Через прикосновения

Стоя у окна на винокурне, Дилюк видел, как сумерки опускались на город багряными тучами. Воздух разрезала голубая сигнальная ракета, информирующая о закрытии ворот. До утра вход и выход из Мондштадта будет запрещен, а рядом с мостом выстроится шеренга рыцарей. Рагнвиндр поплотнее запахнул шторы, не желая видеть сложившуюся ситуации и опустился в кресло. После обнаружения первых заражённых, Тайват охватила паника. Хаос был тотальным и неудержимым. Первый удар приняло Ли Юэ, из которого люди бежали, надеясь отыскать поддержку и укрытие в соседних странах. Одним из главных убежищ стал Мондштадт, куда под усиленной охраной, была доставлена партия оружия, медикаментов и еды. Пока Ордо Фавониус судорожно пытались продумать план действий, беженцы твердили о их бездействии. Контролировать город, полный напуганных людей, было чрезвычайно сложно. Протестующие собирались возле собора, выкрикивая что-то вроде: «Барбатос, спаси наши души!». Неизвестная болезнь прокатилась по всему миру. Это был не вирус, как объясняли медики, а нечто совсем другое. Каждый пятый человек становился холодным трупом, заражённые превращались в кровожадных убийц. Простые граждане и солдаты гибли сотнями. Архонты не справлялись с происходящим. Единственное, что было в их силах — организовывать посты для прибывших здоровых людей. — Ими движет лишь жажда крови, — упомянула как-то Джинн, отправляя очередной патруль на разведку. — Увидите — стреляйте без раздумий. В них нет ничего человечного. Врачи разводили руками, ни один анализ крови не дал результатов. В один голос твердили, что нужно больше времени, информации. Только время и информация, на данный момент, — ограниченный ресурс. Закрываясь в своих лабораториях, лекари и химики принимались рассуждать, что происходит с сознанием, когда оно подвергается действию неизвестного вируса. Заражённые могли походить на совершенно здоровых людей, отвечать на вопросы, участвовать в разговоре, вести себя так, будто никакой болезни нет. А потом всадить лезвие в горло ближайшего человека. Страх привел к анархии, за городом собирались группы, нападавшие на неудачливых людей, что оказались за городом после комендантского часа. Кто-то пытался найти у несчастного еду, кто-то оружие и боеприпасы. Подобные банды стали ещё одной причиной закрытия города на ночь. Дилюк предпочитал оставаться на винокурне. Идея остаться в таверне была абсурдной, как минимум из-за состояния «Доли Ангелов». Разбитые окна, выбитая дверь, неизвестно как уцелевшая лестница. Во всяком случае, ночные грабители не спешили вторгаться на территорию винокурни, прекрасно понимая, что их может ждать. Родной дом — единственное, что согревало в момент, когда смерть витает в воздухе. Нет, винодел соврёт, если скажет, что лишь поместье вселяло призрачную надежду на лучший исход. Единственный член семьи, названный брат Рагнвиндра сейчас находится в одной из деревень, по приказу магистра. Каждая такая вылазка, в попытке найти припасы и выживших могла стать для капитана последней. — Сэр Кэйа, неужели вам не страшно покидать пределы города? — спросила одна из недавно прибывших девушек, как раз в момент ухода Альбериха. — Мне? — переспросил он. — Конечно же нет. Если бы мне было страшно, разве стал бы я капитаном Ордо Фавониус? Это мой долг. Конечно, в случае, если их отряд задерживался, синеволосый незамедлительно отправлял письмо в Мондштадт. Джинн зачитывала их на собрании Ордена. Рагнвиндр присутствовал на них лишь в период отсутствия «брата», чтобы убедиться, не нуждаются ли они в подкреплении или в пополнении запасов. И неважно, что для подобных ситуаций у Альбериха всегда были сигнальные ракеты красного цвета. И так же неважно, что Дилюк забирал каждое письмо, перечитывая его в своем кабинете и бережно кладя в потайной ящичек. Красноволосый знал — любая задержка могла означать, что неприятности происходят именно с его непутёвым братцем, и именно он попал под удар неведомого врага. Непонятная тревога. Отравленная обида. Ночные кошмары. Или просто очень сильные переживания, в результате которых организм вышел из равновесия? Винодел беспокоился о состоянии Кэйи. Даже в случае смертельной опасности, тот предпочтет не вызывать подмогу до последнего момента. Каждый раз, когда тот возвращался в город целым и невредимым, Дилюк вздыхал с облегчением. Стоило ли поговорить, отпустить все обиды, пока они не встретили свой конец? Сможет ли он вновь довериться обладателю крио глаза Бога? Сложив руки на столе, красноволосый владелец винокурни опустил на них голову. Было видно, что он сильно устал. Ордо Фавониус множество раз предлагало ему отправится на очередное задание вместе с капитаном, но оставить город без защитника он не мог. Даже после того, как Гуннхильдр уверила в способности рыцарей защитить Мондштадт. Удивительно, но именно сейчас, Рагнвиндру захотелось ощутить чужое тепло. Он слишком долго был сильным, неужели не может позволить дать слабину? Побыть тем, кто нуждается, а не в ком нуждаются. Винодел не знал, откуда такие мысли, может он просто боится? Глаза слипались, сон одолевал все сильнее. Переместившись на кровать, Дилюк растянулся на белоснежных простынях. Большая двуспальная кровать встретила его в одиночестве, и это было почти забавно. Раньше он бы и не позволил никому пересечь границу его личного пространства, а сейчас мечтает о том, чтобы в его комнате был хоть кто-то. Никогда прежде он не ощущал подобного душевного одиночества. Списав все на страх, красноволосый провалился в глубокий сон без сновидений. Утром винодел отправился в город. Обстановка оставляла желать лучшего. Еще недавно яркие, ровные улицы, казались теперь унылыми и грязными. На дорогах валялись бутылки и обрывки газет. Даже воздух словно бы стал каким-то не таким, потеряв свежесть и чистоту. Люди шли по тротуарам медленно, опустив голову и не глядя по сторонам, а некоторые даже останавливались и тихо плакали. Вокруг все напоминало о начавшейся пандемии. Сегодня в Мондштадт возвращается Кэйа со своим отрядом, и этот момент Рагнвиндр всегда ждал с замиранием сердца. Гибель Альбериха значила бы не только потерю капитана кавалерии, но и вторую волну болезни. Заражённые могли стать агрессивнее и умнее. Если они могли притворяться здоровыми людьми, мало ли на что они ещё способны. Дилюк предпочитал не думать о том, как долго у Ордо Фавониус получится держать ситуацию под контролем. Каждый выживший на вес золота и потеря командира неизбежно приведёт к возникновению паники. Если уж Альберих не смог справиться с заражёнными, что говорить о обычной людях. — Мастер Дилюк, магистр Джинн попросила Вас присутствовать на сегодняшнем собрании Ордена, — обернувшись, винодел оглядел стоящую перед ним девушку. Эмбер пыталась сохранить свою природную позитивность, за что многие ее уважали. Но иногда отчаяние прорывалось наружу, и тогда у прохожих непроизвольно сжималось сердце от сострадания. — Хорошо, я зайду, — кивнул Рагнвиндр, спешно двигаясь в сторону штаба. Красноволосый шел по улице, пытаясь не обращать внимание на состояние прохожих, которое становилось все хуже и хуже. Его раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, он устал от всего этого до смерти, а с другой — всем сердцем любил жизнь и каждый прожитый день казался прекраснее предыдущего. Дилюк готов был сражаться за каждый день так яростно, как никогда не сражался на поле боя. Сделать всё для победы, и если придется пойти на смерть, сделать это без колебаний, но почему-то именно сейчас он безумно хотел жить. У него нет семьи, близких друзей, даже любимого человека. Он так стремится к самосовершенствованию, что готов даже лгать самому себе, лишь бы стать лучше. Каждая такая мысль приводила к осознанию, что все это время, пытаясь уйти в работу с головой, винодел просто убегал от проблем. Что бы сделал Кэйа, ощутив одиночество? Пошел бы в таверну за выпивкой, подцепил очередную девицу, заговорив ее слащавыми комплиментами и провел бы с ней ночь? Или он чувствует тоже самое, пытаясь раз за разом наладить отношения с Рагнвиндром? Открыв дверь штаба Ордо Фавониус, Дилюк смерил помещение мрачным взглядом. Пустой коридор выглядел зловеще. Подойдя к двери библиотеки, он решительно повернул ручку и вошёл внутрь. За широким столом, в окружении большого количества книг, сидели Джинн и Лиза. Увидев винодела, они синхронно повернули к нему головы. — В чем дело, Дилюк? — спросила библиотекарь, внимательно осматривая владельца винокурни. — У тебя какой-то серьёзный вид. Что-то случилось? — Да нет, ничего, — пожал плечами Рагнвиндр. — Сегодня возвращается отряд Кэйи. — Переживаешь? — Джинн уловила нотку заботы в его голосе, которой раньше никогда не замечала в сторону капитана. — Не знаю. В последнее время думаю о всяком, — он устало опустил глаза и вздохнул. — О чем ты хотела поговорить? Гуннхильдр пробежалась глазами по стеллажу с книгами, собираясь с мыслями. Судя по ее выражению лица, — диалог предстоял тяжёлый. Прядь волос упала на лицо, и Джинн осторожно поправила её. Не смотря на то, что вся её поза и голос выражали решимость, было видно, что мысли кружатся в её голове с ужасной скоростью. Наконец, она оторвалась от полки и сказала: — Я понимаю, что у вас с Кэйей сложные отношения, — в её голосе проскользнули извиняющиеся нотки, будто она сожалела о том, что вновь подняла эту тему, — И знаю, что ты готов защищать Мондштадт до последнего дня, но нам нужна твоя помощь не здесь. Она запнулась, подбирая слова. Лиза тоже молчала, и на её лице было выражение ожидания. Обстановка накалялась. — В последнее время вылазки стали затягиваться, а количество пострадавших увеличиваться. Помимо заражённых на отряды нападают и обычные монстры. Я бы хотела… — замявшись Джинн перевела взгляд на Лизу и тут же исправилась. — Мы бы хотели, чтобы ты присоединился к отряду Кэйи. Последняя фраза эхом отозвалась в сознании; взгляд алых глаз стал другим, задумчивым и отстранённым. В голове всплывали все прежние конфликты с Альберихом в таверне. Все разочарованные взгляды в свою сторону, все сказанные когда-то слова, презрительно брошенные виноделом. Дилюк явно не был долгожданным гостем в составе рыцарей, с которыми Кэйа отправлялся в соседние деревни. Уверенность, что синеволосый не захочет видеть Рагнвиндра, крепла с каждой секундой. Слишком много сказано, слишком много упущено. Гуннхильдр прекрасно знала о тех мыслях, что раздирали голову красноволосого. Подойдя ближе, она заключила его в объятия. Уткнувшись лицом в плечо девушки, Дилюк сомкнул руки в замок на ее талии. Он почувствовал, как рука Джинн несколько раз погладила его по спине. — Он нуждается в тебе, — тихо сказала она, — И я вижу это. Кэйа не справится сам со всем этим. Поэтому я хочу, чтобы ты был с ним рядом. Магистр отстранилась и мягко посмотрела на Рагнвиндра. Хоть в ее взгляде читалась явная усталость, винодел с уверенностью мог заявить, что Джинн всегда поддерживает Лиза. Вдвоем они, казалось, могли свернуть горы. — На него навалилось много обязанностей, которые он не может выполнить в одиночестве. Вы оба нуждаетесь друг в друге. — Я подумаю. Рагнвиндр отошёл в сторону, окинул задумчивым взглядом библиотеку, вздохнул и посмотрел в окно. Улица была пуста. Порыв холодного ветра, ворвавшийся в помещение, заставил его зябко подёрнуть плечами. — Мне надо идти, — развернувшись, он шагнул к двери, основательно решившись наконец поговорить с братом. Раз уж им в дальнейшем придется сотрудничать, стоило знать мнение капитана. — Береги себя, — сказала на прощанье Лиза. Дилюк кивнул и вышел. Голова разрывалась от нескончаемых вопросов, которые потоком хлынули в мозг. Ему не было понятно, от чего имея популярность у девушек, высокий статус и уважение, Альберих старается ухватиться за любую призрачную возможность наладить их отношения. Он извинялся множество раз, пытался поговорить, в привычной манере начинал флиртовать, надеясь, что сможет развить диалог, но каждая встреча заканчивалась как и предыдущая. Кэйа врал все больше и больше, подбирая оправдания, причину за причиной. И, кажется, этим он добивался если не улучшения, то хотя бы подтверждения своей вечной лжи. Во всяком случае, со стороны Дилюка это выглядело именно так. Разнообразные мысли с такой скоростью крутились в его голове, что он даже не заметил Барбару, шедшую навстречу. Темные круги под ее глазами были красноречивее всяких слов. Красноволосый искренне посочувствовал ей. Заметив на себе тяжёлый взгляд, блондинка сразу же потупилась. Винодел решился заговорить первым: — Привет. — Привет, — без особого энтузиазма ответила она, пряча голову под капюшоном белоснежного балахона. — Ты такая бледная. Надеюсь, ничего не случилось? Вопрос застал девушку врасплох. Взгляд ее моментально помрачнел и поджав губы она остановилась у двери, откуда только что вышел винодел. На ее лице не было привычной улыбки, в глазах тоже пряталась какая-то тень. Она глубоко вдохнула, словно перед прыжком в ледяную воду, и посмотрела на Дилюка. — В последнее время ощущаю слабость в теле, часто повышается температура, боль в области груди. Я думала, что это из-за усталости, что нужно просто отдохнуть, — замявшись, она будто решила не говорить о том, о чем хотела. Притворно улыбнувшись, Барбара приоткрыла дверь. — Просто чувствую себя не очень. Надеюсь скоро эти ощущения отступят. Сверкнув пятками, она тут же скрылась за стенами библиотеки. Ощущение недосказанности повисло в воздухе, напоминая Рагнвиндру, какое большое значение в его жизни играет ложь. Девушка была не из тех, кто подобно Кэйе будет скрывать свои настоящие эмоции за улыбкой. Если что-то оставалось скрытым, значит время узнать правду ещё не наступило. В глубине души красноволосый надеялся, что когда-нибудь глупая маска слетит и с Альбериха, навеки разбившись. Вдохнув полной грудью, Дилюк заметил на ранее пустующей улице небольшое скопление людей. Он приблизился к углу и принялся внимательно наблюдать за происходящим. На площади у ворот толпился отряд рыцарей, только прибывших в город. За ними расположилась небольшая тележка, заполненная продуктами и выпивкой. На половину она была заполнена только мясом и овощами, что радовало. В ближайшее время голодная смерть Мондштадту не светит. Рыцари выглядели не очень внушительно, но уверенность в них ощущалась. Присмотревшись, красноволосый не увидел в их числе капитана, от чего почувствовал укол тревоги. Неужели отряд Эолы прибыл раньше отряда Альбериха? В этот раз они отправлялись за город практически одновременно, но синеволосый должен был вернуться первым. Осмотрев площадь ещё раз, винодел не обнаружил даже намека на присутствие девушки. Сомнения Дилюка подтвердились, когда по толпе прошёлся непонятный гул. Люди, тоже заметившие отсутствие капитана подняли шум, вводя рыцарей в ступор. Но отвечать те не решались, от чего вопросов у граждан становилось все больше. Некоторые даже успели похоронить одноглазого мужчину, со слезами на глазах приговаривая: «Какое горе!», но их тут же прервал Хоффман. Решительно шагнув вперёд, он заговорил громко и четко: — Господа, никто не смеет в моём присутствии сомневаться в способностях Сэра Альбериха! Он просил передать, что собирается задержаться за пределами Мондштадта на какое-то время. А сейчас попрошу всех разойтись. С этими словами он вложил в ножны меч, повернулся спиной к толпе и медленно пошёл по дороге к штабу Фавония. Сказать, что Рагнвиндр прибывал в замешательстве — это не сказать ничего. Почему вдруг Кэйа решил остаться в деревне, совершенно один? Зачем? Никакого объяснительного письма, лишь переданная через рыцарей информация. Он мог спокойно задержаться вместе с отрядом, но напротив отправил их в город. В чем дело, что могло произойти, чтобы он с такой поспешностью принял решение? В висках застучало, и этот звук казался оглушительным. Вопросы завертелись в голове роем пчел, поэтому он решил не медлить и догнать Хоффмана. Окликнув его и подождав, пока тот обернется, Рагнвиндр стремительно преодолел расстояние между ними. Рыцарь удивленно уставился на него. — Что значит «задержаться»? — как можно тише произнес винодел. — Почему К… — прикусив язык, он поняв, что именно чуть не сказал. Обращение к брату по имени, давно перестало быть привычным. — Сэр Кэйа не взял с собой отряд? — Я не знаю. — Хоффман растерянно развел руками. — Сказал, что должен остаться, приказал возвращаться в Мондштадт. — Невероятно, — отрезал красноволосый. Такое поведение капитана было настолько странным, что он начал подозревать неладное. — Где он находится? — В Спрингвейле. Дилюк тут же развернулся, быстрым шагом направляясь к воротам, оставляя Хоффмана в недоумении смотреть ему в след. То, какие иногда поступки совершал синеволосый, выбивали из колеи. О чем он вообще думает? Винодел знает его слишком хорошо, чтобы сказать, что тот не думает о последствиях. Каждое действие Альбериха было продумано и должно было принести ему максимальную выгоду. Но логической цепочки у этого решения обладатель пиро не видел. Рагнвиндр не понимал, почему вдруг решил броситься на поиски брата. И что он собирался от него услышать? Даже если Кэйа сможет оправдаться, он не сможет ему довериться. Ложь стала для них частью жизни. Дилюку хотелось доверять единственному члену семьи, но он не мог переступить через себя. Боялся, что капитан кавалерии отвергнет его. Даже после того, как тот сам просил прощение в тысячный раз. Он мог бы дать ему шанс. Мог, но не стал. От прежней ненависти и презрения не осталось и следа, лишь безмолвная обида. Винодел чувствовал, что его предали, но не видел перед собой предателя. Возможно это у него проблемы? Увидев среди деревьев знакомую синюю макушку, Рагнвиндр отбросил эти мысли, обещая вернуться к ним как-нибудь потом. Кэйа сидел на скамейке возле одного из домов и задумчиво смотрел в небо. Вид у него был одновременно грустный и умиротворенный. Как будто ему известно нечто такое, что не стоит разглашать. Причем до такой степени, что проще умереть, отправившись неизвестно куда, совершенно одному. — Сэр Кэйа, — от неожиданности Альберих вздрогнул. Кого, кого, а братца он здесь встретить не надеялся. Потупив пару секунду, он поднял взгляд на красноволосого. Тот нехорошо прищурился, но ничего не сказал. — Мастер Дилюк, что Вы тут делаете? — ухмылка расползалась по его лицу, а в глазах появился огонек. Кажется эта ситуация его забавила, что не сказать о Рагнвиндре. — Неужели меня ищете? Обстановка накалялась, а винодел уже успел пожалеть о своём спонтанном желании найти брата. Даже если задаст вопрос, синеволосый ответит на него правдиво? — Почему ты отправил отряд в город? — красноволосый упустил момент, когда перешёл на «ты». Зато заметил Альберих, которому данное обращение пришлось по вкусу. Он бы хотел чаще слышать от винодела свое имя. — Решил, что и сам справлюсь. Иногда хочется побыть одному, насладиться природой. — Это безрассудно и глупо! — Кэйа готов был поклясться, что эти слова были произнесены с заботой и волнением. Но смотреть в его глаза не хотелось. Интуитивно он понимал, что выглядит сейчас не лучшим образом. Поэтому в ответ еле заметно кивнул, давая понять, что услышал его. — Прости, прости, впредь буду осторожнее. Синеволосый поднялся с лавочки, выставляя перед собой раскрытые ладони. Оглядев хозяина винокурни, он отметил нехарактерный ему уставший вид. Руки в черных перчатках сложились на его груди, всем видом показывая недовольство. Кэйа надеялся, что когда-нибудь он сможет увидеть его голые запястья. — Ты даже записку в город не послал, — поняв, что сказал лишнего, Дилюк осёкся. — Так ты читаешь их? — винодел будто специально продолжал давать надежду на восстановление их отношений. Но каждая попытка заканчивалась неудачей. Понимать, что за него переживают было приятно, но ничтожно мало. Хотелось вновь собираться вместе на винокурне, проводить время в компании друг друга. Но эти мечты норовили навсегда остаться лишь мечтами. — Это…неважно, — смутившись, буркнул красноволосый. — Возвращайся. — Прогуляешься со мной? — Рагнвиндр замер на месте смотря прямо в глаза Альбериха и будто перестал дышать. Услышать предложение вместе прогуляться было немного неожиданно, у него появилось нехорошее предчувствие. Ситуация, происходящая в Тайвате заставляла насторожиться. А что если…? — По заражённой деревне? Кэйа прекрасно знал, что винодел верит ему в лучшем случае на половину. Особенно после появления вируса. Синеволосый готов всеми силами доказать, что здоров и не причинит ему вреда. Невыносимо было видеть во взгляде брата извечное сомнение и тревогу. Рядом с Альберихом он явно не чувствовал себя комфортно, но стоило попробовать провести время вместе. — Кроме нас тут никого нет. Мы всё проверили, — ухмылка вновь появилась на его лице. — Хочешь осмотреть меня? Я даже не ранен, обещаю, что доставлю тебя на винокурню в целости и сохранности. Дилюк смерил Кэйю изучающим взглядом. Никаких повреждений и даже лёгких царапин не было видно. На самом деле, от ответа красноволосого ничего не зависело. В любом случае крио маг увяжется за ним. Да и надо было много чего обсудить. Винодел не помнил, когда в последний раз они просто так разговаривали. После смерти Крепуса и признания Кэйи это казалось неправильным. Оба вели себя как враги, но вместе с тем Рагнвиндр чувствовал, что больше не может ненавидеть брата. Может быть, потому, что часто сам себя винил в гибели отца, а может, просто пришло время проститься с прошлым. — Ладно. Больше половины пути они прошли в тишине, которая нарушалась только их шагами. Шелест листьев, пение птиц и далёкий шум ручья добавляли этому безмолвию дополнительную торжественность. Никто не собирался начинать первым, но тянуть и дальше было просто неприлично. Альберих откашлялся и заговорил: — Ты один на винокурне? — Да. Аделинда осталась в городе со своей семьёй, как и остальные горничные. Рагнвиндр понимал, что ему приходилось засыпать в пустой постели и покинутом особняке по своей вине. И впервые в жизни он пожалел, что брата нет рядом, чтобы утешить и ободрить. Ему действительно нужна была его поддержка, чтобы он смог нести на своих плечах тяжесть всего, что случилось с ним за последнее время. Но увы, они давно не дети, и подобные вещи остались далеко позади. — Наверное легко, когда не приходится наблюдать за страданиями близких людей. Пока ты один, не видишь всего этого. — Дилюк нервно прикусил губу. Знал бы Кэйа, какой ценой обходилось ему это одиночество. Было множество тем, которые стоило обсудить, но каждый думал, что поднимать их было слишком рано. Диалог зашёл в тупик и чувствовалась некоторая неловкость, хотя со стороны всё выглядело вполне естественным. Атмосфера становилась всё более неуютной, и винодел решил её сгладить. — Джин предложила мне отправляться в экспедиции вместе с твоим отрядом. Капитану кавалерии понадобилась пара секунд, чтобы понять, о чем говорит Рагнвиндр. Но смысл сказанного все же дошел до него, и он медленно повернулся к брату. — И что ты решил? — Дилюк не хотел отказываться, но и не торопился с окончательным ответом. Мол, стоило всё обдумать, взвесить за и против. Да и велик был шанс, что Альберих не захочет видеть его в составе поисковой группы. Решив воздержаться от конкретных фраз, он склонил голову набок и проникновенно поглядел на синеволосого. — Ничего не решил. Просто посчитал нужным предупредить тебя. — Было бы неплохо, ну знаешь, — Кэйа не спешил продолжать, словно о самом важном хотел сказать потом. Подбирая правильные слова, он продолжал улыбаться, но в глубине его глаза мелькнуло что-то тяжёлое и скрытое. — Чувствовать поддержку. Чтобы слово «мы» не было пустым звуком. Переживать из-за одиночества для капитана кавалерии это все равно, что переживать из-за метели в особо ветреный день. Вокруг него несчитанное количество людей и виноделу всегда казалось, что вниманием он не обделён. Но сможет ли кто-нибудь описать его внутренний мир? Возможно, никто и не попытается. — А как же рыцари? — Нет, — Альберих помотал головой. — Это совершенно не то, что действительно нужно. Нет…это… — сбился он, — Все не то… Честно говоря, я не знаю, что сказать. Он вздохнул и замолчал. Некоторое время они шли в полной тишине. В воздухе повисло ощущение недосказанности.Чувствовалось, будто кто-то хочет поделиться чем-то важным, но не решается. Но Рагнвиндр не стал лезть в чужую душу и как только они добрались до винокурни, произнёс краткое: — Мы пришли. От неожиданности Альберих чуть не споткнулся, но сумел удержать равновесие. Несколько мгновений оба молчали. Затянувшаяся пауза казалась бесконечной. Она была так тягостна, что красноволосый в какой-то момент почти захотел поговорить. Как же неловко. Когда в конце концов одноглазый капитан, заговорил, его голос был спокойным и мягким, словно между ними не было никакой ссоры. — Тогда я пойду обратно в город, — почти пропел синеволосый и отвесил неожиданный поклон. — Не скучай. Винодел уставился на него как на полоумного. Но тот уже повернулся и пошел прочь, так ни разу и не оглянувшись. Еще некоторое время Дилюк в смущении глядел ему вслед, а потом тряхнул головой, отгоняя глупые мысли, и заторопился домой.