Часть 2
8 сентября 2023 г., 01:00
— Фелис! Фелис! — встревоженный голос юноши пронзил голову, будто острие клинка.
— Не ори… Я сейчас умру, как рыба на суше. Лучше подай воды!
На голову хлынула вожделённая влага, и я тут же вскочила, ошарашенно распахнув веки. Она оказалась ледяной, а я даже не успела воспользоваться магией, чтобы защититься от подобного вероломства.
— Что за подлость! За что?!
Меня придержали за талию, чтобы я не свалилась с кровати в порыве бушующих чувств — и тут же закутали в покрывало до самого горла. Я кое-как высвободила руку и потёрла заспанные глаза. Картинка, наконец, обрела ясность — и передо мной возникло… злое лицо отца, стоявшего у постели с пустым графином.
— Нет, пожалуйста, пусть это будет сон!.. Он же меня убьёт! — простонала я и упала обратно, прячась за обнажённой спиной принца, сидевшего ближе к придворному магу.
Слава Духам, что мы были только втроём… Если бы здесь оказались ещё и родители Ивеллиоса — мне бы без промедлений отрубили голову. Это уж точно.
Взлохмаченный юноша попытался прикрыть меня торсом и с тревогой поглядывал то на меня, то на Элронта. Но быстро взяв себя в руки, уверенно заговорил:
— Не наказывайте Фелис! Она моя гостья, и ни в чём не виновата. Вся ответственность лежит исключительно на мне!
Отец поставил графин на столик неподалёку и посмотрел на нас неожиданно растерянным взглядом. Касаясь длинными пальцами лба, он прикрыл рубиновые глаза и прошептал:
— Я просто не понимаю… Ох… Там все волнуются, так что вот… — он протянул мои вещи, которые я резко cхватила высунутой из-под покрывала рукой. — Чтобы оделась и ждала меня в комнате, пока не вернусь. Не то схлопочешь. И принц не поможет!
Щелчок пальцев: отец не дал мне даже шанса ответить.
В мгновение ока я оказалась в комнате Элронта, удерживая платье и котомку. «Вот так встреча, конечно, Фелис. Ты не перестаешь удивлять…»
Выругав себя, я скользнула взглядом по практически нагому телу, прикрытому лишь рубашкой. Мужской рубашкой.
Так, а почему я в одежде Ивеллиоса? Да и он был в чём мать родила… по крайней мере, сверху. Мы ведь не переспали, да?.. Проклятие… что у меня вообще осталось в голове после вчерашнего?..
Кинув вещи на одно из зелёных бархатных кресел, я уселась во второе и принялась потирать виски, стараясь вспомнить, что же произошло после того, как мы покинули ночной рынок.
Так…
Почти врезавшись в стену возле окна, мы ввалились в комнату Ивеллиоса. Упали на пол и уже не могли подняться как следует, так что заползли на кровать принца на четвереньках. Потом дракон достал забытую ранее бутылку вина, и мы… устроили игры с угадыванием каких-то важных событий, сопровождаемые распитием этого самого пойла, рассказами о детстве и…
И больше — ничего.
Похоже, желание Ивеллиоса напиться до беспамятства всё-таки исполнилось — в какой-то момент мы просто уснули.
Тяжело вздохнув, я вернулась к своим вещам. От платья ощутимо разило спиртным, и я сразу поняла, почему мне пришлось переодеться.
«Ну вот, ещё и на выведение пятен придётся тратить магию… Спасибо, что хоть только вином облилась».
Быстренько совладав с очевидными последствиями бурной ночи, я оделась и принялась укладывать волосы в высокую белоснежную копну.
Взглянула в зеркало в углу. Да уж, теперь и не скажешь, что ещё недавно здесь ошивалась подозрительного вида особа. Отец, наверное, и вовсе сперва решил, что принц притащил во дворец куртизанку.
Сейчас же передо мной в отражении красовалась истинная аристократка — ни единой тени хмельного путешествия на лице. Спасибо Духам за магию.
Опустошив графин с водой, попавший в поле зрения, я села обратно в кресло и попыталась не задремать, но веки… проклятые веки. Какие же они тяжёлые… Стоит лишь немного прикрыть — и сразу становится так хорошо и приятно… очень приятно.
— А-А-А! — закричала я, вскочив от резкого хлопка двери. Боже, всё-таки уснула… прямо как старик какой-то.
Элронт смотрел требовательно:
— Ну здравствуй, дочка. И что же ты творишь?!
— Отец, ты неправильно понял! — с испугом на лице я замахала руками, лихорадочно пытаясь придумать хоть какие-нибудь оправдания.
— Да что ты? Когда это я стал таким ужасным тираном, чтобы ты боялась ко мне идти? Что я тебе сделал? — он сложил руки на груди, шурша дорогой тканью тёмной мантии.
— Я чуть не убила твоего единственного сына! За это уже можно лишить меня головы — и глазом не моргнув! — незваные слёзы тотчас выступили, стоило лишь вспомнить об этом.
Элронт покачал головой и, как мне показалось, сверкнул на меня взглядом. Точь-в-точь как Илларинария. Вернее, наоборот: она же его дочь.
— Глупая! — прикрикнув, маг приблизился и заключил меня в объятия. Спокойно, но с нотками боли, продолжил: — Ты ведь тоже моя дочь, Фелис. Альфред жив — и это главное. Как я могу помыслить о том, чтобы что-то с тобой сделать? Ты ведь моя плоть и кровь…
Отстранившись, он серьёзно посмотрел мне в глаза:
— Нужно было сразу прийти ко мне, а не топить грусть в вине — да ещё и с наследником престола! А если бы я не проходил мимо служанок, которые не могли войти в покои Ивеллиоса?.. Они могли привести кого-нибудь из его родителей, а ты должна помнить, как королевская семья относится к спутникам своих чад. Уж тогда бы ваша шалость точно не осталась безнаказанной!
Я обхватила плечи отца, крепко прижимаясь в ответ. Действительно, какая же я бестолковая. По щекам покатились слёзы, впитываясь в одежды мага.
— Прости меня за всё, пап… Прости, пожалуйста, и за Альфреда. Я бы никогда намеренно не причинила ему вреда. Он дорог мне и не заслужил таких мучений… Что, если моё возвращение стало для него лишь новой раной?
Элронт, едва касаясь, провёл по моей голове тёплой ладонью:
— Успокойся, доченька. Главное, что вы оба живы. Я не держу на тебя обиды и понимаю, через что ты прошла. Таков твой путь — от судьбы никуда не денешься. Раз Альфред оказался в таком положении, значит, и это было предначертано… Видимо, заслужил. Ничего, будет возможность поразмыслить о жизни. Но он справится, Фелис.
По спине пробежался холодок.
— Как-то жестоко звучит… Не знала, что ты исповедуешь фатализм Четырёх Духов…
— Исповедую или нет, но отрицать очевидное нельзя. Иначе уподобишься слепым глупцам. Чем сильнее становится маг, тем ближе он к вере. Все мы обращаемся к Духам на своём пути — и с возрастом, так или иначе, но всё больше верим в них, посланных нам во спасение Богом. За ними наше прошлое и наше будущее, Фелис. И то, что произошло с тобой… лишь укрепляет мою веру.
Отстранившись, я недовольно надула губы:
— Пап, ну можно же было спросить. Зачем вот так сразу лезть в мои воспоминания?
Невинно улыбнувшись, он вскинул руки:
— Я совсем немножко — хотел увидеть чуточку больше. Ты же понимаешь, насколько для меня важно знать всю картину произошедшего. Конечно, я собирался спросить твоего разрешения на более глубокое изучение мыслей — это ведь всё-таки личное.
— Отец… — присев в кресло, я угрюмо опустила плечи, возвращаясь в жестокую реальность. — Я правда волнуюсь за брата. Вчера пыталась к нему зайти, а он принял меня за иллюзию…
Элронт сел напротив, тоже ссутулившись, и устало потёр глаза, прямо как я совсем недавно. Видимо, это у нас семейное.
Длинные чёрные пряди, собранные в хвост, упали вперёд. Я в очередной раз отметила, как сильно они с Альфредом похожи внешне.
— Ну, ваше, кхм, общение закончилось не на лучшей ноте. Недавно мне вновь пришлось начать давать ему больше успокоительных трав. Но события минувших дней, то и дело, крутятся у него в голове, не давая покоя даже ночью, — закинув ногу на ногу, отец склонил голову на руку и опёрся на подлокотник. Нехарактерный для него жест усталости.
Эльф безрадостно продолжил:
— Альфред мечется в сомнениях и временами не способен различить, что правда, а что сон. Он уверен, что ты погибла в Ахрии, и теперь твой дух мучает его за то, что он оплошал. Что оказался недостаточно сильным и не смог защитить ни тебя, ни себя. Это глубоко задело гордость Альфреда, — выпрямившись, отец встретился со мной взглядом. — Но он будет рад узнать, что ты жива, Фелис. Возможно, это даже поможет ему поскорее избавиться от кошмаров.
— Мне жаль, что брату пришлось пройти через это…
Что-то решив, Элронт встал и протянул мне руку, предлагая подняться.
— Мне тоже. Но я уверен, что это сделает всех нас сильнее. Пойдём к Альфреду. Хватит томиться в неведении.
Я уже тянулась к руке отца, как он опередил меня. И вокруг протянутой кисти я ощутила крепкую хватку — такую, которая не даст мне передумать и сбежать, случись чего.
Проклятие… Я так волнуюсь. Что, если брат опять накинется на меня?..
***
Мы шли по длинному коридору, залитому рассветным солнцем сквозь обилие окон, выходящих в парк. Мысли то и дело путались, блуждая между паникой перед предстоящей встречей, страхом, что всё станет только хуже, и надеждой на благополучный исход. Как только мы остановились возле дубовой двери в покои брата, я затараторила: — Подожди-подожди, может, сначала наложишь на меня невидимость, подготовишь Альфреда, а потом уже развеешь заклинание? Я просто боюсь, что он сразу отвергнет реальность и снова сошлётся на сон. Всё-таки утро. Кстати, это тоже странно: насколько я помню, отец обычно долго спит, а тут встал так рано. Или он вообще не ложился? Второй вариант кажется более правдоподобным. Размышления прервал щелчок замка и затягивание моего уже невидимого тела внутрь комнаты. Мы подошли к мирно спящему на кровати Альфреду. Пусть я и была невидима, но сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди от переживаний. Прекрасное, точёное лицо эльфа с острыми скулами и тонким носом даже во сне оставалось нахмуренным, будто он продолжал бороться с очередными кошмарами. Нет покоя даже во снах, как и говорил Элронт… Понимаю и сочувствую, сама через это прошла, когда лишилась зрения. Тогда сны путались с реальностью, и граница между ними порой исчезала совсем. Глубоко вздохнув в попытке прогнать тяжёлые воспоминания трёхлетней давности, я осталась стоять рядом. Отец тем временем опустился на край кровати. Лёгким движением руки он пробудил Альфреда магией. — А? — брат удивлённо приоткрыл глаза и сонно забормотал: — Ты чего, отец? Что-то случилось? Сколько времени, неужели день на дворе? Непривычно было видеть его таким беззащитным, без привычной колкости наготове. Элронт, словно извиняясь, улыбнулся: — Всё хорошо, сынок, ещё раннее утро. У меня есть для тебя хорошие новости. Но сначала скажи, как ты себя чувствуешь. Тревожные грёзы продолжают донимать? — Мне надоели эти вопросы, Элронт. Сколько можно об этом говорить? Так я никогда её не забуду, так что перестань, пожалуйста, об этом спрашивать. Если что-то важное — рассказывай, я выслушаю, а после посплю ещё… — лицо юноши исказило недовольство, вытеснив прежнюю милую сонливость. Приподнявшись на локтях, он сел, буравя отца взглядом в ожидании ответа. Услышав о его желании забыть меня, я невольно отшатнулась и сделала шаг назад, но Элронт резко ухватил меня за руку, вынуждая остаться. Его движение не осталось незамеченным. — Ты чего? Кого ты с собой привёл? — взгляд брата вмиг стал жёстким и требовательным. — Ты же знаешь, я не люблю чужаков. С лица отца не сходила мягкая улыбка, которой он пытался сгладить угнетающую атмосферу, исходящую от Альфреда. — Не волнуйся, все свои. Тебе понравится эта «новость». Подтянув меня ближе, он вложил мою незримую руку в руку Альфреда, которая тут же крепко вцепилась в моё запястье. Элронт тем временем тихо, но твёрдо произнёс: — Вам стоит поговорить, дети. Я не буду мешать. Уже у выхода из комнаты маг щёлкнул пальцами, и я стала видимой. Ну, спасибо, подготовил просто невероятно. По-моему, сделал только хуже! Согнутая в неудобной позе с вытянутой рукой, зажатой в хватке брата, я с приоткрытым ртом уставилась на Альфреда. Увидев меня, он даже ахнул, и его глаза расширились под стать моим. Юноша прохрипел: — Я не знаю… — …что сказать, — подхватив его слова, я тряхнула головой и быстро продолжила: — Нет, я знаю! Прости меня, Альфред. Прости… — глаза, казалось, остекленели. — Мне так жаль… я не хотела! Я бы никогда не причинила тебе боль. Никогда… — Ты… Это правда ты, Фелис? Живая?! — брат в недоумении продолжал смотреть на меня, пока его глаза наполнялись слезами. Он будто боялся моргнуть. Словно от этого я испарюсь в мимолётной темноте закрытых век. — Да, это я. Чуть изменилась, но всё та же твоя непутёвая сестра, — вытерев свободной рукой свои выступившие слёзы, я тепло улыбнулась. — Фелис, я… ты… Пожалуйста, если это действительно правда — не уходи, останься со мной, — чуть подвинувшись, он потянул меня на себя и продолжил умолять: — Ляг рядом… Растерявшись от столь стремительной смены его настроения, я вновь запуталась в мыслях и попыталась сопротивляться такому предложению: — Я же в выходном платье… — щёлкнув пальцами, Альфред не дал мне договорить. На мне появилось белоснежное ночное одеяние в пол. Длинные серебристые волосы разлетелись, ниспадая по плечам. — Когда твоя одежда нам мешала? — он на миг задумался. — Ладно, случалось всякое — но тогда так нужно было. Сейчас другой случай, хватит искать отговорки, Фел… Откинув дальний край одеяла, брат выжидающе уставился на меня. Похоже, наглость и желание командовать не успели выветриться за время моего отсутствия — прежний Альфред вернулся так быстро, что я и сообразить не успела. Но всё-таки это я причинила ему немало мучений, едва не лишив жизни. Ох, ну что тут поделаешь, придётся уважить страдальца. Аккуратно перелезая через брата, который всё ещё сидел, я возмутилась: — Может, отпустишь руку? — А что, больно? — фыркнув, эльф слегка улыбнулся. — Какая ты нежная стала! Не тебе ли нравилось, когда… Вспыхнув, я громко перебила его сладкую речь, будто нас могли услышать: — Перестань! Не то я сейчас уйду! Недовольно разжав хватку и сложив руки на груди, Альфред прикрыл глаза и показательно отвернулся лицом к двери. Ну вот, теперь я ещё и виновата, что ли? Улёгшись на бок, спиной к стене, я накрылась одеялом и протянула одну руку вдоль кровати, махнув второй: — Перестань дуться и ложись, я об… Заметив подготовленное место боковым зрением, эльф даже не дослушал и быстро рухнул сверху. От такого я перевернулась на спину. Его нижняя рука скользнула под мою талию, а вторая расположилась на мне сверху. Разместив голову на моей груди, эльф прижался как можно ближе, свернувшись калачиком. Такое ощущение, что я подушка, а не живое создание. Всё-таки Альфред неисправим. Но если ему это так нужно, то так уж и быть, уступлю в этот раз. Накрыв его спину одеялом, я аккуратно приобняла Альфреда. Затем начала бережно гладить его голову, перебирая шелковистые чёрные пряди. В горле почему-то вновь возник ком недосказанности, а глаза защипало. Недолго думая, я зашептала: — Альфред… прости меня. Я бы никогда не посягнула на твою жизнь. — Перестань. Наша первая встреча была такой же. Тогда ты бы с радостью отсекла мне голову ледяным лезвием, и это ещё в лучшем случае… — юноша засмеялся, не раскрывая век, и спустя пару мгновений притих. Действительно, а я уже и позабыла об этом. — Это другое! Тогда ты был мне чужим… а сейчас — родной человек, мой брат. Обещаю, что сделаю всё, чтобы твоя жизнь была в безопасности, когда я рядом. — Только брат? — горячее дыхание обожгло кожу даже сквозь ткань ночного платья. — Альфред, давай не сейчас. И лучше пока не кусайся. Сам понимаешь, что моя кровь тоже изменилась. Я боюсь, чтобы она не оказалась после всего произошедшего ядовитой. Так что полежи тихо и мирно, — выпалив всё это, я напряглась, готовясь к очередной колкости. Он цокнул, и спустя миг недовольство на лице эльфа сменилось принятием. Я же, вдохнув запах чёрных волос, наконец-то успокоилась. На удивление его аромат всё такой же родной и уютный, даже в чём-то опьяняющий, словно дорогое выдержанное вино с нотками цветов. — Фелис? — Да? — Спасибо, что вернулась живой. И не оставляй меня больше… пожалуйста. Прижавшись ещё ближе, Альфред наконец-то расслабился. Продолжая играть с его волосами, я вскоре услышала, как брат мирно засопел. Не удержавшись, я провалилась в сон вслед за ним.***
Размытые образы от последних событий до самого начала моих бед вихрем возвращали меня в воспоминания трёхлетней давности. Тогда, когда жажда силы застелила мне глаза. Когда хотелось только крови… Когда скверна частицы Духа во мне вынуждала быть бесчеловечной. Эти ощущения такие знакомые… Гонимая судьбой, я завязывала руки и глаза потуже, чтобы не видеть, что они делают, невзирая на мою волю, противясь моему желанию. Чтобы хоть как-то предотвратить это, я накручивала всё больше узлов на своих руках, получая увесистый клубок, который становился всё тяжелее. Но эти верёвки, сколько бы я ни пыталась, были слишком слабыми, хлипкими, казались совсем неспособными сдержать меня. В конце концов они безвольно спадали вниз. Наполняющие темноту крики кружились безумным роем, находя меня в любом месте. Будто я стояла на сцене, где невозможно спрятаться от мерзких взглядов, как бы я ни пыталась. Эти ужасные голоса, преследующие и истолковывающие каждый мой вздох… приторный запах железа… непрекращающаяся дрожь… всё сводит с ума. — Нет! Это неправда! Это сон. Уйдите! Пожалуйста! Возгласы стихли, и повязка на лице просто упала под тяжестью моих слёз. А может, её и не было вовсе? Возможно, повязка — всего лишь желание сбежать от правды… Наконец-то я набралась смелости взглянуть на всё происходящее широко распахнутыми глазами. В ногах неразборчивые хладные тела, а на окровавленных руках были намотаны никак не верёвки, а скользкие, ещё горячие… Остатки воздуха вырвались слабым кашлем, вынуждая раскрыть веки. Казалось, после увиденного грудь сдавила тугая пустота, и мне больше нечем было дышать. Голову нестерпимо сжало в висках… Я постаралась сразу утихомирить магией эту неимоверную боль. На мгновение показалось, что лечение не сработало и стало только хуже. Но спустя пару тревожных ударов сердца я начала ощущать блаженное расслабление и прохладу. Окинув себя сонным взглядом, я остановилась на груди, обнаружив причину тяжести. Я лежала на спине, а сверху меня придавил Альфред, почти всем своим весом. Но это отошло на второй план, я никак не могла прийти в себя после сна… Избавиться от этого странного чувства реальности, в которой я только что была. Выдохнув, я постаралась как можно скорее прогнать ночное наваждение. «Что за кровать-то такая? Здесь всем что ли снятся кошмары? Лучше уж пускай тёмное ничего, чем настолько живое и пугающее…» Слегка отодвинув щитом из магии казавшуюся неподъёмной тушу брата, я ощутила долгожданную лёгкость — и задумалась. И что же я здесь делаю? Если посмотреть со стороны, то ещё и дня не прошло, а я уже побывала в постелях разных мужчин. Вроде и ничем таким мы с ними не занимались, но это как-то… Не планировала я продолжать вести подобный образ жизни эльфийки крови. Избавившись от скверны Духа и совладав с порочными потребностями своего вида, в кои-то веки хочется пожить правильно. А не раздавать глупые надежды всем юношам подряд. Обдумывая, что есть «правильно», а что нет, я принялась играть волосами Альфреда, находя в этом утешение. Такое чувство, что ещё немного, и это станет привычкой. Такие мягкие и шелковистые, интересно чем он пользуется для ухода за ними? — Утречка, Фели. Если бы мне сказали, что я буду просыпаться с тобой в объятиях, я бы дал себя проткнуть гораздо раньше, — мягкий бархатистый голос заставил меня перевести внимание со смоляных волос на фарфоровое лицо юноши. Эльф слегка потянулся и вернулся на прежнее место, довольно расплываясь в широкой улыбке. — Привет. Не говори глупостей, мы и раньше, бывало, спали вместе… — пробурчала я и нахмурилась. Так себе юмор, конечно. О смертельных ранах лучше не шутить. Альфред приподнялся и навис надо мной. Со всей серьёзностью уставился в мои глаза. Волосы чёрным водопадом отрезали нас от окружающего мира. — Последнее время нам приходилось спать с третьим лишним, который меня весьма раздражал. Удивительно, что ты вернулась сюда одна, — брат недоверчиво прищурил глаза. — Одна же? — Да, одна. Винсент… — я задумалась, растерянно подбирая слова. Ну и как мне сказать? Можно ли вообще рассказывать такое? Но моя заминка была воспринята иначе. — Ты его убила? — в расширенных глазах брата я увидела неподдельное удивление. — Почему это «убила»? И почему сразу я? Ты что, вообще записал меня в ряды серийных убийц? И не стыдно?.. Он жив. Остался со своим отцом! — я раздражённо надула губы и отвернулась. Вот спасибо за прекрасное мнение… Хотя, правда, какое оно может быть после всего, что произошло? Тем не менее, следующей репликой брат меня удивил не меньше. — Хорошо, что жив. Катмер был странным, но всё-таки показался мне довольно неплохим малым… Он с отцом, говоришь? Хм, прям сплошные семейные воссоединения, — Альфред задумался, но, заметив моё выражение лица, тут же переключил всё внимание на мою обиженную персону. — Эй! Ты чего такая надутая, как рыба-шар? Не злись! Я же пошутил, Фел! Ну же, посмотри на меня! Мне вообще-то тяжело в такой позе долго находиться! Повернувшись, я поймала его рубиновый взгляд. Так близко. Ощущая, что начинаю краснеть, не нашла ничего лучшего, как прорычать: — Если «тяжело», то не мучайся! Только утро, а я уже виновата во всех твоих бедах. Ляг нормально! Не хватало ещё, чтобы нас застали в такой позе и подумали чего странного. Наклонившись ещё ближе, так, что я ощутила его дыхание, эльф прошептал: — Мне всё равно, что о нас подумают. Я так скучал по тебе, Фелис. Несмотря на то, что моя похоть убавилась и больше не туманила разум, сердце от такой опасной близости предательски забилось быстрее. В голове всплыли образы тех дней, когда мы ещё не знали о родстве по отцу. Тогда всё было иначе и куда проще… Влажные губы невесомо коснулись моих пересушенных, спрашивая разрешения. Не задумываясь, я затаила дыхание и приоткрыла рот чуть больше, с жадностью заглатывая выдыхаемый Альфредом воздух, желая тотчас поддаться искушению и этому запретному трепету. Последний раз. Дверь резко распахнулась и также быстро захлопнулась по щелчку пальцев Альфреда. Медленно отстранившись, юноша сел на постель, мрачно глядя в сторону выхода. Там вспыхнуло свечение портала, из которого вошёл в покои отец: — Ой, я как всегда вовремя! — приветливо улыбнувшись, он махнул рукой, закрыв за собой воронку голубого мерцания. — Не обязательно ломать двери, Альфри. Этим грохотом можно разбудить весь дворец. — Не обязательно входить, если дали понять, что тебя не желают сейчас видеть! — Альфред повысил голос, тут же становясь мрачнее тучи. — Зачем же так грубо? Я волновался о вас! Я правда не вовремя, Фелис? Две пары алых глаз уставились на меня в ожидании ответа. Растерявшись, я увела взгляд в сторону, попутно отыскивая свои вещи. — Всё нормально. Мы проснулись и просто говорили. Ничего такого. Элронт лукаво улыбнулся сыну и подошёл к постели, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться. — Голуба, можешь идти в свою комнату и немножко отдохнуть от этих мужчин, а то они тебя так разорвут. Найди время и для себя: переоденься, прогуляйся, — отец открыл портал рядом с кроватью и подмигнул мне, — а то негоже благородным дамам расхаживать по дворцу в ночном наряде. Альфред поднялся следом, удивлённо и с возмущением в голосе спрашивая: — Мужчин? Фелис?! В смысле «мужчин»?! Но я уже подхватила лежавшее рядом на кресле платье и юркнула в свою комнату через открытый для меня портал. Ты, отец, заварил — тебе и разбираться. Можно же было умолчать о моих похождениях? Что за эльфы-то такие, сил на них не хватает! Но всё-таки я рада, что пришёл Элронт. Выручил меня. А то я чуть было опять не наломала дров, желая ощутить этот страстный удар граблями по имени «Альфред». Остановившись в центре комнаты, я коснулась губ пальцами, смущаясь вновь. Но тут же принялась изо всех сил мотать головой из стороны в сторону, прогоняя это наваждение: — Нет-нет, я так просто не сдамся этим чувствам! Никакой любви в этот раз! — я хлопнула себя по щекам, гордо задрав подбородок. Раз с отцом и братом помирилась, можно вернуться к идее, что уже приходила мне в голову не раз, и приобрести где-нибудь в этом королевстве домик с видом на море… Заняться садоводством, продавать травы и тихо-мирно жить, позабыв обо всём произошедшем. Широко улыбаясь и предаваясь фантазиям о будущем, я наконец-то испытала это приятное чувство, что всё плохое осталось позади. От переполнявших меня ощущений я радостно выкрикнула: — Да здравствует спокойная жизнь! Ура-ура! Закружившись по комнате, я звонко рассмеялась и принялась тонуть в мечтах о размеренных и мирных буднях. Даже не верится, что это действительно случится. Когда не смогла больше держаться на ногах, я с трудом остановилась. Голова продолжала гудеть, а картинка плыла перед глазами. И тут я заметила свою заплечную котомку, напомнившую о том, что мне пришлось пережить не так давно. Мнимое счастье тотчас стёрлось с лица.
