулся защищать девочку. Ведь он сейчас раздавит её, он не оставит от неё и мокрого места!       И в тот момент, когда кулак противника оказался над её головой, Элис ловко скользнула в сторону и ударила его ногой под колено. Парень рухнул от неожиданности на землю, и девочка тут же кинулась ему на спину, вцепилась в него и, взяв шею в ловкий захват, которому её научили старшие ребята, принялась душить. — Отцепись, малявка! — захрипел парень, силясь вырваться из захвата. — Возьми свои слова назад, тогда отпущу, — парировала Элис. — Чёрт, ребёнок, да ты задушишь меня! — её противник с трудом поднялся и закружился на месте.       Говорят, что некоторые мелкие хищники могут днями преследовать жертву. Большие буйволы выглядят грозными, но маленький хищник, вцепившись в их шею, может висеть так много часов, заставляя буйвола постоянно истекать кровью, пока в конце концов он не умрёт.       Элис была таким хищником. Она была дикой кошкой, царапающейся и кусающейся. Её глаза постоянно горели огнём злобы и ненависти, а тело, натренированное в многочисленных драках, было ловким и юрким. Противники почти никогда не могли одолеть её. И слава о дикой кошке шла всё дальше и быстрее.       Парень кружился на месте, бил по рукам Элис, пытаясь вырваться из захвата и вдохнуть хоть немного живительного воздуха, однако девочка не сдавалась. С упорством маленькой, но опасной кошки она висела на противнике, заставляя его задыхаться и признавать поражение. И наконец парень не выдержал. — Сдаюсь! — прохрипел он из последних сил, падая на колено. — Сдаюсь! Я беру свои слова назад!       Элис для верности сжала его шею в захвате ещё сильнее, и глаза парня закатились. Могло показаться, что он сейчас умрёт, однако никто не ринулся ему на помощь. Таковые были суровые реалии этого мира — приютского мира: пока ты сильный, все с тобой, но как только ты проигрываешь, помираешь в одиночестве. Элис знала это правило. Потому никогда не окружала себя друзьями.       После Льюиса у неё не было человека, с которым она бы дружила.       Спрыгнув со спины парня, Элис бойко пнула его в живот, заставив повалиться на землю и застонать, и горделиво упёрла руки в бока. Она окинула толпу уверенным взором. — Ну, кто ещё может назвать меня «малявкой»? — с вызовом спросила она.       Дети, даже те, что постарше, почтительно отступили. Элис хмыкнула и, развернувшись, направилась в сторону леса, хотя ходить туда было строжайше запрещено. Ей же было плевать на запреты. Она делала, что хотела, и никого не слушала, потому что ничьи слова для неё ничего не значили.       Идя по тропинке к заднему двору, Элис вдруг услышала слабое мяуканье. Нахмурившись, девочка остановилась и начала озираться в поисках источника звука. Внимательные глаза, привыкшие анализировать обстановку, мгновенно увидели трёхцветного кота возле забора.       Кот сидел, обвив хвостом мягкие лапки, и смотрел прямо на девочку своими загадочными тёмными глазами. Одна сторона его мордочки была коричневой почти полностью, а вторая — белой, с коричневым пятном вокруг глаза. Это придавало коту до странности человечный вид. Казалось, он внимательно осматривает всё вокруг сквозь своеобразные очки. Кот выглядел довольно ухоженным, что было странно: непонятно, как такой домашний кот очутился на территории приюта. — Ты как здесь оказался? — хмыкнула Элис, подходя ближе и садясь на корточки возле кота. — Потерялся, что ли?       Кот мяукнул, смотря на неё немигающими тёмными глазами. Девочка улыбнулась, протянула руку и погладила его. Кот довольно замурчал, и это мурчание отдалось в её руке лёгкой вибрацией. По лицу Элис, ещё недавно жестоко душившей парня, скользнула милая улыбка. — Понравился кот? — услышала она голос.       Девочка обернулась и бросила настороженный взгляд через плечо. Позади неё стоял человек в коричневом европейском пальто и шляпе-котелке, с тростью и странными волосами. Их цвет напоминал окрас кота, которого Элис гладила. — Его зовут Ми-тян, — сказал человек.       Элис ничего не ответила, продолжая настороженно смотреть на незнакомца. Кто это такой? Как он оказался на территории приюта? И что ему нужно от неё? — А меня зовут Нацумэ-сан, — человек улыбнулся ей.       Элис снова промолчала. Она убрала руку от кота и теперь внимательно оглядывала мужчину, ожидая от него подвоха. Никто — никто! — из обычных мужчин не заговаривает с тринадцатилетними девочками на границе леса. Если заговаривают — значит, намерения плохие.       «Пусть только попробует что-нибудь выкинуть!» — фыркнула про себя девочка и сунула руку в карман юбки. Там лежал нож-бабочка, выигранный в драке с месяц назад. Элис ещё не пользовалась им на практике, но вот овладеть смогла в совершенстве. Если бы сейчас кто-то напал на неё, она смогла бы дать отпор.       Однако человек ничего такого не делал. Он лишь улыбнулся, и его кот подбежал к нему, как по команде. Чуть присев, мужчина погладил кота и исподлобья посмотрел на Элис. — Не хочешь представиться? — Не хочу, — отрезала девочка. — Почему? — Да по вам видно, что вы извращенец, который хочет меня изнасиловать.       Лицо мужчины странно вытянулось, и он выпрямился, опираясь о свою трость. Глаза приобрели недовольное, но в то же время заинтересованное выражение. «Извращенец, который не скрывает этого, — подумала Элис. — Ладно, и не с таким имели дело». Она тоже выпрямилась, по-прежнему держа руку в кармане, чтобы в случае чего выхватить своё оружие. — И почему же ты решила, что я извращенец? — спросил незнакомец. — А кто ещё станет красить волосы в цвет своей кошки? — ответила вопросом на вопрос Элис.       Кот протестующе мяукнул, словно защищая своего хозяина. К несчастью, мнением животного никто не интересовался. Люди продолжали вести диалог, смотря друг другу в глаза, будто хищники, кружащие на поляне и выбирающие момент для нападения. — И какова же, по-твоему, вероятность того, что какой-то извращенец придёт на задний двор приюта, чтобы изнасиловать тебя? — хмыкнул мужчина. — Вы больно много расспрашиваете, — фыркнула девочка. — Моя очередь. Вы кто такой? — Я друг директора этого приюта, — спокойно ответил незнакомец.       Если он думал, что Элис сейчас испугается и начнёт извиняться перед ним за свой грубый тон, то он просчитался. Потому что девочка лишь хмыкнула. — Знаете, это кто угодно может сказать. Я всё равно не проверю.       Мужчина с волосами извращенца какое-то время молчал, пристально глядя на неё. Кот сел у его ног и тоже уставился на Элис своими тёмными глазами. Девочка про себя лишь фыркнула: говорят, животные перенимают повадки хозяев — что ж, вот и реальное подтверждение. — Ты интересная девочка, — наконец сказал незнакомец. — Я спрошу про тебя у директора школы.       Элис ничего не ответила. Такое тоже мог сказать кто угодно, но это вовсе не значило, что мужчина — ах да, он ведь сказал, что его зовут Нацумэ-сан! — действительно пойдёт разговаривать с директором. Возможно, она только что напугала его своим грубым тоном и он решил, что с ней будет слишком много проблем. Сейчас пойдёт себе другую жертву выбирать. Кто их знает, этих извращенцев… — До свидания, девочка.       Нацумэ-сан приподнял свою шляпу, как бы попрощавшись на старинный манер, улыбнулся ей и развернулся, чтобы пойти в сторону приюта. Его кот последовал за ним. Глядя им вслед, Элис всё-таки решилась сказать то, о чём подумала ещё в начале их разговора. Возможно, это было ошибкой, однако тогда она не задумалась об этом. — Не знаю, какова вероятность встретить извращенца на краю леса, но она точно не нулевая, если вы об этом спрашивали.       Нацумэ-сан удивлённо обернулся к ней. — Почему? — Потому что, как утверждают некоторые учёные, вероятность на самом деле никогда не бывает равна нулю, — объяснила Элис.       Нацумэ-сан хмыкнул и, слегка коснувшись своей шляпы, точно вновь откланявшись, направился в сторону приюта. Девочка какое-то время смотрела ему вслед, потом развернулась и пошла своей дорогой — на поляну, где они с Льюисом часто сидели, когда всё ещё было хорошо.

* * *

      Нацумэ-сан и директор приюта сидели напротив друг друга и пили чай. Кот окраса калико лежал на коленях своего хозяина и дремал, иногда лениво приоткрывая глаза и окидывая комнату пристальным взором. Нацумэ-сан держал в руках чашку и рассеянно думал, как завести разговор на нужную ему тему. — В этом месяце обещали повысить финансирование, но денег по-прежнему нет, — директор вздохнул. — А мне ещё этих оболтусов во что-то одевать надо… — Кстати о них, — Нацумэ-сан поставил чашку на кофейный столик и посмотрел на своего друга. — Я тут встретил девочку возле леса. Разве детям не запрещено туда ходить? — А, это Элис! — махнул рукой директор. — Запрещено, конечно, но ей сколько не говори, всё без толку. Она будет делать так, как хочет. Что мы только не пробовали: и просили, и ругали, и наказывали. Ей всё как об стену горох. Проблемный ребёнок в целом. Часто ввязывается в драки, порой даже до крови доходило. Иногда прогуливает школу, а на вопросы, почему она так поступает, не отвечает. Сидит, насупившись, и иногда шипит, как будто дикая кошка. Странный ребёнок.       Нацумэ-сан кивнул. Он заметил при разговоре с девочкой, что она довольно своенравная и дерзкая. Кот на его коленях, словно прочитав мысли хозяина, приподнял голову, посмотрел на него и фыркнул. Нацумэ-сан погладил его по спине и почесал за ушком, чтобы успокоить. — Но, знаете, Нацумэ-сан, несмотря на её тяжёлый характер, она гениальна, — директор задумчиво помешал чай в своей чашке. — Да, гениальна! Математика у неё идёт слишком хорошо, и она знает намного больше, чем ребята её возраста. Пару раз мы даже отправляли её на городскую олимпиаду, и она даже выигрывала, однако вы сами знаете… сложно пробиться дальше, когда учителя посредственные. Казалось, что раньше кто-то наставлял её, вот она и раскрылась. А теперь без хорошего наставника она завянет. — Как, вы сказали, её зовут? — рассеянно спросил Нацумэ-сан. — Элис. Элис Мори, — живо откликнулся директор — возможно, в надежде, что Нацумэ-сан заберёт этого проблемного гения.       Однако его собеседник внезапно вздрогнул и удивлённо посмотрел на него. — Элис Мори? А… как она сюда попала? — Её мать-наркоманка пыталась продать дочь за дозу, но нарвалась на полицейских под прикрытием. Ну, мать — под суд, а ребёнка — в приют, — директор пожал плечами. — Если так подумать, у Элис есть уродливые гены. — А отец известен? — Да кто разберет, с кем её мать спала, — вздохнул директор. — Отец оставил этой наркоманке дочь, а самого поминай как звали.       Нацумэ-сан в ответ кивнул и, извинившись, вышел в коридор. Пока кот вился у его ног и тёрся о него, мужчина достал телефон и, набрав какой-то контакт, стал звонить. Через пару гудков трубку взяли. — Алло, Огай-кун? Кажется, я нашёл твою дочь.

* * *

      Покидая приют, Нацумэ-сану захотелось ещё разок увидеть Элис и посмотреть на неё внимательнее, чтобы понять, может ли она быть дочерью его воспитанника, Огая-куна. Сейчас Огай-кун был уже взрослым человеком, имевшим мужа и ребёнка, но по молодости он тоже совершал ошибки. И, судя по всему, главную ошибку Нацумэ-сан уже встретил.       Он походил по приюту в надежде найти Элис и немного поговорить с ней, изучить её поведение и приглядеться к её внешности получше. Однако девочки нигде не было видно, и мужчина, смирившись с тем, что не найдёт её, и взяв своего кота на руки, чтобы было быстрее, отправился на улицу.       И вот во дворе он и увидел Элис. Она стояла возле какого-то мальчишки младше неё года на два, который склонился над землей. Нацумэ-сану потребовалось пару минут, чтобы понять, что Элис держит его за шею и водит лицом по земле. — Нравится? — спрашивала она его, тыкая лицом в мокрую землю. — Нравится? — Вы что делаете?! — Нацумэ-сан решительным шагом направился к ним.       Элис подняла голову, однако мальчика не отпустила. Ребёнок всхлипывал и рыдал, его слёзы смешивались с грязью на лице. На лице девочки была злость и настороженность. — Отпусти его немедленно! — приказал Нацумэ-сан, неприязненно глядя на Элис.       Даже не взглянув на мальчика, Элис выпустила его шею и толкнула в сторону, как будто какое-то мерзкое насекомое. Ребёнок, всхлипывая, умчался прочь. Нацумэ-сан проводил его глазами и повернулся к девочке. — Зачем ты это делала? — строго спросил он её.       В ответ пронзительные синие глаза посмотрели на него, однако Элис промолчала. Только чуть наклонила голову вбок, как бы ожидая его дальнейших слов. — Я обо всём доложу директору, ты понимаешь это? Подобное поведение неприемлемо, — продолжил Нацумэ-сан, опираясь на свою трость. — Нельзя издеваться над людьми. Особенно если они тебя младше.       Элис кивнула, но жест был абсолютно равнодушным. Она не вела себя вызывающе, как было на опушке леса, однако и не признавала собственной вины. Сложно было понять, что девочка вообще чувствовала. Её лицо было маской сдержанной дерзости. Жёсткий взгляд синих глаз как будто говорил: «Я вас, конечно, слушаю, но до определённого момента». Нацумэ-сан скривился, поняв, что его нотации не возымеют эффекта. — С тобой будет говорить директор, — сухо обронил он. — До встречи, Элис.       Он уже развернулся, чтобы уйти, однако тут услышал её голос — спокойный, высокий и очень чистый. Голос настоящей домашней кошечки, а не дикой и злой кошки. — Так вы всё-таки узнали, как меня зовут? — Директор рассказал мне, — ответил он, не поворачиваясь. — Элис Мори, верно? — Элис. Просто Элис. Без фамилии. — Почему? — Нацумэ-сан всё же обернулся к ней и пристально посмотрел на неё.       В синих глазах промелькнула такая ненависть, что даже мужчина отшатнулся. — Нет у меня родителей — значит, нет и фамилии, — ответила Элис.       Нацумэ-сан какое-то время смотрел на эту девочку, так сильно напоминавшую ему дикую кошку. Такая же дерзкая, резкая, шипящая на всех подряд. Маленькая хищница, которая только выглядит безобидной. Кот возле его ног невольно спрятался за него и оттуда тихонько замяукал. Должно быть, тоже почувствовал эту ауру.       «Это мы ещё посмотрим, есть ли у тебя родители или нет», — подумал Нацумэ-сан. Он повернулся и направился к выходу из приюта. Весь путь до калитки он чувствовал на своей спине внимательный взгляд злых синих глаз.

* * *

      Как только Нацумэ-сан скрылся из виду, из-за угла здания выбежал маленький мальчик лет восьми. Он был одет в белую футболку и белые шорты с такими же белыми кроссовками. Сейчас, правда, одежда была немного запачкана в грязи, однако это было нормально для ребёнка его возраста. В целом мальчик выглядел как обычный малыш, однако его волосы были разделены на две половины: одна была белая-белая, а вторая сиреневая. Волосы доходили до плеч, и поэтому мальчик немного напоминал девочку. — Элис! — вскрикнул он, бросаясь к ней.       Девочка, провожавшая глазами Нацумэ-сана, обернулась к нему. Улыбнувшись ласковой улыбкой, она опустилась на колени и протянула к мальчику руки. Тот подбежал к ней и обвил руками её шею, начиная тихонько хныкать. — Тише, Сигма… Всё хорошо… Ты умылся? — мягко спросила Элис, поглаживая малыша по спине. — Угу, — мальчик отстранился и, зажмурившись, показал девочке чистое личико. — Вот! — Ты молодец, — Элис ласково погладила его по голове. — Больше он к тебе не пристанет, я обещаю. — Я видела, как ты его… — Сигма замялся, однако потом улыбнулся. — Это было так круто! — Он заслужил это за издевательства над тобой, — Элис провела рукой по чудесным волосам мальчика, спутывая пряди разных цветов. — Теперь, почувствовав, какого это, он больше к тебе не сунется. — А если сунется? — в глазах Сигмы показались слёзы. — Тогда зови меня, — Элис хитро улыбнулась. — И он получит у меня так, что имя своё забудет!       Мальчик радостно рассмеялся и, схватив девочку за рукав, потянул в сторону приюта. В его глазах уже не осталось и следа от слёз и воспоминаний об издевательствах. Дети вообще легко обо всём забывают. Может быть, в этом и заключается их счастье.       А Элис сама до сих пор помнила свой ужас, когда вышла из приюта и увидела, как тот поганец, который своё уже получил, возит Сигму лицом по грязи просто ради смеха. Собравшиеся рядом ребята стояли и смеялись, слушая, как малыш плачет. Тогда ярость затмила разум Элис, и она, надавав всем по шее, разогнала их, отправила Сигму умываться, а сама взялась учить того урода. В тот момент её и застал Нацумэ-сан.       Видно, он окончательно утвердился в своём мнении о том, что она последняя хулиганка. Элис не была глупой и понимала, что директор — похоже, они действительно друзья, иначе откуда ещё Нацумэ-сан мог узнать её полное имя? — много чего наговорил ему о её «подвигах». Плевать. Элис уже давно поняла, что объяснять ситуацию взрослым не нужно. Они ждут только глупых извинений и склонённой головы. Девочка не собиралась давать им этого, но старалась и не нарываться. Просто пережидала моменты гнева, а потом уходила в тёмные углы зализывать раны. — Пойдём, я хочу поиграть на заднем дворе! — воскликнул Сигма, утягивая её в сторону приюта. — Только для начала давай переоденем тебя, — Элис поймала ручку мальчика и ласково сжала её. — Воспитатели будут недовольны, если увидят, что твоя одежда запачкалась.       Сердце больно кольнуло. А ведь когда-то ей так же говорил Льюис… Когда-то и её любили… Элис мотнула головой и украдкой, пока Сигма не видел, провела рукой по лицу. Не время для воспоминаний. Сейчас она должна сделать всё, чтобы для малыша этот день закончился хорошо.       Пока она помогала Сигме переодеться, Элис вспоминала, как впервые увидела этого малыша. Его тогда обижали в столовой: отбирали рис и пытались плюнуть в суп. Десятилетняя Элис подошла к компании задир и, схватив порцию одного из главных, вылила суп ему на голову. За такую выходку она получила от воспитателей, которые даже не стали разбираться в ситуации, и была вынуждена сидеть в комнате до ужина.       Тогда к ней пришёл тот мальчик и сел к ней на постель. Элис оторвалась от решения задачи и взглянула на него. Малыш застенчиво улыбнулся ей, и что-то дрогнуло у неё в груди. — Спасибо, что защитила меня, — сказал он. — Они постоянно обижают меня. — Не за что, — Элис отложила листки и села ровнее. — Тебя хоть как зовут-то? — Сигма, — просто ответил мальчик. — А тебя? — Элис. — Какое красивое имя! Как из сказки! — Ну да, — Элис дёрнула плечом и перевела тему. — Твоё тоже очень красивое. И необычное. — Ага, — кивнул Сигма. — Меня и за это дразнили. Говорили, что такого слова нет.       Девочка покачала головой. Люди так глупы… Они думают, что если ни разу о чём-то не слышали, значит, этого нет. Раньше Элис наивно думала, что такая проблема есть только у детей. Однако потом убедилась, что и взрослые часто страдают тем же. — Это не так, — вырвалось у неё. — А? — Сигма взглянул на неё. — Сигма — это греческая буква, — объяснила Элис. — Она имеет большое значение для математиков. Её используют для обозначения суммы. Ты знаешь, что такое сумма? — Знаю, — важно кивнул Сигма. — Это то, что получается после сложения двух чисел. — Может быть и больше чисел. Может быть и сложение двух выражений, и сложение двух величин, — видя полное непонимание в глазах Сигмы, Элис поспешила перевести тему. — Неважно. В любом случае, твоё имя имеет значение. В следующий раз можешь так и сказать обидчикам. — Ого! Спасибо, Элис! — глаза Сигмы радостно заблестели.       И тут он вдруг кинулся к ней и крепко обнял её. Девочка застыла от неожиданности. В приюте она ни с кем не обнималась, кроме Льюиса. Но и этого давно не было. А тут маленькое тельце обнимает её, да ещё и так крепко… Элис чуть улыбнулась, потом опустила руки и тоже крепко обняла мальчика.       Так и началась их дружба. Хотя вряд ли это можно было назвать дружбой. Более близким было бы определение отношений брата и сестры, потому что Элис всегда защищала и наставляла Сигму, а тот ходил за ней хвостиком и любил её безразмерно. Девочка была не против. Ей отчего-то хотелось заботиться об этом мальчике: помогать ему одеваться, учить его чему-то новому, играть с ним и слушать его детский смех. Сигма был добрым ребёнком, каких она ещё не встречала, и девочка наблюдала за его ростом с лёгким удивлением и с огромными радостью и гордостью.       Закончив переодевать малыша, Элис поднялась и взяла его за руку. Сигма оглядел себя, потом радостно подпрыгнул и поспешил на выход. — Ура! Пойдем скорее гулять! — Пойдем, — согласилась с улыбкой девочка.       Однако прямо в коридоре они столкнулись с директором. Тот строго посмотрел сначала на Сигму, потом на Элис, которая застыла на месте, и тяжело выдохнул. Девочка сжала руку Сигмы, потом наклонилась к нему и шепнула ему на ушко: — Малыш, беги пока на улицу. Поиграй там. Только в лес не ходи. — А? Хорошо! — послушно кивнул Сигма и убежал, оставив их с директором наедине.       Мужчина проводил его взглядом и обернулся к Элис. Девочка не опустила глаз, но и не стала вести себя вызывающе или дерзко. Она просто стояла, ожидая слов директора. — Что ты успела натворить? — наконец спросил он.       Элис промолчала. Она не видела смысла рассказывать заново то, что директор уже знал. Как не видела смысла и в том, чтобы пытаться оправдывать себя. Взрослые никогда не слушают. Они не умеют этого делать. — Ты же понимаешь, что это настоящее издевательство над младшими? — директор сделал шаг к ней. — Нельзя себя так вести. Нельзя обижать маленьких.       «Я не обижала. Я учила», — зло подумала Элис, исподлобья глядя на мужчину. Видя, что в её глазах нет привычной для взрослых детской покорности, директор опять вздохнул. — Ты наказана. Будешь помогать убираться на кухне весь месяц. И сегодня ты сидишь в комнате до ужина.       Элис кивнула, развернулась и ушла в комнату, где жила. Ей было больно предавать доверие Сигмы, который наверняка ждал её на улице, но поступить иначе она не могла. Оставался только проверенный способ: запустить бумажный самолётик из окна спальни и надеяться, что Сигма увидит его. Это был их способ переписки, если кто-то из них по какой-то причине не мог покинуть здание. Чаще всего это была Элис из-за наказаний.       Она села на кровать и посмотрела на клочок неба, видный из мутного окна. В горле застыл комок, который она усилием воли проглотила. Нельзя. Надо написать письмо Сигме. Элис механически достала бумагу и ручку из тумбочки и принялась писать. Посередине записки горькая улыбка вдруг скользнула по её губам.       Она рассказала Сигме об одном значении его имени. Но не сказала о другом. В статистике греческая буква сигма используется для обозначения стандартного отклонения. И было иронично то, как это понятие может быть применимо к ним обоим.       Элис. Девиантное поведение. Сигма. Постоянная жертва издевательств и насмешек. Они оба были стандартным отклонением. Просто Сигма в силу возраста пока не понимал этого. Элис, к несчастью, прекрасно понимала. Но она была готова сделать всё, чтобы её младший братик и дальше даже не задумывался об этом.