After golden years

_a_u_g_u_s_t_1_9_8_4_

Мерцание пологих пляжей в прямых солнечных лучах, лучшие живописные виды для туристических открыток, сказочные яркие улочки, в которых любой возжелал бы заблудиться навечно, и соблазнительный аромат сдобы и мускатного ореха, клубами валящий на эти улочки из коварных пекарен. Всё это про август в Корнуолле. Всё это, безусловно, прекрасно, когда ты несовершеннолетний, у тебя каникулы, доска для сёрфинга под мышкой, а в зубах свёрнутый пополам блинчик с черничным вареньем, и ты выбегаешь из дома, скорее на пляж, под возглас мамы: «Натаниэль Белл, сядь и поешь нормально!». Всё это ни разу не так прекрасно, когда ты заканчиваешь смету для магазина, параллельно занимаясь генеральной уборкой под горланящие мультики, которые ты уже знаешь наизусть, и они вовсе, совсем нет, не раздражают. Кстати, ещё у «вас» выпал первый зуб, «вы» уже пережили три перепада настроения, первый магический всплеск, вынудивший убраться второй раз, и два побега молока, которое, скорее всего, просто не выдержало этого балагана, а на часах, какая прелесть-то, только девять утра! На часах девять утра, а в этот адский ад ещё и принесло кого-то. После третьего тройного стука, и двух «минуту!», Нейт всё же снял с огня вроде получившуюся, но это не точно, рисовую кашу, позволившую ему наконец отойти от плиты; и, весь уделавшийся, направился к входной двери, пытаясь сдуть прилипшую ко лбу волосню. То утро было во всех отношениях адским. Одним из тех, когда он вновь чувствовал себя выплюнутым во взрослый мир ребёнком, не понимающим, откуда у него собственный ребёнок. Так бывало частенько: то, что налегке получалось вчера, сегодня представлялось задачей сдвинуть гору. И тогда основной целью становилось уже просто не сойти с ума до вечера. Но в то утро Нейт определенно сошёл с ума в девять утра, едва распахнув дверь. — Ага, — большее его переживающий за рисовую кашу мозг не осилил. Он посильнее зажмурился, пошире открыл глаза, оглянулся на орущий телевизор и вышел на крыльцо, осторожно прикрыв дверь и повернувшись к объявившемуся на крыльце его дома Регулусу Блэку, не слышавшему про климатические пояса и прогноз погоды. При полном параде и… С баулом. — Так, — Нейт снова встряхнул головой, таки убрав с лица вырвавшихся из хвоста бунтовщиков, — ага. Да. Мне точно нужно объяснение. Регулус “Вы не ждали, а мы припёрлися” Блэк нахмурился. — Ты сказал, что в Корнуолле есть места для укрытия. Что покажешь, если я захочу, — Блэк-младший не шибко-то вдохновенно оглянулся на простирающиеся красоты глухомани. — Кажется, это было приглашение. — Да-а, кажется. Кажется, было. Кажется… — Нейт одёрнул ладонь, рвущуюся расчесать всё, до чего могла дотянуться, — кажется, если я ничего не путаю, это было год назад. — Оно больше не в силе? — Что? Нет. То есть… так, тайм-аут! Нейт втянул скулы и поводил челюстью из стороны в сторону, чтобы собраться с мыслями и настроить эфир конструктивной речи. Блэк, тем ранним часом, стоял на его крыльце, не чувствуя за собой никаких неудобств. — Можно ж было сперва позвонить? — ноль реакции, — послать патронус, письмо? — всё ещё ноль. — А адрес-то ты как узнал? — Спросил, где живёт Натаниэль Белл. — У прохожих? — В Бюро. — И тебе сразу его дали? — Я же Регулус Блэк, — сказал как отрезал. И как факт, с которым просто надо смириться. Так или иначе, Нейт, сраженный наповал, потому что этому «Я же Регулус Блэк» уже хрен что противопоставишь, просто кивнул. — Ладно, — ещё раз кивнул Нейт, теперь всё ближе склоняясь к тому, что сошёл с ума не он, а мир, — …это прояснили. Осталось только выяснить: — Но почему ты с вещами?? И, святые барсуки, младший Блэк наглядно осознал, как сюрреалистично он выглядит на его пороге с чемоданом после кажется-приглашения годичной давности. Но, видимо, вселенная посчитала, что абсурда здесь недостаточно. — Па-а-ап!! Мы садимся завтра-кать?.. — Кэти, прошмыгнувшая из-за двери, тут же заняла оборону, встав между ними. — Здрасьте! Я Кэти! — «Здрасьте», — уставился на неё Блэк. — Кэти, это… — последний человек, кого стоило ждать в гости, — «Регулус Блэк». Он… «Уже уходит»? — Снял коттедж неподалёку, — помог Блэк, поумерив ради приличия диаметр глаз и кивнув на чемодан, а затем ему, Нейту, прищурившемуся и начинающему кажется-вникать в ситуацию. — На месяц. Хотел… поздороваться, — как-то робко поджав губы. — Ой, здорово! Вы же останетесь?? — Когда там дети учатся читать атмосферу? — Сегодня на завтрак рисовая каша, у папы почти стало полу!.. — Кэти, милая, подожди меня внутри, хорошо? — Нейт, наклонившись, похлопал её по плечику, взяв на заметку провести профилактическую беседу на тему большей предусмотрительности с незнакомцами и особенно попросить не зазывать их «оставаться». И видя надувающиеся возражения: — прибережём фантастические впечатления от моей каши на другой раз, договорились? Обманка сработала, хотя он не был уверен, что Кэти до конца его поняла, и та юркнула в дом, оставив их наедине с провисшей минорной паузой. — У тебя есть дочь. — Уже как четыре года. Постояли. Помолчали. Вроде как не он же должен здесь оправдываться? — Знаешь, как раз от подобных вот неловких ситуаций спасают предварительные письма, — поводил Нейт пальцем туда-сюда, постаравшись сбавить градус напряжения, — согласование встреч, например. — Да, знаю. По-дурацки вышло, — осмотрелся Блэк с невообразимым спектром эмоций на лице. И в итоге обречённо развёл руками, словно при явке с повинной: — в моей голове это выглядело как полезный для духа и тела спонтанный поступок. И оттого, насколько откровенно прозвучало это признание; оттого, что они оба понимали, насколько нелепо оно прозвучало, Нейт чуть было не подавился смехом, еле-еле сдерживая силу воображения, отчаянно рисующего Регулуса Блэка, «спонтанно» решившего всё бросить, собрать манатки и забыться в Корнуолле. Помня о приглашении, о котором он уже давно позабыл. Забыл само то скребущее ножом по сердцу чувство, породившее это приглашение и не позволившее ему молча уйти с лондонского кладбища. Оно же ведь и не дало ему молча пройти мимо паренька, сокрушенно наблюдающего за Чёрным Озером, на четвертом курсе? Будоражащий интерес. Этот парень умел удивлять. Диссонирующее явление. Спонтанный Регулус Блэк. Последний раз, когда Нейт делал что-то «спонтанное», у него появилась Кэти.

_o_c_t_o_b_e_r_1_9_8_7_

— Я всё свела, а отчёт за день оставила возле аппарата! — Мишель, накинув расписанный вручную, похоже, аэрозольными красками плащ, наводила последние суетные штрихи перед выходом. — А ещё там предложение для «Sent Records», посмотрите? Мне кажется, нам стоит добавить в ассортимент больше сувенирных атрибутов. Вроде значков, браслетов или напульсников, на них есть спрос! — Обязательно гляну, Мишель. — Нейт, подпирая лестницу и уже отправив Кэти на ночёвку к подсобившей, скрипя зубами, «тётей Лив», просто ждал не мог дождаться, когда её унесёт ураган идей, коих для первого дня был даже перебор. Так можно и перегореть. — Спасибо за работу. — Вы же закроете «SR»?? — задержалась она в малюсеньком оставшемся шаге от выхода, пристраивая на плечо соскальзывающую сумку-шоппер, пестрящую нашивками. Нейт улыбнулся, про себя подумав «нет, зачем закрывать магазин на ночь, городок маленький, все жители ангелочки», но промолчав, смягченно кивнул на выход, и магла, энергично помахав ему на прощание, поспешила, очевидно, бегать в колесе, обеспечивающем электроэнергией всю Британию. За один день без неё стало уже непривычно тихо. И только Боб Дилан стучался в небесные врата.* Оттолкнувшись от перил, Нейт прошёл к подвывающему с угловой высокой тумбы виниловому проигрывателю, снял пластинку, вертанул её вокруг оси двумя пальцами и убрал в приставленный рядышком дизайнерский конверт. А сгустившаяся тишина тяжелела с каждым раздающимся позади лёгким шагом. — Мы заключили соглашение, — судя по звучанию кипящего голоса, даже не повернувшись в его сторону. — Как, скажи на милость, договариваться о встрече, если ты бесцеремонно игнорируешь мои письма? — Да в том-то и суть, — вернув «Дилана» на место между зонами госпела и христианского рока, он всё же повернулся к остановившейся у кассового прилавка светской фигуре, — но ты бесцеремонно игнорируешь мои намёки. Острые черты чеканного профиля проступили ещё чётче, и Регулус, вытянув шею, влепил ему затрещину всего одним взглядом. Любопытный факт: на барсуков не действует яд змей. Более того: при удобном случае они не прочь и полакомиться смертоносными пресмыкающимися. Возможно, основатели Хогвартса так и задумывали. Однако сказать, что в Нейте совсем уж ничего не цеплял этот взгляд, было бы лицемерием. Кое-что имелось. Необузданная обида, которую он не мог загладить — лишь распалить своей картинной ухмылкой настолько, что от прямого зрительного контакта впору было заработать холодный ожог. — Что на этот раз? Регулус, взяв под контроль пробежавшую над скулой судорогу, бесцеремонно проигнорировал вопрос, пустившись в экскурсию по его скромным владениям. Естественно, держа неестественную аристократическую осанку. — Здесь всё изменилось. — Насыщенный сезон. — А второй этаж? — приподнял тот голову, чтобы с непокорным вызовом посмотреть прямо в глаза. С дистанции, что не должна была выжить. С дистанции, что меньше руки. С дистанции, что измеряется сгибом локтя в сорок пять градусов, которого достаточно в самый раз, чтобы уложить ладонь на шею, под углом челюсти, и сказать правду. Сказать «нет» — не согласиться со всей накиданной три года назад на крыльцо его дома чушью, так складно излагавшей причины, почему её стоит развеять на мили. Почему эта сократившаяся дистанция совершенно неважна. И пусть весь остальной мир будет неправ.

_a_u_g_u_s_t_1_9_8_4_

— Ну, а на втором зона клавишных, — махнул Нейт рукой на лестницу, хотя навернувший извилистый трэк меж выставленных гитар Блэк стоял к нему спиной, теперь скептично рассматривая габаритную ударную установку, словно ей самое место в бестиарии. Собственно, Нейт на Блэка в своём магазине смотрел ровно так же. Облокачиваясь на прилавок, будто ему срочно понадобилось сделать пару заметок в журнале — ничего ему не надобилось — и прикрывая рот ладонью, чтобы челюсть не отпала. Всё это было затруднительно. Он не привык к столь «высокому» обществу в своём окружении. Нейт, конечно, себя тоже не на помойке нашёл, но люди, сопровождающие его по жизни, были чуточку попроще. Как минимум, попроще в обращении. А тут ему словно с бухты барахты и с неба прилетела реликвия из горного хрусталя и, вот пожалуйста, будьте так любезны, охраняйте ценой своей головы. К своему ужасу, он даже подумал выйти на связь с Римусом — может, он там советы по уходу подскажет — но вовремя вспомнил, что не на помойке себя нашёл, и окстился. Ещё он разрешения не спрашивал, с кем ему можно зависать, а с кем нет; а ведь именно так бы оно и выглядело. К тому же не маловероятно, что пришлось бы уклоняться от обвала вопросов, откуда они в принципе знакомы, и хоть с Римусом они вроде «примирились», вряд ли того вдохновит идея этого знакомства. Да и, в общем и целом, ещё триллион «и». Будто Нейту геморроя не хватало по жизни. Через два часа ему забирать дочь из детского сада, завтра снова вести в сад, а затем снова забирать; и нет, Нейт никак не мог беспечно приглашать Блэка к ним на семейные вечера, завтраки, ужины или в походы на пляж. Кэти-то, конечно, будет только рада новым лицам, но такими темпами она с той же радостью может и привязаться. Или он сам. Тоже может. Это он умеет. Нейт не мог этого допустить. Практически ничего не мог ему предложить. Он, собственно, и не ведал, что Блэку вообще нужно! Хорошо, да. Во имя Морганы. Нейт тогда, надышавшись какого-то дикого растения на кладбище, очевидно, вспомнил о своём врожденным даре — засматриваться не на тех людей. Но он ведь всего лишь сдуру ляпнул, мол, обращайся, если заглянешь в Корнуолл. Переведи его слова на любой из существующих в мире языков — смысл не поменяется: там не шло речи о целом месяце! Для пользы духа и тела, блядь. И как он должен это расценивать? Младший Блэк просто приехал отдохнуть на курорт. Просто не отказался от вежливого предложения обойти город, что занимает час от силы лёгким прогулочным шагом. Просто вот зашёл осмотреть его магазин и пять минут загадочно пялится на ударную установку. А, нет. Оно пошевелилось! Нейт сиюсекундно и ни разу не панически опустил глаза в журнал, чтобы естественно поднять, будто не таращился на того всё это время. Обернулся же Блэк нахмуренным, но с неким флёром обескураженности. Он вообще много хмурился. Особенно на улице. Нейт пока не решался рассказать ему про существование солнцезащитных очков. Мало ли, может, Регулусу Блэку всё вокруг просто некрасиво. — Тебе принадлежат оба этажа? — Прикинь. Могу себе позволить, — прозвучало грубее, чем предполагалось. — Да я не… — Блэк, осёкшись, встряхнул своими завитушками и, поджав губы, сухо подмахнул подбородком. — Я взгляну? — Конечно. Неясно было, нужно ли ему подниматься следом, поэтому Нейт краем глаза проследил за пролавировавшей к винтовой лестнице фигуре, заприметив слегка ссутулившиеся плечи. Заприметив в принципе слегка развязавшуюся походку. При встрече по названному адресу временного обиталища, которым на удивление оказался самый обычный коттедж с такой же, как у него, плетённой мебелью, эта диковинка вышла к нему в костюме, и тогда Нейту удалось уговорить хотя бы оставить дома пиджак. Спустя полчаса гуляний на топлёном воздухе пришлось ожидаемо зайти в бутик и распрощаться с брюками. И теперь белая рубашка была — о боже — не заправлена в — о боже — бриджи — о боже — джинсовые. И завитушки ещё эти… определенно. Всё это было сложно. Он никогда бы не подумал, что ему придется столкнуться с дилеммой, стоит ли подниматься на второй этаж, откуда не доносилось ни шороха, за Регулусом Блэком. Младшим братишкой единственного в своём роде и неповторимого, великолепного Сириуса Блэка. Которого он в своё время мечтал придушить. Надменного, самовлюблённого, всеми горячо любимого…       …он тебя не полюбит. Смотря на тебя, он видит только нашего сколько-то-там-юродного кузена. Ну, спасибо. Куда бы деться от этой проклятой хвори Блэков. И вот выше этажом ещё один инкубационный носитель. — Весело тебе там, наверное, да? — прыснул Нейт в никуда. Не веря ни в рай, ни в ад и с нажимом проведя по лицу ладонью в желании застрелиться, он чуть было не сжал её до терапевтической боли с внутренней стороны. До боли, к которой ведь так давно не обращался. Ему так давно не требовалось ничего глушить. В его нормальной жизни. Он чуть было её не сжал, как вдруг сверху полилась чистая, словно прозрачный ручей, дивная мелодия. Этюд. Незнакомый. Подобных нот в помощь желающим продегустировать звук у него точно не имелось. Но ещё до того, как подняться, Нейт знал за каким инструментом того застанет. Определив лишь по богатой переливающейся тембровой палитре, которая открывается далеко не каждому. Как в живописи впервые взявший в руки кисть художник сперва выбирает из всего многообразия красок желтый и синий, чтобы получить зелёный, а затем пробует заигрывать с пропорциями и познаёт всю бескрайнюю гамму оттенков, так и в музыке. Ею тоже можно писать картины, поведывать истории. У неё бесконечное число оттенков и настроений, и то, чем делился с ним Блэк, совершенно точно не сочеталось с отстранённым полупрофилем, представившемся его взгляду поверх крышки фортепиано. Он играл так, словно не причастен к тому, что вытворяют его утончённые пальцы, но словно по механической привычке. По привычке держа лицо. Потому что невозможно играть столь глубинно, чувственно и одновременно тревожно, словно возводя стену проливного дождя, не вкладывая хотя бы часть себя. Нельзя играть что-то настолько личное человеку, которого едва знаешь. Совсем не знаешь. — Я возьму его, — будто через ком в горле, выговорил Блэк и поднял на него глаза цвета затянувшегося перед снегом неба. Нейт, не изменив наблюдающей позиции, лаконично кивнул. — Тогда мой эльф… И перестал слушать, что там сделает домовой эльф, вслушиваясь в сам фальшивящий голос, который тому всё не удавалось выправить. Определенно. Ничего не билось. Ни отчуждённый деловой тон в ищущий пятый угол взгляд. Ни весь этот парень в его жизнь. Не зря ведь Нейт в упор не мог вспомнить, где тот сидел в Большом зале. Сколько раз они могли стоять, дожидаясь уроков, в одном коридоре? Блэк же и в квиддич играл? Нейт болел за Слизерин, следил, получается, не раз, неотрывно, за мчащейся в небе точкой, но его сознание подписывало её как «ловец Слизерина», а не «Регулус Блэк». Только один раз. Всего раз имя нарицательное превратилось в собственное. На шестом курсе. И даже тогда всё внимание перетянул на себя Блэк-старший, удумавший самоотверженно заслонить братишку от бладжера собственной грудью. Он совсем его не замечал. А если бы заметил? То, что заметил ты?..       …ты выбрал меня, потому что увидел во мне того, кто поймёт тебя, примет. Полностью. Кто подходил бы тебе как вторая кожа.

И не ошибся.

Год. Он целый год не слышал этот голос в своей голове. Вроде ж выдрал с корнем. Подчистую. И всё, чтобы вновь накрыло, стоило лишь раз открыть дверь, стука в которую он уже давно перестал ждать. Он так давно убеждал себя, что не ждёт его до сих пор. Вопреки бережно хранящейся под стопками белья в шкафу газете. Вопреки впитавшей и хранившей его единожды обронённые на неё сожаления паршивой первой полосе: «кончина одного из самых преданных последователей Темного Лорда». Он так давно привык убеждать себя, что не скучает. Вроде ж получалось. — Регулус, — распробовал Нейт загорчившее на вкус имя, — ты ведь не фортепиано присмотреть приехал. У него не было времени размусоливать межстрочные намёки, поддерживать таинства секретных встреч и играть в напёрстки с мотивами Блэка. Регулус же, хоть и насторожился, прочно удерживал прямой взгляд глаза в глаза. — Что ты от меня хочешь? — А почему ты пригласил меня?

_o_c_t_o_b_e_r_1_9_8_7_

— А мой вопрос? — Нейт беспринципно вскинул бровь, не в настроении подыгрывать элитарным замашкам и скрашивать визит прелюдией беседы. — Так, что на этот раз? — поддел он кончиками пальцев пиджачный ворот серого пальто, скользнув вниз по заужающемуся крою, — вино или эль? Тебе же надо сначала напиться. Регулус аж не нашёл слов, и Нейт, воспользовавшись шансом, исчез из поля зрения, пока оно не выжглось напалмом. — Для тебя всё шутка, да?! — Не всё, — прикрикнул он с верхушки лестницы, — но эта явно затянулась! И давно перестала забавлять. Нейт устало плюхнулся в своё кресло, потянувшись к ящику с двойным дном. — Сам, что ли, не замечаешь, как падаешь в цене, возвращаясь сюда? — поразмыслив, он выбрал сигарету для особенно-тяжелых вечеров. — Ты же «Регулус Блэк»! Не пора ли жениться на дальней родственнице и заняться производством чистокровного потомства? От первого-то исполнения святого долга точно не дождёшься. Поочередно закинув ноги на угол стола, он принялся ждать, когда тот, осмотрев новшества в притушенном медовом свете, причалит по другую сторону. Регулус причалил и поджёг его самокрутку одним взглядом. — Закончил? — Только разогрелся. — Да будет так. Блэк вольготно скинул пальто поверх папок с заказами, прохладно вскинул бровь на валяющееся рядом и даже не вскрытое письмо со своей фамильной печатью и вытащил из внутреннего кармана какой-то вскрытый конверт. — Тогда, пока ты тужишься спровадить меня, поливая плоской похабщиной, которую я слышу повсеместно, не прольёшь случаем свет на предназначение этого прошения? — поднял тот на уровень глаз теперь знакомый вскрытый конверт обратной стороной с его, Нейта, почерком. Как отметила бы Мишель, всё шито-крыто: указан и адресат, и адресант. — И где ты его взял? — он правда постарался прозвучать как можно более ласково. — Какая разница. Зачем ты хочешь встретиться с Адой? — клал Регулус болт на его старания. — Нейт, — буквально выцедив из себя каждую букву. — Ну, даже не знаю, Регулус, — пачка сигарет полетела на стол, — а зачем люди встречаются? Поболтаем, спрошу, как поживает. Вдруг ей там, в тюрьме, наволочка колется? И хоть бы одно слово нанесло преднамеренный урон. Но Регулус, похоже, вняв его тактике, породил неприступную циничную ухмылку. — Мм, а я уж было подумал, ты отчаялся сыскать свидание с женщиной на свободе. Называется, с кем поведёшься. Жаль только, в том и была вся проблема. Регулусу не стоило уподобляться ему. Не стоило снова и снова сюда возвращаться. Не стоило пренебрегать единственным сразу обозначенным три года назад условием. Так что Нейт, по достоинству оценив язвительный выпад, стряхнул пепел и откинулся обратно в кресло, прочесав прищуром каждый зачехлённый в дорогущую костюмную ткань дюйм. Исследованного им вдоль и поперёк тела. — Тебя в открытое море выбросить?

_a_u_g_u_s_t_1_9_8_4_

— И откуда такой страх воды? — вставив доску в песок, отжал Нейт волосы от лишней влаги. — Я не боюсь воды. — Ага, рассказывай. Он неприкрыто осмотрел обнимающего коленочки Блэка, вспомнившего о пользе дыхания, лишь когда Нейт обкатал все волны и шагнул на берег. — Думаешь, ты самый умный? — Думаю, ты выбрал самое неудачное место для летнего отдыха, раз боишься воды. Едва Нейт начал стягивать верхнюю часть гидрокостюма, тот резко уткнул не успевший изрешетить его взгляд в песок. Мило. Не так мило, как невнятно-обширное «хочу попробовать что-то новое» в ответ на конкретный узконаправленный вопрос «что ты от меня хочешь?», конечно. Местная кухня, ярмарка моллюсков, да фестиваль фолка — вот и вся программа развлечений в пределах Сент-Айвса, если ты на дух не переносишь пляжные забавы. Позади было полторы недели, из которых Нейт смог посвятить своему нежданному гостю только парочку полных вечеров, второй из которых заканчивался как раз сейчас, и за оба ещё придётся расплачиваться. Разумеется, Лив всегда была не против забирать к себе Кэти и в принципе не давала забыть, что он может на неё рассчитывать в случае воскрешения личной жизни, но узнав, из-за кого весь сыр-бор, одобрения в её глазах поубавилось прилично. Она долго сканировала его совиным прищуром, словно отбирая из вагона вопросов только первостепенные и те, на которые он сможет ей честно ответить, и честно же говоря, выбор Оливии удивил даже его: Скажи мне, что ты не собрался поиметь брата Сириуса Блэка в отместку за… — тут она, стушевавшись, выпучила глаза, и Нейт не совсем уловил содержание телеграммы. Вернее, кого именно она зашифровала морзянкой. В отместку за то, что Блэк-старший всегда был и всегда будет великой любовью Римуса Люпина. Или в отместку за то, что тот являлся бравым героем той самой первой полосы, таящейся в его шкафу на самой верхней полке? Как бы там ни было, Нейт в полной мере осознал, кем она его считает. Нет, Лив. Я не настолько мелочный ублюдок, — с рекламной улыбкой на лице ответил он. И удостоился ещё одного скептичного прищура. Со школьной скамьи прошло достаточно времени, но она всё равно безошибочно чуяла притаившийся поблизости, как аллигатор в топком болоте, подвох. Ей просто не хватало контекста, чтобы напасть на след. Нейт, конечно, мог бы сузить ей область поисков, признавшись, где именно пересеклись их с младшим Блэком пути — возле чьей могильной плиты — да только Нейт не идиот. Пусть остаётся при своём мнении. Оно всё равно лучше, чем есть на самом деле. Однако как бы ни была заманчива идея, даже в отрыве от какой-либо в последнюю очередь занимающей его мысли мести, намеренно соблазнять Регулуса в его планы точно не входило. Да и не сказать, что Блэк-младший был в его вкусе. Слишком собранный, зажатый, худощавый, «остроугольный» — по внешним данным тот его не интересовал от слова совсем. К жестокому сожалению, Нейта изначально заинтересовала и не внешность. Содержимое, кроющееся за алмазно-прочной плотью. Приведшее Регулуса к той самой могиле. — Я не боюсь воды, — вполголоса повторил Регулус, сместив ударение и подняв взгляд к ночному океану, — я едва не утонул… точнее, должен был утонуть, если бы меня не вытащили. Но меня пугает не вода. А то, что я не знаю, что под ней. В затянувшемся молчании не находилось ни слов, ни места для иронии. В их времена, где день и ночь в каком-нибудь наверняка особо влажном и тёмном месте и, вероятно, вверх ногами неуёмно клепает свои провокационные статейки Рита Скитер, не найдется ни души, что хотя бы разочек, хотя бы краешком уха не слышала хотя бы сплетни об этой истории. В ней его нарекали «слизеринским львом». В ней его удостаивали звания либо героя, разгадавшего тайну Тёмного Лорда, либо приспособленца, вовремя подсуетившегося и шустро занявшего сторону «победителя». Так или иначе, Нейт всячески отгораживал себя от любых подобных пересудов, до сих пор следовавших по пятам за каждым «вышедшим сухим из воды» Пожирателем смерти. — М-да, — он всё-таки сыронизировал, — мрак. Нейт рухнул рядом на бамбуковый коврик, на расстоянии в пару футов, и выудил из корзины бутылку охлаждённого эля. — Значит, «неизвестность»? Блэк, оставшийся «сторожить вещи» на уединённом пляже без единой посторонней души в радиусе мили, кивнул. — И с людьми так же, — поморщился тот, сделав несчастный глоток из своей бутылки, и ни с того ни с сего обратился к нему: — когда не даётся представить, что прячется у них в голове. Слишком прямолинейным, открытым текстом, отчего ещё непросохшая влага на теле встала ледяной коркой. Но Нейт всё равно почувствовал на своём лице машинальную ухмылку. — Я тебя «пугаю»? — Та твоя часть, что не на поверхности? Да. — Блэк отвернулся. Нейт, силясь утихомирить сердцебиение, не спускал глаз со стекающего по угольным локонам жидкого лунного света. — А тебя самого, нет?..       Мы сами выбираем пресную жизнь. Не видим, сколько возможностей может подарить магия, стоит лишь забыть об одном выдуманном человечеством слове. «Правильно». Но ты видишь, Нейт.

Может, я не хочу видеть.

      Ты боишься. Пока что. — Я помню тебя в школе, — тихо продолжил Регулус, поддев край этикетки, — с момента, как ты подошёл ко мне у озера. И совсем не припоминаю после выпуска Ады и… — и надорвав вспотевшую этикетку, тот потянул за бумажный ошмёток, освежевав бутылку, а следом и ничем неизлечимую рану, не дав ему даже перевести дыхание, — Адриана. Как-то он сказал мне, что многие события, не поддающиеся пониманию, запечатываются в памяти лишь искаженными оттисками. Что ребенок смотрит на мир через замочную скважину, придумывая преследующих его потом всю жизнь монстров в каждой щели, когда на деле там нет ничего, кроме обычной тени. Что если взглянуть взрослыми глазами на всю картину в целом, она окажется гораздо «прозаичнее». Он сказал, что… с этим может помочь легилименция. — И что, помогла? — услышал Нейт свой голос, хотя челюсти были сжаты намертво. Блэк припал к горлышку и мотнул головой. — Я бы не позволил, а он и не предлагал. Сказал, он ею не владеет. Не так «искусно». «Но был один парень», — с весьма однозначной заявочкой вновь повернулся к нему Блэк, — «с Пуффендуя». И Нейт, облокачиваясь на коврик, закашлялся смехом, прикрывшись завитыми от соли волосами. — Что, серьёзно? Пуффендуй?? Как-то слабо верится. Если так хочешь, могу, конечно, поспрашивать… — Я знаю, что речь шла о тебе, — в полу-акте резко оборвал тот представление. — Не знаю, что вас связывало, но… — Знаешь, — резко перебил и Нейт, свернув цирк. И отставив эль в сторону, сел ровно. Ему было отчетливо видно сверху вниз, насколько натянулись сковавшие кадык под тонкой кожей жилы. Настолько же, насколько была сдавлена в бледных пальцах накренённая бутыль. До скрипа. — Раз вскрыл эту тему, точно знаешь, Регулус. А ещё ты знаешь, что это, мягко скажем, серьёзное обвинение, — надавил Нейт. Мягко скажем, ожидая уже чего угодно от развития ситуации и даже сидящего в ближайших кустах отряда мракоборцев. Как угольные брови потянулись к переносице, будто имело место недопонимание. — Это не обвинение. Это просьба. Это то, чего я от тебя хочу, Нейт. Я устал видеть всюду монстров. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Пришлось отдышаться. Буквально продиктовать себе: «только дыши». — То есть ты, погоди минутку. То есть ты позволишь мне, мне, совершенно постороннему человеку, проникнуть тебе в голову? — Регулус повёл плечом, не видя противоречий. Пришлось выпить, чтобы отрезветь. Регулус спокойно ждал. — Да ты хоть понимаешь, о чём просишь? — Более чем. — Очень вряд ли. Однако Нейт понимал. Всецело. Потому что это, блядь, его слова. Его мысли, которыми он подкармливал отменные аппетиты Адриана: легилименцией можно и искалечить, и излечить. Всё зависит от того, как к ней относятся. Не «используют». Любая непостижимая сила требует честности, почтения и не терпит пренебрежения — Нейт всегда это понимал. Понимал и достоверно помнил, насколько легко его уносит. Порой тень — просто тень. Но порой в ней действительно прячутся монстры. И тогда даже не столь страшно, если они выберутся и проглотят тебя. Страшнее всего влюбиться в этого монстра под кроватью и вверить ему свою душу. — А если я откажусь? — Не откажешься, — безапелляционно утвердил тот. — Мой брат забрал того, кто был для тебя важен. Ты согласишься, потому что даже у Сириуса нет к моей голове прямого доступа. Тебе это польстит. И ты не навредишь мне, потому что мой эльф знает, с кем я, а тебе есть, кого терять. — Как классно ты всё просчитал, — прыснул Нейт в сторону волн. В шаге от порыва сбежать и занырнуть с головой. Остудить схлестнувшиеся порочные мысли. Выровнять пульс. Смыть гадкий азарт, с каждой секундой порабощающий последние остатки холодного разума, просто умоляющего пожелать тому успехов в поисках хорошего психотерапевта и валить. Валить нахрен, пока окончательно не захлестнуло возродившимся желанием, уже растекающимся внутри вязким приторным сиропом. Пока сам себя не убедил, что не подсядет вновь на эту сладость потери контроля. Пока ещё не вспорот всё сильнее припекающий под ключицей фантомный шрам, который он давно свёл с кожи. А теперь стоило всего-то согласиться, и он снова сможет увидеть того, кто этот шрам нанёс. Так явственно, словно тот всё ещё жив. — Но главное… — Регулус замолк, словно в ожидании, когда он повернётся. Нейт из одолжения повёл бровью навстречу. — Тебе самому интересно. И он, не упустив из виду триумфально дрогнувший уголок губ, развернулся всем корпусом. Видит Мерлин, Нейт искренне хотел этого избежать. — А ты не слишком ли самоуверен? Если я такой уж «искусный легилимент», лишь одно моё действие — и ты не сразу, к примеру, завидев уже в Лондоне какой-нибудь триггер, но гарантирую, до конца жизни, будешь пускать слюни в Мунго, покачиваясь в кресле-качалке и напевая «Джингл Беллс». Осуществимо ли это? Вполне может быть. В любом случае Нейт с лихвой приукрасил свои способности, только чтобы подсбить спесь с нагрянувшего к нему манипулятора, похоже, решившего, что имеет право вить из него верёвки, и поперхнувшегося элем. — Ну ладно. Проверим. И пока тот утирался, Нейт дотянулся до оказавшейся почти пустой бутылки в дальней руке, нарушив все границы личного пространства, и швырнул её подальше, а затем без шансов опомниться подхватил Блэка за бёдра, усадив тут же взбрыкнувшего парня себе на колени. Тут же, безуспешно и упорно смещаясь только ближе к паху в попытках вырваться. С подобным соотношением веса для того бутылка эля должна была стать лошадиной дозой. — Какого чёрта ты делаешь?! — То, чего ты упорно добиваешься: устроим пробный заплыв прямо сейчас. Или уже струсил? — поиграл Нейт бровями. Наиграно. Зато Блэк так и застыл с упёршимися в его грудь вытянутыми руками. Холодными. До мурашек. — Но… чт?.. я... — Но «что» ты? Готов открыть мне разум, душу, но «тело трогать нельзя», так получается? Окажешь малейшее сопротивление, — провёл он костяшками пальцев по внутренней стороне левого, вздрогнувшего, предплечья, где не просвечивалась метка, — опыт будет не из приятных. «Приятно» будет, только если ты полностью расслабишься, доверишься, отдашь себя без остатка. Кое-какой другой интимный процесс напоминает, да? И неспроста. — Нейт одёрнул наглухо застёгнутый ворот рубашки, отчего в серых глазах блеснуло нечто уязвлённое. — Потому что то, о чём ты в действительности просишь, Блэк, происходит из намного более глубокой откровенности. А ты даже рядом не осознаешь, о чём просишь. Не готов к такой близости? Скатертью дорога, я тебя не держу. Нейт вдобавок поднял обе ладони, показательно кивнув на уже спокойно седлавшие его бёдра. На губах всё ещё чувствовалась лёгкая ухмылка, и больше ничего лёгкого он не чувствовал, с трудом удерживая непроизвольно-наливающееся возбуждение, стягивающее косые мышцы живота, а даже не сдвинувшийся с его таза вес увеличивался с каждой секундой, что Регулус оттягивал, прежде чем сдаться. По крайней мере, тогда Нейт ещё верил, что тот сбежит, отделавшись лёгким испугом. Секунд десять. Снова десять секунд, как тогда ведь в Лондоне. Перед благодарным кивком в ответ на его приглашение в Корнуолл. Блэк даже не моргал, выискивая что-то в нём, словно в той же зияющей тени. Прежде чем, всё так же упираясь в его грудь, податься вперёд и, закрыв глаза лишь в самый последний момент, невесомо коснуться его ухмылки, враз стёршейся, когда тот отстранился на затаившийся дюйм. И, на пробу открыв веки, Регулус кивнул с той самой практически незаметной амплитудой, сравнимой лишь с незначительным сдвигом океанического дна, провоцирующим уничтожающие целые города цунами; а в данном случае не оставившим живого места от выдержки Нейта, который, в итоге сдавшись сам, обхватил поразительно тонкую талию одной рукой, притянув Блэка за шею в никогда не посещавший его в грёзах поцелуй. Пряный от эля. Удивительно мягкий. Тягучий, словно бы бегущий с ложки водопадом цветочный мёд. Податливый. Он никогда не предполагал, что целовать младшего брата Сириуса Блэка будет настолько приятно. Обволакивающе. Что тот, сотканный из строгих манер и скучных идеалов, окажется столь восхитительным, пластично выгибаясь в его руках, и ещё и непритворно выстонет, когда Нейт оторвёт его от себя, придерживая за скулы. — До конца месяца, — дождался он, пока Регулус сконцентрируется и отчётливо, осознанно, отдаст своё согласие на единственное условие, что требовалось скорее ему самому: — затем ты исчезнешь. — Конечно. И Нейт, как ему казалось, перестраховавшись, аккуратно уложил того на бамбуковый настил, стараясь не придавать лишнего значения невероятно эстетично распавшимся вокруг буквально подсвечивающегося в лунном свете лица волосам. Лица, даже слишком смиренно принявшего прикосновение его пальцев к щеке и неожиданно показавшегося по-настоящему красивым. Настолько, что он сам испугался, как бы не увязнуть в обретающем значение храбрящемся взгляде, отлитом из талого серебра. Как вдруг оно паводком снесло все сомнения. Он увидел в нём уверенность. Утешение. Будущее, хотя вот-вот должен был увидеть прошлое. И он понял, что не утонет. Что эта приливная волна ему по силам. Потому что она не принадлежит его миру. И, когда наводнение закончится, она отступит. Он почувствовал, как в нужный час легко попрощается. Легко оставит позади каждый проведенный наедине томленый миг. Распустит на параллели все сплетения пальцев, взглядов, душ и никогда не станет рыдать из-за него в ладони, рвать волосы, бить посуду, обивать пороги или сбивать кулаки о стены. Потому что в этом человеке нет и быть не может ничего порочного. Конечно, Нейт тогда ещё не знал, что смотрит на самого смелого человека, которого когда-либо встречал. Однако уже точно знал, что никогда — никогда — не назовёт Регулуса Блэка самой большой ошибкой в своей жизни. — Закрой глаза, — прошептал он, обведя контур челюсти, и не удержал улыбку, когда Блэк на судорожном вдохе опустил веки с дрожащими ресницами. Медленно спустившись ниже, не тронув ни одной застёгнутой пуговицы, он неспешно пробрался под хлопковую рубашку, огладил словно глазурованную кожу и вызвал закономерный выдох. — Не задерживай дыхание. Не думай. Не гадай, когда это случится. Сосредоточься только на ощущениях. — Стой, — распахнул Регулус заметавшиеся по нему, полуголому, глаза, — а палочка? Это было ещё умилительнее, чем мелькнувшее в силящихся расслабиться чертах недоумение, мол, чё это он не расстегнул рубашку. Нейт как бы не собирался заходить для первого раза так далеко во всех отношениях, как бы сильно ни уверовал в свою боевую готовность Блэк. Для первого раза. А что насчёт палочки, которая, кажется, закатилась куда-то за комод пару лет назад? — Она мне и в школе уже не была нужна. Не заставивший себя ждать шок отбился ему под пальцы в замершую грудную клетку, но та сразу же развернулась, как только он без лишних объяснений запечатал все ненужные вопросы поцелуем. А затем, когда Регулус, вспомнив о его рекомендациях, вновь превратился в подставляющуюся под его ласку тающую скульптуру, заполнившая до краёв каждую клеточку тела магия наконец устремилась в единый поток, и Нейт уже в нетерпении надавил на острый подбородок, безропотно впустивший его язык ещё глубже вместе с прошившим истомившиеся от голода нервы импульсом…       …я знаю, что буду мёртв задолго до того, как ты прочтёшь это – // – Моё спасение привело к его смерти! – / – Ты всего лишь защищался. – / – Ты в безопасности. – // – Наша мама больна!! – / – Мне нужно быть на своём месте. – /// – Любопытно, когда наступит твоя очередь платить. – / – Для тебя это плата? – / – Иначе было никак. – / – Мне казалось, это честь. – // – Они идут. - / - Морсмордре! - / - Немедленно уходи оттуда. – // – Что произошло?? – / – Ты не имеешь права на слабость. – / – А с тобой, Барти?! – /// – Надо же, тебе, и правда, не всё равно… – / – С теми, кого не выносишь, находится больше общего. – // – Забудь уже обо мне!! – / – Ты мне кое-кого напоминаешь... – / – Больше всего на свете я жалею о том, что не оглядывался на тебя. – / – Мою первую жертву. – // – Змея поедает свой же хвост. – // – Только боль, унижение могут принести тебе облегчение. – /// – Нет, мама… это я. Регулус. – // – Я думал, ты вернёшься! – /// – Какую бы сторону ты ни выбрал, я тоже буду там. – // – Ты теперь единственный наследник, Регулус. – / – Ты никто для меня. – // – Ты не можешь принять ничьи чувства, если они слишком чистые. – /// – В моём доме тебе всегда найдётся место. – /// – После стольких лет ты смеешь строить из себя брата?! – // – Скользким змеюкам вход воспрещён. – /// – Боль становится зависимостью... – / – Это не боль, мой дорогой сын. Это подарок. – / – Ведь тебе её преподносили как любовь. – /// – За десять секунд примчусь я! – /// – Круцио! – /// – Но жить с таким отпечатком намного хуже смерти…

_o_c_t_o_b_e_r_1_9_8_7_

— Довольно уже, Нейт. — Тшш, — задержанный в лёгких дым вышел очередью безукоризненно ровных колечек, — я провожу древний индонезийский ритуал по изгнанию злых духов, перехватывающих мою почту. — Он не работает. — Нейт, чуток приоткрыв глаз, окинул им никуда не испарившегося Блэка, стоящего над ним со скрещенными на груди руками. Действительно не работает. — Я не уйду, пока ты мне не объяснишь. Что ты хочешь услышать от Ады? — Нейт, храня молчание, на которое имел полное право, лишь затянулся. — «Как он умер»?.. — Ну, твой брат же не спешит с мемуарами. Регулус, закусив щёку, увёл взгляд за окно. Нейт, воткнув косяк в пепельницу на углу, откуда спустил ноги, поднялся всего в шаге от «вплотную». — Разочарован? — Прожигающий взгляд моментально вильнул вверх. — С чего вдруг? Мы вроде условились: я тебе не парень, не любовник, даже не приятель. Я дал тебе всё, что ты хотел, но ты всё равно продолжаешь вторгаться в мою жизнь, когда тебе только приспичит или просто наскучит своя. Я вообще не должен объясняться перед тобой, Регулус. Так что, препожалуйста, верни это прошение в ту бюрократическую задницу, из которой ты его вытащил, и либо быстро становись сексуальным, либо проваливай. Потому что пока ты только надоедаешь. — Я просто волнуюсь за тебя. Звучать при этих словах и при всём вышесказанном не как прибившаяся за прохожим на заброшенной автозаправке побитая собака, это, надо отметить, профессионализм. Нейт так не умел. — Значит, наши сеансы не помогли, — попутно закинул он пачку вишнёвых сигарет на место, — тебя так и продолжает тянуть к людям, причиняющим тебе лишь боль и унижение! Прости, деньги вернуть не выйдет, ты мне не платил, — пожав плечами и кивнув, мол, бывай, всех благ. Он уже раскраивался на части под этим колющим его сотнями английских булавок пристальным взглядом и потому, продев ладони в карманы куртки, поспешил сделать шаг к лестнице, молясь, чтобы в спину ничего не прилетело. Он уже презирал себя за то, что так и не научился абсорбировать этот простуженный, давящийся комом голос, от которого неумолимо сводило скулы, когда сами слова давно перестали трогать. Ведь Нейт по себе знал, как мало в них бывает правды. Да. Слова совершенно не трогали. — А тебя тянет к усопшим садистам, вместо того чтобы осмелиться уже жить настоящим. Но, блядь, не эти. — Вот как… — усмехнулся он, насильно развернув себя обратно к подпершему его стол парню и комично округлив брови. — Что ещё расскажешь? Может, я боюсь быть счастливым? Или мне, может, нужно завести новое хобби? Или чего ты на самом деле ждёшь от меня, Регулус?! «Спасибо, твои слова повлияли на меня»? Или что я, как в детской сказочке, наконец признаюсь в подавляемых на протяжении долгих лет чувствах и стану умолять тебя остаться? — Регулус лишь фирменно вскинул подбородок. — Серьезно… только, блядь, не говори, что правда за этим сюда таскаешься. Ссадины от коротких ногтей едва ли заглушали другую боль. От покрывшегося изморозью взгляда. Регулус ничего не сказал. Регулус надел пальто, подхватил проклятый конверт и, расправив заполненную форму, вдруг подписал нижнюю строку позаимствованной перьевой ручкой. Не демонстрируя ровным счётом ничего. Не удивительно. Десять лет назад Регулус даже не зажмурился от боли, пронзившей его предплечье роковым клеймом. Что ему жалкая фальшь какого-то пропащего ублюдка, который, только сильнее стиснув кулаки, даже не мог больше смотреть ему в глаза? В распахнутые глаза, вновь приблизившиеся на ту самую грёбаную дистанцию. И всё тот же триллион причин. Та, где он понятия не имел, что в зону ответственности Регулуса входит отсеивание прошений на посещение претерпевшего реформы Азкабана. Та, где и не пытался узнать о его жизни в Лондоне. Та, где он должен был уже наконец «спровадить» Регулуса. Та, где сожалел о том, что не заметил его ещё в школе. Та, где август восемьдесят четвёртого года стал одним из лучших в его жизни. Та, где тот нещадный месяц пробудил всё худшее, что было в нём. Та, где желал ещё хоть раз дотронуться до словно предназначавшегося для его ладони изгиба шеи. Та, где не смел пятнать Регулуса своей грязной кровью.       Твоя кровь ценнее половины вагона за этой дверью. Возвращайся, Нейт. Та, где остались десятки имён, выгравированных на могильных плитах. Та, где Регулус даже близко не нашёл бы элегантной метку, что срезана вместе с мясом с его предплечья. Он не смог заставить себя посмотреть на него. Блэк заставил, жестко повернув голову за подбородок. — Если бы ты хоть вполовину был таким умным, каким думаешь кажешься, ты бы сказал «нет» и попросил меня остаться три года назад. — И холодно кивнув на оставленный на столе лист: — твоё прошение одобрено. Поступай как знаешь. Лишь когда внизу раздался хлопок аппарации, из-под сомкнувшихся век сорвалась солёная влага. Скатившаяся прямо в уголки губ. Нейт и не знал, что улыбался…

…он же был так уверен, что никогда не назовёт Регулуса Блэка самой большой ошибкой в своей жизни.