Что с нами стало?

Он просто тихо закроет глаза И растворится в безоблачной мгле Она ему не нужна, чтоб убедиться в себе Он только сможет её попросить Она не сможет ему отказать Под сердцем верно хранить свинца немую печать…

      Питер вновь встречает своими дождливыми серыми буднями. В этом есть своя романтика. Утро. Начало июля. Если бы Достоевский приехал на несколько дней раньше - возможно застал бы июньскую белую ночь, а может быть даже и несколько ночей.       Хотя к чему бы это, Федя знает этот город с самого рождения, уж ему-то знакомы эти легендарные белые ночи. Но в этом все равно было бы нечто родное, но что уж там, опять Федя задумывается о том, что уже физически не состоится в ближайшее время.       В наушнике играют те самые песни, которые еще года два назад были популярны. Тогда как раз все эти субкультуры распространялись.       Иронично, не правда ли? Все эти ребята из субкультур уже ничего подобного не слушают, так как, образно говоря, схватили передоз всей этой музыкой. Ведь Федя все это знает не по наслышке, сам же и проходил нечто подобное в свои подростковые годы. Только тогда колонки хер где найти можно было, про телефон с хорошим динамиком - вообще лучше промолчать.       Это же не только в одной России было. Например, в Германии тоже подобное было: вспомните тех же "Tokio Hotel" - немецкая группа каких-то малолетних панков, пародирующие "my chemical romance". Хотя, может быть они и не пародируют, но все равно от них послевкусие остается. Но кто их знает, собственно. Феде они не зашли, показались слишком плаксивыми, но, возможно в этом и их изюминка, из-за которой они и стали популярны среди, в частности, депрессивных эмо-девочек-подростков.       А может это просто с детства остался этот скептиз к немецкому языку, несмотря на то, что Федя его знает хорошо, два года в Мюнхене жил и не жаловался. Хотя кто тут вообще жаловаться начнет? Все слышащие загрызут при перечислении всех минусов иностранного менталитета и какие там гигантские проценты с зарплаты на пенсию уходят. Всем же наплевать, как ты живешь, жить заграницей - уже победа.       Хотя, наверное, это правильно. Но в тоже время сложно впринципе сказать, что правильно а что нет.       Мысли доводят, словно на автопилоте, до знакомой двери квартиры. Чужой уже, наверное.       Варварочка в родительской квартире уже давно его ждала. Приятно. Но внутренние ощущения странные. Все еще эти липкие мысли лезут в голову.       Это уже не "родительская" квартира, это уже не та "Варварочка", которую он, наверное, знал с детства. По идее это уже теперь чужие люди. Их связывает только общая кровь. Но при этом Федя - буквально подкидыш в их семье, которому не повезло и который оказался в ином, чужом теле.       Но при этом, родитель - это не тот, кто родил, а кто воспитал. Но и здесь загвоздка, ведь, по идее, Федя уже был ментально взрослым и учить его, по сути, было нечему.       Но в тоже время все еще имеется это чувство привязанности к ним. Это правильно? Это нормально? Да впринципе вся эта ситуация ненормальна! И то, что после попытки суицида Федя оказался в ином теле и начал всю свою жизнь заново - тоже ненормально. Но это уже вряд ли изменишь. Черт, эти мысли вгрызаются в черепную коробку.       Это странное чувство отчужденности, когда банально даже не знаешь, можно ли считать после всего новоприобретенного свою семью... семьей? Когда теперь ты даже не знаешь, кем являлся, какова твоя цель, что делать? И ты - это вроде бы ты, но при этом уже не чувствуешь себя собой. Почти двадцать лет не знать о себе ничего, жить как обычный... ребенок? человек? А вообще, можно же теперь считать себя человеком?       Нет, нужно отвлечься...       — Как там у Михи дела? — Спрашивает, даже не до конца при этом уверенный, хочет ли знать ответ. Просто вопрос, дабы заглушить слишком давящее молчание на кухне.       Девушка половником наливает суп в глубокую тарелку из железной высокой кастрюли, ставит наполненную тарелку перед старшим братом, вытаскивая из ящика рядом с плитой ложку. Садится напротив.       — Ешь.       — Нет, спасибо, не голоден.       На чужой отказ девушка недовольно сводит бровки, тяжело вздыхая, словно это такая трагедия, упаси Господь. Но рассказ свой начала.       — Не все у него хорошо, к сожалению. Знаешь же, что папа три года назад умер, еще и на похороны не пришел. — Сверкнула глазами, обвиняя.       Хотя что тут говорить? Федя и в правду ни на похороны, ни на последующие поминки не пришел, будучи тогда в Европе. Да и извиняться за это он не будет.       — А работу как-то продолжать все равно надо, потому было слишком очевидным заменить одного Михаила Достоевского на Михаила Достоевского младшего. Но есть слухи, что он не нравится какой-то из группировок, которые изначально были на нашей стороне. Потому сейчас, полагаю, он весь как на иголках. А это же не круто. Представь - человеку тридцать один год, а он при этом все еще не женат! Но вместо того, чтобы найти себе деву подходящую - он гонится от мошенников. И как это называется? Часики-то тикают, не всю же жизнь в песочнице играться.       Тяжелый вздох. От этого даже как-то стыдно, что он все понимает. Он понимает, что от него хотят, что ему хотят доложить, как сестрица среагирует на то, что Федя все еще одинок... Но при этом он уже не тот "Федя". Он искренне теперь не понимает кто он. И от этого на душе так паршиво...       — Да все он успеет, ты же и сама знаешь, что девушки любят по-старше и по-богаче. Мишка-то - мужик на вес золота, ты-то сама будто бы не знаешь. Все будет, но не сразу.       — Не знаю, волнуюсь я за него, а если, не дай Бог, проститутку какую к нам в семейство занесет, вич-инфицированную какую-нибудь. Представь какой позор! На фотографии отца стыдно будет смотреть. Я ж за вас волнуюсь, мальчики. Тебя бы накормить и к незамужним отправить, да чтоб все были при этом как минимум с двумя высшими образованиями.       Федор слегка отвернулся, но тихий смешок из его уст все равно был услышан. Черт, значит придется все это ей размусоливать. Она же не поймет всего так сразу. Вот обидно - самая младшая в семье, покойную бабушку видела редко, а характер при этом у них идентичен. Вот что за ирония судьбы?       — Ты ж вроде только что сама ругалась на то, что Мишка стареет для женитьбы, а меня при этом хочешь посватать с какими-нибудь тетеньками за тридцать? — Ну да, может быть погорячился он с "тридцатью", может быть они и оканчивают два высших годам к двадцати шести. Но если вспомнить вот это "как минимум два высших" - то примерно тридцать каждой и будет. И вообще - его что до всего произошедшего к девушкам неособо тянуло, что сейчас вообще на них наплевать.       Девушка в ответ лишь обиженно фыркнула.       — Ну ладно. — Вздохнул, а после глянул в глаза сестры. Они такие же фиолетовые, как у него - от матери достались. Только, может быть, чуть ярче, а может быть это просто свет из окна так радужку освещает. Кто знает. — Ты же не просто так начала всю эту тему с отношениями. Хвастайся, кто на этот раз?       Девушка внезапно загорелась этой идеей все рассказать старшему брату. Хотя, если уж говорить честно, она планировала перейти на эту тему еще с самого начала, ну а Феде и говорить не надо, чтобы сразу понять, что у этой девицы на душе.       Пораскиньте мозгами: будь она так же одинока - стала бы она осуждать старшего брата? Конечно, есть еще отговорка, мол "мне еще только двадцать - все я успею", но "Как вы смеете использовать мое же заклинание против меня, Поттер?".       Хех, как раз скоро выйдет экранизация шестой книги. Через недельку где-то вроде бы. Она Феде, если уж говорить честно, не сильно зашла - херня та еще, если уж совсем честно. Вся книга внезапно превратилась в какой-то подростковый шлаг с какими-то романтическими линиями, взятыми из ниоткуда. И если с Роном и Гермионой все было понятно еще с первой же книги, то... Джинни, у тебя же столько положительных качеств, нахер тебе вообще этот тупой главный герой, который начинает учиться в школе, а не шарахаться по коридорам со своей компашкой с разными планами - от битвы с горным троллем из подземелья до революции своим "отрядом Дамблдора", только когда приобретает учебник со шпорами?       Да и что это, собственно за школа, где в учебниках инструкция к зельям записана неправильно настолько, что приходится руководствоваться подсказками парня-принца, учившегося в этой школе более шестнадцати лет назад.       Да и, собственно, после прочтения книги начинаешь задаваться вопросом, а появляется ли у старых волшебником деменция? Если нет - то как вообще Дамблдора взяли не то что директором, а просто-напросто педагогом? Он же вроде предподавателем трансфигурации был, если память не изменяет. Вроде во второй книге об этом писалось.       Потому что, ну серьезно, концовка - такая херня, где из одного из самых сильных волшебников сделали просто дряхлого деда, который действует лишь по "инструкции" Темного Лорда, дабы получить крестраж, который вообще оказывается фальшивкой.       Нет, чтобы там воду просто на камушки вылить, нет чтобы магией воспользоваться - вы чему их вообще в этой школе учили столько лет? Нет, надо напарываться на все ловушки, чтобы просто слить персонажа, который итак почти не делал на протяжении всех книг. То эффектно с фениксом из школы сбежал, давая полную свободу Амбридж, то двум школярам в третьей книге дает маховик времени и простое "удачи". Ну спасибо, папаша.       Кхм... что-то он отвлекся. Хотя девчушка все равно этого не заметила, рьяно рассказывая о своем новом молодом человеке. О том, как он челку клево укладывает, как ей на пейджер написал, и если уж говорить честно - ну что-то это как-то не сильно впечатляет.       И вот эти высказывания по типу "у него волосы такие белоснежные, отмеллированные, в черную полосочку, как у Страйфи из cinema bizarre", и что он, видете-ли пирсинг на губе носит "крышесносный" заставляют лишь задуматься - нравится ей человек или эта наштукатуренная картинка прямиком из гламурного глянцевого журнала?       Собственно, Феде без разницы, если та разобъет парнишке сердце. Не от хорошей же жизни он так краситься начал - понятно, что приворожить хочет. Лишь бы с правильной целью, а не "на спор" и тому подобное.       Это ж ее сломает, несчастную. Доверять людям перестанет, все время ныть будет, что ее никто не любит. Останется она одна, из дома перестанет выходить и с людьми общаться.       Но погодите-ка... Федя живет абсолютно так же, не испытывая с этим никаких проблем, ха-ха. Да и сам он до сих пор подкрашивается временами... Ежедневно, но у него свои причины.       Ладно, не надо уходить в такие крайности, хоть и пофантазировать бывает интереснее, чем просто жить и... сплетничать, судя по всему. Потому что пока он не перебивал и не вникал в суть разговора, сам же разговор сменил свое направление на какую-то там Светку-или-типа-того (он не запомнил имени) и о том, какая она "шалава" и... Ну, если честно, Федя неособо в это все вслушивался, чтобы как-то подтвердить или опровергнуть эти высказывания. Он уже потерялся в этом потоке из чужих слов и мыслей, которые, видимо, вообще в сестринской головушке не фильтруются.       Еще и надо будет сегодня ко врачу заскочить, а то к нему записываться чуть ли не на год заранее надо. Ну, округлил, ладно, на деле - за четыре месяца, что тоже немало. За это время и умереть можно.       Ага, конечно российская медицина бесплатная - будучи в очереди ко врачу и умереть успеешь. Вот тебе и плата. За то в рай, возможно, попадешь, так как умер в муках, в душном коридоре и с бабками, орущими впридачу.       Это еще Достоевскому повезло, что у него сейчас хоть связь со своим врачом имеется - позвонить может.       А вот когда ему только пятнадцать было - было конечно веселее, и ощущения острее, и отец тогда жив еще был. О-о-о, когда он случайно увидел, что там у Феди творится - так разволновался, по всем больницам и поликлиникам месяц возил.        А тогда еще зима была, холодно жесть тогда было, потому всю кровь с одежды (в частности - белых рубашек, которые он так любил, да и любит носить до сих пор) от отца приходилось оттирать снегом, чтобы тот так и продолжал ничего не замечать.       Этому его девчата научили, и пока те пытались отстирывать на школьном дворе свои клетчатые школьные юбки, Федя сидел рядом с ними и пытался отстирывать рубашку. Уж никому не хочется, чтобы родитель увидел на одежде своего ребенка кровь. Особенно в девяностые, когда на одежду денег не было. Что уж тут говорить - вообще ни на что денег не было, но это уже отдельная тема.       Ха-ха, этим же снегом порой приходилось и умываться, чтобы дома твою окровавленую физиономию не видели. А то малость чего напридумывают - может оголодавший подросток крысу какую съел, дома же их вообще не кормят.       Хах... особенно когда мама умерла, вообще как-то не до готовки стало: старший уже подрабатывал; Федя сутками дома не бывал, да и вообще, если бы захотел - просто яблоко какое-нибудь с соседского участка украл, или просто как-нибудь потратил выданные отцом деньги на карманные расходы; Варя... Варя тогда как раз в школу начала ходить, потому вопрос о питании ребенка - это уже была ответственность на школе.       Приятные воспоминания. Приятные воспоминания о том безмятежном прошлом, когда не надо было беспокоиться... да ни о чем не надо было беспокоиться. Когда смотрел в будущее, не знал, что будет дальше, но очень хотел, чтобы уже настало "завтра".       Когда документы подделать - это было раз плюнуть и всем при этом было наплевать, поддельные у тебя документы или настоящие, даже наоборот, когда замечали что у тебя они поддельные - тебя хвалили за любознательность, хихикали, быть может, но при этом пропускали.        Когда тебя несмотря ни на что, что бы ты не совершил - тебя ждали дома, о тебе волновались.       — Ладно, я, наверное, спать. Мне еще сегодня вечером ко врачу бодрым желательно прийти. Мне в гостевую?       — А почему в гостевую, если твоя комната ближе?       — А вы ее еще не разобрали? — Это, если говорить честно, и правда потрясло Достоевского. Его столько лет не было в отчем доме, а, оказывается, к его комнате даже не притрагивались...       — Конечно нет, Федь! Отец был самым ярым противником в этом вопросе. Он же тобой гордился как-никак, ты ж у нас такой особенный, талантливый ребенок-вундеркинд. Он же до самой смерти гордился, что такого сына воспитал, и комнату не трогал, мол, "память". А как-то после смерти отца мы квартиру и не трогали...       Черт... Еще и из новоприобретенных воспоминаний узнается о том, что мозг у Феди уже был сформирован по-взрослому. Или как это называется? Душа? И что в таком случае Михаил Достоевский вообще никак не причастен к формированию своего второго сына, чье тело каким-то неведомым образом забрали и используют до сих пор. И что гордиться в таком случае, собственно, нечему. И от этого так обидно! И невыносимо стыдно...       Напомните, пожалуйста, Федору Михайловичу Достоевскому, чем это он был таким так сильно занят, что три года назад так и не пришел на похороны человека, который, оказывается, гордился им до самой своей смерти? Гордился своими методами воспитания, гордился тем, что он - крутой папка. А его сын к нему даже на похороны не явился.       А теперь-то себя его сыном вообще возможно называть? Хах... внутреннему тебе более тысячи лет и при этом можно ли называть человека, который умер в возрасте как минимум в двести раз меньше, чем твой собственный, отцом? Дрянные мысли...       И ведь, не сказать, что Михаил Андреевич Достоевский - пример самого лучшего, самого доброго, и какие там обычно синонимы подставляют? Нет, впринципе "идеальных" людей не существует - это следует признать, и чем раньше - тем лучше.       Будь Федя лет на десять младше - вообще бы злорадствовал чужой смерти как не в себя, мол "и поделом ему". Да... младший Достоевский был очень... мерзким ребенком, что уж греха таить.       Но впринципе не стоит никогда воспринимать смерть как наказание. Это просто новый этап, от которого никто не застрахован. Наоборот - все знают, что она всегда ходит за нами попятам, наступая порой на пятки. Рождение и смерть - по сути очень схожий процесс, но при этом совершенно противоположный. Появление и уход из этого мира. Оба эти события - внезапные.       Можно, конечно, возразить, мол "а как же те девять месяцев, на протяжении которых родители, вообще-то, ребенка ожидали?". Но ребенок-то сам не ожидал. Кто впринципе мог ожидать внезапной смены обстановки в день или ночь из теплой, может быть склизкой неизвестности в освещенную люминесцентными лампами палату с неизвестными тебе личностями? И ведь ты же в этот момент не знал даже не только того, что с кем-то из этих людей ты связан кровью, но и даже то, что ты на них чем-то да похож. Ты не знаешь даже такие банальные вещи, как то, что, например, у тебя имеются уши, ведь ты тогда еще никогда не видел зеркала. Впринципе ничего еще не видел.       Да и если бы ты и увидел в тот момент зеркало - все равно бы не понял, что видишь самого себя. Ведь не знаешь ничего. Абсолютно ничего. Даже тот факт, что ты - это ты.       С возрастом, конечно же, знания приобретаются, но, например, ни у кого так и нет знаний о том, что происходит после смерти. Ведь никто с того света никогда не возвращался. А вот Федор Достоевский - вернулся...

Почему?

      А кто его знает? Кто-нибудь его вообще спрашивал, хочет ли он такую способность, которая, судя по всему, не подчиняется собственным же правилам? Или как иначе описать нынешнюю ситуацию? Из цензурных слов подходят уж очень немногие, но не описывающие так же четко и красочно, как "пиздец".       И, подходя к зеркалу в собственной старенькой комнате, в которой это тело прожило первые шестнадцать-семнадцать лет, смотришь на себя и задаешься вопросом: "А ты - это правда ты?"       Можно ли считать это тело своим? Как вообще он в него перенесся? И, если бы он не потерял так скоро память, он бы вел себя иначе? Он бы, наверное, смог очень многих ошибок в своей жизни избежать... С таким-то многолетним опытом он бы, наверное, предугадал и решил бы все возможные проблемы еще до возможного их появления. Не зря же юристы и политики изучают историю - чтобы не наступать на те же грабли, что и личности из далекого прошлого.       Есть, конечно же и ситуации, которые в наше время вряд ли бы случились, и тех же ошибок мы чисто физически уже бы не совершили. Например, как Петр третий, который вернул абсолютно все отвоеванные жителями русского государства земли обратно Пруссии. Конечно, таких сумасшедших и глупых идей нынешним правителям в голову уж не придет - ныне, опять-таки, спустя такую обширную историю, президента выбирает народ.       Но, например, престолонаследие все еще соблюдается в других странах - например, банально, в Англии. Ну или правильнее говорить "Великобритании" - но сути не меняет. Ведь когда королева Елизавета Вторая умрет - ее займет принц Чарльз, который уже, не став еще правителем, наворотил таких дров.       Конечно, до сих пор ходят слухи, что это он и заказал убийство принцессы Дианы, чтобы можно было жениться позже на уже разведенной женщине, с которой он на протяжении всего первого брака и изменял. Козел он тот еще...       Но, смотря на одну из стен, а точнее на пробковую доску над кроватью, которую он в свои подростковые годы так усердно обклеивал разными обрывками из газет, иголками, нашивками, крышками и фишками с покемонами, вспоминается о том, как благодаря этому человеку, а точнее его фотографии из газеты, он сломал сестренке психику, наверное, ха-ха.       Это было как раз когда она была в том самом волшебном возрасте, когда все девочки хотели попасть в ту самую сказку с принцами на белом коне - ей тогда было лет пять, может быть шесть. А Феде на тот момент было двенадцать и ему было скучно. За то после показа фотографии сорокалетнего "принца", о котором девчонка так грезила, мечтать она о такой романтике почему-то перестала.             Комната, в которой Достоевский сейчас находился, была самой обычной комнатой подростка своего времени. Сейчас она скорее была похожа на те самые обставленные интерьером комнаты в музее. Разве что слой пыли на полках и почти на любой поверхности - будь та вертикальной или горизонтальной, оставлял неприятный осадок и выдавал с потрохами заброшенность помещения. Интересно, здесь хоть проветривали за эти годы?       Все здесь забито воспоминаниями. Вот, например, на подоконник у только что открытого Федором окна, он частенько ставил магнитофон с пластинками и садился рядом, просто наблюдая за закатами, или метелями, или белыми ночами, да много за чем. Просто попробуйте каждый день смотреть в одно и тоже окно, можно даже фотографировать - пейзаж каждый день будет разным. Небо всегда будет разным. И в этом есть какая-то своя романтика.       А потом в это же окно с улицы кричали, звали пить пиво, и Федя тогда пулей выбегал из дома, чтобы и ему хватило. И заранее подавал какие-то знаки из окна, если в квартире отец или старший брат. Объясняться и врать кому-то из них, что это не к нему никогда не хотелось, потому приходилось ухищряться, приоткрывать окно в лютый холод, светить фонариком, хоть это и не всегда помогало и останавливало от криков других подростков.        А сейчас им всем уже за двадцать... Связь друг с другом окончательно потеряна. И если лет десять назад они и планировали вместе вообще поехать на день куда-нибудь в Тюмень в плацкарте с целью попасть на концерт "Гражданской Обороны", то теперь они, увидев друг друга на улице даже не поздороваются. Это прискорбно, но как-либо исправить уже невозможно.        Все люди приходят, все люди уходят. Кто-то раньше, кто-то позже, но это все равно в конечном итоге случится.       Не забывайте еще про подругу-смерть, которая всегда желает забрать тебя с собой. И даже если вы поклялись любить друг друга до самого гроба, то гроб вас и разделит в конечном итоге. Конечно, есть варианты умереть одновременно - например оказаться в одной из газовых камер у нацистов. Но, вот признайтесь честно - никому этого бесчеловечия не надо.       Свет из окна падает на платяной шкаф, на дверцах которого было по длинному зеркалу - его мама выбирала, еще когда жива была. Вот только он ничего о ней уже не помнит, да и не мог помнить, наверное. Он попал в тело младшего Достоевского уже после ее смерти, потому приходится узнавать о ней лишь из чужих разговоров и описаний, а, как вы и сами знаете, о покойниках - либо ничего, либо никак. Потому цельной картины о ней, как о человеке, так и не было составлено.       А жаль, ведь, например, Федя только из недавнего обследования у врачей узнал, что у него - как и у, оказывается, матери этого тела - первая отрицательная группа крови. Что это, собственно, значит? На деле - ничего. Но из-за того, что первая отрицательная кровь абсолютно универсальна для любых других видов крови, в теории, если каждый месяц сдавать кровь, то может быть можно даже все свои грехи таким образом отмолить? Интересно, конечно, сколько в таком случае лет понадобится на отпущение всех его грехов, но вариант может быть и вполне рабочий.       Нет, ну, в платяной шкаф, конечно, можно заглянуть, попробовать поискать там... Нарнию на крайний случай, ведь вся одежда, скорее всего, ему будет уже мала. Ведь всю подходящую по размерам одежду Федя давным-давно уже увез к себе еще при первом переезде.       Младший Достоевский впринципе много чего увез при первом переезде. Например сейчас у изножья кровати стоит пустая подставка под виолончель. А сама виолончель прошла с Федей сквозь года и стоит сейчас в его нынешней квартире в Берлине, укутавшись в обычный дорожный тканевый чехол, занимая таким образом меньше места в немецком шкафу.       Если честно - Достоевский так в конечном счете и не понял надобности этой самой "подставки", кроме как эстетической. Но он отчетливо помнит о том, как отец с ним тогда стоял в музыкальном магазине и утверждал о том, как же она необходима и что без этой вещи он вообще музыкантом никогда не станет. Ну и окончательные решения все равно принимал отец, потому отказываться смысла не было.       Достоевский проходит пальцами по матрацу кровати, собирая с его поверхности толстый слой пыли на окончания. К ней не приближались, может быть, уже около десяти лет. Подушка стоит уже около десяти лет у изголовья, будучи обнаженной. Одеяло же сложено в противоположном углу кровати, аккуратно свернуто четыре раза, занимая таким образом меньше места.       Про матрац впринципе не стоит говорить - без простыни он выглядит совсем уж жалко и помято. Теперь уже всем на обозрение открываются его подпаленные круглые многочисленные следы на боках. Глупо, конечно, было надеяться на то, что этот ленивый способ тушить сигареты останется незамеченным.       Да, за такое за себя стыдно, но ничего уже тут не попишешь. И извиниться даже не перед кем. Неприятно.       Кстати, табуретка, на которой он работал за своим рабочим столом, видимо была все же отнесена на кухню, потому что Федя в помещении ее не находил. Да и, собственно, зачем здесь было ее оставлять? На столе и ближайших полках под слоем пыли остались лишь совершенно ненужные и бессмысленные в наше время вещи.       Если уж и говорить совсем честно - то кроме настольных часов все остальные атрибуты рабочего стола были хламом даже десять лет назад. Но за то каким хламом! В душе даже сейчас эти вещи представляют собой куда большую ценность, чем те же самые документы с договором, которые он подписывал буквально позавчера.       Сейчас они даже стали еще дороже этому сердцу, которое одолевает ностальгия. Вот у вас есть целое собрание бегемотиков из киндеров? У Достоевского тоже нет. Ему не хватило где-то одного-двух бегемотиков до полной коллекции. Но сколько же было "повторок"... Некоторые и с деффектами были, которые никто обменивать не хотел.       Вот, прямо целая полка, посвященная лишь этим игрушкам. Бегемотики, пингвины, пять крокодильчиков, два льва, взявшиеся из ниоткуда, но тоже могли дополнить коллекцию этих игрушек. Ведь Достоевский хоть в то время и был подростком - он все же был ребенком.       И в глубине души от этого увлечения за себя было стыдно. Было очень неловко обмениваться фигурками с детьми во дворе, пока тебе самому уже 14. И график в то время был весьма странный: школа - гаражи - обмен с малолетками - и ночью куда-нибудь в клуб с поддельными документами.       Этот аспект его жизни как-будто бы не вписывался в остальную рутину "взрослого парня-подростка", который и курит, и пьет, и по клубам в своем возрасте уже ходит. В общем - который совершает все ошибки молодости, считая это чем-то "крутым" и "взрослым". Ага, круть, а затем всю оставшуюся жизнь все никак не можешь бросить.       И причем так неловко было лишь за фигурки из киндера. Обменивался фишками и крышками с ровесниками Федя вообще без проблем, еще и торговался, вкрай совесть потеряв.       И это странно. Почему так? почему именно они вызывали в растущем организме это чувство неловкости? Потому что это были игрушки? Или из-за того, что это взято из шоколадных яиц, на которых по немецки буквально написано "ребенок"? Или что есть сам по себе шоколад - это слишком по-детски? Да кто его знает, что ему там в голову взбрело и отчего ему так некомфортно было.       Федя уже и не помнит, почему ему было так боязно показывать это свое увлечение посторонним. Но на деле это лишь усложняло жизнь трусливому подростку, который, вместо того, чтобы в открытую обмениваться, специально искал приватные тусовки, где все знали эту тайну друг о друге. Если говорить проще - просто находил компанию для обмена, состоящую из такого же ссыкла, как и он сам.       Но из-за того, что показывать и обменивать эти игрушки было так сложно, сейчас эти киндеры - нечто более личное, интимное для него, чем все остальные вещи, что он коллекционировал. Может быть в этом и есть какой-то плюс.       Ностальгия... А ведь сам по себе этот стол в комнате появился лишь за семь лет до того, как Федя покинул этот дом. Раньше на этом месте стояла вторая кровать - на ней Михаил Михайлович спал. Но после школы сразу же съехал от родителя и брата с сестрой куда-то на другой конец Питера. Сейчас же даже и не вспомнишь, Федя с этого было грустно, из-за того что брат их покинул, или радостно, из-за того что теперь он мог занять всю комнату и не делать, как раньше, уроки за кухонным столом. Уж слишком много воды с того времени утекло.       Вот таким бесхитростным образом в комнате младшего Достоевского появился стол с чуть ли не безграничным количеством ящиков и полок - Федя настаивал на этом в каждой своей просьбе. А потом заполонял эти самые ящики всем чем только можно: и игрушками, и стопками касет, и школьными принадлежностями, и деньгами, и нычками всякими, да что только в этих ящиках не побывало. Там однажды яблоко даже стухло.       Каких-либо других примеров предоставлено не будет, потому что там реально было чуть ли не все, что могло поместиться. Оружие в том числе.       Ну да не будем о нем. Не будем сейчас о работе, об оружии, о преступных вещах мыслить. Зачем? Ведь все это, относительно конечно, но в прошлом.       Хотя кого он, собственно, пытается сейчас обмануть? Два дня с подписания договора - это уже далекое прошлое? Ложь самому себе. Все же в какой-то степени именно после этого договора пришла идея обсудить важные вещи в запланированный сегоднящний вечер.       Запланирована встреча у него ровно в шесть вечера, сейчас полпятого. Достоевский знает, куда идти, вот только сегодня он планирует не "какой-то там поход за нужными ему лекарствами", а полноценный разговор, в котором он нуждался уж очень долгое время, сам того не ведая.       Записи в нему каждые 15 минут, потому очевидно в разговоре сильно не развернешься. Это если не вспоминать еще про живую очередь, со своими правилами и тем, что в кабинете всегда два медика. А лишние уши им не нужны.        Так что сегодня нужно будет встретиться с ним еще раз... часов в восемь, быть может. По информации из источников тот не женат и никогда женатым не был, потому планы Достоевский ему вряд ли сорвет, хотя и предупредить все же стоит.