Безусловно интересен.

Эндрю пошёл к Старателю далеко не потому, что склонен к интенсивному саморазрушению. Герой номер два никогда бы не позволил себе домогаться до ребёнка при своих коллегах, для которых он схож с ангелом, и каждый раз они не согласны с тем, что «такой великодушный человек» снова занял лишь второе место. Но неожиданная встреча с Аароном по пути на станцию заставила насторожиться так же сильно, как и его замеченная в тот же момент нервозность. Эндрю не контактировал с близнецом чаще положенного, но позволить ему пострадать не мог. При всей своей ненависти к родству, из-за которого люди решают, что им дозволено любое отношение в сторону своей крови, Эндрю не смог выбросить первое и последнее письмо от Аарона. Было бы спокойнее, если бы после выхода со станции они просто повернули в разные стороны и отправились в разные агентства. Аарон, так же как и Эндрю, пошёл на стажировку к Старателю. Человеку, который хотел их обоих к себе в кровать и пытался выбить из него согласие на приезд. Эндрю должен был предугадать, что такое может произойти, особенно после того, как он был на фестивале. Дрейк смотрел не только на Эндрю, он смотрел на всех, в особенности на Аарона. Это был конец. Сложно объяснить, что именно чувствовал Эндрю в этот момент. Сказать Аарону причину, по которой он не должен идти к Старателю на практику, было нельзя. Как он может защитить других, если он не в состоянии защитить себя? Так что Эндрю ничего не сказал, только недвусмысленно кинул: — Если он что-то сделает, скажи мне. «Скажи мне, и я сделаю всё», — Эндрю почувствовал зуд на тех местах, которых последний раз касались отвратительные огненные руки, от которых даже холодом не получалось защититься. — «Я уже должен что-нибудь сделать. Плевать на Кэсс. Я не могу позволить, чтобы он даже коснулся Аарона.» Ни за что. Никогда. Пусть только попробует подойти к нему. Весь день Эндрю был на нервах с самого начала стажировки. Он был готов к тому, что Кевин и Аарон будут на своих практиках вместе с другими про-героями, и хотя уверенности во взрослых нет никакой, шанс того, что с ними будет безопаснее, чем со Старателем, выше, чем могло бы показаться самому Эндрю. Так держать Аарона и Кевина в безопасности было бы проще, так как уже было решено, что полученные повреждения на практике не влияют на сделку. Один из них достаточно силён, чтобы отбиться от злобной мошкары, а второй в безопасности, если будет думать головой. Обычно Аарон это делает, Эндрю надеялся, что именно в тот день, когда его не будет рядом, всё будет хорошо. Но его близнец сам же разрушил все планы, сделав только хуже. Сообщение от Нила с одними только координатами никак не могло быть проигнорированным, но и сражение с Пятном было неожиданным. Защищать их всех было главной целью и единственной причиной на существование. Плевать на себя, на окружающих людей и раненных про-героев, на закон и другие мешающие факторы. Всё равно. Главное, чтобы Кевин был в порядке, чтобы Нил перестал быть мучеником, и Аарон не пострадал, используя свои взрывы на сумасшедшей скорости и силе. Каждая капелька крови, каждая травма, от которой Эндрю не успел защитить этих троих, каждое их нападение. Эндрю чувствовал, как леденеют его конечности, холодеют внутренности, как корочкой льда покрывается поверхность тела. Помнил, как Аарон пытался аккуратно использовать свои взрывы, чтобы разморозить его хоть немного, как Нил из-за своей причуды снова покалечил себя, как Кевин пытался извиниться после того, как подверг всех опасности. Эндрю не мог бы сказать, что его брат Жан, с которым Дэй обычно связывался не чаще раза в месяц, стоил всех полученных травм и опасности, которой смог их всех подвергнуть. Чем дольше они все на этом геройском курсе, тем сложнее их защищать. Кевин и Нил стали близки слишком быстро, Эндрю сам не заметил, как эти двое нашли общий язык. Долго думать не пришлось, прежде чем было решено заключить целых две сделки с промежутком в пару недель. Возможно, стоило подождать, пока Дрейк вернётся домой после недлительного задания, чтобы собрать на него хоть что-нибудь и найти человека, что всё-таки ему поверит, найти способ доказать идиотским взрослым, что не каждый герой, входящий в рейтинг, мягкий и пушистый. Что не каждое слово ребёнка из системы — одно сплошное враньё. Примерно в этот же момент Эндрю посетила мысль: «Единственный, кто сможет сделать хоть что-нибудь, это Ваймак.» Что бы он не говорил и как бы не пытался доказать, что ему всё равно, это чересчур фальшиво: слишком уж часто он оказывается рядом. Первое нападение на UA, тренировки и спортивный фестиваль, помощь с выбором места практики и обычное обучение. Почему-то этот человек делал наоборот, далеко не так, как другие взрослые: говорили о безопасности, а потом разрывали по кусочкам — Ваймак же говорил, что ему абсолютно безразлична судьба учеников, помогая из раза в раз, прощая и принимая каждый, даже самый огромный и непростительный промах. После битвы с Пятном он не думал долго, прежде чем приехать к ним в больницу — это был его последний шанс. Сломанные руки Джостена, повреждённые руки и ноги Кевина, ножевые ранения Аарона — всё это вина Эндрю, недостаток силы, скорости, развития причуды, несмотря на все тренировки. Недостаточно. Недостаточно. Недостаточно. — Что ты хотел, Эндрю? — мужчина был высоким и накаченным, татуированные руки и очки на шее, чтобы закрывать глаза при использовании причуды. Его суровый образ сочетался с манерой речи и словами, но никак не мог сойтись с настоящими мыслями и действиями. Эндрю не должен чувствовать себя в безопасности и ещё на что-то снова надеяться. Ваймак не давал никаких обещаний и ничего им не должен. Эндрю был и будет готов к тому, что снова придётся защищаться, и сейчас ничего не изменилось, только самоощущение от человека напротив. Кэсс оказалась такой же, как и все, Ваймак может оказаться таким же. — Старатель опасен для Аарона, — Эндрю сразу же был готов к отрицанию после замешательства, изобразившегося на лице классного руководителя. Очередная ошибка, он снова поверил, как было в детстве. Прошло три года с последнего раза. Ему больше не двенадцать, но ничего не изменилось. — И Кевина. Ваймак сделал шаг ближе, но погружение в мысли Эндрю равно самоуничтожению, и он уже инстинктивно отшатнулся и сделал шаг назад, избегая прямого контактам с любыми людьми. Почему-то этого было достаточно. Лицо Ваймака сразу же разгладилось, только появилась более заметная складка между бровей, но любое напоминание о предыдущей реакции стерлось. — Не расскажешь подробнее? — Ваймак снова сделал шаг назад. Эндрю впервые было сложно держать равнодушное лицо, его губы подрагивали от сказанного, он снова поверил, хотя обещал этого больше никогда не делать. Смотреть на серьёзное и верующее лицо Ваймака было выше его сил. Эндрю попытался хоть что-нибудь сказать, но единственное, что могло бы у него вырваться — это слабый ничтожный всхлип, получилось только снова сомкнуть губы, как и на спортивном фестивале перед Нилом. Почему не получается нормально оценить свою готовность к подобным разговорам? — Они знают? Что-то в этих вопросах раздражало. Понимание и доверие, смесь аккуратности и чёткости, серьёзность: что именно, Эндрю не знал, но это так же заставляло его желать почувствовать себя защищённым ещё хотя бы раз. Эндрю кое-как смог выплюнуть одно единственное слово: — Нет.

***

Эндрю по какой-то причине был вымотан всё время, проводившееся в больнице, а последние пару дней после ухода Аарона — ещё тревожным и напряжённым. Нил не пытался заговорить с ним, особенно после того, как услышал, что Аарон хочет вернуться на стажировку к Старателю. «Второй опасен», — так написал Эндрю, он не станет преувеличивать или преуменьшать, а с недавних пор Нил даже не уверен в том, может ли он врать. Но что он точно знает, так это то, что ложь для Эндрю отвратительна и определяет он её достаточно легко. Человек, ненавидящий ложь, и профессиональный лжец. Прекрасное комбо. Кевин считает, что из них двоих получается потрясающий дуэт благодаря пониманию и сближению, происходящему сейчас между ними. Нил не собирался его слушать, но, анализируя их работу в команде, заметил кое-что другое, волнующее намного больше. Эндрю не нападал на убийцу героев в большинстве своём, чаще всего пытался защитить их всех, как всегда, не обращая никакого внимания на травмы, в то время как Нил, наоборот, рвался в бой, наплевав на свою защиту и усложнив работу защищающего. Близнецы дорожат друг другом, но этого не показывают или показывают так, как умеют. Эндрю для Нила не с самого начала, но с какого-то определённого момента стал похож на наполовину открытую книгу. С Аароном было немного по-другому. Сначала Нилу казалось, что они ни то что не смогут найти общий язык, они никогда даже не заговорят друг с другом после поступления. После убийства матери мнение о близнецах начало строиться по-другому. Поведение Аарона по отношению к Эндрю тоже менялось с невообразимой скоростью. Иногда казалось, что они убьют друг друга, но днями позже один начинает за другим ходить хвостом, а затем неожиданный поворот в качестве стажировки в одном агентстве. Это был день, когда выписывался Эндрю. Аарон мог уходить уже через пару дней, но решил остаться ещё ненадолго по неизвестным причинам. Но когда Эндрю написал ему адрес перед своим уходом, и вещи Аарона исчезли в этот же день, тогда Нил смог понять, что они останутся ради друг друга. Они были близки, игнорируя пропасть из потерянных лет. Нил чувствовал себя лучше от мыслей, что они есть друг у друга и у них есть куда вернуться. Кевина из больницы забрал Эндрю через ещё два дня. Нил остался один в больнице, но одиноким себя не чувствовал: Рене звонила чаще всех, иногда писал и звонил Кевин, чаще всего, говоря о тренировках и правильном питании, Эндрю писал раз в день какое-либо сообщением и обязательно писал ещё одно через полчаса, если Нил сразу же не отвечал. Нил не нуждался в сообщениях Аарона, и он не писал ровно до дня выписки, а когда написал — это было лишь одно сообщение: «Не веди себя как придурок.» — и что бы это не означало в понимании этого человека в тот момент Нил не собирался его слушать, всё ещё собирая некоторые оставшиеся вещи в рюкзак. Эндрю встретил его так же, как и Кевина, но на этот раз они все были снова вместе: Кевин, Аарон и Рене тоже были здесь. Рене ярко ему улыбнулась, как раньше никогда не улыбалась, она чему-то была очень рада, Эндрю был спокойнее обычного и даже не курил, стоя немного дальше от машины, чем обычно. Откуда вообще у него машина в пятнадцать-шестнадцать лет? — Мы едем ко мне домой, — неожиданностью было то, что первым заговорил Аарон. Он тоже немного расслабился после нескольких дней, проведённых вне зоны доступа от всех людей-идиотов. Нил не хочет знать, как, особенно после того, как несколько дней наблюдал, как Мэтт и Аарон глазели на двух девушек из параллелей, которые в ответ отвечали на их флирт. — Надеюсь, Ники ты сказал тоже самое, — привычно раздражительно сказал Кевин с небольшой усмешкой, но Аарон лишь недовольно что-то пробурчал, ничего не говоря в ответ. — Если что это моя машина, — подала голос Рене, уже садясь на водительское место и доставая ключи с розовым брелком. Эндрю, долго не думая, сел на соседнее рядом, задержав на Ниле взгляд на полсекунды дольше. — Точнее моей матери, но права есть и у меня. Как-то так получилось, что Нил занял место между Кевином и Аароном и сначала почувствовал себя в ловушке, но, усевшись поудобнее, понял, что так будет даже удобнее следить за их путем в неизвестное ему до этого место к, скорее всего, неизвестным людям. Мама была бы очень недовольна его беспечностью, но и Кевина и Аарона сложно назвать просто незнакомыми людьми. Но с этой мыслью пришло и осознание чужих, сказанных невпопад слов, а главное имён. — Кто такой Ники? — Нил обращался скорее к Кевину и Аарону, уже понимая, что направляются они к кому-то, кто также является семьёй Аарона, и среди них есть некий «Ники», о котором приходится слышать впервые, несмотря на долгую дружбу. Уже зная, что Эндрю не рос со своей биологической семьёй, спрашивать его смысла не было. — Кузен, — Эндрю отвечает немного быстрее Аарона. Он был спокоен, но как всегда собран, что говорило о большей безопасности, чем была за эти пару месяцев. Никто больше не сказал ни слова, но Нила всё устраивало, проезжая магазины, дома и повороты, они отъехали лишь немного подальше от города. Это было намного лучше, чем бесконечные вопросы полиции и врачей, на самом деле всё было лучше их.