Мальчик с третьей парты

      27 октября       7:58       «Кажется, Коля снова опаздывает. Наверное, проспал. Впрочем, физик и сам часто задерживается на свои уроки, поэтому его опоздание может даже остаться незамеченным.       Я так устал. Кажется, скоро эта чёртова бессонница окончательно меня добьёт. Сегодня я уснул лишь в шесть. Стоит ли говорить о том, что за полчаса я даже толком вздремнуть не успел? Засыпаю на ходу, а впереди ещё шесть уроков. Господи, дай мне сил.       Ох, кстати, несколько дней назад произошло кое-что странное. Я мельком упомянул о том, что хожу в музыкальную школу, а Коля не то что об этом знал, он даже назвал инструмент, на котором я играю. Мне кажется…»       — Привет!       Достоевский оторвался от тетради и сонно поднял взгляд на Соколову, которая уже каким-то образом успела разместиться рядом с ним. Он равнодушно кивнул, а Катя улыбнулась и полезла в рюкзак, чтобы достать учебник.       — Ты ведь не против, если я с тобой посижу?       — Не против.       Против. Ещё как против. Но разве от тебя так просто отвяжешься, Соколова?. Впрочем, Фёдора всё равно успокаивала мысль о том, что сегодня третьим уроком будет биология, а это значит, что он наконец сможет сидеть рядом с Колей, а не с этой болтливой девчонкой.       Гоголь вбежал в кабинет только на десятой минуте урока, за что, естественно, получил выговор. Впрочем, вряд ли физик сообщит об этом классной, поэтому Коля, кажется, совсем не переживал по этому поводу. Они с Фёдором переглянулись, он тепло улыбнулся и поспешно занял место рядом с Женей. Достоевский почувствовал, что вот-вот лопнет от счастья. Коленька улыбнулся ему, именно ему, и никому другому.       10:01       «И вот, я снова сижу рядом с Фёдором. Сегодня он какой-то более уставший, чем обычно, да и синяки под глазами стали значительно больше. Неужели он совсем не спит? Бедный Федя, он даже сейчас сидит и пишет что-то в свой конспект, старается. А на биологии даже толком и не вздремнёшь.»       Помощь пришла довольно быстро. Буквально на пятой минуте урока Татьяна Анатольевна попросила двух любых людей помочь ей в лаборантской. Нужно было сравнить, весь ли инвентарь есть в списке. Коля тыкнул Фёдора в бок и поднял руку. Благо, учительница выбрала именно их, потому что она знала, что Достоевский и так выучит эту тему, а Гоголь всё равно никогда ничего не делает на уроке.       Татьяна Анатольевна вручила им список и объяснила, что нужно делать. Гоголь кивнул, а когда она ушла, быстро обернулся к ничего не понимающему Фёдору.       — Можешь вздремнуть. Всё равно нам с этим списком возиться как минимум урока два.       — Но ты же не сделаешь всё это один, это полдня займёт, — возразил Фёдор, но Гоголь лишь тихонько рассмеялся.       — Доверься мне и спи. Вряд ли биологичка потревожит нас до перемены, так что не трать своё драгоценное время. Если что я тебя разбужу.       Спорить было бессмысленно, да и Достоевский настолько устал, что, казалось, ещё немного и он точно уснул бы сидя прямо за партой. Увы, в лаборантской не было ничего, на что можно было бы привлечь, разве что жёсткий компьютерный стол. Фёдор уже положил на него голову, намереваясь поспать, но Коля отрицательно покачал головой.       — У тебя потом шея болеть будет.       — И что ты предлагаешь?       — Можешь лечь на моё плечо.       Сначала Достоевскому показалось, что Гоголь шутит, но тот говорил абсолютно серьёзно, и даже подсел чуть ближе, подставляя плечо.       — …ну, то есть, если ты не против, конечно, — поспешно добавил Коля, и сам несколько смутившись собственного предложения. Достоевский молча положил голову на его плечо и закрыл глаза.       — Спасибо…       — Да не за что. Мы же друзья, — Гоголь мягко улыбнулся и приступил к работе.       Друзья. Достоевский расплылся в тёплой улыбке. Значит, всё-таки друзья. Он немного поёрзал, выбирая более удобное положение, а после вновь закрыл глаза. Как только его веки сомкнулись, он понял, что не просто устал, а чудовищно устал. Фёдор уже ничего не соображал, просто ощущал его тёплое дыхание Коли на своём лице и слышал, как тот шелестит бумагами. Достоевскому было немного стыдно, что он никак не помогает, но быстро понял, что в таком состоянии он и не смог бы помочь. Вскоре Фёдор стал стремительно погружаться в сон.       12:23       »…и он спал прямо у меня на плече! Господи, он дышал мне в шею, я думал, что с ума сойду. Как жаль, что я не видел его лица, наверное, он такой милый, когда спит.       Я сказал ему, что мы друзья, и я готов поспорить, что он улыбнулся. Я не видел, но я… я не знаю как это объяснить, я просто почувствовал, что он улыбается, и мне кажется на этот раз я даже не фантазирую.       Работы оказалось гораздо меньше, чем я предполагал, хотя провозился я до конца следующего урока. Ну ничего, Татьяна Анатольевна отпросила нас у русички, поэтому, считай, прогул по уважительной причине. Биологичка вообще к нам не заходила, потому что не считала необходимым проверять, как мы справляемся с работой — она была слишком лёгкой: просто сидишь, и сверяешь списки. Поэтому Достоевский спокойно проспал два урока. Уже хоть что-то.       После сна он был очень рассеянным. Когда мы выходили из кабинета, он спросонья чуть не врезался в стену, поэтому мне пришлось взять его под руку, чтобы он нигде не упал. Под руку. А ведь раньше и я подумать не мог о том, что когда-нибудь дотронусь до него.       На последнем уроке Катька уже поджидала его у третьей парты, поэтому я не смог сесть рядом. Но он, кажется, постепенно пришёл в себя и один раз даже ответил у доски. Я просто таю от звука его голоса. Снова звучу, как влюбленный идиот, но я, в общем-то, уже и не отрицаю.       После уроков я даже сел с ним в автобус, и не прогадал, потому что Достоевский благополучно уснул. Если бы я не поехал с ним, он бы наверняка проспал свою остановку. Я взял с него слово, что сегодня он постарается нормально поспать, после чего мы обнялись и разошлись. Ну и пусть пришлось долго добираться домой, это вообще сущие пустяки. Он тихонько посапывал на моём плече. Что может быть важнее этого?       В последнее время в моей жизни происходит столько хорошего. Теперь, когда мы с Фёдором друзья, разве хоть что-то может пойти не так?»