Моя самая большая слабость

      Я замерла у двери, вслушиваясь в размеренные шаги. Они с каждой секундой доносились всё громче до меня. Они оглушали. Пробирались своим настойчивым эхом глубоко под кожу. Говорят, что у страха глаза велики. И я ощутила этот великий страх. Я поняла, как никто другой, что означает эта фраза. Я была в её эпицентре. Как и всегда посреди бушующих волн. Одна.         Я не знала, что могло быть у Димы на уме, но фантазия рисовала яркие картинки. Слишком правдивые, чтобы я могла просто отмахнуться от них. Ведь что-то подобное я уже переживала рядом с ним. Что-то, от чего я до сих пор не могу оправиться.          Вдруг Сатана… вдруг он вновь захватил его рассудок? Вдруг он вышел из себя и на этот раз закончит начатое? Мысли буквально свели меня с ума за пару мгновений, и я словно во сне схватилась за дверную ручку, резко открывая дверь. Я рвалась, как обезумевшая, навстречу своему страху.  

«Господи, зачем я это сделала?» – пронеслось в голове в ту же секунду, как я увидела тёмные глаза напротив. 

        Дима был с голым торсом и в чёрных джинсах. Его зрачки горели в полумраке коридора. Он глубоко и часто дышал, будто бежал только что, а его лицо… что же, оно не предвещало ничего хорошего. Оно говорило мне лишь об опасности. Об очередной сумасшедшей игре.          Я схватилась за дверь, пытаясь её тут же захлопнуть, но его нога уже оказалась в проходе, не давая мне возможности закончить начатое. Не давая шанса исправить ту опрометчивую ошибку, которую совершило моё сердце.        Да, именно оно подставило меня сейчас. Ведь, если бы я руководствовалась только разумом… я бы спряталась под кровать, закрывшись на все замки. Я бы ни за что не открыла эту чёртову дверь.          – Уходи, – слабо и очень неуверенно сказала я.          В такое никто бы не поверил. Никто бы не послушался такого слабого приказа. Это было просто смешно и до ужаса позорно.          – Я люблю тебя, – обрывочно сказал Дима.         Сердце ударило в грудную клетку так, что я еле осталась стоять на ногах. Если бы не дверь, на которую я опиралась, я бы давно рухнула. Упала бы ему в ноги, корчась в судорогах от боли. Пропадая навеки.        Но я… каким-то неведомым образом… я нашла в себе силы стоять ровно. Практически не содрогаться.          – Я виноват… во всём виноват, – глаза парня скользили по моему лицу, – но я не могу расплачиваться за это всю жизнь… не могу.          – Убирайся… – на выдохе взмолилась я.         Да, я действительно умоляла. Унижалась перед ним вновь, прося оставить меня. Ведь найти в себе достаточно сил, чтобы уйти самой… я не могла – он заблокировал дверь. Это и была главная причина – его чёртова нога в проёме.         – Лилит… – его рука скользнула к моему лицу, обводя контур подбородка, – я люблю тебя.          На местах, где он касался меня, будто оставались ожоги. Большой палец дрогнул у моих губ, а я застыла, как статуя. Моя кожа пылала. Мой мозг… отключался. В глазах мутнело. А что до моего сердца… что же, оно трепетало. Вновь отбивало этот жуткий ритм, разносящий кровь по моим венам с огромной скоростью. Заставляя эти чёртовы вены скручиваться в тугие узлы внутри. Сердце… оно вновь творило с моим телом что-то такое… чему нет научного объяснения. Ведь всё во мне пылало, и я… я ненавидела это.         – Убери руку… – попыталась отстраниться я, но его пальцы ловко задержали меня, – уйди, Дима, я прошу тебя.         – Я люблю тебя… – шёпотом повторял он, как заклинание.          Такое до боли знакомое дыхание парня обожгло лицо. Он притянул меня ещё ближе к себе, забирая у меня практически все остатки гордости. До полного разочарования в себе меня отделяли лишь жалкие сантиметры. Они искрились, предупреждая об опасности. Сигнализируя об ошибке. О самой огромной оплошности, которую я могу допустить.         Руками я слабо упёрлась в грудь чернокнижника, пытаясь его отодвинуть. Тщетно. Он не сдвинулся ни на миллиметр. Кажется, будто мои ладони на его груди, наоборот, лишь притягивали парня ближе. Моё сопротивление было губительным и смертельным.          – Не делай этого… – уже не скрывая своей слабости протянула я.         Это было сокрушительно – вот так вновь открывать свою уязвимую сторону. Особенно тяжело делать это перед человеком, который и являлся моей слабостью. Который… чуть ли не убил меня всего месяц назад, а сейчас… сейчас находится слишком близко ко мне. Опять.         – Не могу.         Дима прошептал эти буквы мне в губы, а потом разрушил всё, что я воздвигала. Забрал себе остатки моего достоинства и разворошил вновь все внутренности. Он опять уничтожил меня. Опять…         Его губы напористо впились в мои, а руки легли на шею, притягивая ближе. Сложно представить себе, как возможно было ещё ближе. Ведь он практически впечатался в меня. Заставил моё сердце вылетать из орбит. Да… моё сердце сейчас находилось в самом уязвимом положении.          Тот момент, которого я так сильно боялась… которого мне так же сильно не доставало… произошёл сейчас. В это мгновение наши души вновь переплелись, и произошла… произошла самая чудовищная катаклизма – любовь.          Долгие и тягучие секунды пока он целовал меня в моей голове звенела лишь пустота. А каждая клеточка моего тела была покрыта мурашками. Я не могла пошевелиться. Не могла оторваться от его холодных, практически ледяных губ. Не могла дать оправдание тому, что поддалась на его напор. Ведь Дима уже слишком углубил этот и без того глубокий поцелуй.          Он скользнул языком внутрь, вызывая новую волну мурашек по коже. И в этот момент мои ноги стали подкашиваться. Я, словно безвольная игрушка, практически упала в его руки. Наверное, это лишь порадовало Матвеева. Ведь его пальцы лишь сильнее сомкнулись на шее. Его руки… взяли меня в заложники. И я… я практически сдалась.          Но реальность настигала. Она практически кричала мне в ухо, что я идиотка. Безвольная и глупая. И пустоту в моей голове стала потихоньку вытеснять паника. Ужас от осознания, что сейчас происходит. И… что будет дальше.          – Отпусти… – чуть отодвинувшись прошептала я.          По лицу потекли слёзы. Я чувствовала их вкус на губах. Я знала, какая была цена у каждой капли. Знала, что сделала лишь хуже. Лишь больнее.          – Нет.         Дима заглянул в мои глаза, оторвавшись наконец от губ. Его лицо немного плыло передо мной. То ли из-за шока, то ли из-за пелены слёз, застилавших взгляд. Руки парня скользнули опять по лицу, обхватывая его в кокон. Он молчал. Просто смотрел и молчал, а затем… стал покрывать поцелуями мои глаза, мои щёки, мой нос. Губами он вытирал мои слёзы, оставляя на месте мокрых дорожек свои горячие отметки. Я была покрыта ими вся. Окутана им и этим чёртовым запахом. Пропитана насквозь Димой. Вновь.          – Я не смогу, – как в трансе говорила я, – не смогу быть с тобой. Это… слишком…         Не дав мне договорить, Дима перехватил мои руки, сплетая наши пальцы:          – Я чёртов бумеранг, Лилит, – слабо улыбнулся он, – можешь отшвыривать сколько угодно… я всегда вернусь. Прямо тебе в руки.          Он коснулся лёгким поцелуем моих ладошек, а я продолжала стоять в оцепенении. Если он и был бумерангом, то таким, который влетит тебе прямо в голову. Таким, от которого получишь сотрясение головного мозга, а потом начнёшь слабо соображать. Так и я… совершенно не соображала, когда он вновь возвращался. У меня было сотрясение тяжёлой степени. Смертельной и неизлечимой.         – Этого больше не повторится, – отрезала я, набрав воздух в лёгкие.         – Повторится… и очень много раз, – шепнул он мне на ухо.          Его тихий голос и эта непоколебимая уверенность повергла меня в немой ужас. Ещё никогда мне не хотелось так сильно поверить в это безумие и… никогда так сильно мне не хотелось сбежать. Подальше от его холодных рук. Подальше от его гипнотизирующих слов. Подальше от него.         Дима больше не проронил ни слова и вышел из номера, закрывая за собой дверь. Как только его шаги отдалились, я побежала к шкафу, выворачивая всё содержимое оттуда в чемодан. 

 

«Подальше… подальше… подальше…» – лишь повторялось в голове. 

 

***

        В Москву я прилетела до обеда. Одна. Купив билет на ближайший самолёт. Лишь бы убраться подальше от этого проклятия. Лишь бы унести ноги от… него. Но Дима не покидал меня ни по дороге в аэропорт, ни в самолёте, ни в такси по пути домой. О его присутствии где-то рядом мне напоминало мое тело – весь день мои губы горели. Они даже будто пекли, словно к ним приложили раскаленную кочергу.                И, потирая руки от холода, я вошла на кухню, где обедали остальные экстрасенсы.          – А мы ждали вас только вечером, – сказал Влад, – чё это вы так рано вернулись?         – А где Костя и Дима? – легкий испуг мелькнул в глазах у Лины.         – Я прилетела одна, они вернутся вечером, – быстро ответила я, пытаясь незаметно пройти к лестнице.          – Стой, куда ты? – Саша преградил мой путь. – Расскажи про испытание. Где вы были? Ну же, ведьмочка, утоли наш интерес.          Его голубые глаза сверкнули на меня, а губы расплылись в самой хитрой и одновременно умоляющей улыбке, заставляя меня сдаться. Конечно, я мечтала закрыться в комнате и никого не видеть, но пожалуй, пришло время перестать избегать всех вокруг.         – Ладно, я расскажу вам всё, что захотите, но если вы накормите меня. Хотя бы бутербродом, – легко улыбнулась я.         Все расселись вокруг меня, внимая каждому слову, ведь первое испытание за довольно большой перерыв не могло пройти без приключений. И мне было нелегко рассказывать все вплоть до мелочей, как настаивал Саша, и не приплетать мои собственные ощущения и эмоции.        Как ни крути, а каждый мой день и испытание в том числе… все это было связано с Димой. Так или иначе. Каждая минута моей жизни была украдена им. И я помнила об этом даже тогда, когда была в окружении толпы других людей. Даже, когда рассказывала про что-то отстраненное.         Это была моя непосильная ноша. Он стал бременем. Тяжёлым грузом на моей груди и главным звеном в любом моём рассказе.          Он был фантомом, разгуливающим за моей спиной. Дымкой, бесконечно преследующей меня. И в полном мраке, где не горела бы ни одна свеча, он смог бы стать тенью.  

***

        Развалившись на кровати, я болтала с мамой и Агатой, рассказывая им про испытание. Детали моих ночных кошмаров я скрыла – им незачем волноваться еще больше. Хватало уже того ущерба, который я успела причинить.          Но наш разговор прервал аккуратный и размеренный стук в дверь. Я попрощалась с родными и открыла дверь. Я знала, кто ко мне пришел, поэтому волнения не было. Наоборот, я почувствовала спокойствие.          – Беглянка, – с полуулыбкой сказал Костя.         – Питер мне не по душе, – отшутилась я, – холод до костей пробирает.         – Я волновался, – вмиг стал серьёзнее мужчина, – ты отключила телефон.         Глубоко вздохнув, я отгоняла мысли о своём побеге. Ведь они непременно вели меня обратно в тот отель. Обратно в ту ночь, когда я увидела его. Казалось, что прошла вечность, но на самом деле… всего 17 часов. Я считала.          – Мы можем закрыть эту тему? – на выдохе спросила я.         Брови провидца сомкнулись на переносице, и он чуть напрягся. Я хорошо ощущала его эмоции – они были неподдельные, а оттого такие понятные мне.          – Нет, не можем, – всё так же спокойно ответил Костя, но в его голосе я уловила сталь.         Я молча смотрела на мужчину, не решаясь первая заговорить. Ведь он… он никогда не перечил мне раньше. Наоборот, будто бы всегда поддерживал мои самые эгоистичные пожелания. Всегда понимал.         – Я не буду закрывать глаза на тему твоей безопасности впредь, – отчеканил он почти каждое слово, – если тебе взбредёт в голову улететь в другой город, то будь добра… – он чуть прочистил горло, – будь добра не отключать телефон или сообщить о своём решении хотя бы одной живой душе.         Я замерла на месте, широко раскрыв глаза. Только что меня отчитали. Как какую-то прогульщицу или хулиганку.         Открыв рот от негодования, я не успела произнести и звука, как Костя вновь прервал меня:         – Если ты считаешь себя взрослым и самостоятельным человеком, то должна осознавать ответственность за свои поступки, Лилит, – он смотрел мне прямо в глаза, – пока что ты делаешь только то, что захочешь. И делаешь импульсивно, не задумываясь о последствиях. А они… они будут.           – Не обязательно меня отчитывать, как какую-то малолетку, – выпалила я, еле сдерживая ярость внутри.         Не знаю почему, но его слова меня задели. Как-то по-особенному больно и очень цепко. Словно каждая буква попала ровно в цель и поразила её. И моим единственным способом принимать удар было держать оборону. По-другому я не умела.         – Не нужно обижаться, это обычный разговор, – как ни в чём не бывало ответил он.         Мои брови метнулись вверх от негодования, но Костя, будто почувствовав, что надвигается буря, потряс меня очередным выпадом:         – Внизу организовалась спонтанная пижамная вечеринка по поводу начала съёмок, – пожал он плечами, – я вообще об этом пришёл сказать.         – Удивительно, а я думала, ты пришёл отругать меня, – продолжала возмущаться я.         – Прекрати, Лилит, – улыбнулся он, – давай отдохнём сегодня и немного выдохнем?         – Я переоденусь и спущусь, – сказала я, отступая назад.          Отдохнуть мне и вправду хотелось больше, чем чего-либо. Но Костя не знал: чтобы выдохнуть нужно хотя бы вздохнуть. А я, кажется, не дышала уже очень давно. И ощущала недостаток кислорода каждый день.   

***

      Наверняка инициатором именно пижамной вечеринки мог быть Саша, ведь он очень часто ходил по дому в пижамных штанах, приговаривая, что ходил бы так и на улице.          Надев чёрную атласную пижаму, состоящую из брюк и рубашки, я одернула пёрышки на рукавах и спустилась вниз. И если бы флешбэк мог стать чем-то осязаемым, то это был бы именно этот момент, потому что ностальгия прошибла меня и чуть не свалила с ног.        Я будто бы перенеслась в ту осень, когда впервые попала в дом экстрасенсов. Словно это был тот самый день и та самая вечеринка, когда я танцевала на столе, напившись текилы. Абсолютно беззаботная. Счастливая. Весёлая и пьяная. Такая, какой я уже очень давно не была.          – Напоминает былые времена? – спросила Надежда Эдуардовна, заметив, как я впала в ступор.         Ребята мельтешили вокруг, раскладывая еду и расставляя бокалы. Саша и Влад выносили из погреба бутылки с алкоголем, а Лина уже нарезала дольки лимона и высыпала соль для ритуала, который мы все уже очень хорошо знали.         – Даже слишком напоминает… – протянула я.         Неизменным было даже то, что Дима, как и в прошлый раз, сидел в углу комнаты, держа в руках стакан с коричневой жидкостью. Видимо, виски. Он был в своих пижамных штанах в клеточку и в худи. Капюшон практически скрывал глаза чернокнижника, но они все равно остановились на мне. Я знала это.         Сердце пропустило удар, когда мы встретились взглядом, а губы стали пылать. Кажется, что и щёки мои вспыхнули вслед за остальными органами, и в комнате вдруг стало очень жарко.          Мой обзор загородил Костя, появившийся на кухне в тёмно-синей пижаме.         – Все еще непривычно видеть тебя… вот таким, – хмыкнула я, стараясь казаться всё ещё обиженной после нашей последней стычки.          – Я всё ещё не сплю в пиджаке и рубашке, Лилит, – усмехнулся мужчина, – у меня есть даже несколько пижам.         – Я впечатлена, – не в силах больше сдерживать улыбку, рассмеялась я.          – Так! – громко крикнула Лина. – Почему не пьёт никто, кроме Димы, в этом чёртовом доме? Вы что думаете, у нас какой-то сопливый девичник с завязыванием друг другу косичек, раз мы все в пижамах?         – Мы надеялись на это, – тихо шепнула я.          – Нихрена, – всё-таки Лина услышала мой ответ, – никаких тихих часов в этом доме не будет, мои хорошие. Сегодня… будет самая лучшая ночь в вашей жизни.          Её глаза заблестели, когда она подняла вверх одну руку с бутылкой текилы, а другую с джином.          – А Лина уже шо накатила? – оскалился Влад. – Ей больше не наливать.          Эхо смеха разлилось по дому, и все наконец-то собрались, рассевшись на диванчиках вокруг стола. На фоне играла весёлая музыка, бокал сменялся другим бокалом, и мои тревожные мысли впервые за долгое время стали рассеиваться.          Я сидела между Костей и Сашей, вникая в разговор о древних практиках. Мужчины часто любили спорить и соревноваться в своих познаниях, и я пыталась поддержать этот диалог, как могла. Давалась мне эта задача с трудом, ведь практически напротив сидел он. Дима, который не обратил на меня и взгляда.          Казалось, будто он совершенно меня не замечает. Словно намеренно избегает любого контакта со мной. Он даже казался увлечённым разговором с Викторией и Марьяной, что конечно, не могло быть правдой. Что они вообще могли обсуждать между собой да еще и целых тридцать минут?  

«Какого чёрта меня вообще волнует он и его внимание?» – кольнуло осознание. 

        Да, я сама сбежала. Да, я не хотела и не могла простить его. Но его абсолютное игнорирование меня… выводило из себя. Словно привычнее было бы сидеть и целый вечер тлеть под его взглядом. Искать убежища в этом доме, лишь бы не попасться вновь в его стальные объятия. Прятать глаза и краснеть – это было бы правильно. Так я привыкла.          Но ощущать такой тотальный холод… я не привыкла. Он же, чёрт возьми, ещё вчера говорил, что любит меня. А сегодня… сегодня уже разлюбил получается?         Алкоголь добавлял ещё большей драмы моим размышлениям. Он усиливал негодование. Разжигал эмоции и возводил их в пик. Потому спустя час вечеринки… я была на взводе и не в самом лучшем своём настроении. Дима не обратил на меня внимание. Ни разу.   

«Посмотрим, кто кого», – ехидно подумала я, вставая и подходя к Лине.

        – Покурим? – громко спросила я, чтобы услышали все за столом.         Девушка удивлённо уставилась на меня, как и все экстрасенсы. Все, кроме него. Дима безразлично залез в телефон, тыкая по экрану.         – Давай, – с опаской согласилась Лина.         – Давно куришь, ведьмочка? – поднял бровь Саша.         – С сегодняшнего дня, – с улыбкой ответила я, выходя во двор и ловя на себе серьёзный взгляд Кости.          На улице было холодно и снежно – обычная погода для зимы в Москве. Но я не ощущала этого холода то ли от адреналина, бурлящего внутри меня, то ли от выпитого.          – Ты чего удумала? – спросила Лина, протягивая и поджигая мне сигарету.          – Не знаю, захотелось просто, – пожала плечами я, – ты же куришь. Что в этом такого?         – Ну для меня… – задумалась она, – ничего. А ты ведь не такая.          – Не «какая»? – спросила я, втягивая дым, и тут же закашлялась.          – Вот видишь, – рассмеялась она, – говорю же, не такая.          Насупившись, я сделала ещё одну неудачную попытку закурить и вновь закашлялась.          – Давно не курила, – раскрасневшись, протянула я, – это же как на велосипеде – быстро вспоминается.          – Лучше не вспоминай, Лилит, – задумчиво ответила она, выкидывая окурок.          – Ты ведь сама тогда у бара предложила мне, а сейчас… резко стала ангелом на моём правом плече?          – Так… я поняла, – отмахнулась Лина, – пойдём пить текилу, раз у тебя сегодня дрянное настроение.          – Так-то лучше, – довольно улыбнулась я.  

«Посмотрим, насколько хватит твоего игнора, Матвеев». 

 

*** 

        Второй шот текилы мой организм принял лучше, чем первый. Он наверное наконец понял, что сегодня его ждёт тяжёлая ночь. Сегодня я буду делать всё, что взбредёт в голову. Пить, пока последняя мысль о Диме не покинет сознание. Курить сигарету за сигаретой, пока не станет легче. Сегодня я сделаю всё самое отвратительное. Напьюсь и буду даже ругаться матом. Громко смеяться и танцевать на столе. Главное, не упасть. Ведь сегодня Дима меня не словит.          Он продолжал настойчиво игнорировать меня, перемещаясь от компании к компании. Залипая в телефоне или просто выходя на улицу с Олегом покурить. В какой-то момент мне действительно стало казаться, будто он делает это не специально. Будто я действительно не вызываю в нём никакого интереса больше. Раз – и я исчезла для него. Вот так просто.          От этого хотелось вести себя ещё хуже. Выпустить всех демонов, которые так долго томились внутри. Так я и поступила.          – Лилит, ты просто звезда вечеринки сегодня, – расхохотался Влад, закручивая меня в танце.          В доме давно погасили яркий свет, и мигали только фонарики и неоновая подсветка. Я танцевала без остановки, прыгая с дивана на диван, переворачивая все бутылки и забираясь на столы. От такого полумрака голова немного шла кругом, а пространство плыло. Но так даже и лучше. Реальность была слишком жестокая. А вот тьма… тьма скрывала всю боль. Поглощала.         Я не была сильно пьяна, хоть и выпила прилично. Особенно текилы. Но почему-то… не пьянела.          – Лина, налей еще! – крикнула я девушке в сторону бара.         В следующий момент чья-то рука перехватила меня, увлекая за собой в проход. Мое сердце ёкнуло, ведь очередной флешбэк пронзил сознание. В прошлый раз… в прошлый раз так сделал Дима. Но сейчас… руки были не его. И глаза напротив… тоже были не его. Карие, не чёрные.          – Ты прекратишь своё баловство? – Костя выглядел раздражённым.          – Я вроде бы никому не мешаю, – насупилась я, сдерживая разочарование.          Диме не было до меня никакого дела отныне. Кажется, он принял для себя решение, а вот я… как бы громко не кричала о своём выборе… не могла смириться с этим безразличием. Не могла.         – Ты слишком много выпила, – серьёзно сказал он.          – А ты что, мой надзиратель сегодня, да? – выпалила я. – Лилит, не делай то. Лилит, не делай это. Лилит, не выключай телефон. Лилит, не пей. Лилит, не кури. Какого чёрта?! – вскрикнула я, не справившись с эмоциями.          – Ты слетаешь с катушек, ты разве не понимаешь? – тоже повысил тон мужчина. – Срываешься, улетаешь, напиваешься и танцуешь, словно всё у тебя в порядке.          – А может я хочу слететь с катушек! – я вытаращила глаза, пытаясь отстоять себя. – Хочу, и всё тут. Останови меня. Попробуй.          Резко развернувшись, я пошла обратно в зал, но рука мужчины перехватила мою и потащила меня в другую сторону. К лестнице, ведущей в комнаты.          – Отпусти сейчас же, – ярость внутри закипала, – я никуда не пойду.          – Руки убрал от неё, – металлический голос разрезал  пространство, и перед нами оказался Дима.         Он стоял на первой ступеньке, возвышаясь над нами, а его взгляд не сулил ничего хорошего.          Костя выждал мгновение, встречая взгляд чернокнижника, и потихоньку его хватка ослабла, а после он и вовсе освободил меня. Впервые Дима удостоил меня взглядом за сегодняшний вечер. Впервые я увидела на его лице хотя бы одну искреннюю эмоцию, пусть это и был гнев.        Всё-таки он смотрел. Следил и видел всё. От этой мысли… почему-то мне стало тепло. Ведь я добилась своего. В очередной раз притянула его к себе, чтобы потом не знать, что с этим делать.          – Когда-нибудь вы оба поймете, что я не ваша игрушка, которую можно перенести с места на место при любом удобном случае, – мой голос прервал тишину, – я человек вообще-то. Такой же живой, как и вы. И вправе делать, что захочу, нравится вам это или нет. Смиритесь или идите к чёрту.          Я прошла мимо мужчин, не взглянув на них. Вечеринка была окончена. По крайней мере для меня.          Захлопнув за собой дверь с такой силой, чтобы это услышали двое, стоявших внизу, я села на кровать, обнимая себя за ноги.          В голове творился полный бардак. А в сердце… там дела обстояли ещё хуже. Я окончательно запуталась в своих чувствах. Не понимала, чего хочу. Ведь Дима однажды появился и стёр из моей жизни всё, оставляя там место только для себя. Он переполошил внутри меня каждую струнку, настраивая всё под свой лад.          А я… чего хотела я? Если в один день мне было тошно лишь от одной мысли о нём, и я бежала из Питера в Москву, то сегодня… сегодня  я всю ночь то и дело пыталась привлечь его внимание. Что это, если не сумасшествие?          Укрывшись с головой, я металась в своих терзающих мыслях ещё очень долго. Голоса внизу давно стихли, как дверь в мою комнату скрипнула. Послышался аромат табака вперемешку с ванилью. Внутри все органы сжались, и я притворилась спящей.          Тихие шаги стали совсем ощутимы, когда он подошёл к кровати. Я не видела Диму, но знала, что он совсем близко. Критически. Ведь его запах пронзил лёгкие. Я ощущала дыхание парня на своей коже. Его лицо было напротив.         Невесомое прикосновение на щеке. Его пальцы, пронзающие током. Они будто дрожали, очерчивая узоры на моём лице. Больше не было сил сдерживать дрожащие ресницы, и я распахнула глаза.          Чёрные зрачки Димы были совсем близко. Я давно их не видела на таком опасно-близком расстоянии. Слишком давно.         – Я никогда не смирюсь с твоим нравом, Лилит, – низко сказал он, – мне легче умереть.         – Тогда убей меня, – сорвалось с губ, – однажды ты почти смог.         Я испугалась своих слов. Покрылась колкими мурашками от такого слишком откровенного ответа. И Дима… кажется, он сам испугался. Ведь на его лицо легла тень. Новая эмоция, которую я никогда прежде не видела.        – Или мне придётся убить тебя, ведь только так я буду знать точно… – продолжала как в трансе говорить я, – ведь только так я буду знать точно, что между нами ничего и никогда уже не будет возможно.         Он резко убрал руку и вышел прочь из комнаты, оставляя от своего присутствия лишь шлейф ненавистного запаха.         За стеной послышался звук гитары, и я наконец смогла уснуть. С пустотой на душе и с дырой в сердце.          Мы погубим друг друга. В этот раз наверняка.