Illusion Of Eternity

      Пусть твоя отверженная любовь ко мне станет самым сильным источником твоего вдохновения, а не причиной бесконечной печали

      — Как твоё имя, генерал? — Эи появилась внезапно, в точности, как гром среди ясного неба. Тенгу, успевшая уже порядком заскучать, тот час дернулась от неожиданности, выронив папку с докладами.       — Кудзе Сара, Ваше превосходительство, — склоняется на одно колено в почтительном жесте, одновременно пытаясь собрать назойливые бумаги с пола. Сара смотрит снизу вверх на своего правителя, искоса, будто поглядывая, руки её замирают, неподвижно зависая над отчётами. Эи отвлечена, озирается вокруг, будто пытается узнать местность, ждёт пока генерал соберёт бумаги, но не обращает на неё внимание.       Тенгу силится понять, что произошло за пару минут, что они не виделись. Хоть внешность и такая же, но аура совсем другая, тембр совсем другой, интонации в голосе слишком не сходятся, внезапно вернувшаяся Сёгун кажется ей слишком живой, настоящей, что само по себе уже поражает. Сара удивлена, но виду решает не показывать, а собрав документы поднимается, ненароком встречаясь с сияющим взглядом Архонта.       — Ёкай. Где она? С ней уже что-нибудь сделали? — Тут же спохватывается Эи, вопрос прозвучал больше панически, что ставит генерала в ещё больший ступор.       — Ещё нет, мы загнали её в ловушку, она ранена, так что далеко не уйдет, — отрапортавав Сара выравнивается, будто вспоминает свой статус, но всё ещё наблюдает, подмечает искрящиеся кончики волос, что до этого всегда были тёмными.       — Ты лично видела ёкая, которого вы обвинили? — На этот раз Эи старается вести себя более естественно, в своих попытках сохранить присутствие невозмутимости Сёгуна, однако не осознаёт, что выдаёт её слишком многое. Возможно, обычный человек и не обратил бы внимание на отличающиеся поведение правителя, однако Сара была верным подчинённым Сёгуна весьма долгое время и уже изрядно привыкла к отстранённому и незаинтересованому божественному образу.       — Ещё нет, Госпожа, — заторможено изрекает Генерал, взятая врасплох столь нестыкующимися с её воспоминаниями фактами. Силится понять такую разрозненность в поведении, но безрезультатно, лишь излишнее внимательно анализирует, будто исподтишка.       — Сколько лет ты находишься в этой должности? — теперь Райден действительно переключила внимание на девушку перед собой, подмечая её выдержку и складную фигуру закоренелого бойца. В прошлом тенгу всегда были верными войнами Сёгуната, с которыми Эи не раз приходилось сражаться плечом к плечу. Сейчас божеству был просто необходим кто-то, в ком она будет уверена, и самым идеальным вариантом сейчас был представитель долгоживущего вида, особенно учитывая, что к людям у Эи доверия нет. Сёгун же далеко не глупа и понимала это, поэтому контрмеры были приняты ей ещё до появления в эвтюмии. В одиночку Райден не сможет справиться со всеми последствиями того, что произойдёт, а потому, когда Эи покидала царство эвтюмии, кукла напоследок сообщила, что генералу в её покоях можно доверять.       — Около ста пятидесяти лет, — Сара находится с ответом на удивление быстро, не хвастается, не пытается возвысить себя над остальными служащими, просто гордится, что в силу своего вида, может служить Сёгуну дольше и готова делать это со всей, присущей ей, прилежностью. Эи кивает, принимая решение, и забирает папку с документами, которая всё это время покоилась в руках подчиненной.

Выбор сделан, кости брошены.

      — Ясно. Пойдёшь со мной, — Райден быстро пробегаясь глазами по ровным записям об инциденте, вскидывает бровь в непонимании и недоверчиво щурится, будто текст ей совсем не понятен. Предложения хоть и складываются в осмысленную картинку, однако всё ещё остаются каким-то сумбуром, Эи искренне не понимает, кто мог написать эту нелепецу в отношении ЕЁ фамильяра, складывается ощущение будто все наиболее тяжкие преступления комиссии решили вменить одному человеку, без шанса его оправдать. Это злит и нервирует.       — Что вы имеете ввиду, Ваше Превосходительство?       — Отведи меня к ней и позаботься о том, чтобы никто больше её и пальцем не тронул до моего прихода, — дочитывая отчёт, Райден стискивает в руках конопляную бумагу, пытаясь подавить в себе кипящую злость от осознания, что обвинения были сфабрикованы и нацелены на то, чтобы оклеветать жертву и в последствии устранить. Никакого справедливого суда изначально и не планировалось, избранный жребием незнакомец — изначальный смертник, по этой же причине чины из комиссий до сих пор молчали, решив, что можно переложить все свои преступления на невиновного, слова которого не будут иметь абсолютно никакого веса. Суть даже не в том, что на этот раз жертвой стала кицуне, ни один человек не заслуживает столь унизительной смерти, за преступления, которые не совершал. Глаза Эи угрожающе вспыхивают, когда она разрезает суть пространства ладонью, делая шаг вперёд. Знает, что сейчас важно не это, однако позже у неё будет возможность разобраться со всеми причастными к этому инциденту, и, как она уверена, к сотни других, виновные понесут наказание и оно будет столь же суровым, как и их деяния.       Своей глупостью они навлекли на себя гнев божества и теперь поплатятся головой. Наказание подстать Великому Сёгуну, окрещённому тираном на собственных землях.

***

      Небо над головами ронинов внезапно темнеет, по округе порывами расходятся грозы, сопроваждаемые их вечным спутником громом. Воздух, будто наэлектризованный, так и норовит ущепнуть за неприкрытую часть кожи, пока в округе повисает безмолвная тишина, словно даже птицы стали заложниками этого своеобразного вакуума. Напряжение между участниками битвы нарастает пока пространство с треском разрывается надвое, позволяя явить божественную суть правителя смертным.       Райден гордо вышагивает вперёд в сопровождении своего бравого Генерала. Взгляд Эи, казалось бы, метает молнии, уж настолько ярко сияют её глаза, что притягивают недоумевающие и напуганные взгляды всех собравшихся, кроме одного единственного человека. Ронины склоняют головы в почтительном жесте, убирая оружие в ножны, и только розоволосая девушка — причина этой стычки — повёрнута к ним спиной, будто скучающе ожидает финальный аккорд столь занимательного выступления. И всё же, несмотря на напускную скуку, заинтересованность лисы очевидна, поскольку она чувствует ауру пришедшего, что будоражит кровь и учащает сердцебиение, и это явление для неё становится необъяснимым. Можно ли подобные симптомы назвать предвкушением или здесь сокрыто нечто иное? Ответа на данный вопрос у девушки нет, но одно она знает точно — это её последнее нежданное рандеву с неизвестностью.       — Ну, что ж, привет, Дорогуша, — обольстительный голос сваливается на Эи, так же внезапно, как и осознание: «Она». Райден совершает шаг за шагом, приближаясь, словно пленённая, волочит ноги за собой, не останавливается, не оступается. Сердце гулко отбивает непонятную ей симфонию, заставляя кровь циркулировать по венам вдвойне быстрее. Её Мико действительно здесь.       — Как ты смеешь так бесцеремонно обращаться к Её Превосходительству? — Сара уже натянула тетиву лука, готовясь выстрелить по приказу, но Райден подняла руку, показывая, что генералу стоит замолчать и убрать оружие, чем привлекла внимание пленницы. Лиса стояла вольяжно, предвкушая что-то явно интересное. Желание разгадать новую фигуру на её шахматной доске, явившуюся столь внезапно и эффектно, определённо брало верх над забавой с ронинами.       — Оу, так Великий Сёгун лично пришёл, чтобы обезглавить меня, какая честь. Что ж, это мне даже льстит, — девушка оборачивается, ухмыляясь: по лисьи, хитро и соблазнительно, но Эи не узнавала эту улыбку, хищную, будто неправильную. Человек перед ней был совсем чужой, будто незнакомец в толпе. Не было той нежности в голосе, игривого огонька в глазах, озорной лёгкой улыбки, искренне преданного и влюблённого взгляда. Действительно не узнаёт?       Генерал молчаливо прячет лук и ступает чуть ближе к… «преступнице?» потирая глаза, пытается понять, не подводит ли её зрение? Это тот самый человек, чью ношу она несла целое столетие? Бесспорно, она выглядит как точная копия Гудзи Великого Храма Наруками, некогда служившая Сёгунату.       — Скажи, чтобы все покинули это место, немедленно, — холодно отдала приказ Эи, уже более спокойно шествуя к раненой девушке. Ещё не поздно, она успела. Всё ещё можно исправить.       –Так точно. Но, Госпожа Сёгун, как это возможно? Это ведь Гудзи… — снова в разговор вклинилась Сара, лисица сочла подобное отношение оскорбительным и уже собиралась послать пару молний нахалке, но была остановлена ледяным тоном богини. Что ж это интересно.       — Генерал, мы обсудим ваши переживания позже, — Убийственный взгляд через плечо мгновенно остудил пыл тенгу. Сара недоумевает, в чём заключается её оплошность, но дальнейшие вопросы произнести не решается.       — Простите, Ваше превосходительство, я просто…       — Не сейчас, — уже мягче добавляет Эи, отворачиваясь от генерала, будто мгновенно потеряла интерес, Сара на это действие почтительно кивает и приступает к своим прямым обязанностям — управление войском. Уже через несколько минут поле пространство вокруг пустеет, за исключением трёх основных фигур этой исключительной постановки не остаётся никого.       — Ох, какие страсти. Дорогая, я вам не мешаю? — теперь уже напрочь игнорируя присутствие третьей стороны, кицунэ переключила своё внимание на более интересную особу.       Эи внимательна и сосредоточена, сейчас её внимание заключено лишь на одном человеке. Она вспоминает самые обсурдные обвинения из списка и усмехается, очевидно, позабавленная самим фактом их существования.       — Ты ведь знаешь, что человеческая кровь для тебя — яд, верно? — Снисходительно спрашивает богиня, по привычке сжимая нагинату. Яэ на это действие щурится с подозрением, вдыхает заряженный воздух и выпускает саркостичный смешок, призванный придать ей чуть больше беззаботности.       — Конечно, поэтому я и не понимаю, в чём обвиняют меня эти люди. Да и знаешь, Милая, вот что действительно неприятно так это вытаскивать из собственной ноги подарочек твоих подчинённых. Не спорю, они у тебя довольно меткие, но такие агрессивные, каково находиться в окружении таких злобных людей? — лаконично пропела розоволосая девушка, ловя на себе всё ещё полный непонимая взгляд генерала, не забывая ответить на него лёгкой ухмылкой. — Ох, думаю, не очень приятно, у них явно плохая энергетика, — лиса смеётся звонко, словно тысячи колокольчиков на ветру, улыбается притворно и скользит взглядом по нагинате воинтвенно лежащей в ладони Архонта. — Хотя к чему пустые разговоры? Ты ведь пришла избавиться от меня. Может, перед этим выпьем? Я бы не отказалась от сакэ и, может… — Кицунэ щелкает пальцами, будто пытаясь вспомнить название блюда, которое никогда не пробовала, смотрит на девушку с ухмылкой и немой просьбой «напомни».       — Жаренного тофу? — С некотнтролируемой нежностью отвечает Эи, даже не задумываясь. Говорит и внутренне радуется, знает, что не ошибётся. Хотя бы в этом ошибок она никогда не допускала…       — Да-да, именно его. А у тебя хороший вкус, — Яэ ухмыляется, всё ещё фальшиво, но с заметным облегчением, ведь если её партию поддержали, можно немного отвлечься. И что за идиот сказал, что перед смертью не надышешься?       — Хорошо, так мы и поступим, но кто сказал, что ты умрёшь?       — Слушай, кицунэ может выжить питаясь только человеческой едой, мне действительно не нужна кровь, и даже так из меня сделали козла отпущения, список обвинений, который мне зачитали настойчиво намекает на смертную казнь. А сейчас передо мной стоишь ты с копьём на перевес, у меня даже нет шанса сбежать. Дорогая, и на что мне надеяться? — Мико потягивается, в попытке изобразить скучающий вид, но Эи даже издали замечает мелкую дрожь и чуть дерганные движения. Действительно боится?       — Кстати, хоть кровь я никогда не пила, но и у меня есть свои предпочтения. Мне нравятся красивые девушки и раз уж Ваше Превосходительство полностью в моём вкусе, я не против оставить парочку ярких отметин на твоём теле. — В попытках вернуть ситуацию в прежнее русло, кицунэ улыбаясь обнажила клыки, проводя по ним языком, будто подтверждая свои слова. Лиса напыщено смотрит с вызовом, ждёт реакции, будто играется, скрывает истинные эмоции, но цель у этого одна — спрятать страх и трясущиеся руки.       — Моя кровь действительно может помочь тебе, — Райден приятно осознавать, что вкусы Мико за всё время не изменились, и она по-прежнему дурачится, но не это её сейчас интересует. Поэтому она лишь игнорирует всякий флирт, сохраняя серьёзность, Эи движением ладони убирает оружие, так неаккуратно не спрятанное вовремя, украдкой приближается всё ближе, боится спугнуть.       — Боже-боже, что ты несёшь? — Яэ презрительно фыркнула, отходя чуть дальше от Архонта, волоча за собой раненную ногу. Эи только сейчас заметила, что та до сих пор истекала кровью. Стрела? Архонт хмурится, отчего её выражение лица приобретает ещё более мрачный оттенок, Мико это замечает и делает ещё один шаг назад, всё-таки инстинкт самосохранения у неё всегда работал исправно.       — Но, Ваше превосходительство, она же…– Властный взгляд кицуне тут же был брошен на тенгу, стоило ей проронить лишь пару слов. Возле Генерала ударила молния, которая заставила его упасть на колено и склонить голову перед своим божеством. Кудзе не должна как-либо вмешиваться и прекрасно это понимает. Сара уже успела сопоставить факты, но поведение этих двоих оставалось за гранью её понимания. У тенгу создавалось впечатление, что они ведут какую-то свою игру, в подробности которой посвещать кого-либо не собираются, однако Кудзе и не догадывалась, что единственной, кто играет была Эи. Архонт взмахом руки поднимает вокруг них защитный купол, который не выпустит и не впустит никого и ни что, таким методом она отрезает Мико все пути к отступлению и возможность новых нападков на генерала. Им действительно стоит поговорить и будет лучшим вариантом, если только они вдвоём будут этому свидетелями.       — Милая, и чего же ты пытаешься добиться, спасая такую, как я? Неужели, всё-таки нравлюсь? — Переключая внимание на себя, довольно ухмылялась лисица. Игриво облизнув губы.       — Даже в таком состоянии в тебе нет ни капли уважения, Мико, — Эи осеклась, позабыв об истинном стечении обстоятельств, радость от встречи с фамильяром слишком сильно затуманила её разум. Такую ошибку нельзя было допускать, особенно учитывая их диалог в статусе инкогнито.       — Откуда ты знаешь это имя? — лиса чуть ли не рыча прошипела эту фразу, мгновенно ощитиниваясь, улыбка в мгновенье ока сползла с её лица. В голосе розоволосой отчётливо слышится негодование, которое она, естественно, не станет скрывать.       — Я могу ответить на все твои вопросы, но сначала скажи мне, ты помнишь, что с тобой произошло?       — Я, — кицунэ замолчала, шокированная собственной покорностью, возможно, она просто устала сопротивляться, а, может, что-то в этом боге есть, что-то, что заставляет её открывать рот не для изречения едких фраз. Если посмотреть с другой стороны, Мико и сама заинтересована в произошедшем, ведь просыпаться в незнакомом месте, как выброшенная вещь без единой капли воспоминаний — не самый лучший опыт. Яэ громко выдыхает, в попытке упорядочить метающиеся мысли, лик её стремительно сменился на мрачный, в следующую же секунду лиса медленно разглядывала свои руки. — Я помню лишь белую темницу.       — Белая темница? — Райден окончательно перестаёт понимать ситуацию, рассказ Мико абсолютно не сходится с её предположениями, в голове настойчиво крутится мысль, что что-то неправильно, будто кто-то намеренно вмешался в ход истории.       — Яркое место, тёплое, светлое. Я думала, что уже мертва. Я даже не уверена, что это моё имя, оно было на бумажке в моём кармане, когда я очнулась, — кицуне прикрывает глаза, пытаясь вспомнить что-нибудь ещё, но больше в голову ничего не приходит. — Ты знаешь, кто я?       — Да, знаю. Позволь мне помочь тебе вспомнить.       — Хах, думаешь, я поверю? На меня напали и пытались убить, хотя я не сделала ничего, чем бы могла заслужить подобное отношение. А теперь являешься ты, бог этой страны, со своими сладкими речами о моём спасении и делаешь вид, будто знаешь меня. Я сама себя не знаю! Тогда какое же право имеешь ты?! — Яэ повышает голос, ей правда хочется верить, но больше такую оплошность она не допустит, в мире смертных она не нашла ничего, за что готова была бы отдать свою жизнь, по крайней мере добровольно.       — Мико, я знаю, как всё это выглядит, и понимаю, что ты не заслужила ничего из того, что происходит сейчас или происходило ранее. Просто позволь мне исправить мою ошибку, — Эи делает несколько уверенных шагов, будто пытается угнаться за своей розоволосой бестией, но не в силах даже приблизиться. Сейчас Яэ так близко, но слишком далеко, будто до неё не дотянуться, не дозваться. Как не прискорбно, но истины в этом утверждении больше, чем вымысла.       — Не приближайся ко мне, иначе я не стану сидеть смирно, — всё ещё угрожает, но не атакует. Кицуне уже давно могла послать пару молний приставучей особе или сделать хоть что-то, вместо этого она лишь держит дистанцию. Вновь делает шаг назад, но оступается, больно приземляясь на колено, чувствует, как в кожу вонзаются сотни мелких камушков. Шипит и жмурится, будто вот-вот из глаз искры пойдут. У Эи от этой картины сердце щимит и руки холодеют. Дёргается вперёд, желая помочь, но вовремя себя останавливает, понимает — нельзя, не сейчас, ещё не время.       — Яэ, будь благоразумна, прошу тебя, — Эи уже сама готова на колени опуститься лишь бы её слова хоть какой-то эффект возымели, хотя бы один намек на то, что её действия откликнулись где-то в глубине сердца Мико. Не могла она всё забыть, что-то должно было остаться, по крайней мере самая маленькая крупица, которая бы позволила обнять девушку, прижать к себе, пока все раны на её сердце не затянутся.       — Убирайся, — уже более агрессивно рявкает Мико, истрачивая всё оставшееся терпение. Она устала отступать и пятиться назад, чтобы избежать прямой стычки. Что с ней приключилось? До появления этой дамы, у лисы и мысли прекращать сражение не возникало, а сейчас делает, что угодно лишь бы не навредить. Боится? И да, и нет. Страх её распространяется лишь на фиолетовую макушку перед глазами, ведь почему-то сердце сжимается при мысли, что страдать её заставит. Но Яэ отступать не желает и слышать ничего не хочет, словно если ей правду расскажут, сердце и вовсе на сотни осколков разобъется. — Вы уже загнали меня в эту яму. Неужели, тебе так нравится надо мной насмехаться? Я не позволю!       Лиса злится и на ноги скрепя зубами поднимается, по взгляду её становится понятно — больше отступать не станет. Эи, как завороженная смотрит на такое родное колебание стихии, окутывающее девушку, и с печалью подмечает — бой будет быстрый и неизбежный. Небо над ними по прежнему затянуто темными облаками, сгущающимися с каждой секундой, атмосфера ещё больше наполнилась электрическим напряжением, словно воздух предвещал нечто большое, чем просто противостояние. Сама материя будто бы колебалась в ожидании этого мощного столкновения. Зловещий жар вонзался в воздух, придавая окружающим краскам пылающую яркость, отражая силу, затаенную в каждом движении этих великих существ. Сверкающая молния пронзила небеса, освещая силуэты бога и его фамильяра, и дрожь проникла в самые глубины земли.       Хоть Райден всеми силами пыталась этого избежать, сейчас она не станет препятствовать Мико. Примет её волю и гнев, как и положено войну, в конечном счете, Яэ заслужила это. Кицуне ухмыляется, пока внутри её взгляда сверкают загадочные сияния пурпурного огня, она прекрасно знает, что шансов сразить бога у неё нет, и в их сражении также нет ни единого смысла, но, по её мнению, от этого даже интереснее.       Прогремел гром, разнося по земле воющий рев ветра, словно призывая к началу сражения.       Первый шаг на их импровизированной арене, как и полагается, совершила Яэ, изяществом и грацией движений поражая воображение, её наряд развевался на ветру, словно крылья, когда молния сверкала между ними, создавая эпический заряд, который волнами потрясал окружающую природу. У Эи нагината на готове и глаза полные решимости и сожаления, у Яэ озорная полуулыбка. Земля тряслась от мощи этого столкновения, поднимая клубы пыли, словно они вольны от земной тяги. Атаки Мико больше походили на прекрасный танец, во власть которого Эи так боялась провалиться. Каждый шаг Архонта отзывался громовым импульсом, подчеркивая его величие и неукротимую силу, а его фамильяр был не менее прекрасным отражением этого могущества. В битве этой божественная кицуне, стояла наравне с величеством бога, поскольку она по праву была продолжением его воли и сокровищем его силы.       Удары оружия, раздающиеся в воздухе, создавали музыку смерти и победы, в которой сочитались два слишком противоречивых чувства — враждебность и любовь. Безопасные молнии, вырывающиеся из рук бога, диковинные и замечательные, соединялись с взрывами стихии, вырывающимися из-под гохея фамильяра, будто это был танец двух душ, объединенных в нечто большее. Для Эи эта битва была не только испытанием, но и служением, рожденным из вечной любви и уже давно позабытого обещания быть вместе. Пусть сейчас Мико и не понимает значение этого сражения для них обеих, позже она обязательно обо всём догадается.       После нескольких часов жаркой борьбы, битва нашла свое завершение. Тот, кто остался стоять, промолчал, смотря на своего почти поверженного соперника. В глазах Райден промелькнуло восхищение, искра уважения перед силой и мастерством её кицуне. Эта битва надолго останется в её сердце как образец исключительной красоты, гармонии и страсти, ведь она была чем-то гораздо большим, чем простое сражение; она была шедевром искусства, в котором сплелись мощь и элегантность, сила и уверенность.       — Хватит, Мико. Ты проиграла, — Эи убирает оружие и проводит пальцами по щеке, чувствуя болезненное покалывание, этим порезом наградила её кицуне, когда богиня ослабила бдительность. Хоть Райден и сражалась в не в полную силу, чтобы не ранить дорогого сердцу человека, Мико порядком её измотала, заставляя защищаться на грани возможностей. Если бы их связь, как божества и фамильяра была более стабильной, Эи наверняка пришлось бы ещё сложнее, но сейчас итог битвы уже известен. Однако Мико всё ещё волком на неё смотрит, а у Сёгуна в голове лишь одна мысль крутится «Как сложно сражаться, когда хочется обнять», почему-то раньше Эи на эти моменты внимания не обращала. Возможно, в этом и есть ошибка богини — не ценила, приняла как должное и сбежала.       — Ох, милая, ты серьёзно думаешь, что это меня остановит? — С болезненным стоном кицунэ гордо выпрямляется, отставляя раненную ногу. Вельзевул прекрасно видит, насколько лисица обессилена, гораздо сильнее чем сама она может признать, но даже так не сдаётся. Ещё секунда и Эи может наблюдать ухмылку на бледном лице, а после заряженый электро кинжал нацеленный прямо ей в сердце, Вельзевул еле успела перехватить руку за сантиметр до удара. Если бы не мгновенная реакция, то это стало бы проблемой, но нужно с достоинством признать, что богиня чудом успела блокировать столь молниеносную атаку. Удерживая кулак строптивицы своей ладонью, Эи отчетливо может наблюдать завораживающий огонек в глазах Мико. «Прекрасна», — проносится мимолетная мысль в голове Архонта, когда их взгляды вновь встречаются.       — Вот ведь неудача. — Хрипит Мико, очевидно разочарованная подобным исходом, хотя и знала его наперёд, тем не менее, всё ещё не ослабляет хватку. Конечно, первая попытка провалилась в пух и прах, но кто сказал, что это конец? Черта с два, у неё слишком много упрямости и непокорности, чтобы просто так сдаться.       — Мико, а ты как всегда неугомонная, так сильно проигрывать не любишь? — В далёком прошлом именно такую фразу Эи слышала из уст Мико, когда в очередной раз проигрывала в каруту. Райден улыбается тепло, согревающе, и чуть сильнее сжимает руку лисицы, в попытке ослабить хватку, однако видит лишь угрожающе загадочную полуулыбку на лице девушки и понимает, что бестия не собирается опускать руки. И как бы не было странно, но такое её выражение лица Богине нравится гораздо больше. Напряжение между ними выражается статическими разрядами, электричество парит в воздухе, расходясь молниями по округе и гаснет у стен барьера. Ладонь Архонта, как и рука девушки, уже немного дрожит от долгого напряжения. Эи прикрывает глаза и отпускает руку кицунэ, намеренно подставляясь под удар. Клинок заряженный электро стихией молниеносно вонзается в тело Богини, порождая исключительный импульс чистой энергии. Если бы у неё было сердце обычного человека — тот час бы замерло на век.       — Ты…зачем? Совсем с ума сошла, какого чёрта ты творишь? — в панике тараторит Мико, она не этого хотела, не ожидала, что богиня ей поддастся. Кицуне считает это унижением, но возмущаться не торопится. Алое пятно на одежде Эи медленно разползалось, пока девушка оседала на земь, восстанавливая дыхание. — Я остановлю кровотечение, но впредь не зли меня и играй честно, — Мико, что до этого держала девушку за плечи, хватает рукоять кинжала и одним движением извлекает его из тела Архонта, под его же внимательный взгляд. Яэ ладонью касается груди девушки, закрывая рану и Эи окутывают электрические разряды, стабилизируя кровеносные сосуды и закупоривая каппиляры.       Перед глазами Архонта всплывает ясное, как день, воспоминание из далёкого прошлого. Когда-то Эи каждый день являлась с тяжелейших сражений едва живая, израненная и с нагинатой на перевес. Именно Яэ подхватывала её, чудом стоявщую на земле, нежно прижимая к себе, и вела в отдельное здание храма, каждый раз по пути терпеливо отчитывая свою богиню за излишнее безрассудство и не умение вовремя остановиться, после нравоучений кицунэ всегда старательно ухаживала за ней, ни на минуту не покидая. Мико вообще частенько любила окутывать девушку своей энергией, будто укрывая тёплым пледом.       — Всё в порядке, я — бог, меня это не убьёт, — тонкая струйка крови спускалась от края губ по подбородку, срываясь и падая на землю, но эта незначительная помеха не могла убрать слабую улыбку с лица богини. Эи положила свою ладонь поверх ладони Мико, едва ощутимо сжимая. Девушка же с непониманием уставилась в глаза напротив, даже не пытаясь вырваться из плена. Весь её мир переворачивался с ног на голову, мысли в голове путались, сталкиваюсь друг с другом.       — Ты идиотка, если позволяешь кому-то так легко тебя ранить. Ну и что это за бестолковый бог? — Мико смотрела на женщину и не понимала, что в ней так привлекает, почему руки дрожат, почему сердце так хочет выскочить из груди всего лишь от одного взгляда фиолетовых глаз. Она пришла убить её. Точка. Аксиома. У Яэ в голове ударами метронома мысль вбивается «Фиолетовым глазам верить нельзя», как мантра крутится и вдохнуть полной грудью не даёт. Но почему-то на протяжении всего времени Мико не чувствовала враждебности, даже в пылу битвы, все атаки божества были больше выматывающими, чем угрожающими, и лишь такая очевидная мольба «поверь» проскакивала во взгляде её палача, стараясь убедить сдаться. В прочем, Яэ и сама уже была готова прыгнуть в объятия настолько прекрасной смерти.       — Сердце, которое ты так хотела пронзить, всё это время находилось у тебя, Мико, — в доказательство своих слов Эи концентрирует энергию на кончиках пальцев и вызволяет сердце бога, что всё это время хранила кицунэ, сама того не осознавая. Фигура, очень похожая на шахматную, материализуется в воздухе, и медленно плывёт по воздуху к Архонту.       — Моё, не смей трогать, — лиса хватает фигуру до того, как она успевает опуститься на ладонь божества, зрачки загораются, а на лице появляется угрожающий оскал. — Стоп, но что это? Оно было во мне? Откуда? — Яэ рассматривала фигуру, которая казалась ей смутно знакомой, но абсолютно не узнаваемой. Зачем ей с такой яростью охранять то, применение и значение чему она даже не знала? Девушка будто и вовсе не контролировала своё тело в этот момент. Не понимание собственной реакции пугало намного больше, чем что бы то ни было. Страх поражденный неведением словно ядовитой болезнью растекался по венам, оплетая черными ветвями хрупкое сердце. Именно этого и добивалась Эи. Вельзевул умело выбивала почву у лисы из-под ног, явно не торопясь с объяснениями. Она будто осторожно подводила Яэ к краю пропасти, но не позволяла сделать последний шаг, удерживая кицунэ в миллиметре от падения. Подавить её волю; выбить из колеи; пресечь любые сопротивления — именно это требовалось Райден, чтобы взрастить в Мико желание самой узнать их историю. Жестоко и эгоистично, но так в духе божества, что умеет лишь сражаться.       — Сердце бога, — с едва заметным волнением проговаривает Эи, немой вопрос читается в глазах лисицы, но повисает в воздухе, так и оставаясь не озвученным. Яэ не хочет слышать ответ, не хочет знать, не хочет чувствовать пустоту в душе, не хочет, но не оставляет себе шанса повернуть назад, лишь тихо шепчет: «Твоё?», Райден смиренно кивает, следя за взглядом пурпурных глаз, которые детально осматривают вещицу в своих руках.       — Мне плохо, когда я вижу тебя, — Яэ вновь поднимает печальный взгляд на девушку, чьё безмолвие уже откровенно раздражает. Вельзевул на это ответить нечего, лишь грустно хмыкает и тянется руками к ней, как к спасательной капсуле, обнимает так, чтобы Мико сбежать не смогла. — Не прикасайся, — кицунэ безуспешно пытается оттолкнуть от себя девушку, что так крепко прижимала к себе, но сил не было даже на это. Протесты медленно тонули в чужих объятиях, но не прекращались полностью       — Мико, успокойся, просто смотри мне в глаза, — Эи поднимает своими пальцами чужой подбородок, пытаясь поймать взгляд блуждающих фиолетовых глаз. — Смотри, — между ними воцаряется звенящая тишина, кицунэ больше не мечется из стороны в сторону. Взгляд лисицы пустой, напуганный. — Я победила, так что награди меня, — Эи ещё сильнее прижимает девушку, устраивая свою ладонь на затылке и настойчиво приближает к своей шее, будто подталкивая к действиям. — Кусай, — Мико смотрит пару секунд и её глаза загораются демоническим светом, контроль, который кицунэ так тщательно пыталась удержать, летит к чёрту. Лиса проводит языком по шее богини, а после всё же впивается клыками в мягкую плоть. Она делает это осторожно, будто боясь навредить ещё больше. Эи дёргается от болезненных ощущений, когда клыки погружаются глубже, но не позволяет девушке отпрянуть с силой удерживая её за затылок, второй рукой мягко поглаживая по спине.       — Пожалуйста, просто вернись ко мне, — голос Архонта так несвойственно ей срывается, а глаза шокированно расширяются, когда она чувствует, как капли падают на её оголённое плечо. Эи вообще не помнит, чтобы Яэ хоть раз плакала при ней, та всегда отшучивалась, натягивала улыбку и закусывала губу, успешно пряча любые эмоции. Руки лисы, что до этого безжизненно болтались, тянуться к ней, сжимая шёлковый материал одежд, но даже через ткань кимоно Эи чувствует, как сильно они дрожат. Боль пропадает, когда клыки прекращают впиваться в кожу и лиса просто утыкается в изгиб шеи богини, сильно прижимая уши. Яэ дышит мерно, спокойно, хоть глаза её были закрыты, слезы всё ещё продолжали скатываться по фарфоровому лицу, она жадно втягивала воздух, наслаждаясь знакомым запахом, так давно потерянным.       В какой-то момент приходит осознание. Где она? С кем она? Что произошло? Почему всё тело ломит и болит? Мико спешно отталкивает от себя чужое тело и хватается за волосы, сильно зажмуривая глаза. В голове хаос, мысли не складыватся в логичную историю. Воспоминания будто стуком молотка вбиваются в голову. Дыхание сбилось, воздуха категорически не хватает, всё тело пробивает крупной дрожью. Чувство, будто она вот-вот вернётся в круговорот черноты, из которой ранее еле выбралась. Мико отвлекается на прикосновение чего-то тёплого к своей щеке, глаза распахиваются и взгляд сталкивается с ярким пурпурным взором, мгновенно захватывая всё внимание и отгоняя хаотичные бредни её уставшего мозга. «Сёгун? Нет, не она. Значит…» Их глаза встретившись, застыли на какое-то мгновение, словно пытаясь осознать, что вот они вновь рядом.       — Эи? Это же ты… Эи? — Кицуне концентрирует всё внимание на девушке напротив, смотрит недоверчиво и пронзительно, будто в самую душу, подвох ищет, дрожащими пальцами нервно касается лица богини, силясь понять, не галлюцинации ли, проводит пальцем по порезу на щеке девушки и чуть сильнее хмурится. Столько раз лисица этот образ в своих снах видела, столько раз мечтала вновь попасть в поле зрение этих завораживающих глаз, всё-таки что-то в них есть особенное, предназначенное только ей, для и ради неё. А Райдэн в своё время разрыдаться от счастья хочется, она к руке, как кот ластится и губу незаметно прикусывает лишь бы волю слезам не дать. — Я…тебя подвела…прости, я пыталась… — Яэ без сил в родное плечо носом утыкается, она устала и напрочь вымотана, и усталость эта горами на хрупких плечах складывается, обездвиживая хуже любого транквилизатора.       — Тсс, я знаю, Мико, знаю, — Эи снова руками к себе ближе притягивает, будто для неё расстояние между ними — непозволительное расточительство, Мико хочет обнять в ответ, но чувствует на своих руках что-то липкое, вязкое. Поднимает руку и с ужасом осознаёт, что кровь на ладонях вовсе ей не принадлежит.       — Это я тебя…       — Всё в порядке, я заслужила, — Эи в висок аккуратно целует, лишь крепче своё сокровище к сердцу прижимая. Яэ не спорит — Райден действительно заслужила, и пощёчину звонкую заслужила, и крики, и слезы, и обиды все. Вот только Мико ещё помнит, что прощения Эи также заслуживает, как и её безоговорочной преданности и любви. У кицуне глаза сами собой закрываются, впервые за несколько столетий тот самый комфорт и безопасность чувствует. Позже она из своего непутёвого Бога обязательно все извинения вытребует, а сейчас обессилено в родных руках засыпает.       — Ты всё ещё такая глупая…       — Да, глупая, но даже так ты всё-таки вернулась ко мне, — тихо шепчет Вельзевул куда-то в розовую макушку, но ответа не получает, лишь слышит мерное дыхание где-то в области своей шеи. Ей ещё столько всего хочется сказать, но слова подождут, пока Мико придёт в норму, а потому сейчас Эи просто рада, что успела. Сёгун знала, что пробуждение Яэ получится недолгим, поскольку память будет возвращаться к ней отрывками, да и это довольно болезненный процесс. Она мягко берёт девушку на руки, аккуратно прижимая к себе и оставляет очередной невесомый поцелуй, который путается где-то в розовых волосах, перед тем, как взмахом кисти убирать защитный барьер и жестом подзывать генерала, ожидающего всё это время.       — Ваше превосходительство, это действительно она? — Тут же находится Кудзе, когда её взгляд застывает на девушке спящей на руках правителя.       — Да, Гудзи Великого Храма Наруками и мой фамильяр.       — Но почему Госпожа Яэ…       — Я ещё сама не до конца понимаю, я не чувствую следов эрозии, хотя изначально была уверена, что всё дело в этом, всё-таки это главная проблема долгоживущих видов. Как бы то ни было, думаю, Мико отказалась от воспоминаний, чтобы не сойти с ума, но многие подробности сейчас от меня сокрыты.       — Ваше Превосходительство, какие будут дальнейшие указания?       — Генерал, сейчас вы отправитесь со мной в целях охраны, но позже у вас будет ещё один шанс доказать свою верность, — Эи нежно смахивает застывшую слезу с лица Мико, понимая, что воспоминания божественной жрицы действительно потихоньку возвращаются. Что же заставляет её плакать? Райден одергивает руку от лица кицуне, вспоминая, что находится перед подчиненной, и пытается привести себя в более презентабильный вид. — Кудзе, вы ведь понимаете, что всё в чём обвиняют Гудзи Яэ — нелепая фальсификация?       — Да, Ваше Превосходительство, — Сара старательно игнорирует слишком тёплое отношение Сёгуна к Гудзи, ей проще сделать вид, что ничего не заметила, чем попасть в немилость Богине. Кудзе все ещё помнит странные слухи витающие вокруг Яэ и Великим Сёгуном, откровенно намекающие на их «особые» отношения. Тенгу вида не подаёт, и лишь профессионально отводит взгляд.       — Я хочу, чтобы вы понимали, что на данный момент являетесь моим единственным доверенным лицом, поэтому ожидаю бесприкословное выполнение всех моих приказов, даже если я скажу избавиться от вашего клана, — Райден говорит чётко и жёстко, под стать правителю-тирану, во взгляде её бушуют грозы и лишь едва заметное поглаживание подушечками пальцев плеча кицуне выдаёт с головой её чувственную натуру, хоть и делает она это неосознанно.       — Пока бьётся сердце в груди, моя клятва верности Великому Сёгуну будет нерушима. Я пойду за вами, даже если стану врагом этой страны, — Чеканит Генерал, выравниваясь по стойке смирно. Губы Эи в ответ тронула лёгкая улыбка, она довольна, что её кукла смогла найти достойного бойца.       — До этого мы, конечно, доводить не будем, но я признательна твоей самоотверженности. — Сёгун смеётся хрипло и устало, попутно открывая портал. — Идём в храм, у нас ещё много дел.