В последний раз

2018 год, январь Полночи Женя просто пролежала с закрытыми глазами, мучаясь от головной боли, а потом приняла еще таблетку и отрубилась на пару часов. К утру температура спала, и она решила, что надо попробовать съесть что-то хотя бы через силу. В холодильнике оказалось шаром покати. Только на верхней полке в открытой картонной упаковке стоял недоеденный рис с курицей из любимого Мишиного «Суши Wok». Женя ощутила щемящую боль в груди. По всей квартире будто специально для нее были расставлены капканы: рубашка, брошенная на крышку стиралки, застывший на паузе сериал в ноутбуке — обычные бытовые мелочи, которые раньше никогда бы не привлекли внимания, теперь вызывали мгновенные и острые, как удар кинжала, приступы жалости. Чувствуя, что ломота в теле усиливается, Женя включила чайник и, сев за стол, опустила голову на сложенные руки. В дверь позвонили как раз в тот момент, когда чайник закипел. Вздрогнув от резкого звука, Женя с трудом поднялась с табурета и поплелась прихожую. Открыв дверь, она увидела Ларису. Сердце пропустило удар. — Миша?! — Нет, нет, успокойся. Ничего не случилось. Ты чего на телефон не отвечаешь? — не разуваясь, Воронина прошла в комнату, на ходу расстегивая темно-красное пальто. — Не было никаких звонков. — Женя подошла к столику, на котором ночью оставила заряжаться телефон. Сердце в груди никак не унималось, колотилось как бешеное. Мобильный не подавал признаков жизни, потому что она забыла воткнуть зарядку в сеть. — Блять! — вырвалось у нее непроизвольно. — И как же я так, — она вставила вилку в розетку и тяжело вздохнула. Охуенно ответственное поведение для женщины, у которой муж балансирует на грани между жизнью и смертью. — Бывает. Это что? — Лариса вертела в руках открытую упаковку парацетамола. — Заболела? — Просто голова раскалывалась. Все уже нормально, — Женя забрала у нее таблетки и кинула их в коробку. На ее лоб легла прохладная ладонь. — Прекрати, — сказала она, с неохотой отстраняясь. — Сейчас подзаряжу чуть-чуть и поеду в больницу. — Температуру померь, — Воронина демонстративно отошла от нее на несколько шагов и встала у окна, засунув руки в карманы пальто. — Я час назад с врачом разговаривала. Все без изменений. Незачем тебе туда ехать. И без того взвинченная этим, казалось бы, мимолетным прикосновением, Женя вспыхнула как порох. — Что значит незачем?! Это мой муж! Ясно? И я должна быть там. И не надо указывать, что мне делать! — Не ори! — надменное спокойствие не сползло с лица, только в темной глубине зрачков промелькнуло нечто похожее на смятение или даже обиду. — Извини, — Женя опустила глаза, осознавая, что ведет себя как неблагодарная тупая пизда. — Отвезешь меня? — спросила она, стыдясь этой своей просьбы и совершенно некстати нахлынувшего желания признаться, что ужасно скучала. — Да куда ж я денусь, — Лариса усмехнулась. — Завтракала уже? — Нет, — открыв шкаф, Женя на секунду затаила дыхание — от вещей пахло Мишей. Чувствуя, что ее снова начинает знобить, она вытащила теплый свитер и джинсы. — Ладно, заедем куда-нибудь по дороге, — Лариса направилась в прихожую, на ходу бросив: — Одевайся. В машине тебя подожду. Дверь за ней захлопнулась. Женя медленно стянула с себя пижамные штаны. Слишком поспешный уход, по всей видимости, означал: «Не хочу смотреть на то, как ты идешь переодеваться в ванную». Жене стало смешно и грустно одновременно — Лариса знала ее как облупленную. По дороге в больницу Воронина сказала водителю остановиться напротив «Кофемании». — Припаркуйся где-нибудь, я позвоню, когда мы закончим. Пошли, — обратилась она к Жене. — Я тоже не завтракала. Женя безропотно отстегнула ремень, но никак не могла открыть дверь, не было сил. Лариса открыла ее снаружи. — Давай, быстрее выходи, под знаком же стоим. Женя вылезла и сделала пару шагов. Перед глазами поплыли круги. Она качнулась и остановилась, чувствуя, что сейчас потеряет сознание. — Жень, что с тобой? — Ларисин голос доносился будто издалека. — Плохо…– шепотом произнесла она и окончательно провалилась во тьму.

***

2017 год, январь Ближе к двенадцати в ресторане начиналась суета. Сидя за кассой, Женя старалась удержать в поле зрения все столики, чтобы не пропустить, когда кто-то из посетителей, оторвав глаза от меню, начнет озираться по сторонам. Бегая в запарке, «офики» не всегда сразу замечали тех, кто уже готов сделать заказ. Некоторые из них, на самом деле, просто сачковали, не желая напрягаться, но таких «умников» Женя выкупала моментально. Семь лет стажа на административных должностях в сфере общепита кого хочешь превратят в психолога и контрол фрика. Опыта было достаточно, но, тем не менее, Жене пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить подчиненных выполнять распоряжения беспрекословно. Персонал здесь был довольно разношерстным, состоял из выходцев с Кавказа и «местных» — жителей Жуковского и его окрестностей. Женя не вписывалась ни в одну категорию и, строго соблюдая субординацию, сдружиться ни с кем не пыталась. Все здесь сильно отличалось от расслабленной и уютной атмосферы тираспольского бара. Да и вкалывать приходилось совсем не так, как дома. Здесь она работала по двенадцать часов в сутки, пять дней в неделю. Сменная администратор Ольга выходила всего на два дня, так как сидела в декрете с полугодовалым ребенком. Женю такая занятость вполне устраивала — втайне она вынашивала идею: поднакопив денег, взять кредит и открыть где-нибудь в спальном районе Москвы маленькое уютное кафе. Правда, с Мишей она пока своими планами не делилась. Он спал и видел, как бы побыстрее свалить в родное Приднестровье к друзьям, винишку и преферансу по пятницам. Но Женя была уверена, что сможет его переубедить. Получилось же два года назад заставить его уехать на заработки. Ларисе она тоже ничего не говорила, но та сама как-то обронила: «Когда будешь свое что-то открывать, со мной посоветуйся». Разговор в тот момент шел об обанкротившемся владельце модного кафе через дорогу от «Жемчужины». Лариса этого мужика знала лично и даже ему сочувствовала, хотя и считала пиздоболом. — С чего вы взяли, что я собираюсь? — спросила Женя, чуть удивленно. — По глазам твоим наглючим вижу, — насмешливо щурясь, Воронина при этом смотрела на нее с едва уловимой нежностью. — Время придет — спроси. Тетя Лариса расскажет, что и как делать. «Тетя Лариса» играла с ней точно кошка с мышкой. За четыре дня, что прошло с той ночи в Шаховском, она так и не потрудилась ответить на Женино сообщение и вообще пропала с радаров. Обычно Воронина отмечалась в ресторане пару раз в неделю, иногда назначала здесь деловые встречи в ВИП-зале, а иногда просто приезжала пообедать. При ее появлении атмосфера в ресторане сразу тяжелела, а на лицах официантов стыла боязливая осторожность. Женя, разумеется, обслуживала ее лично, выучив наизусть все «особенности»: никакого чеснока, сладкого перца и кинзы. Водка должна была быть охлажденной, а чай горячим, как кипяток, и обязательно «с прицепом», так Воронина называла дольку лимона. Лариса часто просила: «Сядь, поболтаем». Если за столом сидела Додонова, лицо у той в этот момент становилось таким, словно она сожрала эту дольку без сахара. Отношения между управляющей и Ворониной со стороны выглядели как отношения двух старинных приятельниц, которые понимают друг друга с полуслова, но при этом насмерть остопиздели друг другу. Вера Павловна — пожилая бухгалтерша, за чашкой кофе с коньяком проболталась Жене, что полгода назад у Ирины с Ларисой случился серьезный конфликт из-за Ниджата. Того самого администратора, на место которого взяли Женю. Случилось это в мае, когда Лариса заехала поужинать поздно вечером и обнаружила, что Ниджата нет на работе, хотя в системе он смену не закрыл. Проведя беседу с парочкой официантов, она быстро выяснила, что администратор регулярно отлучается куда-то в рабочее время с Ириной Эдуардовной. «Вы, конечно, Женечка, не подумайте, что я какая-нибудь сплетница, в чужие жизни не лезу, но, честно говоря, они уже и не скрывались. И уезжали вместе, и в кабинете запирались. Я как-то к Ире с бумагами пришла по инвентаризации, стучусь, а там за дверью слышу, шушукаются. Ну думаю, подожду, и в коридоре присела на стульчик. Минут через десять Ниджат выходит, и прямо так без стеснения рубашку в брюки заправляет. Увидел меня и говорит: «Проходите, Вера Павловна, Ирина Эдуардовна уже освободилась», и ухмыляется. Господи, думаю, замужняя баба, он же ей в сыновья годится, — будто спохватившись, Вера тут же добавила: «Я, конечно, ее по-женски понимаю, супруг-то у нее прямо скажем, не мальчик совсем».

***

Женя с тоской посмотрела на стол с табличкой «reserved», за которым обычно обедала Воронина. В том, что та до сих пор не ответила на сообщение, безусловно, крылся какой-то подтекст, и, скорее всего, негативный. Почему-то ей казалось, что именно сегодня Лариса обязательно приедет, и это ее ужасно нервировало. На поясе у нее запищала миниатюрная рация. Она приняла вызов. — Евгения Александровна, вас просят подойти, есть вопросы по счету, — сказал Хабиб, который обслуживал поминки в малом банкетном зале. Женя поспешила подняться на второй этаж. Возле убранного стола, на котором стояли только две закупоренные бутылки водки, тихо переговаривались несколько женщин в черном. Женя узнала среди них вдову и дочь покойного — обе приходили к ней три дня назад. Правда, общалась она тогда, в основном, с дочерью. — Что-то непонятно тут, — сказала вдова и протянула Жене чек. — Мы хлеба столько не заказывали. Я точно помню. И салаты… Написано «Столичный» десять порций, а на столе десять не было. — Не было, — дружно закивали остальные. — Если вам показалось, что что-то не так, надо было сразу обратиться к официанту, а он бы позвал администратора, то есть меня. Сейчас, к сожалению, я сделать ничего не могу… Извините, — сказала Женя, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно сочувственнее. — Алкоголь был наш, ваши две бутылки мы не трогали, а вы их в счет внесли, — в разговор вступила дочь покойного, грузная женщина с одутловатым лицом и темными кругами под глазами. Кажется, ее звали Наталья, но Женя была не уверена. — Свой алкоголь мы разрешаем при условии, что у нас вы заказываете не меньше двух бутылок. Я вам это объясняла, и вы согласились. Помните? «Кажется Наталья» отрицательно качнула головой. — Я тогда вообще плохо соображала. — А они этим и пользуются, — тихо сказала одна из женщин, до сих пор молча стоящих у нее за спиной. — А наценка какая! Это ж грабеж среди бела дня, — вдова опустилась на стул, явно настраиваясь на долгое и серьезное разбирательство. — Таковы правила заведения, и цены у нас по прайсу. Я вас с ним ознакомила, и мы все просчитали, когда формировали меню, — Женя обращалась к дочери, надеясь, что та все же проявит адекватность. — Так а сумма, девушка, не сходится у нас… — вмешалась в разговор востроносая старушка в вязаной кофте. — Вы проверьте насчет хлеба. Тут что-то не так. — Сейчас все проверим, — обреченно сказала Женя и, усевшись рядом с вдовой, включила планшет. Женщины гудели над головой пчелиным роем, сетовали на цены и громко подозревали, что их пытаются надурить. Женя никак не могла сосредоточиться, программа как назло подвисала, а тетки тем временем начали критиковать размеры порций и городское руководство. В памяти всплыли мамины поминки. Теплые, душевные, такие, как мама хотела бы. Прямо во дворе под абрикосом составили вместе несколько столов и позвали всех соседей, подруг и продавщиц из магазина, где она работала до последнего дня. — Посмотрите, хлеб белый, пятнадцать порций, вы сами попросили, — Женя развернула планшет так, чтобы все могли видеть. — Ну, так мы думали, людей будет больше, — грустно сказала вдова. — Но некоторые не пришли. — Я понимаю, — сказала Женя и подумала, что, может, они специально отвлекаются на всякие мелочи, чтобы оттянуть осознание «главного». — Но ничего поделать не могу. Вам надо было переоформить заказ утром. — Ничего святого нет у них, — востроносая старушка укоризненно покачала головой. — На чужом горе наживаются. — Я вам очень соболезную, — Женя встала, давая понять, что разговор закончен. — Рассчитываться картой будете или наличными? — Бог вам судья, — проронила вдова и вытащила из сумки мятую денежную пачку, перетянутую резинкой. — По карте, — дочь резко удержала ее руку и протянула Жене кредитку. Вернувшись в большой зал, Женя подошла к пустующему столу с табличкой, подровняла зачем-то приборы возле тарелок. Поправила салфетки. В голове зазвучал обрывок песни, которую мама любила напевать, когда работала в саду. «И если ты уходил к другой, иль просто был неизвестно где, мне было довольно того, что твой плащ висел на гвозде». Что-то там было еще про след от гвоздя. Отгоняя от себя навязчивую мелодию, Женя тряхнула головой: как же глупо она себя ведет. — Евгения Александровна, на кухне говорят, у них семга закончилась, — к ней подошла одна из официанток. — Замечательно, — Женя чуть не выматерилась. Додонова явно не сверяла список закупок с ее отчетами. Отметив в «Кипере» нужную позицию, она бросила взгляд на стеклянную входную дверь. Тимур, плотный коренастый парень, как раз встречал там трех гламурных див, очевидно, представительниц местного бомонда. Дивам явно было хорошо за сорок, и то, что пластический хирург уже порезвился на их лицах, было видно даже на расстоянии. Дорогие шубы в гардеробной они почему-то не сняли. То ли переживали за их сохранность, то ли предпочитали не только выгуливать их, но и кормить. Женя подошла к ним и, улыбнувшись как можно приветливее, произнесла: — Добро пожаловать. Пойдемте, я покажу вам ваш столик. Одна из дам удивленно вздернула бровь. — Вы что, здесь недавно? — Полгода уже, — Женя улыбнулась еще радушнее. — Присаживайтесь, сейчас подойдет официант. Усадив женщин у окна, через которое пробивались последние лучи стремительно уплывающего за горизонт январского солнца, Женя принесла меню и ушла на кухню принимать продукты. Додонова позвонила, когда Женя вместе с поваром пересчитывали пакеты с заморозкой. — Ты где там ходишь? Быстро в зал! На Женю ее недовольный тон подействовал вдохновляюще. Поднимаясь по лестнице, ведущей из кладовой в коридор, она уже успела поверить в неожиданное появление Ворониной и в то, что та срочно потребовала позвать ее. Иллюзии рассыпались в прах, как только Женя увидела перекошенное от гнева лицо управляющей, которая уже караулила у дверей. — Ты почему Людмилу в ВИП не посадила? — глаза Додоновой, и без того чуть-чуть навыкате, сейчас казалось, от возмущения вот-вот готовились выпасть из орбит. Цокая каблуками, она устремилась дальше по коридору в направлении большого зала. — Какую Людмилу? — Женя пошла рядом, все еще не в силах справиться с разочарованием, которое внезапно оказалось таким жгучим, что у нее даже в носу защипало. — Людмилу Николаевну, блин. Жену Петрова, — цоканье чуть замедлилось. — Она мне звонила сейчас. Спрашивает, какого хрена она сидит в обычном зале? — Вы про компанию, которая только что пришла? Управляющая сердито фыркнула. — Молодец, дошло. Они вошли в зал и Додонова негромко пояснила: — Вот эта рыжая, в шиншилле — это Люся, Людмила Николаевна. Ее муж — зам. начальника нашей налоговой. Посмотри на нее и запомни, что она сидит только в ВИП-зале. Потому что только там у нее получаются красивые селфи. Возле уткнувшихся в телефоны дам мялся растерянный Тимур. Женя пожала плечами. — Я не понимаю. Почему они не сказали с самого начала, что хотят ВИП? — Потому что привыкли к тому, что их здесь знают. Чего это они тебе должны что-то говорить? Самой нужно было догадаться. Если они в общей гардеробной шмотки не сняли, значит, привыкли раздеваться в ВИПе, — сквозь зубы процедила Ирина и поплыла навстречу гостьям, растягивая свои узкие бледноватые губы в приторной улыбке. Жена Петрова при виде Ирины Эдуардовны осклабилась со снисходительным дружелюбием. — Ириша, рада тебя видеть. — Приветствую, Людмила Николаевна, вы уж извините, что так получилось. Администратор у нас новенькая, еще неопытная. Больше такое, конечно, не повторится. — А я уж думаю, неужели придется уезжать. Я ведь девочкам сказала, что это приличное место, и тут такой бред, — жена Петрова состроила обиженную гримаску ребенка, которому не купили игрушку. — Нет, нет, у нас все по высшему классу, как всегда. Можете не волноваться, Людмила Николаевна, все стабильно. И мы по вам соскучились. Честно-честно, — щеки управляющей порозовели, будто бы от легкого смущения. Женя вдруг вспомнила, как однажды, сидя за праздничным столом, Лариса, подвыпив, громко объявила: «Вот за что я Ирку уважаю, так это за умение красиво пиздеть». «От вас же научилась, Лариса Максимовна» — с елейной ухмылкой произнесла Додонова. — Неудобно тебя беспокоить было…но ты же понимаешь, мы не могли тут… — Люся покосилась на соседние столики, за которыми обедали простые смертные. — Ну разумеется, — Додонова фальшиво рассмеялась. — Об этом и речи быть не могло. — Аминь, — Людмила Николаевна картинно сложила ладони в благодарственном жесте. — Пойдемте, девочки, расскажу, что у нас сегодня вкусненького. Бурно жестикулируя, Додонова начала рекламировать фаршированные баклажаны, долму и семгу на углях. — Обожаю семгу, — заявила одна из подруг Люси, коротко стриженная брюнетка в леопардовой шубе. — Сожалею, но она закончилась, — сообщила Женя и, обгоняя их, пошла вперед, проверить, все ли приборы на месте. Поднимаясь по лестнице в ВИП-зал, она успела расслышать не по возрасту жеманный голосок: — Где ты эту дикую взяла? Раньше такой мальчик приятный был. — Да из Молдавии приехала, — тихо ответила Додонова. — Муж прорабом у Ларисы на стройке. Кто-то из компании красноречиво хихикнул. — А, ну по-оня-я-тно, — протянула Люся. Женя еле переборола в себе желание повернуться и въебать ногой по ухоженному дорогостоящему фейсу. Повесив свои драгоценные шубы на вешалку, дивы уселись и принялись бурно обсуждать, заказывать ли им шампанское или сразу начать с текилы. Додонова кивнула, приглашая Женю пойти за ней. Как только они вышли за дверь, улыбка сползла с ее губ: — Десерт включи за счет заведения и комплимент от шефа не забудь. И молись, чтобы она не растрындела в своей инсте, что у нас тут хуевое обслуживание. Твое счастье, что она мне, а не Ларисе позвонила. За Петрова тебя Максимовна с землей бы сравняла. — Да не надо пугать меня, Ирина Эдуардовна, — сказала Женя, — я не обязана была знать, кто это такая. Я же «дикая» из Молдавии, — она с вызовом посмотрела в ее блекло-васильковые глаза. — И кстати, загляните в мои отчеты по продажам, я еще на прошлой неделе писала, что рыба хорошо идет и предлагала увеличить закупку на двадцать процентов. Додонова раздраженно поморщилась: — Цены на нее заоблачные. Не буду я рисковать со скоропортящимися. Женя прищурилась: — Так может, не стоило брать по дешевке тонну горошка, у которого срок через месяц истекает? Что мы будем делать с ним? — Гороховый суп в меню включим, — отрезала Додонова. — Все? Все свои рацпредложения высказала? Иди работай. Глядя вслед удаляющейся прямой как палка фигуре с высоко поднятыми плечами, Женя вдруг поняла, что больше ждать не будет. Просто поедет и выяснит все.