Безусловно интересен.

Сигарета тлела и уже догорала до фильтра. Эндрю мог лишь наблюдать, он не сделал ни одной затяжки. Пепел падал на их энгаву, оставляя на ней чёрные пятнышки. Мягкие крупицы облаков плавно летели на землю и приземлялись у ног Эндрю, перехватывая чужое внимание, и быстро таяли, боясь остаться подольше. Нил. Сознание плавилось под гнëтом осознания, мёртвое сердце билось где-то в висках, сводя с ума сначала тело, а затем каждую клеточку тела своего владельца. Эндрю дышал через раз и терпел подрагивающие от нужды в дозе никотина пальцы. Нужно было закурить, но всё его нутро было против, потому что тогда мысли исчезнут на лишь короткий промежуток времени, а затем нахлынут с ещё большей силой. Нил Джостен. Эндрю попытался проглотить комок в горле, а затем затушил сигарету о собственные чёрные джинсы, ощущая, как на коже появляется небольшой, быстро проходящий ожог, прежде чем услышал чужие тихие шаги. Фальшивка. — Нацуо и Фуюми попросили меня спросить, будешь ли ты присутствовать при дальнейшем разговоре, — Нил стоял у входа и, кажется, вовсе не собирался приближаться. Правильно, Эндрю никого сюда не приглашал. Нил не пришёл бы, если бы его не послали. Слов не хватало, чтобы можно было высказаться достаточно ярко. Эндрю молчал, но человек из дверного проёма никуда не исчезал, хотя и не подавал никаких очевидных признаков жизни. Было бы лучше, поменявшись они в этот момент местами. Возможно, оказавшись на его месте, Нил бы знал, что нужно сказать. Например, просто в лоб выкрикнуть: «Ты сводишь меня с ума и, кажется, ты заставляешь меня чувствовать что-то, кроме страха, это переходит за грань просто сделки.» Эндрю резко зажмурился и моментально встал с террасы. — Я тебя действительно ненавижу, — Эндрю осмелился повернуться и встретиться с мягким блеском моря в чужих глазах под тëмно-русыми прядями. — Всегда. Глаза Нила расширились, будто ему никогда не говорили это раньше. Губы разомкнулись на мгновение, но сильно сжались обратно. Эндрю впервые видел настолько растерянное выражение этого лица и на секунду, лишь на одну секунду почувствовал, что его главная проблема всё поняла. Ноги сами сошли с террасы, унося подальше от проблем. Эндрю ненавидит Нила. Это простая истина. Нил чувствовал, что не может дышать и сдержать тревогу, зародившуюся в его теле, пропитавшую каждый уголок его мозга и души. Ему впервые верилось в сказанное, будто эти слова когда-то имели другое значение с того самого момента на крыше, когда беспокойное и заботливое «ненавижу» первый раз сорвалось с губ Эндрю впервые. Эндрю. Нил пошёл за ним следом, желая задать один единственный вопрос: «Почему?»

***

— Он задерживается, — пробормотал общую мысль Ники, когда съел свои последние кусочки риса, глотая их и не прожëвывая. С его губ сорвался неуместный, немного нервный смешок. — Ага, — Нацуо летал в своих мыслях, совершенно не обращая внимание на остальных. Его брат влюбился. И ладно, если бы в девушку, так после всего произошедшего он полюбил парня, в котором нет ничего настоящего. Фальшивостью пропахший человек не должен навредить его брату. Нацуо резко и громко поставил свою миску с остатками риса на стол, привлекая всеобщее внимание. — Поговорим без них. — Нацуо, — с немногим напором попыталась остановить его Фуюми. — Это важно. Для Эндрю особенно, поэтому он нас и позвал, — взгляд Нацуо специально остановился на Аароне. — Он не хотел подвергать никого опасности, но теперь, если вы не узнаете правды, это станет невозможно. Аарон моментально напрягся, ожидая подобного поворота событий. Всё это ребятничество, приезд ранее неизвестных им людей со схожими с Эндрю повадками, отвлекающий ужин — каждый элемент этого дня был подозрительным с самого начала. Его взгляд соскользнул с Нацуо, немного раздражённого, но уверенного в своих действиях и словах, на Фуюми со своим спокойным фасадом, но сильно уставшим, прожигающим пониманием и беспокойством взглядом. Аарон сам не ожидал, что найдëт в их очертаниях схожесть с Эндрю и Рене, чьи действия всегда были согласованы и отточены до безупречия, будто они были потерянными кусочками чего-то целого. Для него подобное доверие всегда было удивительным. Аарон никогда не скажет этого вслух, но он не может заткнуть свою зависть в сторону всех этих людей. Эндрю для него не незнакомец, но может им стать, если Аарон захочет. Это простая истина. — Это не тактично, — Фуюми со смиряющимся вздохом взяла свою тарелку и тарелку Нацуо и встала из-за стола, направляясь к раковине. Это далеко не этично, прерывать ужин таким действием, но о чëм речь? Фуюми ушла, потому что не хочет стать соучастницей в этом преступлении. Аарон почему-то только сейчас понял, что тоже может возразить. — Если Эндрю хотел что-то рассказать, значит, он должен присутствовать, — где-то на подкорках сознания он понимал, что сейчас звучит как ребёнок, но это пряталось слишком глубоко, чтобы Аарон понял, почему Нацуо только сильнее разозлился. — Да не вернётся он! — Нацуо показал в сторону двери, смотря взбешенным взглядом сначала на Аарона, а потом на Ники. — Плохой идеей было отпускать туда Нила. Ники моментально стал будто меньше. Аарон ненавидел всем сердцем родителей Ники и знал, что эти люди ненавидели своего сына за абсолютно безобидную и бесполезную в какой-то степени причуду. Ники терпеть не мог, когда на него кричали. — Прости я... — Какого хера ты извиняешься?! — срывается следом Аарон, видя напуганные и загнанные глаза кузена. — Заткнулись оба! Кевин громко бьëт своей чашкой, до краёв наполненной водой, привлекая всеобщее внимание. На пару секунд он был забыт из-за всплывающей наверх ссоры. Нацуо уже успел обвинить в её начале Нила и большую часть вины переложить на Аарона. А нечего тут в праведника играть! — Мы сейчас находимся в доме, купленном на деньги за смерть матери близнецов, — от давно не упоминающейся и не поднимающейся темы у Аарона внутри непроизвольно всё задрожало, пусть снаружи он и попытался показаться устойчивой скалой. — Который, в конечном итоге, записан на Ники. Какое право ты имеешь им указывать, как минимум, в этом доме? — Решил впервые что-то дельное сказать, Кевин? — неожиданно возник Эндрю в проёме стен, окинув оценивающим взглядом как присутствующих, так и обстановку, после этого недовольно проходя на своё место. Нил зашёл следом. Окинув его взглядом, можно было сделать вывод, что дальше разговора дело не пошло — ни конфликта, ни ошеломляющих признаний, ни каких-либо действий и проблем. Нацуо, довольствуясь поверхностным анализом, перевёл всё своё внимание на Эндрю. — Всё вроде в порядке? — глазки Ники бегали с одного парня к другому, оценивая ущерб или его отсутствие. — Вы немного долго. — Всё нормально. Нил был абсолютно спокоен. Аарон также перепрыгивал с одного на другого, но никаких изменений в динамики из взаимоотношений не почувствовал и поэтому всё ещё ощущал разочарование и зависть, засевшие глубоко и крепко в его душе. — Теперь, когда все здесь, может вы уже расскажете, зачем этот цирк, — прервал напряжëнное молчание Аарон, слыша, как приближается и садится обратно Фуюми. — Думаю, теперь самое время, — согласилась Фуюми и мягко улыбнулась, легко кивая Эндрю, предупреждая, что они тоже готовы. Эндрю дважды говорить не надо, поэтому он не медлит: — Старатель опасен. Нил не отводил взгляда от Эндрю. Когда-нибудь эта информация должна была воспроизвестись, иначе со временем это всё равно бы раскрылось. Аарон ненадолго замолк и перевёл взгляд с Эндрю на других младших братьев и сестёр героя, теперь уже номер 1, что делало ситуацию ещё опаснее. Люди всегда любили Старателя за его широкую душу и прекрасную улыбку. Его преданные фанаты каждый год пытались возвести его на верхушку, но Всемогущий крепко сидел на своём пьедестале. Очевидно, когда верхушка потеряла свои силы, то место было отдано самому заслуживающему этого звания. — Не думаю, что вы до конца понимаете насколько, — Фуюми, заметив молчаливое замешательство, поднесла руки к своему вороту и немного опустила его. Нацуо не мог сдержать равнодушное лицо и отвернулся, стараясь не смотреть на схожие со своими следы от ожогов. Когда-то зажившие ожоги, оставившие за собой пятна и страшные большие шрамы, как напоминание, почему нельзя идти наперекор старшему брату, раньше гноились и обрабатывались только под обезболивающим, затем покрывались коричневатой корочкой, прежде чем она снова разрывалась из-за ночных кошмаров, когда Фуюми пыталась защитить шею руками и ранила нежную, только заживающую кожу, неаккуратно используемым льдом. Первые несколько дней кровавые пятна оставались на бинтах, нещадно прилипая, а иногда просачивались и на подушку. Дрейк ненадолго оставил её, понимая, что слишком разошёлся и для полного заживления понадобится как минимум несколько месяцев. Но монстр никогда не уходил слишком долго, через месяц после этой пытки над Фуюми во время уезда Кэсс к подруге за границу, он снова вернулся. Просто не касался шеи, вдавливая голову девушки в подушку и безжалостно удовлетворяя свои похотливые желания. — Он не станет жалеть о своих действиях, — продолжил Нацуо, также смотря куда-то в сторону, но не на Фуюми, покрывшую свою шею совсем лёгким слоем льда, чтобы не раздражать кожу тканью. — Ожоги он оставлял на постоянной основе. У меня они на ногах. У Эндрю на предплечьях. Аарон чуть ли не подскочил, услышав имя близнеца. Раздражение, ставшее частью лица, слезло, оставляя искренний ужас. Одного взгляда на зажившие шрамы хватало, чтобы распознать когда-то опасный ожог для жизни как минимум третьей, а вполне возможно, что и почти четвертой степени. Такие ожоги вполне могли бы привести к летальному исходу. Удивительно, что Фуюми была жива, не говоря уже о том, чтобы говорить или глотать пищу. Это было чëм-то за гранью фантастики. — Но, — Ники всё ещё не мог отвести взгляда со шрамов Фуюми. Он был на два года младше и пытался сделать всё, чтобы быть достойным опекуном. Увидеть такие страшные шрамы и наконец-то узнать, что же прячет кузен под повязками, для него слишком больно и непонятно. Как так можно поступать с человеком? С ребёнком? — Прошло уже 8 лет, они давно зажили, лишь зудят иногда, — Фуюми не спешила поднять ворот, но снова немного улыбнулась, стараясь разрядить обстановку. — Как? — не смог удержаться от вопроса Аарон. Он всегда интересовался медициной, особенно ожогами. Его руки периодически страдали из-за причуды, пришлось привыкать и учиться справляться. — Блять! — неожиданно вспылил Нацуо, находясь на грани из-за поднятой темы. Да, они рассказали лишь малую часть, но этого должно было быть достаточно. — Ручками, ясно?! Ручками! Аарон запустил пальцы в волосы, пытаясь не представлять, как травма выглядела до заживления. — Я имею ввиду, как с такими глубокими ожогами ты осталась жива вообще? Нацуо моментально замолчал. Остальные тоже. Потому что это вполне могло бы так закончиться, если бы в итоге Фуюми всё-таки не отвезли в больницу и не провели пару операций по пересадки кожи. Не Нацуо, не тем более Эндрю, которому тогда было всего 8 лет, не знали, что тогда придумал Дрейк, чтобы никто не задался вопросами, как вообще такое могло произойти. Фуюми также не могла ответить на это вопрос, ощущая ту фантомную боль, как тогда, в припадочном полуобморочном состоянии из-за зовущих её братьев, охлаждающих её шею своими причудами. Этот холод был её спасением, за который она хвасталась. — Сама... Не знаю, — прошептала Фуюми, касаясь шрамов. За столом была тишина. Нилу было нечего сказать. Его тело тоже покрыто ранами, но на шее ничего не было. Мама всегда говорила защищать открытые участки тела, особенно лицо. Шрамы стали бы их отличительными чертами, и их было бы легче отслеживать. Сейчас все шрамы, полученные во время бегства, слились с теми, что были получены в UA за ещё не законченный первый год обучения. — Значит, будем избегать Старателя так долго, как это возможно. Озвучил общую мысль Нил, встречаясь с уставшим взглядом Эндрю, уставившимся на него в ответ, скрестив руки на груди. «Если это означает потерять тебя, то нет.» Но Эндрю слышал только издевательский тихий смех на ухо и боль от шрамов на предплечьях.