Чёрная кошка под белой луной

- Иди есть. - Хорошо, булочка, - Юнги тоже вышел из чата и поднялся с кровати, думая, что надеть. - Так, кошак, халат надень и за стол, а то сковородкой по лбу получишь. Старался, готовил, остынет - сам греть будешь. - Чего сразу кошак? - Юн надел чёрный длинный халат, который висел на двери и поспешил на кухню. Чимин стоял у сковородки с новой партией аппетитных оладушков в оверсайз футболке и фартуке с кухонной лопаткой в руках. Крепкие руки обвили тонкую талию, а подбородок умостился в ямочки плеча. Чимин незначительно двигался по кухне, отправляя готовые яблочные оладья на тарелку и заполняя сковородку кружочками теста, а Мин все время ходил за ним мелкими шаркающими шагами, чтобы не прислониться пахом к аппетитным ягодицам. Но вот, Минни резковато остановился, от чего спина и задница юноши плотно прилегли к телу старшего, а возбуждение того уперлось в бедра парня. - Юнги, если ты щас не уберешь свой стояк от моей задницы, я сожгу прекрасную партию оладушек и кастрирую тебя, ты понял? - Ну тут я не виноват, знаешь... - Мин отстранился и облакотился на стол, чуть присев. - Руки мне твои не мешали, - тонко-толстый намёк был истолкован верно, и младшего вновь окутали объятия со спины, теперь лопатки парня соприкасались с мерно вздымающейся грудью Юна. - Мм... Так вкусно пахнет, - Юнги потерся носиком о шею Пака, щекоча дыханием волосы за ушком и нежную бледную кожу, по которой пробежали табуны мурашек. - О чем ты? - Об оладушках. И о твоем геле для душа. - Так, - юноша положил последний оладушек на тарелку и выключил плиту, - давай есть, - он потянулся к верхнему шкафчику и, встав на носочки, достал две небольшие тарелочки, - поставь тарелки и приборы из ящика хватани. - Да, плюшечка, - Юнги как раз взял посуду в руки, когда получил сильный шлепок по спине, - ау! Сейчас уроню посуду, ты ножки поранишь, зачем нам это? - Юн закончил со своей миссией и сел на своё место, подперев подбородок рукой, любуясь изящной фигурой, такой невинной и светлой. Солнце, что яркими лучами пробрались в комнату, освещало юношу, визуально напоминая собственное свечение тела, будто ангелу забыли дать крылья... Или сломали?.. Кто же ты Пак Чимин? Почему так похож на невинного ангела сейчас, и почему ты так грустен, когда один? Тем временем, младший подошёл к столу с большой тарелкой, на которой горкой внахлест лежали аппетитные яблочные оладья, и сел напротив Мина, продегустировав своё кулинарное творение. Кстати, оказалось очень даже удачным, и парень прикрыл глаза, наслаждаясь пищей, а после сталкиваясь с изучающим и полным обожания взглядом напротив: Чимин поперхнулся, выводя Юна из задумчивости. - Эй, ты как, - Юнги потянулся через стол к Паку и похлопал его по спине. - Если ты будешь на меня смотреть так, будто не видел никогда, когда я ем, я сдохну от удушения, - у Минни слезы на глазах на вернулись от раздражения в горле. - Прости, ты просто слишком привлекательный, - ответом послужил новый приступил кашля, когда младший поперхнулся водой, - эй, эй, аккуратнее. Ох, ты покраснел. - Какой-какой я? Тебе бы зрение проверить. Конечно я покраснел, я чуть не сдох дважды за минуту, - уточнять он не стал, от чего он чуть не сдох: от неловкости или от кашля, но в данной формулировке он не соврал. - Со зрением у меня все заебись, - Мин схватил оладушек с тарелки руками и быстро кинул в рот, - ммм, фкутнятина! - Я рад) Трапеза прошла в тишине, исключая наслажденное мычание и мурлыканье Юна, относительно божественной еды и хихиканье Чимина, что был доволен собой. - Малыш, ты настоящий повар, - Мин обошёл стол и, облизав блестящие от масла губы, на которых остался сладковатый привкус, нежно и медленно поцеловал юношу. Реснички прикрытых в удовольствии глаз подрагивали: в этом не было подтекста или настойчивости, чистая ласковая благодарность. На последок, Юн облизал пухлые губы парня, что стали ярче от любимых ненавязчивых терзаний, и чмокнул коротко в уголок рта, - я помою посуду, - Юн переложил оставшиеся оладушки в контейнер, в затем встал у раковины, разворачиваясь к младшему своей широкой спиной, которая так и гипнотизировала. По закону подлости, ровно в ту секунду, когда последняя вилочка была высушена полотенцем, Юнги позвонили и он поднял трубку. - Доброе утро, Джун. Это срочно? - Юнги отодвинул от уха телефон, из которого послышался громкий рык, даже на человеческий не похожый, хотя был таковым, и скривился от звона в ушах, - Понял, не подождет, уже в пути. Булочка, - Юн обратился к Чимину, после завершения разговора, - ты же слышал? Меня порвут, если не буду там как можно скорее. Отпустишь? - А я разве могу удержать? - Юнги поджал губы и помотал головой отрицательно, юноша вздохнул. Мин влетел в комнату и оделся за секунду. Ну, или так показалось Минни - а это надолго? - Может, до вечера, может, до утра... - старший застегнул верхние пуговицы рубашки. - Приезжай ко мне опять, как сможешь, - было сказано с надеждой и смущением, - ты помогаешь мне чувствовать себя лучше... - Юнги, было, открыл рот, чтобы спросить, что случилось, но захлопнуося, начиная догадываться, в каком плане он это говорит, - и пиши. А то буду ждать тебя до утра и не спать. - Ты мое золото, - Юн ухватился ладонями за пухлые щечки, и, сдвинул их так что губки сложились бантиком, чмокнул младшего в носик и в лобик, - примчусь, как смогу. Дверь захлопнулась, и юноша снова остался один в квартире. Как-то сразу неуютно и холодно...

***

Молодой парень сидит на грубом железном стуле в полуподвальном помещении. Глаза прикрыты: он измучен и обессилен. На повязке на правом плече вновь выступила кровь, багровым пятнышком растекаясь. Губы побледнели и высохли, телефон лежит рядом с ним с самого утра с открытым чатом. Он ждет ответа от Пантер. Ожидание убивает мучительнее несмертельной ноющей раны на руке.

Flashback

Надо скорее уходить: парень держит руку на раненом плече, чтоб хоть как-то сдержать красные сочащиеся струйки. Он не помнит, как именно столь удачливо поймал такси, прося отвезти в ближайшую больницу, лишь смутно припоминает, как вошёл в белоснежные стены мед. центра, до тошноты светлого. На голове капюшон, надо действовать быстро, пока он в сознании и в силах сделать что-либо, но осторожно. Его чудом не заметили, и ему удалось попасть в кладовке медикаментов и медецинского оборудования. Нидзей судорожно хапает пинцет, бинты, обеззараживаюшее средство, разнообразные обезболивающие и вату. Он не может доверять никому, или просить ему помочь - надежнее самому. Парень быстро скидывает толстовку и задирает чёрную футболку, пропитанную кровью, потому что в помещении нет камер, на его счастье. Он пшикает спрэем обезболивающим на рану, морщась, через минуту, он сам старается вынуть пулю пинцетом, но сильно сжимает челюсти, чтобы не заорать - обезболивающее не сработало нормально, это безумно больно, но надо хоть как-то залечиться. Он продолжает лезть холодным металлом глубже в мышечную массу, куда попала пуля, кусая щеку до крови. Спустя мучительные пять минут, он достаёт металлический кусок, пропахший порохом. Кровь начинает хлестать пуще прежнего, и парень прижимает огромный комок ваты, прописывать дезинфецирующим средством. Вроде помогло. Нидзей сделал наскоро повязку одной рукой, как попало - все же неудобно, и спустил короткие руководством футболки поверх бинтов. Краешек торчал из под чёрной ткани, поэтому он надел сверху толстовку с подсохшим по краям пятном на плече. В объемные карманы он запихал несколько упаковок бинтов, вату и начатую бутылку обеззараживающего средства: какая аптека в его-то состоянии. Наконец, он выходит из кладовки, оглядываясь предварительно и слыша отголоски разговора "- Я знаю, как много значит для тебя Хосок, ты хорошо... - Я в порядке" Он повернулся, услышав знакомое имя, и, прикинув, много-ли Хосоков в Корее и сколько из них прямо сейчас могли попасть в больницу с тяжёлой травмой, подтвердил свои догадки, разворачивался в сторону голосов. На металлических креслах сидели двое: темноволосые молодой парень и, явно старше, блондин. Затем к этим двум подошла ещё пара людей: один высокий, отошедший от стойки, другой чуть ниже, только вошёл. Их слов было не разобрать, но вот... "Нашел? Хорошо. Отправь Юонгу кровь на ДНК, вдруг он где-то засветился." Ох, а вот тут Нидзей прихуел. Ещё одно знакомое имя, ловко он... После он подошёл на ресепшен и, под предлогом узнать, не тут ли его тётя, уже лет сто, как покойная. Незаметно он посмотрел и заучил номер Джина и записал в телефонную книжку сразу, как отошёл он стойки, получив отрицательный ответ. Он знает - босс не прощает непрофессиональности, он умрет завтра же, когда Хейше узнает о том, что он засветился. Нужна же хоть какая-то компенсация за его никчемную, но все же жизнь...

End of flashback

Он не может даже элементарно встать, чтобы попить воды - у него нет стимула, даже малейшего. Новый приступ тупой боли все же заставляет его подняться и пройти в угол, чтобы поменять повязку. Снова дезинфекция, вата и бинт поверх, снова жгучая боль - ничего нового. Кажется стимуляция появилась: на телефон приходит уведомление. Закончив с перевозкой, Нидзей подходит к телефону и снимает блокировку, читая: "Мы обсудим. "

***

Мин широченными шагами вошёл в прекрасный особняк Кимов. Оба брата уже сидели, один - на кресле, другой - на диване, в ожидании Юнги. - Что случилось? - лицо Юна сначала выражало невинное любопытство, но затем изменилось, столкнувшись взглядом с нефтяными серьёзными глазами старшего. - Присядь, - Мин плюхнулся на диван рядом с Джином, - Утром Джину написал неизвестный, заявил, что был снайпером, ранившим Хоби, - Юн вскочил с места, злобно зашипев, - остынь. Это не все, - стальной взгляд Джуна приказал Мину сесть, и тот повиновался, игнорируя свою ненависть, - он сказал что сегодня умрёт. - Что?.. - Сказал, что его убьют, вечером. И место сообщил сразу, как узнает, - Джин начал хрустеть пальцами, продолжая, - попросил подъехать туда, - Юнги хмыкнул возмущенно. - Мы что, его душеприказчики? Не смеши, к чему это все? - Он написал, что знает шпиона из их клана в нашей стране... Не уверен, знаем ли мы его, и что имя может ничего не сказать, поэтому нам нужно приехать туда. - Недоносок. Гений, блять. Не думаешь, что это может быть постава? Или очередная ловушка? - А ты думаешь, зачем мы тебя позвали? Обсудить. - Надо перенести вылет Чона... - Нет, - голос жестче металла, - ему тут как раз делать нечего, пусть как летел, так и летит. Адреналин и ненависть перекроет весь здравый смысл, забыл, как много Хосок значит для него? - Я... Да, ты прав... - Юнги стало стыдно, за то, что он ничего не скажет другу. Это считается предательством... - Нет, Намджун, так нельзя. Мы обязаны как минимум сказать! - Юн. Это ему же хуже. - Намджун, ты не веришь в него, так не дружат, - Мин встал напротив все так же сидящего Джуна, назвав его полным именем, тем самым показывая свою серьёзность, - он не сын тебе. Он друг, и не надо извиняться так перед ним за боль, что ты причинил случайно, - а вот это укол по больному, - Лучше физическая боль, чем твое недоверие. Это оскорбляет. Он не маленький, поймет, что не время ему лезть. Он. Член. Клана. - Юнги от чеканил каждое слово. - Брат, он прав, - на Джина перевёлся яростный огненный взгляд. Чертей столько нет в аду, сколько тихой беспомощной злости на себя, в первую очередь, и на друзей, - он тоже в клане, хоть и младший. - Хорошо, - Джун переступил через гордость и, сжав челюсти, выразил своё согласие, - но, Юн, ты в ответе за него, если он примчится сюда. - Я понял. - Теперь, Юн, закончи с Гуком и иди вниз. Пришло время нашей Лауры, - Джун многозначительно улыбнулся. И лучше не знать, что за Лаура в подвале... Юнги быстро черкнул два сообщения, одно - своей булочке: "Плюшечка, прости, кажется это до поздней ночи, а то и до завтрашнего утра. Не жди меня, малыш, не забудь запереть дверь! До завтра ^_^" Другое - Чонгуку: "Гук, послушай внимательно. Я не буду от тебя ничего утаивать, окей? Ублюдок, который стрелял в Хосока объявился с предсмертной запиской. В итоге мы должны узнать шпиона, засевшего в Корее от Волков. НО! Ты нужен нам в Китае. Иначе они заподозрят неладное, это может послужить развязкой открытой вражды. Поэтому садись на рейс. Я буду докладывать тебе обо всём." Юнги поставил точку в конце, что подразумевало отсутствие несогласия. Чон вышел в сеть и молчал около пяти минут, позже написав: "Я понял. Удачи." Юнги улыбнулся. Он знал, что младший поймёт и поверит. Мин последовал за друзьями: Лаура всегда лишь для мести, единственная дама во главе их клана, а значит будет весело...