Волчье сердце

Порыв ветра качнул сосны, растрепал липы, превратил озеро в кипящий котел. А после обрушился дождь – так, как будто на небе перевернули жбан с водой. Хакон и Атли спрятались в густом липняке. Было холодно, капли попадали по макушке, по плечам, по носу, стекали по шее, по спине. От разогретых у костра голых тел шел пар. Пока гремел гром и метались молнии, было весело – превозмогать. Рядом с Атли было даже и не слишком страшно. Однако гроза утихла, дождь пошел мелкий, докучный, и все никак не мог прекратиться. Когда он наконец иссяк, стемнело так, что они не могли отличить полоску низкого берега от воды. Еще и ветер налетал порывами. Атли стучал зубами от холода. – Набери побольше коры, я попробую заново разжечь костер, – сказал он. – Сегодня назад не поплывем, завтра с утра можно попробовать. На всем острове нельзя было найти ничего сухого. Хакон и Атли наощупь насобирали сломанных веток и коры, стараясь брать ту, что лежала внизу, под слоем совсем мокрой. Атли сложил костерок на старом кострище – и почти сразу развёл огонь. Как у него это получилось, Хакон не понял. Просто договорился с камнем и сырым деревом, как договаривался со всем на свете. На корточках у огня, с ярко-розовым отсветом на лице и руках, Атли показался Хакону колдуном или полубогом. От костра валил густой горький дым, но скоро хворост высох, и дыма стало поменьше. Хакона пробила дрожь. Он только сейчас понял, как сильно замерз и проголодался. Близкий огонь быстро вытянул из тела холод, а вот поживиться на острове было нечем. Их, конечно, будут искать. И на озере тоже. Нужно держать огонь поярче и ждать. Если их не снимут с острова, и правда придется торчать тут до утра, а живот уже подвело от голода. – Ведь ты же сказал своим, куда мы идем? – спросил Хакон у Атли. – Сказал. Ты прав насчет Торфинна. Он и правда боялся за нас. Хакон начал представлять, что будет, когда они вернутся, но быстро бросил. Ничего хорошего не будет. Вот если бы он заранее предупредил Аки, что не придет ночевать... В разрывах туч над далеким горизонтом показалась луна – огромная, рыжая. Казалось, боги развели огонь в небесной печи. По беспокойному полю черных волн пролегла широкая дорожка тёплого света. И Хакон увидел, как эту дорожку пересекает лодка. Небольшая, вроде той, что они вытащили на берег. Может, даже та самая. Она была еще далеко, но шла прямо к острову. – Ну вот, – сказал Атли. – Похоже, к нам. Они оба затихли и ожидании. Лодка быстро приближалась. Вскоре стал слышен плеск весел, а потом грудной женский голос позвал: – Атли, Хакон! Вы здесь? Хакон узнал бойкую дочку Аки, Хильд. Ей не приходится кричать, ее и так отовсюду слышно. Луженая глотка, зычный голосище… Сила в девке огромная. Жизненная сила – то ли животная, то ли стихийная. Хакон старался лишний раз не думать, как распорядится этой силой: такие мысли распаляли в нем голодного мужчину, и приходилось долго успокаиваться. К тому же все, что он придумывал, ни за что не одобрил бы отец. О таком вообще никому не скажешь, разве что Атли, но и он не поймет. Кто там с Хильд? Кари или кто-то из старух? Вряд ли больше одного человека – должно ведь остаться место для Хакона и Атли. Лодка целиком вышла на лунный свет, и Хакон отчетливо увидел, что Хильд одна. Боги, вот это позор! Все станут говорить, что Хакона с острова спасла девка, дочь лошадники! Как котенка с дерева сняла. Как глупо заканчивается его вызов судьбе. Не окажись Атли слабаком… Хакон, впрочем, понимал, что и сам не одолел бы озера. Его вызов был пустым бахвальством. Хакону хотелось спрятаться наверху, среди деревьев. Он даже сделал движение прочь от костра, но устыдился и поднялся на ноги, приветствуя спасительницу. Она сильными ровными гребками гнала лодку к острову, то и дело оглядываясь, чтобы причалить в нужном месте. Хакон с досадой смотрел на ее торчащие во всё стороны лохмы и светлое пятно льняной рубашки. Вечно она ходит в бесформенной одежде, ее толком и не разглядишь. Вот лодка ткнулась носом в берег, и Атли за веревку вытащил ее на берег. – Добрый вечер, – сказала Хильд, выпрыгнула на песок и вступила в круг света от костра. Она улыбалась от уха до уха. Хакону всегда было не по себе от ее улыбки. В душе что-то дергалось в ответ, как от близкого огня или высоких волн. Он перевел взгляд на ее босые ступни, утопающие в песке. А ножки-то изящные. Вот случай рассмотреть, что она прячет под своими тряпками! Широкая мужская рубашка сидит мешком, слишком просторные штаны стянуты поясом, на котором висит небольшая сумка и отдельно – охотничий нож в чехле. А он стоял перед ней голый, облитый светом пламени. – Кто тебе сказал о нас? – процедил Хакон сквозь зубы. – Атли? Хильд посмотрела на Атли и мотнула кудлатой головой: – Нет. – А кто? Она оглянулась на лодку. – Забирайся, господин Хакон. Время позднее. Хакон осклабился: – Мне и здесь хорошо. Хильд снова обернулась к Атли, ища у него поддержки. Они переглянулись и уставились на Хакона с одинаковым выражением недоумения и досады. – Прислать за вами Кари? – спросила Хильд. Конечно, от старого вояки Кари принять помощь Хакону было бы не так зазорно. Но он считал, что рассуждать об этом не дело девчонки. – Ладно, я сяду в твою лодку, – сказал он. – Но с одним условием. – Да не говорил мне никто! – отозвалась Хильд. Она с досады закусила нижнюю губу, отчего стала похожа на взрослую женщину. Чем больше волновалась Хильд, тем спокойнее становилось Хакону. – Я хочу смотреть, как бы гребешь голая, – сказал он. Хильд вытянулась в струнку и застыла, не сводя с Хакона настороженного взгляда. Он пил этот взгляд, наслаждаясь ее беспомощностью и замешательством. Пока не услышал хлесткий и злой приказ от Атли: – Прекрати! – Что прекратить? – спросил Хакон, по-прежнему глядя на Хильд. – Притворяться хуже, чем ты есть. Удовольствие от игры сразу сменилось раздражением. Не Атли учить Хакона, как управляться со своими девками. Хильд – дочь человека, который живет на земле Энунда, а не Хальвдана. Да, Аки свободный человек, воин, и честь ее дочери стоит недешево. Но Хакон видел, какими глазами она на него смотрела – совсем недавно, когда он сцепился с Торфинном. Торфинн поймал Хильд у столярного сарая. Там у стены стояли козлы для пилки дров. Торфинн загнал Хильд за эти козлы, как в ловушку. – Сейчас проверим, точно ли ты девочка, заморыш, – тянул он нараспев. Он был намного крупнее Хильд и, конечно, несравнимо сильнее. Торфинн так увлекся, что не заметил, как Хакона встал за его спиной. Хакон мог наблюдать, как руки Трофинна – в конопушках, широкие, жилистые, с волосатыми пальцами – уверенно расстегивают куртку Хильд. Хакон затаил дыхание – сейчас он увидит, насколько большие и мягкие у неё груди. И сосочки. Вот бы они были розовые, с небольшими ореолами! Хакону нравились именно такие. Тогда ведь и между ног у неё настолько же нежное, розовое… Но увидеть тело Хильд мешал Торфинн. Он мял ее, вдавливая спиной в бревенчатую стену. Он размяк, как кот над сметаной, и постанывал от удовольствия. Он как будто… насыщался. – Ого! Да ты подбористей, чем кажешься! И сочнее… - тянул он своим медовым бабьим голоском. А Хильд никак не показывала, нравятся ей такое знаки внимания или нет. Но вот Хакон встретился с ней глазами - и увидел, что они белые и застывшие. «Да она сама не своя от страха!» - удивился он. Раньше он не видел, чтобы Хильд чего-то боялась. Тут Торфинн, должно быть, почувствовал на себе взгляд. Обернулся – и тогда Хакон размашистым ударом свалил его на землю. Там незадачливый сластолюбец и остался валяться, держась руками за голову. Хакон же отшвырнул козлы так, что они, кувыркнувшись, повисли на ветвях стоявшего рядом вяза. И только потом посмотрел на Хильд. Она по-прежнему стояла, прижимаясь к стене, как будто не имела сил отлепиться от нее. Лицо ее, казалось, побледнело еще больше, но глаза ожили. И куртку она, к досаде Хакона, успела запахнуть. Хакон сказал ей: – Не бойся. Кто тронет – говори мне. Он очень нравился себе тогда. И Хильд ему очень нравилась – тем, что оказалась не шлюхой, тем, что боится мужчин. Меча не боится, а вот мужских рук – очень даже… Сейчас Хильд стояла перед двумя обнажёнными, растрепанными, красными от ярости сыновьями конунгов и мотала головой от одного к другому. Она гораздо больше нравилась бы Хакону, если бы рядом не было Атли. И если бы это он приехал за ней на остров. – Мы же не будем драться, верно? – обратился Хакон к Атли. Хакон понимал, что его стояк от девки не скрыть. И от костра света достаточно, да еще и луна, казалось, с интересом смотрит на разгорающуюся распрю. Тем лучше. Хильд будет последней дурой, если упустит сына конунга. Он же будет с ней щедр, даже если тело её не такое привлекательное, как ему грезится. Хильд тряхнула волосами, стянула через голову рубашку и бросила на песок. Развязала пояс – и штаны сами упали к ногам. Она переступила через них, гибко наклонилась, собрала вещи в охапку, обернулась и пошла к лодке. Хакон разглядывал ее спину, загорелую, гладкую, и стройные длинные ноги, и широкие прямые плечи, и крутой круглый задок. Хильд оказалась на редкость ладной, и сейчас, голую, мальчишеские ухватки ее не портили. Она бросила одежду на скамью и уселась на нее, как будто это были просто тряпки. Атли разворошил палкой угли, раскидал не успевшие прогореть ветки, чтобы погасить костер. И только тогда занял место на носу лодки. Хакон устроился на корме, на перевернутом деревянном коробе. Широко раздвинув ноги и вызывающе воззрился на Хильд. Он наблюдал, как она гребет – сгорбившись, опустив плечи вперёд. Налетал ветер, но она не ежилась, и это тоже раззадоривало Хакона. Он видел, как круглится лунный свет на её плечах и высоких полных грудях. Да, они были достаточно велики, чтобы у него перехватило дыхание, и имели чудесную круглую форму и маленькие розовые ореолы вокруг сосков. Груди покачивались, соски воинственно торчали вверх. От холода, от желания? Он вроде бы разглядел мурашки на её коже, от локтей до ключиц. Хакон пытался поймать ее взгляд, но она упорно смотрела или вниз, или в сторону. Совершенно бесстрашная во всем прочем, она трусит от мужского напора. И его, Хакона, боится. Но хочет. Точно ведь хочет! Стоило ему об этом подумать, и голова приятно закружилась. Тёмное небо и чёрное озеро словно обернули его в ласковый кокон. Озеро качалось, и небо качалось, волны стеклянно блестели в лунном свете, и во всём этом был какой-то сказочный, убаюкивающий ритм. И было сладко - так сладко, что к глазам подступали слезы. Он знал, что делать. На берегу он без лишних слов опрокинет девку в один из стогов - и вся ночь будет его. И озеро будет его, и вся округа. Пусть Хильд радуется, что её девственность досталась сыну конунга, а не какому-нибудь бонду. Он будет брать её каждую ночь: в коровнике, в конюшне на сене, под взглядами молчаливых лошадей, во время попойки на глазах у пьяных товарищей. Скоро у него будет дружина, как у Атли. Лучше, чем у Атли. И все будут видеть его силу и хотеть его наложницу. Лодку качало, водяные брызги летели через борта. Хильд пока справлялась с веслами, но Хакону по напряжению рук и груди видно было, что дается ей это нелегко. Плечи её выгибались, как плечи лука при сильном напряжении тетивы. Она старалась держать нос лодки так, чтобы тот разрезал волну, но ветер сменился, резкий порыв качнул лодку так, что она едва не зачерпнула краем воды. – Ты нас утопишь, – сказал Хакон строго. Хильд ничего не ответила, но в ее движениях, когда она работала веслами, выправляя лодку по ветру, Хакон заметил смятение и торопливость. Волна хлестнула в борт так, что Хакон чуть не выпал. Он дождался, когда Хильд выровняет лодку, поднялся с короба и приказал: – Давай весла, – сказал он. Хильд с готовностью передала ему весла, сгребла свои вещи и пересела на короб. Хакон смотрел, как поспешно она накидывает рубашку, как дергаными злыми движениями завязывает шнуровку у горла. Ветер усилился. Хакон взялся за весла всерьез, лодка пошла быстрее, но качало ее по-прежнему сильно. Он всматривался в даль, пытаясь разглядеть берег. Нет ли там кого? Но берег был тихим и темным, и даже усадьбы Аки не было видно на фоне зубчатой стены Гиблого леса. Хакон вслепую правил к пляжу – там сейчас легче всего было выбраться из воды. И подумывал, как они с Атли в полной темноте будут искать свою одежду. Уже у самого берега сильный порыв ветра снова едва не опрокинул лодку. Хакон переждал его, сделал еще несколько сильных гребков, выскочил за борт и по колено в воде подтянул к берегу лодку вместе с сидящими в ней Атли и Хильд.