Мальчик с третьей парты

      31 октября       11:48       «Меня жутко раздражает тот тип. Ну, тот, который шкаф из одиннадцатого класса. Сегодня утром я опять столкнулся с ним в коридоре. Господи, у него такая противная ухмылка. Думаешь, если один раз сделал для меня что-то хорошее, мы теперь друзья? Ошибаешься. Меня какой-то булочкой из столовой не подкупить!       Ещё и Катька обнаглела в край. Я думал, что она увидит равнодушие Достоевского и наконец отстанет, но нет, она с каждым днём только лезет к нему всё больше. Но Фёдор не моя собственность, я же не могу запретить Соколовой крутиться вокруг него. Да и, если так подумать… а чем я лучше?       Я помню, что в предыдущих классах многие девочки буквально фанатели от него. Вешались, всячески пытались привлечь его внимание, но он никогда на них даже не смотрел. Хотя, мне ли их осуждать… Вдруг я для него очередная такая «девчонка»? Ах, как же сложно любить Достоевского. Особенно если ты родился парнем.       Но как вообще можно его не любить? Господи, эти тёмные, как смоль, волосы, эти прекрасные холодные глаза, эта бледная, как снег, кожа, этот спокойный голос, эта манера речи, эта уверенность в каждом своём шаге, этот запах, эта походка, этот жест, когда он убирает прядь за ухо, боже, этот парень просто сводит меня с ума. Ну почему он так недоступен? Я бы хотел провести каждую секунду своей жизни рядом с ним, просто вслушиваясь в то, как он дышит. Не важно, как он ко мне относится, я просто хочу быть так близок к нему, как это только возможно.»       12:29       «В любом случае, теперь мы, наверное, друзья? Это уже хоть что-то. По крайней мере, есть надежда, что мы не потеряем связь, когда закончим школу, а это уже радует. Я не уверен, что когда-нибудь это станет чем-то большим, но я хотя бы немного близок к нему. Ближе, чем все одноклассники и ближе, чем эта противная Соколова.»       13:34       «А ведь каникулы уже завтра. Почему-то мне даже не радостно от этой мысли. Конечно, я не прочь не ходить в школу целую неделю, но ведь это ещё и значит, что целую неделю я не смогу видеться с Фёдором. И обниматься с ним.       На самом деле я пытался предложить ему встретиться где-нибудь за пределами школы, но он наотрез отказывается. Дело в том, что у Фёдора строгие родители, пожалуй, даже строже, чем у Сигмы. Фёдор не любит об этом говорить, но он упомянул, что ему редко разрешают гулять даже одному. Что уж говорить о каком-то Коле.»       Как только прозвенел звонок, класс опустел как будто по щелчку пальцев — всем не терпелось поскорее попасть домой. Достоевский нарочно выждал время, а после неуверенно подошёл к Гоголю, который в это время только начинал складывать вещи — видимо, он снова о чём-то задумался.       — У тебя будет минутка?       — Да, конечно. В чём дело? — Коля улыбнулся. Он всегда улыбался, когда разговаривал с Фёдором, и это немного настораживало последнего. Хотя не сказать, что ему это не нравилось…       — Я могу одолжить твою тетрадь по физике?       — Ну разумеется! — Гоголь, казалось, даже обрадовался тому, что может как-то помочь. Он вновь открыл рюкзак и принялся в нём копаться, пытаясь отыскать нужную тетрадь. Достоевский был немного удивлён, потому что Коля, даже не спросив, зачем это нужно, уже был на всё согласен. Кажется, он действительно ему доверял.       Коля достал тетрадь и протянул её Фёдору, улыбаясь во все свои тридцать два. Достоевский тоже слабо улыбнулся и взял тетрадь, неосознанно прижав её к груди.       — Спасибо. Когда мне её вернуть?       — Да можешь и после каникул отдать, она всё равно мне не понадобится.       Фёдор улыбнулся и, слегка замявшись, подошёл к Гоголю и крепко его обнял.       — Ещё раз спасибо…       Коля кивнул. По нему было видно, что он жутко смущён, поэтому Достоевский поспешно отстранился.       — Извини, наверное, не стоило…       — Нет-нет, всё замечательно! — Гоголь притянул Фёдора к себе и так же крепко обнял. Последний густо покраснел, но отстраняться не стал, обняв мальчика чуть крепче. Они стояли так довольно долго, но в коридоре послышались шаги, что заставило обоих поспешно отстраниться.       — Ну что, пойдём домой? — после минутной заминки предложил Гоголь. На его щеках всё ещё красовался лёгкий румянец. Божечки, какой же он милашка. Фёдор кивнул и оба пошли в сторону остановки. И пусть прощальные объятия были не такими пылкими, оба понимали, что увидятся только через неделю, поэтому разошлись даже с какой-то грустью.       Придя домой, Гоголь поспешил достать дневник, чтобы поскорее записать всё, что только что произошло. Но, к своему удивлению, вместо своих предыдущих записей он обнаружил лишь какие-то непонятные определения и формулы.