Розовый яд

Прежде чем попытаться выбраться, троица решает отдохнуть и переждать ночь. Весь вечер решают, куда пойдут, как будут добираться и что будут делать дальше. Собирают сумки и рюкзаки, набивают едой, которую в автоматах нашли, вещи свои собирают. — Думаете, что мы сможем выбраться? Выход же тоже весь заледенел.— Розэ достаточно наивно спрашивает, пока подруги хитро улыбаются. — Не один тут выход– это раз. Не найдем готовый– сделаем сами.— Улыбается Дженни. Она не видит преград, только цель. В этот раз их цель– выбраться из учебного заведения и добраться до дома.— До общежития близко, но нам стоит попытаться добраться до моей квартиры. — Или до моей…— Розэ хочет предложить уже переночевать у неё. Скучает по любимой квартире, где живет в основном по выходным, когда учебы нет и есть свободное время. — Лиса, ты же на машине? Сможем на ней доехать? — Ты помнишь, чтобы я после покупки моей крошки ездила на общественном транспорте? Поедем с комфортом.— Смеется тайка.— Но нам нужно добраться до стоянки. — Отлично а как до меня доедем, пересядем на мою.— Розэ словно не слышат, лучшие подруги уже все решили. Главный вход весь заморожен. Глыбы льда перекрывают выход, сама дверь заледенела, все механизмы промерзли. Выбраться даже ползком не получается. Другие выходы из здания также промерзли, а одну дверь заклинило. И все же Дженни не останавливается. Она понимает, что из здания можно выбраться, просто с закрытыми дверями сделать это тяжело. Ведет подруг за собой на этаж выше, предполагая, как можно спастись. Её ум позволяет найти самые неординарные решения, но пока их не нужно. Сейчас найти выход еще легко. Выводит всех в кабинет, из которого можно выйти на крышу пристройки. Приходится выбить окно стулом, а острые края, которые остались, аккуратно выбивать ножкой стула, чтобы не поранится при «выходе» на улицу. Задача не из простых. Не с первой попытки удалось пробить выход на свободу. Стоя на крыше пристройки, девушки пытались понять, как теперь слезть. Слишком высоко, чтобы прыгать, лестницы нет. Никакой веревки нет. Кажется, что ситуация почти безвыходная. — Там я вижу опору, там же вроде козырек чуть ниже, а под ним опора, чтобы он не упал. — Лиса, что ты придумала? — Светловолосая стоит, обнимая себя. Жар дает о себе знать, постоянно меняя ощущение в теле.— Это опасно, Лиса. — Да ладно, я все детство лазила по деревьям.— Лучезарная улыбка и хитрый лисий взгляд дают понять, что нет и капли страха.— Можете помочь? Я сейчас развернусь и попытаюсь слезть, но тут высоковато. Возьмите меня за руки и поддерживайте, а потом аккуратно опустите. — Я не очень поняла, что нам надо делать.— Вещи кинули рядом. — Ложитесь на живот.— Дженни и Розэ слушаются, а подруга ноги перекидывает за край, разворачивается, держась только на локтях.— Берите меня за руки и крепко держите, я попытаюсь вытянуть руки на головой, опуститься так как можно ниже, а потом вы отпустите и я смогу прыгнуть на козырек. — А он не сломается? — Не должен. — Лисенок, мне страшно. А вдруг будет травма? Мы же не удержим. — Держите крепче.— Никаких уговоров. Просто хватает подруг за руки и пытается опуститься. Не хватает совсем чуть-чуть, чтобы почувствовать ногами козырек. Зато прыгать низко. Руки отпускают по команде. Оказывается, что стоять можно спокойно, опора прочная.— Я сейчас попытаюсь спуститься, но вы ждите, я сейчас поищу лестницу. — А если её не будет? — Будем думать.— Дженни садится и обнимает светловолосую.— Ты как себя чувствуешь? Дома есть лекарства, сразу выпьешь жаропонижающее. — Далеко ехать? — Наверное около часа отсюда. Я живу в дальнем районе. Манобан ловко перебирается с козырька на столб, служащий опорой козырька, после чего сползает по нему. Наконец-то она на твердой земле и свободна. Остается помочь подругам. Но это оказывается не прям сложно. Недалеко стоит стремянка, не так давно тут был ремонт. Подставляет тяжелую лестницу к крыше, а сама держит снизу. — Сползайте! — Кричит подругам.— Рози, слезь на половину и передавай мне сумки, а я буду ловить. И потом спуститесь. Радость от освобождения быстро проходит, впереди другие сложности. Стоять на улице, где вдруг наступила зима, тоже не хочется. Все же простыть легко, а одна из подруг уже болеет. Машина стоит на месте– на улице около здания. К счастью, старенький Линкольн Таункар черного цвета открывается от ключа. Нет электроники, которая бы сходила с ума от всего происходящего. Удается завести не с первого раза, но все же удается завести, а значит путь домой пройдет в меру комфортно. Улицы города практически пустые, машин толком нет. Лиса ведет аккуратно, постоянно оглядываясь и выражая свои переживания. Их слышит только Дженни, «Бурундучок» спит на заднем сидении. — Мне не нравится, что происходит. Мы даже не понимаем, что делать. — Я надеюсь, что родители дома. Они точно что-то подскажут нам. Папа раньше был спасателем, поэтому он знает, что делать.— Верит Дженни.— Во всяком случае, я надеюсь, что с ними все хорошо. — Мне хочется позвонить своим родителям. Они не тут, но все же… — Думаешь, что это во всем мире так? — Я не уверена. Без интернета даже не узнать. Повезло, что у меня машина старая. Новые машины могли бы и не завестись.— Остальной путь проходит практически в тишине. Лишь изредка мисс Ким подсказывает направление, куда ехать. Путь в старый район долгий, практически гетто. Самой Лиссе страшно туда ехать, хотя сейчас это наиболее безопасное место. Там нет экранов, там у многих нет дорогой техники, там много мигрантов. Там еще, наверное, есть люди, которые не впали в состояние транса. Сейчас с ними можно будет договориться, наверное. Девушки не в чем не уверены. — Вы не хотели переехать из этого места? — Нет, тут на самом деле хорошо. Как бы не отзывались об этом месте, но никаких перестрелок, никаких ужасов гетто нет. Просто много людей приезжих и достаточно бедный район, но зато люди… Тут многие очень добрые. — Серьезно? Разве от бедности они не грабят? — Нет, также как и в других районах. Это скорее маленькая деревня, которая стала районом города. С детства все друг друга знаем, помогаем. Надеюсь, что и сейчас там нам помогут.— Лиса никогда не приезжала к подруге домой, они обычно встречались в вузе или в кафе, в разных залах, торговых центрах.— Не бойся. — Мы сможем у тебя разместиться? — Да, у нас хорошая квартира и есть место. Не переживай. В районе никаких людей нет. Улицы полностью пустые, даже машин не осталось. Кажется, что это место полностью заброшено, никаких признаков жизни. Дженни от этого становится тревожно, ведь вечно оживленный район изменился. Она не узнает родные улицы, на которых прошло её детство и юность. Около дома Лиса останавливает машину и закрывает её. Все вещи тащат на себе, в машине не стоит ничего оставлять. Дверь в квартире открыта, слышится лишь звук включенного телевизора. Ким тут же выключает его. Она поворачивается и видит своих любимых родителей, застывших в сидячей позе на диване. — Мам, пап…— Голос дрожит.— Очнитесь! Мам, пожалуйста! Ты же меня слышишь? Самая волевая и боевая из всей троицы сейчас просто плачет от страха, трясет родителей за плечи и умоляет очнуться. Постепенно просто текущие слезы перерастают в рыдания и истерику, а попытки хоть как-то привести в себя пару заканчиваются тем, что дочь смиренно ложиться на колени родителей, продолжая плакать уже и от безысходности. Лиса сидит рядом и гладит по плечу, обещая, что они найдут способ, как это все исправить, как вернуть их к жизни. В это верится слабо, потому что никто не понимает даже, что происходит. Темноволосая продолжает рыдать уже в объятиях лучшей подруги. Розэ осматривает достаточно простую квартиру, не очень богатую. Ремонта тут давно не было, мебель и техника не самые новые. Жилье пропитано уютом и духом семьи. Множество фотографий на стенах вроде портят вид, а вроде наполняют это место смыслом. Тут не просто живут. Тут живет семья с любимой дочкой, состоящая также из двух взрослых– мужчины и женщины, которые любят друг друга еще сильнее, чем в день свадьбы. Тут раньше жил обычный беспородный пес, кудрявый и смешной, который наполнял квартиру весельем и поломками. Тут живет счастье, треснувшее сейчас. Треск счастья звучит как громкие рыдания Дженни. Из окна виден небольшой дворик и дорога, на которой и оставили машину. Из окна видна детская площадка и дом напротив, такой же пятиэтажный дом с кучей квартир. В окнах напротив нет ни света, ни шевеления, ни каких-либо других признаков жизни. — Рози, принеси воды, пожалуйста.— Постепенно Дженни успокаивается, но все еще икает, пытается вдохнуть, порой завывая. — Держи.— Стакан найден был сразу, но вот воды не было, пришлось наливать из чайника кипяченую.— Джен, мы придумаем что-нибудь. Правда. — Да, я согласна с Рози, мы правда найдем способ. Просто нужно время.— Успокоение приходит через время и с помощью пары таблеток на основе трав, а также чая. Сидят за столом, наконец-то обедая горячей едой, а не бутербродами. В аптечке найдены лекарства от простуды, а горячий душ позволяет смыть остатки холода и тяжелых дней. Почти в тишине наступает вечер. Периодические попытки Дженни разбудить родителей заканчиваются каждый раз одинаково— никак. Её просто просили прекратить и не травить душу себе. Нужно искать лекарство, а не повторять одни и те же действия, ожидая другого результата. Для всех нашли спальные места. Дженни уступила свою кровать светловолосой, чтобы она спокойно спала отдельно, а сама вместе с лучшей подругой улеглась в комнате своих родителей, пока те сидели на диване. Сами решили, что так лучше, к тому же так риск заразиться немного ниже. Сон был беспокойный у всех, никому не удалось выспаться. Сразу после завтрака Лиса и Дженни едут осматривать город. Выходить из машины считают опасным, включать какую-либо технику не решаются. Просто молча едут и осматривают пустые дворы, надеясь хоть издали заметить спасшихся. Темноволосая выходит из машины и стучится в двери, надеясь встретить хоть кого-то. Может быть пожилые люди, которые не пользуются техникой, спокойно сидят в своих квартирах. Никто не открывает. Только в магазине дверь открыта. Забрать оттуда немного еды, взамен оставив на кассе деньги не составляет труда. Хочется приготовить что-то вкусное и порадовать себя хотя бы едой. — Мы видимо одни… Даже не написать в интернете никаких сообщений, чтобы найти кого-то. И попросить о помощи не получается. — Розэ утром пыталась позвонить родителям. На всех линиях эта музыка.— Ким смотрит в окно, все больше переживая о родителях.— Почтой тоже ничего не отправить. — Что мы можем сделать? — Вопрос скорее риторический.— Нас трое, мы не имеем никаких специальных знаний, мы не можем никак сообщить другим людям о всем происходящем. — Если эти люди есть… — А еще меня пугает, что родители не спали и не ели эти дни. Они даже позу не изменили.— Подруги переглядываются.— Ладно, поехали домой. Поедим и будем думать, что делать. У папы должны быть книги о чрезвычайных ситуациях, инструкции и может быть какая-нибудь специальная рация. — Надеюсь. Оставшись в одиночестве, Розэ осматривает квартиру, позволяя себе трогать вещи, рассматривать их, открывать ящики. Много разных интересных предметов, но многое и не нравится. Здесь совсем иная жизнь. Особенно долго рассматривает фотографии, будто пытаясь прочитать по картинке все то, что происходило в момент, когда сделан кадр. Не получается. Не всевидящая. В комнате Дженни находит гитару в грязном от пыле чехле. Достает ее без разрешения, настраивает. Никто же не узнает, ведь она ее уберет скорее всего раньше, чем вернутся подруги. Вначале пытается привыкнуть к инструменту. Её гитара удобнее и привычнее, но сейчас в распоряжении только эта. Снова пытается отвлечься от плохих мыслей, перебирая струны и напевая любимые песни. Вначале немного неловко, тихо, чтобы в случае чего услышать, что подруги вернулись. Но музыка поглощает полностью, охватывает и уносит в другую реальность, где не существует ничего кроме Розэ, гитары и музыки. Боль и страх превращаются в тянущуюся мелодию, переливающуюся в минорных гаммах, а нежный голос рассказывает историю, зарождающуюся внутри. Музыка уносит в другой мир, не дает спастись от разоблачения. — Мама? Папа? — Из гостиной слышится взволнованный возглас, который вырывает гостью из ее собственного мира гармонии. Вздрагивает. Спешно откладывает гитару, пытается скорее её убрать и поставить на место. Не успевает. В комнате появляется Манобан, беспокоясь, почему на шум не вышла подруга. — Бурундучок? — Светловолосая замирает. — Не говори Дженни, что я брала гитару. Я сейчас поставлю на место…