Два монстра и отель

      Сик больше не мог выносить ужасного состояния Фигуры и потому решил начать действовать… Конечно же больше заинтересованный в своих интересах, чем в желаниях любимого монстра. Все настолько поменялось, что Искатель начал считать, что знает лучше и как надо, даже не представляя как можно действовать себя в такой ситуации… И это просто ужасно.       Чтобы не произошло, что, предположительно, может произойти — жидкий монстр хочет следить за состоянием своей любимой, а потому решил ей в кое-чем помочь. Да, стены больше не могут держать черную консистенцию по какой-то мистической причине, но это не оказалось проблемой для жидкого существа. Искатель просто-напросто распространился по телу слепого монстра, разлился по багровой коже в подобии нервной системы, раскрывал свои пронзающие глаза в некоторых местах, оставляя в чистоте только стопы и ладони. Да, даже важная голова не избежала участи быть обнятой черной консистенцией, правда, не полностью, оставляя слуховые отростки, зубы и часть головы. Не поймите не правильно: Искатель старался уважительно распространиться по Фигуре — так, чтобы она могла ориентироваться в своем стиле. Старался оставить важную часть кожи и, предположительно, чувствительные участки… Но и при этом, иметь значимую часть на чужом туловище. Однако, не смотря на всю эту «заботу», Сик воплотил свои хотелки касаемо Фигуры… Ведь черные «нити» управляли телом, да и… Залезли в горло зубастого монстра, готовые в любой момент «кормить». Как бы слепому существу не нравилось такая перспектива, но увы, черную жидкость не содрать с себя, уж слишком крепко умеет держаться Сик. И все же приходится Фигуре мириться с поведением другого монстра.       Да, такая перспектива не очень понравилась слепому существу, но её никто не собирался спрашивать. И это… Грустно… Искатель на столько беспокоился за неё, что решил по-своему «стать единым целым». Он соходил с ума все больше и больше. Разумный монстр действовал исходя только из своих чувств, своих мыслей, совсем не заботясь, о том, что будет ощущать Фигура. А Фигура… Она уже больше ничего не чувствовала, не сопротивлялась и совсем не думала… Просто сдалась и позволяла вертеть собой как вздумается. Она уже не ощущает себя собой в этой глуши. Чувствуется лишь слепая смерть в том месте, где живые признаки подаёт только необычная жидкость. Она просто уже не видит смысла со всем и во всем. Не важно что происходит вокруг. Это грустно, да, просто Фигура смирилась и сдалась. Но, не смотря на безмерную апатию, существо не перестало любить свою семью — это можно заметить в через мерном доверии к Сику… Это сложно объяснить, но она полностью положилась на него. Если было бы иначе, если бы тут не было любви, если бы проявлялась бы ненависть, то закралась бы «жажда». Жажда смерти противника на поле боя. Все кристально просто: зубастый монстр бы продолжал как-то сражаться с Сиком, серьезно драться, пытался бы очистить свое тело от энергетической жидкости… Это все было если Фигура не доверяла Искателю себя… Но слепое существо полагается, на разумного монстра, не питает жажды свободы, да и просто ощущало себя мертвецом. Фигура смирилась. Это смирение пошло от отчаяния, бессилия и, щепотки любви. Ох, а как влияет на существо, это нежное чувство называемое «любовью»? Очень сильно и значимо. Да, сущность морально умерло из-за доверия и отчаяния, но и любовь тоже сильно повлияло на это нескромное позволение для наглости Сика. Ну… Любовь помогает не вспоминать ужасный опыт прошлого. Уже был такой момент, когда жидкое существо распространялось по телу и, как «кормление», имеет негативный оттенок. Сик давным-давно и когда-то создавал глаза на багровой коже. Когда-то черная жидкость пыталась растворить Фигуру, пыталась убить слепое существо через внешнюю оболочку, пыталось сдерживать её огромными руками. Но любовь слепого существа, позволяет не вспоминать все это, не позволяет ненавидеть энергетического монстра, даже не смотря на всю, причиненную ранее, боль. И того… Зубастая сущность заделалась «марионеткой» Искателя… Хоть тот совсем не вредил её телу, а просто поселился на слепом существе. Это грубо, но это действительно так. Хоть, Искатель мысленно называл их чудовищное соитие «симбиозом», но на деле получился лишь «паразитизм».       Сик, действительно, поселился на Фигуре как паразит. Но тот не хочет признавать такую некрасивую правду. Да, это желанное слияние было не взаимно, как говорилось ранее: Фигуру не спрашивали, да и она уже не хотела как-то отвечать; а Сик просто решил, что так будет правильнее в их ситуации. Да и, как бы не хотелось этого осознавать, но это он в основном заставляет бесцельно бродить зубастого монстра туда-сюда. Тело ходит, как бы сама хозяйка того не хотела. Это всё Сик переставляет ноги огромного существа из плоти, это Сик предпочитает царапать стены чужими когтями, это все Сик заставляет Фигуру передвигаться в поисках выхода… Это Сик поддерживает жизнь в том, кто уже дальше жить не стремиться. Заставляет двигаться того, кто этого не желает. Сик просто ещё не сдался.       Да… На самом деле, Искатель имел ещё одну причину сливаться с любимым монстром… Он хотел выбраться с Фигурой — не смотря ни на что и ни на какие преграды. Жидкий монстр хочет пережить это все с зубастым существом. Хочет получить любой результат и получить все это с ней. Чтобы не произошло, что даже предположительно, может произойти — жидкий монстр хочет следить за состоянием своей любимой. Хочет быть с ней, если наступит что-то ужасное или прекрасное. Хочет быть спасенным или убитым. Искатель просто хочет быть с Фигурой… И если даже им суждено неминуемо умереть… То они умрут хотя бы вместе… Но… Не стоит пока рано думать о таком… О смерти… Надо искать выход… Сик не сдасться только ради их двоих. Ради семьи…       Но выхода нет. Впереди Голубой свет, преграждающий путь, а позади и в окнах голодная Пустота. Сик и Фигура не могут представить как можно избежать смерти, но они пытаются спастись… Точнее… Это только Искатель ищет обходной путь, пока Фигура просто позволяет управлять её телом и, по сути, является подавленным (эмоционально) «наблюдателем» чужих поисков.       Но ничего нет. Все не то. Нет четкой дороги. Нет правильного пути. Нет любых звуков. Нет абсолютного спасения… Это конец?       Стоп…       Зов… Нет, не слышимый, а какой-то… Немой, слабый, невидимый. Да, Сик не видит, не чувствует реальный источник… Но отчётливо ощущает, как что-то внутри его тока зашевелилось и… Фигура, неожиданно, стала ровнее и напряженнее, явно тоже что-то такое чувствует. Словно, слепо видя что-то, это невидимое и неслышимое что-то. Это… Оно? Оно… Коварное алое свечение, озаряющее путь для нелюдей. Да, вот, оно — их божество. Красный свет. И этот неопределенный и бесформенный зов, начинает отчётливее ощущаться внутри монстров. Начинает шептать на неясном языке, начинает отчётливее показывать себя. Начинает чувствоваться нить, которая утолщается, ломается, заостряет концы, изгибается и начинает передавать отображение символа. Символ подобный смертельному вихрю. Нет, все это не было в реальности — это было внутри двух сущностей. Да, не смотря на невообразимое различие в восприятии мира — Сик и Фигура познали одно и тоже изображение. Они чувствовали это всем своим существом.       И тут, глухая реальность дала о себе знать: лампы затрещали; свет погас, темнота, которая ранее могла иметь теплые оттенки стала холодной и тусклой, не под стать любому зрению. По всему отелю прошлось сильное землетрясение с последующими, сбивающим с ног, вибрациями, глубоко под полом начал ощущаться треск старых бревен. Все возможные слуховые отростки и каналы заложило, да так сильно, что это познала не только зубастая голова, но и энергетическая жидкость, не имеющая ранее таких проблем.       Реальность начала меняться. Началось что-то такое, что Сик и Фигура ожидали, но не могли вообразить. Что-то началось и это что-то отдавало внутри ледяным холодом, сильного шторма и первобытным страхом. Отдавало эмоциями, которые смешать в обычных обстоятельствах невозможно.       И вот, красное свечение сказало:       — Пора уходить…