Два монстра и отель

      Все было спокойно и даже хорошо, без всяких особо сильных тревог. Опасный голубой свет себя не проявлял, и не было никаких неожиданных наступлений. Войд тоже не тревожил библиотеку своим присутствием, хоть и были видны за окнами грозы, да слышны стуки капель о стекло. Глитч... Ну, он не показывался, возможно, это хороший знак? Сложно сказать, но пока все действительно идет хорошо, так что можно о нем не вспоминать (хотя монстры и так его не помнят).       Все шло в своем спокойном темпе: Искатель и Фигура жили вместе, изучали место, хотя делали это по-своему и по отдельности. Теперь это было похоже на сосуществование, а не на «прежний яркий роман». Монстры в основном занимались собой, совсем не желая тревожить друг друга. Искатель по-прежнему пытался восстановить свою былую силу в узких коридорах полок и книг, среди скучного ассортимента библиотеки, пока Фигура, тем временем, искала себе новые увлечения... Да, и зубастому монстру беспокоить своего сожителя уже как-то не хотелось... Сик в последнее время казался слишком занятым и сосредоточенным для слепого существа, словно в его мирке больше нет места для компании... Нет места и для помощи, ибо когда Фигура приносит какую-то интересную для себя вещь (даже если просто показать) — по сути делая своеобразное подношение — то жидкий монстр не всегда принимает, часто вообще не обращает внимание на присутствие другого существа. Это немного обидно, но простить можно. Искатель слишком «что-то делал», а что именно — ей сложно опознать из-за слепоты, но явно что-то тяжёлое и сложное, раз тот так долго занимался «чем-то своим»... А потому, чтобы не мешать Искателю, Фигура начала искать новые интересы. Да и надо было как-то освежиться. Надо находить что-то свое. И она действительно нашла кое-что, а именно — двигать мебель. Да, это занятие звучит странно, если учитывать, как Фигура резко реагирует на звуки... Но это ощущается совсем по-другому, когда слепой монстр сам, своими силами, создаёт этот грохот. Что-то в этом есть — когда, будучи только слышащим, сам являешься источником новых тяжёлых скрипов и стуков. Эти звуки вызваны движениями огромных тяжёлых предметов, иных и точно не живых, звуки от чего-то, что обычно глухо стоит в стороне. И весь этот шум — не топот багровых стоп, вибрации в таком случае звучат иначе — вот что интригует. Также Фигуре нравится, когда все громко стукается о поверхность, и по всему масштабному месту раздается эхо с рокотанием довольного существа — это происходит, когда монстр что-то бросает или опрокидывает. Да, в обычных обстоятельствах эти звуки пугали бы и приводили в агрессию, но сейчас тут необычные обстоятельства — отсутствие угрозы. А потому можно веселиться по-своему. Ах да, ещё это развлечение служит для того, чтобы заменить агрессивное желание разрушения. Это может быть немыслимо, учитывая изначальную суть слепого агрессивного чудовища. Хотя она в целом противоречит прошлому образу. Да, Фигура, являясь чувствительным монстром, в неожиданном шуме начала находить свой интерес и покой. Что необычно. Но что-то ещё скрывается в этом действии, ибо обычно такие лёгкие увлечения быстро теряют свою интересность. Было у Фигуры ещё некое внутреннее желание... Желание внимания со стороны Сика. В каждом действии, в каждом звуке была небольшая частичка надежды, что Искатель обратит свое внимание на слепое существо. Но... Он не обращает... Да... Неприятно... В любом случае, Фигура делает это ещё и для себя. Монстр сам себя развлекает и грустит, что второй постоянно занят и не подключается к ней. Как бы это ни было грустно...       Но было ещё одно старое знакомое чувство внутри или... Это какое-то воспоминание. Что-то в этом определенно было. Какое-то старое доброе ощущение с щепоткой... ностальгии? Похоже на то. Да... Когда-то давно Искатель показывал слепому монстру мелкие вещички и их звуки. Это определенно было что-то хорошее из прошлого, но только в этот раз Фигура сама познает эти чувства... Интересно, а Сик сейчас бы желал повторить былое времяпрепровождение? Сложно представить, но можно проверить? Или, может, попозже? Все-таки... Это сложно...       Все это время зубастое существо сидело на груде мебели, словно на собственноручно свитом гнезде. Сидеть было неудобно, зато необычно: ящики, диваны, кресла, стулья, чемоданы и картины — были расположены так близко и были так небрежно перевёрнуты в причудливых углах, делая неровную вершину. А самое необычное в этом всём — зубастая голова до сих пор не соприкасалась с потолком. Как бы сильно она ни стремилась к высоте, какой бы высокой ни была гора из вещей — было чувство свободы. Но в любом случае — посидеть на мусоре всегда можно, а вот узнать, как Сик... Это кажется отдалённым, тайно желанным и... не особо важным, да немного обидным... Но почему так? Они находятся на одной территории... Почему-то кажется, что они всегда будут вместе, кажется, что они ещё успеют выровнять отношения — как-то и почему-то всё обесценивается, да и Фигура знает, что успеет уловить чужой негатив, чтобы прийти и утешить. Она будет готова составлять компанию в неуютные моменты, даже несмотря на собственное нежелание, даже несмотря на собственную обиду, даже несмотря на внутренний... негатив... Стоп, Фигура в последнее время всегда бежит к Искателю только тогда, когда тому плохо, но он сам не стремится проводить с ней время, когда тот нормально себя чувствует... Это... Это их личный кризис отношений? Или дело в самой Фигуре? Это так странно... Неприятно... Они же ранее желали прожить друг с другом и горе, и радости, но сейчас... Все стало как-то не так. Как-то неинтересно проводить время друг с другом. Не только со стороны Искателя, но и со стороны Фигуры. Это так странно, так не похоже на них. Однако они не бросают друг друга, и единственное условие их соединения — наличие горя; а счастье у каждого своё, возможно, его даже и нет, но всё равно... Это скорее странно, а не плохо... То есть... Лучше не воспринимать это плохо, ведь всё может стать действительно хуже... Почему так?       Слепой монстр решил оставить гору мебели, которую небрежно стащил в проход... И громко спрыгнул на старый деревянный пол, да так, что попадали некоторые тяжело шуршащие вещи с полок, поскатывались некоторые предметы из груды, а тонкие стены, пропускающие звуки капель, затрещали. Но Фигура даже не обратила внимание на такую помеху и последующее эхо — это было не так важно, как внезапное беспокойство. Ей внезапно, очень захотелось просто навестить своего любимого... Просто... Она так давно его не навещала без причины, и это... начало неприятно колоть внутри под костями... Казалось бы, у существа, ребра которого открыты и среди органов не существовало собственного сердца, — внутренности отзывались неприятной пульсирующей болью. Словно внутри забирают что-то важное, что-то сокровенное и любимое. Это странно, учитывая, что Искатель никуда не уходил из библиотеки, и ещё странно, потому что одновременно с беспокойством сосуществует противоположное безразличие. Однако второе чувство было легко перекрыть своими обильными яркими эмоциями. Хотя... Все равно как-то не хочется идти к любимому... Но это больше инстинктивное ощущение? Это очень странно... Инстинкты же давно приглушились рядом с Искателем. Эти ощущения давно молчат, но внезапно что-то старое начало возвращаться... Но это не остановит Фигуру. Она придет к Сику, несмотря ни на что, даже на внутреннее противоречивое избегание.       И по комнате раздалось эхо громких шагов; топот — основной ориентир слепого монстра. Начался небольшой поиск со счастливым быстрым окончанием. Цель, в виде гибкого жидкого существа, сокрытом в отдалённом углу библиотеки, — была легко обнаружена. Сик цеплялся от полки к полке, был непроходимой преградой, стекающей на пол тяжёлыми каплями и образовывающей лужи. Багровые стопы неосознанно избегали возможного контакта с напольным скоплением, то ли из нежелания побеспокоить, то ли от неосознанного страха. Но суть не в этом. Зубастый монстр приближался всё медленнее и медленнее, каждый раз всё аккуратнее и аккуратнее подходя к другой сущности... Внутренности и проснувшиеся ощущения начали твердить: «Надо отходить от этой жидкости!» — и чем меньше становилось расстояние, тем громче настаивало какое-то «шестое чувство». Хотелось забыть о беспокойстве, хотелось отбежать, даже хотелось спрятаться. По коже галопом начали пробегаться мурашки, когда инстинкты почувствовали на себе внимание. Но, несмотря на этот компресс смешанных негативных чувств, — Фигура продолжала приближаться, переступая через внутренние противоречия... Та желала ведь больше всего узнать... Как себя чувствует любимый...       Горло почувствовало ком внутри — теперь невозможно издать звук. Становилось тяжело дышать из-за внутреннего сжатия. Слух тоже начал подводить: всё вокруг внезапно замолчало, концентрируя всё внимание на воздушном токе и консистенции напротив. Все чувства и ощущения говорили одно, тело отчаянно пыталось уловить настроение другого, но полуразум всё также хотел иного... И... Протягивая длинную руку, Фигура не ощущала, как она неудобно изворачивается в узком проходе (ведь даже боль перестала ощущаться) — та лишь протягивает конечность в сторону, где всем нутром чувствует холодную смертоносную опасность. Опасность, которая раньше вызывала тёплые чувства, поднимало настроение, издавала приятные звуки, оказывала поддержку и помощь. Теперь вся красота семейных отношений начала угасать, образ разбиваться и всплывать на этом месте ужас. Прямо как на первой встрече, где вечно витал страх, боль и агрессия. Правда, сейчас последует первое чувство, даже если монстр и понимает, что сейчас есть кое-какие рамки перемирия.       А Искатель следит. Он смотрит, как багровое существо действует странно, не типично для себя — ведь та давно должна была избавиться от чувства страха. Фигура же в последний раз не дрожала рядом и не напрягалась, как сейчас. Просто ни с того ни с сего. Странно... Он видит, как та с трудом тянется к нему, желая коснуться, но... словно не может... Словно ей больно действовать и переступать через себя... Ей нужна помощь? Тут надо что-то предпринять? Искатель задумался ненадолго и... внутренне замер... Память Сика, конечно, пострадала из-за всепоглощающей Пустоты, но тот всё же каким-то образом смог уловить четкие картинки прошлого... Осознание... Прошлое... В разуме прямо навязываются воспоминания событий их агрессивных боёв... И от своего поведения стало так погано и даже стыдно... Стыдно ещё и от того, как тот начал недавно воспринимать любимую как должное... Особенно с таким тяжёлым прошлым... Серьёзно. Он со своим особенным вниманием, пронзительным взглядом, множеством цепких глаз... не замечал Фигуру. Казалось бы, он ведь был в полном сознании, когда реагировал на былую компанию, осознавал происходящее, но одновременно кажется, что и нет. Внутри словно переключатель поменял все настройки... Почему-то... Плохая память сделала свое дело. Хотя это звучит как оправдание...       И сейчас, глядя на содрогающееся существо... Чёрный сгусток начинает шевелиться, вытягивать форму навстречу, формировать свою имитацию руки, тянуться к другому существу и, желая взять чужие опасные когти в свою ладонь. Испуганный вид того, ради кого пожертвовал всем, что у него было, — неприятно видеть. Да, возможно, Искатель пренебрегал Фигурой... Да, он почему-то не думал и не знал, что... всё к этому приведёт... Приведёт к чему?       Фигура замерла, когда её протянутую конечность нежно охватили жидкие пальцы. Внутренности пронзило множество острых иголок, и среди них зачесалось осознание — эта хватка может оказаться последним в жизни ощущением. Буквально. Тут все инстинкты заверещали, словно Искатель уже решил её поглотить, сделать частью себя. Фигура теперь рискует жизнью, просто находясь рядом. Теперь нет никакого шанса победить или спастись от этой консистенции. И самая ирония в том, что Сик до сих пор ослабленный, а значит, даже при минимуме усилий — тот способен убивать одним касанием. Защита красного света спала, а потому силы внезапно стали не равны. Жидкий монстр даже сам это ощутил и внезапно понял кое-что... Когда уловил взглядом всё напряжение на сморщившейся коже.       Чёрная рука резко потянула на себя. Фигура, которая ещё не успела правильно среагировать на касание лапы и руки, — тут же упала в холодный плотный сгусток. Слепому существу ранее становилось плохо от близкого присутствия, ей стало хуже, когда жидкость и плоть немного коснулись... А теперь ещё и жидкость начала быстро обволакивать конечности, погружать в свой плен туловище — не давая шанса выбраться зубастому существу. И уже все ощущения начали не просто негативно, а невероятно ужасно реагировать на чёрную консистенцию, которая обволакивала багровую кожу всё больше и больше. Сразу работа внутренностей затуманилась и ощущалась иллюзорно — ощущения путали страхи и реальность: пролетели смутные мысли, где Фигура растворяется и её жизнь угасает... Но в реальности её просто охватил животный ужас, который придумывал сюрреалистические сюжеты, а тело с инстинктами заглушали все ощущения своими воплями. Реальность была другой. Дело в том, что...       Сик обнимал живую Фигуру. Искатель не желал смерти любимого существа и никогда бы не простил себе такого. Да, он плохо помнит прошлое, да, но он всё любит, и ему больно признавать старую реакцию чувствительного монстра на стресс. Страх и агрессия, за страхом агрессия, страх с агрессией — это то, что было в прошлом, это то, что помнит разумный монстр, и это то, что могло произойти сейчас по его предположениям... Хотя, возможно, агрессия бы не последовала, но тем не менее — реакция слепого существа — неправильна. И внезапно стало так страшно... Искатель не хочет допустить большего ужаса у Фигуры, а потому тот притянул её к себе. Да, насильно, да, той все равно страшно, но зато так Сик своим действием покажет свои добрые намерения. Он не хочет её терять. Существо почувствовало, что теперь способно убить другое существо, да, чувствует, что стало способно на куда большие подвиги, чем ранее... И потому Искатель продолжает прижимать Фигуру к себе — тот таким образом старается показать, что, несмотря на новую ощутимую силу, — её не убьёт. В этом заключается доверие. Слепое существо не должно опасаться.       Они чувствуют, как начали меняться... Теперь они вынуждены это признать. Но при этом они поняли ещё кое-что — они должны пережить и принять изменения друг друга. Мир не стоит на месте, даже более — он развивается, идет в своем направлении, не сказать что в хорошую сторону для них двоих. А потому надо адаптироваться, не теряя прошлого опыта. Фигура не должна бояться Сика, а Сик не должен забывать, кто он и кем ему приходится Фигура.