Часть 3
15 сентября 2023 г., 01:00
ВЫБОР
Я уже тянулась к котомке, как вдруг в дверь постучали. «Что ж, разбор вещей подождёт…» Не слишком расстраиваясь, я поспешила открыть, на ходу сменив внешность иллюзией. На пороге стояла молоденькая девушка в тёмно-синем платье в пол — служанка, которую, как выяснилось, направил ко мне Элронт. Я решила не отказываться от приятных радостей и охотно согласилась на всё. Вдоволь понежившись в подготовленной прислугой ванне, я не спешила возвращаться к своим планам. Лишь немного погодя переоделась в коричневый охотничий костюм, найденный в шкафу, и заплела волосы в две косы. Спасибо отцу — гардероб оказался до отказа набит нарядами. Подхватив наконец потрёпанную котомку, я выдохнула: — Пришло твоё время. Присев, я вытянула из неё сумку с золотом Ланшерра. Остальное аккуратно вытряхнула на застеленную кровать — вдруг после всех моих злополучных приключений там уцелело хоть что-то. Передо мной образовалась целая гора всякой всячины. Как оно вообще туда всё поместилось? Пузырьки, которые дал мне Элронт ещё перед отправлением в Ахрию. Его же артефакты на защиту, которые в итоге так и не пригодились. Ох уж эта чрезмерная отцовская опека… С тёплым чувством я смахнула с них травяную пыль и отложила вещички в сторону. Похоже, целебные травы, некогда аккуратно завёрнутые, теперь запорошили всё внутри. Были и уцелевшие маленькие свёртки, и зелья, намешанные уже мной. Обнаружились даже какие-то сухие куски мяса — на вид весьма сомнительные. Также нашлись медные и серебряные монеты, заколка в виде луны — подарок от Винсента в Авкавероне. И кулон Рихтера — тот самый, что спас мне жизнь… — Рихтер… — прошептала я, едва дыша, аккуратно взяв изящное украшение и сдув с него травяную пыль. Не раздумывая, надела его на шею — рядом с отцовским, будто он всегда должен был быть там. Пальцы прошлись по плавным золотым изгибам, а веки прикрылись. Я попыталась справиться с подкатившей к горлу горечью, вызывавшей удушающие слёзы… Попробовать иначе взглянуть на всё произошедшее. Но тревожные мысли не желали покидать тяжёлую голову. «Имею ли я право вот так просто всё отпустить? Забыть и принять твой выбор, Рихтер? Я столько думала об этом… Казалось, смирилась со всем, не горя желанием идти против воли Духов и пытаться противостоять предначертанному течению событий. Но имею ли я право на это? Ты бы, Рихтер, сдался и смирился?.. Смог бы ты отпустить меня?..» Кулон обжигал кожу прохладой и разжигал болезненные воспоминания. Погладив его на груди ещё несколько раз, я открыла остекленевшие глаза, постепенно приходя в себя. Взгляд упал на скомканное письмо с хорошо знакомой мне печатью. Ох, а я совсем забыла о нём. «Хорошо подумать», да, Илларинария? Знают же, что это совсем не про меня. Даже как-то страшновато открывать. В кои-то веки всё, наконец, более-менее устроилось, и появился шанс на спокойную жизнь. Может, просто бросить письмо в камин и сделать вид, что ничего не было? Несмотря на всё, что я пережила, я… я не знаю, хватит ли мне храбрости прочитать и выдержать всё, что там написано. Да ещё и дать ответ. Какой? Такой, который хотят другие? Нет — нужен такой… самый верный. Ещё бы знать его наперёд… чтобы не наломать дров в очередной раз. Руки в спешке разорвали печать Северного королевства и развернули лист. Дыхание замерло, пока взгляд скользил по ровным строкам. Я даже не обратила должного внимания на странный, горьковатый запах, заполнивший комнату после открытия письма… «Дорогая Фелис! Скорее всего, моё письмо станет для тебя неожиданностью. Возможно — не самой приятной и желанной в твоей беззаботной жизни. Ты можешь сжечь его и не тратить время даже на чтение. Но я верю в чистоту души той девушки, которую повстречал несколько лет назад. Которую однажды выловил из реки… Такую напуганную и трепетную, но готовую — имевшую в себе силы — пойти против целого королевства во имя справедливости. Девушку в мокром, потрёпанном платье, с разбитой головой и растерянными, но пытливыми глазами… Глазами, в которых пылала решимость. Что бы ты ни говорила и куда бы в итоге ни привела тебя дорога в поисках настоящей себя, я искренне надеюсь, что сейчас ты счастлива, Фелис. Ведь ты действительно заслуживаешь этого хрупкого чувства — того, что не смог дать тебе ни я, ни мой брат Вильям. Не думай, что мы так просто забыли… Всё это время я беспокоился о тебе и вспоминал с теплотой на сердце. Как, я уверен, и мой брат. Ты не представляешь, Фелис, как я ждал наших встреч… И как изумлялся каждый раз, когда наши дороги пересекались вновь. Ты не переставала меня удивлять своими изменениями — во внешности, в силе, в магии, во взгляде. Я одновременно и хотел, и боялся нашего следующего «свидания». Ведь я и подумать не мог, что оно принесёт: радость, счастье… а быть может, и мою смерть? Но не так страшно пасть от твоей руки, дорогая Фелис, как прочесть в твоём взгляде, что я — предатель и лжец. Которым никогда не стремился стать — ни для тебя, ни для других. Я всегда хотел быть честным со всеми — в этом моя гордость и мой порок в эти тёмные времена, полные крови и скорби. Знал бы я, что мне придётся забрать то, что принадлежит тебе, — я бы отмёл все речи о долге и памяти родителей. Я бы не взошёл на престол Валода. А может, я просто сейчас стараюсь оправдать себя в твоих глазах? Глазах, когда-то смотревших на меня как на героя. Глазах, полных восхищения и желания стать таким, как я. Как я мог… как посмел — предать этот взгляд и забрать у тебя всё, лишить будущего? Возможно, я сам намеренно взвалил на себя эту тяжёлую ношу. Чтобы вновь увидеть твой взгляд в глазах подданных. Может быть, я просто одержим желанием быть хорошим в отражении души других. И возможно, я просто запутался, не в силах признать это и вовремя отступить. Прости меня, Фелис. Прости за то, что погрузил твоё королевство, Нобелус, в ещё большую тьму. Я помню, с каким вдохновением ты делилась мечтами… Как при этом горел твой взор в надежде на светлое будущее для наших обоих северных королевств. Мне казалось, что я смогу достичь этого — за тебя, для тебя… Но не того я хотел, к чему всё пришло в итоге. Я жаждал только одного — этого твоего взгляда. Прости, что не смог воплотить твои мечты в реальность и разрушил их вместе с гербом твоего отчего дома. Прости меня — и пойми, если сможешь. Не имею права желать этого и просить, но желаю и прошу, ибо уже сделано слишком много ошибок моей неопытной рукой правителя. Я правда отчаялся, Фелис. Я потерял веру в светлое будущее всего Севера. И прошу тебя… прошу тебя — вернуться и помочь мне обрести её вновь. Твой старый друг и новый враг, Лонвэй». Письмо выпало из моих дрожащих рук, и я с трудом сглотнула. Подхваченное ветром из приоткрытого окна, оно улетело в угол комнаты. Что Лонвэй хочет? Какой ответ?.. О чём здесь вообще можно говорить? Как понимать слова о «ещё большей тьме» и «гербе дома»? Неужели всё разрушено?.. Альфред признался тогда, на корабле, по пути в Ахрию, что война только планировалась, стягивались войска… Неужто за пару месяцев моего отсутствия всё уже произошло? Так быстро? Или… раз брат здесь, да и Рия во дворце Авкаверона, получается, наступление не началось? Возможно, я что-то пропустила? Или неправильно истолковала? Что же именно Альфред тогда сказал?.. Такой туман в голове, когда думаю о Севере. Такое чувство, что чем больше размышляю и стараюсь вспомнить, тем больше запутываюсь. Нервно потерев виски, я пыталась как-то собрать это всё воедино. Может, я просто стараюсь сбежать от правды? И мои мысли сыграли со мной злую шутку? А я убедила себя — уверовала в иллюзию, что все существующие проблемы разрешились сами по себе?.. Так, это не дело. Мне всё это не нравится. Нужно расспросить кого-то. Возможно, отец поможет? Хотя, придворный маг северного Валода — эта стер… сестра. У неё и нужно было спрашивать, когда был шанс. Но кто знает, насколько полно и честно она рассказала бы о настоящем положении дел. Если бы вообще захотела говорить со мной… Впрочем, если Илларинария велела передать ответ через отца — значит, и Элронт в курсе происходящего на Севере. Быстро поднявшись с постели и попытавшись взять себя в руки, я прошлась к дальнему углу комнаты. Подняв злополучное письмо, аккуратно сложила его и спрятала в карман штанов. Оставаться в комнате не было никакого желания, и я спешно вышла в коридор. «Отдохнула, так отдохнула…» Сама того не заметив, я проплакала всё время, пока читала письмо, предаваясь воспоминаниям о прошлом. А ещё — от осознания того, как разительно и бесповоротно всё изменилось за каких-то несколько лет… Прямо на ходу принялась приводить магией в порядок заплаканное лицо. Заодно — в очередной раз изменила иллюзией рог и чешую, скрыв их. Негоже давать лишний повод стражникам и прислуге для слухов. В спешке добравшись до двери в отцовские покои, я медленно выдохнула. Пришла мысль: нужно будет попросить у Элронта шкатулку для моих магических артефактов — негоже носить их, как какую-то картошку в торбе. Постучала в резную дверь, но никто не ответил. Сцепив руки в замок за спиной, я отвернулась и посмотрела на высокие окна, обрамлённые мирно колышущимися синими занавесками из дорогой на вид ткани. Подставив лицо лёгким порывам ветра, я прикрыла глаза и призадумалась: «Хм, может, Элронт до сих пор с Альфредом?.. Хотя — долго как-то. Да и служанку же прислал… С другой стороны, возможно, отец занимается его лечением? Я ведь не знаю наверняка, сколько им необходимо времени на это». На меня упала тень, и я сразу распахнула веки. Передо мной стоял принц, преградив вид из окна своей пышной голубоватой шевелюрой. Лицо юноши тут же озарила радостная улыбка. — О, жива! Могла бы и заглянуть — хоть словечком обмолвиться, что всё с тобой в порядке. Я ведь навоображал себе всего, чего ни наесть плохого… — Ивеллиос наигранно изобразил потрясение и прикрыл тонкие губы рукой. — Откуда у тебя-то склонность к этому? Это моё увлечение — надумать всякого и изводить себя. — Вот именно! Набрался от тебя дурного. И не стыдно тебе учить такому добропорядочного принца? — Пф, вы сами выбрали, чему учиться, Ваше Высочество. Можно ведь было взять только хорошее? Дракон быстро оглянулся, проверяя, нет ли поблизости никого, и резко наклонился к моему уху, вызвав у меня яркий румянец. Необычайно вкрадчивый шёпот проникал в каждую частичку тела, вынуждая застыть на месте и покрыться мурашками. — Я научился и славным умениям… Ты восхитительна в плохом, но и в хорошем тебе нет равных, — юноша отстранился и подмигнул мне, расплывшись в обольстительной улыбке. Наш своеобразный обмен репликами, как ни странно, помог мне немного отвлечься от мрачных мыслей. Я тепло ответила: — Спасибо, принц Ивеллиос. Ваши слова отрадно слышать. Но я искала Элронта. Не знаете, где он? — Опять этот старик, — дракон закатил глаза. — Придворный маг ещё на собрании. Я, кстати, тоже иду оттуда, но он задержался — что-то уточняет по королевским делам. Так что это может затянуться. Повернув голову к окну, Ивеллиос изящно перекинул назад длинную прядь волос, что посмела немного прикрыть расшитый золотыми нитями малахитовый наряд. Я последовала его примеру, принявшись разглядывать за окном деревья в одеяниях насыщенных зелёных оттенков. Местами изумрудный покров прерывался жёлтыми и красными лоскутами, но было очевидно: растительность буйствует в Авкавероне даже в холодное время года. Голос принца на мгновение стал задумчивым: — Фелис, давай прогуляемся по парку? Тебе ведь нужно как-то скоротать время. Я повернула лицо к юноше, ощутив, что он смотрит. И когда наши взгляды пересеклись, Ивеллиос привычно хмыкнул, вернув себе прежнее озорство: — И сколько можно тебе говорить? Мы — друзья. Давай всё время на «ты». Поставив руку на пояс, я признала, что моё вечно изменчивое «вы» и «ты» действительно пора прекратить. — А ты разве не шёл заниматься важными делами? — Дух упаси, я только от них сбежал! Мне нужно подышать свежим воздухом, так что прогуляться я планировал ещё до столкновения с тобой, Фел. Не обольщайся. Взгляд его, разумеется, говорил о другом, но я промолчала. Поровняв шаг, мы направились к выходу, стараясь по пути не сталкиваться с другими — наверняка излишне любознательными представителями высшей знати Авкаверона. Вдыхая прохладный воздух полной грудью, я почувствовала, как мне становится легче. Неспешно шагающий рядом Ивеллиос принялся разглядывать меня с ног до головы. — Ты куда-то собралась? Или просто костюм для тренировки надела? Ну да… Присмотреть домик планировала изначально. Только теперь, после письма, в моих желаниях нет смысла. Приложив ледяную ладонь ко лбу, я прикрыла веки и тихо ответила: — Да, хотела кое-что поискать в городе, но возникли непредвиденные дела. Я немного растерялась, поэтому и решила обсудить это с от… Элронтом. Чтобы поступить правильно. — Разве он знает, что правильно для тебя? — Что? — я открыла глаза, переводя взгляд с дорожки меж стен самшита на юношу. Ивеллиос перехватил его: — Только ты знаешь, что правильно для тебя, Фелис. Элронт знает, что правильно для него, для королевства, его книг… Ну, понимаешь — что-то такое. А если уж говорить о личном… То личное у каждого своё. Ты не можешь переложить своё решение на другого, если оно касается тебя. Это твоя ноша. Твой выбор. И твоя ответственность за него, какой бы он ни был. Я безвольно опустила руки и остановилась, продолжая смотреть на дракона, махнувшего белёсым хвостом под подолами дорогих одежд. В одночасье меня накрыли чувства негодования, и я возмущённо выкрикнула: — Я не собиралась перекладывать на него выбор! Ивеллиос остановился и развернулся ко мне всем телом: — Но ты ведь и сама для себя его ещё не сделала. Прежде чем спрашивать чьё-то мнение, нужно, чтобы было своё. А потом уже — интересоваться мнением остальных, сравнивать со своим… Иначе оно окажется больше чужим, чем твоим. Это неправильно и нечестно, как по мне. Ты ведь не хочешь этого, правда? Принц прищурился от порыва налетевшего ветра, срывающего листья с деревьев. Поправив растрепавшиеся волосы, он взглянул куда-то вверх — будто вслед стремительному потоку. Глядя на невозмутимого, задумчивого дракона, я ощущала, как его умиротворённость и непоколебимость наполняют меня. И в то же время — глубоко внутри поднималось раздражение на собственную слабость: ведь дракон был прав, а я… поддалась чувствам и вспылила. — Мне просто страшно, когда я думаю об этом… — я отвела глаза вниз — на изящную каменную кладку под ногами. Мгновение — и вот уже мою выбившуюся из косы поседевшую прядь поправили тонкие пальцы принца. Ту самую, что тщетно пыталась скрыть сгорающее от стыда лицо. Юноша заговорил едва слышно, словно очередной порыв ветра слился с его шёпотом: — А ты не думай, Фелис. Что ты ощутила, когда перед тобой стал трудный вопрос? Какие чувства наполнили твоё сердце? Желала ли ты в этот момент чего-то — отчаянно и слепо?.. Это и будет ответ. Самый правильный. Самый честный — перед самой собой. Из-за того, что рука принца задержалась на моей щеке чуть дольше необходимого, я вновь зарделась. Подняв голову со взглядом, полным благодарности, я встретилась с бездонными синими океанами дракона. — Спасибо, Ивеллиос. Из тебя получится замечательный король. Мне стоит чаще общаться с тобой, чтобы перенять твою мудрость, выдержку и уверенность. И в словах, и в поступках. Он наклонился и ласково улыбнулся: — Я только «за». Обращайся — когда угодно и сколько угодно, Фелис. Я не откажу такой любознательной, прекрасной… тебе. Чуть резче, чем подобает, он убрал руку от моего лица — будто вспомнил, как раньше осторожничал, боялся, что нас, таких нагих душой, увидят и осудят среди жухлой листвы и холодного ветра. Переглянувшись, мы направились дальше — каждый думая о своём, более не пересекаясь смущёнными взглядами. «Первые чувства, когда я читала письмо?..» Я хотела, чтобы всё это поскорее закончилось. Чтобы ни Лонвэй, ни королевства больше не враждовали, утопая в крови. Чтобы люди Севера наконец-то зажили счастливо и в мире. Чтобы Лонвэй нашёл то, что искал, — признание народа и покой в измученном сердце. Только вот… Как этого достичь? Могу ли я хоть как-то повлиять, склонить чашу весов в сторону счастья? Что мне для этого сделать? Ответить согласием и, не колеблясь, отправиться на Север, дабы увидеть всё своими глазами? Пожалуй, такое простое решение и будет самым правильным. Я не могу оставить всё как есть и попросту пустить вражду между Нобелусом и Валодом на самотёк. На лице растянулась кривая, горькая улыбка. Удивительно. Я словно смотрю на тонущего человека и сомневаюсь: стоит ли протянуть руку? А вдруг он утащит меня за собой на дно? Как нагло и самовлюблённо… Мерзкое ощущение от самой себя. Думала, что изменилась, а осталась той же: горделивой принцессой, дрогнувшей при первой замаячившей на горизонте трудности. Ещё расти и расти… Вот Ивеллиос, очевидно, стал рассудительнее, даже взрослее, что ли. А я… Подняв голову к ясному небу, я прикрыла веки. «Духи, дайте мне сил и мудрости». Но чуда не произошло. Желаемая ясность и лёгкость так и не снизошли. Терзаемая мыслями, я сжала лицо ледяными ладонями, издав то ли вой, то ли рык. Принц, ступавший бесшумно рядом, засмеялся и повернул ко мне голову. Похоже, этот «клич» пробудил и его, прервав глубокую задумчивость. — Ты чего, Фел? Что это за рёв вепря? Повторив позу дракона, заложила руки за спиной и недовольно ответила: — Я тебе дам «рёв вепря»! Это звук принятого решения. — Ахах… О Духи, если бы я знал, к чему всё приведёт, не стал бы давать советов. Ты все важные решения принимаешь с таким возгласом? — Только самые тяжёлые… — улыбка медленно сползла с моего лица. Ей на смену пришла непроницаемая маска отчуждённости. — Удиви меня, — с вызовом в голосе юноша преградил мне путь и вынудил остановиться. — Я завтра уезжаю в другое королевство. Теперь и улыбка Ивеллиоса улетучилась, вместе с задорным смехом — будто их и не бывало. — Что?.. — В… — я замялась. А в какое именно королевство? Родной Нобелус или Валод под властью Лонвэя?.. Что вообще там произошло? Закончилась ли война? Я ведь совершенно ничего не знаю… — На Север. К придворному магу Илларинарии. Дракон раскинул руки в стороны в жесте отчаянного непонимания. — Зачем?! — воскликнув, он тут же умолк, словно побаиваясь, что привлечёт лишнее внимание. Ивеллиос с опаской огляделся по сторонам и недовольно заговорил вполголоса: — Что ты там забыла, в этом хаосе? Из огня да в полымя, Фел! Не сидится в безопасности? Я волновался! Места себе не находил, пока ты была в Ахрии, но даже представить не мог, чем всё обернётся в итоге. А уж в Белвосе… Там же все с ума сошли! Ты можешь и вовсе не вернуться! Я широко распахнула глаза, зацепившись за, казалось бы, давно забытое слово, которое так часто встречала в учебниках истории. Белвос? Это ведь старое название северного королевства, когда оно ещё было единым. Но после раздора между Брентором, моим неродным отцом, и покойным отцом Лонвэя, его разделили на Нобелус и Валод. Что же выходит… Лонвэй начал наступление — и победил? Объединил королевства вновь? Тогда… зачем ему я? Тряхнув головой, я зажмурилась, ощущая жгучую боль от неопределённости и укол предательства в сердце. Слова из письма вспыхнули новым, пугающим смыслом… Моего родного королевства, выходит, больше нет? Дыхание перехватило. Нет. Брентор не допустил бы такого. Проклятие, как же сложно трезво мыслить, когда знаешь лишь жалкие обрывки! И лишь чувства… чувства… чувства… мешают даже вдохнуть полной грудью. Но я ведь не знаю точно… не стоит раньше времени терзать себя домыслами! Похлопав по щекам, прогоняя наваждение, я постаралась взять себя в руки. — Я так решила, это мой выбор, Ивеллиос. Прими это. Я приложу все усилия, чтобы помочь северу и вернусь. Потому что здесь моя семья и ты! — Что? Встретившись с растерянным взглядом принца, я поняла, что сболтнула лишнего. Но продолжать лгать не имело смысла. Я устала от этого. Ивеллиос не заслуживает такого отношения. Он всегда был честен со мной. Посмотрев в сторону, на зелёные листья самшитовой изгороди, я встревоженно ответила: — Элронт, ваш придворный маг — мой родной отец. — Ты… — дракон не смог подобрать слов, и я случайно снова посмотрела на него. От его взгляда стало дурно. Хотелось завыть, закричать — сделать что угодно, лишь бы он меня правильно понял. Лишь бы моя осторожность, повлёкшая за собой череду секретов, не перечеркнула сейчас всё хорошее, что было между нами. — Не смотри на меня так, Ивеллиос! Да, моя мать — Мэриэль, а у Альфреда и Илларинарии — Фелисиаль. Это долгая и не самая приятная история. Но отец у нас один… — заламывая пальцы, стараясь отвлечься от переживаний, я добавила чуть тише: — Надеюсь, то, что ты узнал, останется тайной. Я не хотела и дальше скрывать это от тебя. Ветер вновь подул, спутывая наши волосы, но мы не спешили поправлять беспорядок на головах. Оба были взволнованы и растеряны, размышляя лишь о сказанном. — Но как же твоя принадлежность к королевству песков — Ахрии, Фелис? Я видел печать Ланшерра на твоей грамоте… — В Авкавероне я выполняла поручение, выступая под видом посла Ахрии. Слушай, это так сложно… давай я расскажу в следующий раз?.. — Я не понимаю… Что ты делала здесь на самом деле, Фелис? Какова была твоя цель в моём королевстве? Мои глаза забегали. Если я скажу правду… Что будет, если он узнает? Пусть произошедшее с Майрой — разрыв их помолвки — оказалось в итоге правильным поступком, но сначала мной двигал лишь договор с правителем Ахрии… Проклятие! В голову вонзились обжигающие воспоминания последних месяцев в песках, вынуждая слёзы выступить наружу. — Это так важно?! Всё кончено, Ивеллиос! Я… я разрушила Ахрию руками своего любимого человека! Что ты ещё хочешь от меня и этого пепла?! Всё, что было тогда, перестало иметь значение вместе с пламенем той ночи, погубившей столицу их королевства! Не дав юноше ответить, я развернулась и быстро пошла прочь. Ну вот, принц для меня всегда был примером благоразумия, но я умудрилась даже с ним найти себе проблем. Хоть и понимаю, что была неправа, нужно было всё рассказать ещё вчера — пусть это уже и… исчезло. Мой быстрый шаг замедлился, сходя на нет. Замечательно. Я опять запуталась. Есть ли тогда смысл рассказывать о том, чего уже нет? Говорить о прошлом, которого не вернуть? Разве это что-то изменит? Как бы там ни было, я должна извиниться перед Ивеллиосом. Не следовало мне повышать голос и убегать. Он ни в чём не виноват. — Ой… — резко развернувшись, я врезалась головой в грудь принца. Сделав шаг назад, скользнула взглядом вверх — к его опечаленным глазам. — Прости! — мы одновременно выкрикнули одно и то же. Повисшую тишину первым нарушил дракон: — Фелис, ты права. Я не должен был затрагивать то, что всё ещё болит внутри тебя, не даёт покоя по сей день. Сам же говорил, что буду ждать, пока ты не решишь рассказать. А тут — насильно потребовал, здесь и сейчас, невзирая на твои чувства и желания! — Нет, ты как никто другой заслуживаешь правды! Так что это ты прости меня, Ивеллиос. Я… я не должна больше ничего скрывать от тебя. И… если не возражаешь, я зайду к тебе вечером — чтобы мы спокойно поговорили. Не хочу уезжать, пока не расскажу тебе всю правду. Наконец-то лицо юноши озарила улыбка облегчения. — Хорошо. Тогда я пойду работать, чтобы без зазрения совести провести с тобой всю ночь. Смущённо хмыкнув, я невольно опустила взгляд. Как двусмысленно… Проклятие, ну почему в такие моменты в голову обязательно лезет всякая непристойность?.. Я глубоко вдохнула, стараясь прогнать навязчивые мысли. Поклонившись в реверансе, ощутила лёгкость — оттого, что мы всё же нашли общий язык. — Спасибо за понимание и поддержку, принц. Я очень это ценю. Обменявшись ещё парой тёплых фраз, мы направились ко дворцу в тишине. Уже у входа, как и подобает этикету, поклонились друг другу ещё раз, расходясь в разные стороны. Каждый по своим делам.***
Я недолго ждала в пустынном коридоре. Мимо меня лишь раз проскользнули две служанки, настороженно поглядывая в мою сторону и перешёптываясь. Похоже, следовало скрыть магией не только рог и чешую, но и белоснежные волосы с красными глазами. Не прошло и десяти минут, как я увидела высокую фигуру отца, направлявшегося к своим покоям. — Меня ждёшь? — на его лице читались усталость и лёгкое раздражение. — Да. Ты сейчас занят? Я хотела обсудить кое-что. — Нужно было подождать в комнате. У тебя ведь остался мой кулон? В следующий раз не стой здесь у всех на виду, а переместись внутрь. Договорились? — Да, хорошо. Извини, — я поспешила за ним. Прикрыв за собой дверь, сразу села в тёмно-зелёное кресло. Решив, что тянуть нет смысла, взволнованно продолжила: — Отец, что происходит в Белвосе? Лонвэй передал письмо с просьбой приехать к ним. Элронт, попивавший до того воду, услышав мои слова, поперхнулся и громко закашлялся. Я вскочила, собираясь подбежать к нему, но эльф вытянул перед собой руку, останавливая меня. Переведя дыхание, отец спокойно поставил стакан и спросил: — Это Илларинария постаралась? — Да. Она сказала, чтобы я передала ответ через тебя. Но ответ подразумевает либо отказ, либо приезд, — я снова села, ощущая, как тяжесть этого разговора становится всё более осязаемой. — Ты, наверное, не понимаешь, куда собралась, дочь. Я просил Рию не показывать тебе это проклятое письмо. Но раз уж оно попало в твои руки… значит, Лонвэй был очень убедителен. Мои пальцы впились в дорогую обивку подлокотников кресла. — Ты знаешь, что в письме? Рия рассказывала тебе какие-то подробности о происходящем на Севере? Отец опёрся на массивный амарантовый подоконник и задумчиво взглянул на горизонт. — Нет, я не читал его. Рия лишь обмолвилась, что, как бы ни хотелось, она не имеет права бросить, как она выразилась, «утопающий корабль», и что, возможно, это письмо заставит тебя вернуться на Север. Развернувшись ко мне, он подошёл совсем близко и посмотрел с сочувствием: — Фелис, я должен тебе сказать кое-что важное. Пожалуйста, прими это и подумай ещё раз, стоит ли туда ехать. — Да?.. — я почувствовала, как тело напряглось до предела. Элронт опустился на одно колено передо мной и, заключив мою руку в тёплые ладони, мягко заговорил: — Фелис… Брентор погиб. Мне жаль, милая. Несмотря ни на что, я знаю, что он был неплохим отцом. Уж точно желал тебе лучшего, когда ты была малышкой… — его голос становился всё тише, а на моих глазах наворачивались слёзы, размывая облик Элронта. — Восстания охватили весь Нобелус и, в конце концов, добрались до Белого дворца. Загнанные в угол, казалось бы, верные подданные убили собственного короля. Ты осознаешь, насколько там опасно?.. Погиб? Нет… не может быть… Меня словно окатило ледяной водой. Услышанное вызывало отвращение и не оставляло места для принятия происходящего. Да, крепкой семейной связи у нас с Брентором не было. Но он вырастил меня. Был строг, но старался, чтобы я ни в чём не нуждалась. Да, он тиранил мою мать, довёл её до смерти — как я узнала позднее. Но сколько себя помню, он ни разу не поднял на меня руку. Я знала, что он любил меня, и видела это тепло, затаившееся подо льдом его вечно сурового взгляда. Сколько бы раз я ни попадала в передряги, считая, что моя жизнь вот-вот оборвётся — я никогда не допускала мысли, что с ним может что-нибудь случиться. Нобелус во главе с Брентором — победителем магов и защитником чистокровных людей — казался мне настолько непоколебимым, что я не могла поверить в услышанное. Ещё и от кого?.. Смерть от рук собственных подданных? Да они ведь в очередь выстраивались, чтобы ему сапоги лизать! Возносили его наравне с Богом, беспрекословно выполняли все приказы — даже сжигали магов на кострах… Слёзы остановились, уступая место спутанным мыслям. Совсем не понимаю… Неужели люди способны поступить так подло и предать то, во что верят? Отречься от клятв? А может, всё то время — все мои шестнадцать лет в замке — сладкие речи слуг были лишь фальшью? Угодливой ложью, выгодной только им… Теперь-то я точно должна поехать на Север. Убедиться во всём лично. Узнать правду о том, что произошло. Рука отца всё это время бережно сжимала мою. Свободной кистью я быстро вытерла слёзы и решительно посмотрела в алые глаза напротив. — Я не могу просто так отказаться и проигнорировать приглашение. Лонвэй и Вильям не раз спасали меня. Если бы не они, я осталась бы во дворце и погибла вместе с Брентором. Мне нужно самой разобраться. Получить ответы. — Фелис, доченька моя… Всё куда сложнее. Если у тебя не получится помочь — сможешь ли ты принять их… конец? Что, если эти важные для тебя люди падут жертвами этой игры? Ты готова не пасть вместе с ними, а продолжать идти вперёд? Сохранить самообладание и жить дальше, отпустив очередную утрату? — Это жестоко, пап! Ты не веришь ни в них, ни в меня! Я не дам им погибнуть так легко. Не позволю… чего бы мне это ни стоило. Лицо Элронта накрыла глубокая, горькая и отравляющая печаль. Поднявшись, он отпустил мою руку и молча подошёл к графину с водой. Осушил вновь набранный стакан. Мгновение тишины — и его взгляд снова обратился ко мне. — Ты просто не понимаешь, Фелис. Они уже там. Твоя попытка… Я даже представить не могу, чем ты можешь им помочь, — его речь резко оборвалась: стакан выскользнул у отца из руки и с грохотом разбился о пол. Мерзкий звон разлетевшихся осколков будто вырвал нас из повисшего в воздухе отчаяния. Элронт тотчас шагнул ко мне, опустил руки на плечи и чуть склонился, всматриваясь в лицо. В его глазах я увидела страх — и мне стало совсем уж не по себе. — Останься, Фелис, пожалуйста! Ты и так многое пережила за свои двадцать с небольшим! Останься… Никто не заставляет тебя туда ехать. Поживи наконец-то спокойно. Для себя… Так трудно отказать, когда он просит вот так. Но я не могу. Правда не могу оставить Север. Место, где я выросла. Да и… сбежать снова? Глаза в очередной раз стали стеклянными, и по щекам побежали горячие дорожки. — Я не смею всё так оставить… Разве можно назвать это спокойствием, если я обману себя, предам то, что было мне дорого, к чему я всегда стремилась, папа? — голос, сдавленный комом в горле, был тихим, почти жалобным. — Мне тебя никак не переубедить? — Никак. Последнее слово я едва смогла выдавить из себя. Пальцы, сжимающие мои плечи, ослабли и соскользнули. — Тогда я наложу на тебя семейную метку — такую же, как у Альфреда. Чтобы, если ты окажешься в опасности, я смог тебя спасти. И пообещай мне кое-что… Я кивнула, продолжая слушать и тщетно стараясь больше не плакать. Похоже, отец смирился с моим выбором, как бы больно ему ни было. За это я была ему благодарна. Мне не хотелось делать выбор между семьёй и друзьями. — Не соглашайся там ни на что, если сама этого не захочешь. Даже если от этого будет зависеть жизнь целого королевства — не соглашайся! Запомни, Фелис, кто ты, и всегда выбирай себя. Ради нас, ради своей семьи — не смей жертвовать собой! Мой растерянный взгляд заметался по углам отцовской комнаты, словно надеясь отыскать ответ, который всех утешит и устроит. — Хорошо. Я буду поступать только так, как велит мне сердце. Элронт выпрямился, тяжело вздохнув. — Это и страшит… Если они что-то сделают с тобой — ни Рия, ни Духи их не спасут от меня. Так что, прошу, Фелис, думай дважды, прежде чем принимать решения. А их там будет очень много, уж поверь мне, — эльф указал на кровать и, взмахом второй руки, отворил свою потайную дверь в стене. — Ложись. Мне нужно сотворить печать. И да, насчёт мыслей… Он притих, подбирая слова, но я опередила отца. — Можешь читать всё, что сочтёшь нужным. У меня от тебя нет секретов. С благодарностью кивнув, он скрылся из виду, а я легла на бордовое покрывало, стараясь расслабиться. У эльфов крови — особые обряды, и к боли нужно быть готовой. Но, похоже, всё зависит от того, кто проводит обряд. Элронт просто усыпил меня магией. Я даже не поняла, что произошло — и произошло ли вообще. Когда проснулась, за окном уже вечерело. Я была одна, цела и невредима — ни порезов, ни шрамов. «Искусство магии крови на высшем уровне. Сразу видно — мастер». Чувствуя себя вполне хорошо, я поднялась и подошла к окну. Красное небо медленно затягивалось тёмной синевой, пока от яркого света не осталось и следа. Будто его и не было вовсе. Не могу оторвать взгляд, словно есть в этом что-то кричащее, живое, умоляющее… По левой щеке покатилась слеза — в память о ярком небе, этом красно-золотом чуде, которого уже не вернуть. — Фелис? — А? — я обернулась на голос отца, будто вынырнула из своего внутреннего мира и только теперь поняла, что Элронт уже вошёл в покои. — Ты в порядке, голуба? Совсем бледная. Я принёс еды, а то ты, наверное, и не ела сегодня. Совсем истощала. — Спасибо… Мы разместились за столиком и приступили к трапезе. Вот только мне в горло почему-то ничего не лезло. — Ты точно в порядке?.. — Да, просто… все так боятся за меня. Знаешь… — на лице растянулась улыбка, полная иронии. — Да, ты-то знаешь, что было. Так что, папа… слова поддержки и вера —вместо страха в глазах и молчания — были бы для меня лучшим подарком сейчас. — Фелис, мы все верим в тебя. Это даже не обсуждается. Просто ты умудряешься попадать в такие сложные передряги, — он устало потёр глаза, оторвавшись от ужина. — Мы боимся потерять тебя не на время. Мы боимся потерять тебя навсегда. Ты — как этот закат солнца… Вечно тебя что-то поглощает, и мы не знаем, закончится ли ночь, или эти лучики — последнее, что мы видим. Многозначительно посмотрев вслед за ним в окно, где ночь уже вступила в свои права, мы продолжили есть. Мысли никак не желали угасать, оставлять в покое, и я опять нарушила повисшее молчание: — Я… Правильно ли я поступила в Ахрии? Может, мне стоило сделать всё, чтобы остаться с Рихтером? Не знаю, какие ответы хочу получить — и зачем. Потешить своё самолюбие? Услышать, что всё сделала верно? Какой вздор, словно это поможет избавиться от ноющей боли в сердце. От мыслей о том, кого успела полюбить. Отложив приборы и изящно коснувшись уголков рта белоснежной салфеткой, Элронт посмотрел на меня со всей серьёзностью. — Тебе бы не позволили остаться, Фелис. Такова была твоя судьба — пройти через весь этот ужас. Но если это до сих пор не даёт тебе покоя, значит, будет повод вернуться сюда после Белвоса — зализать раны и… — И? — И потом — навестить могилу Рихтера. — Отец отвёл взгляд, а меня тут же охватила дрожь. — Это нужно, чтобы осознать: всё завершилось. Возможно, когда ты пройдёшь по пеплу и руинам того, что некогда звалось Ахрией, ты наконец-то сможешь принять и отпустить прошлое. Слёзы покатились по щекам, падая тяжёлым градом и громко стуча об узорчатую фарфоровую посуду. — Я не хочу!.. Я не хотела, чтобы всё так вышло… Да, это было ужасное королевство, вся эта несправедливость и боль… Но можно же было иначе? Всё ведь могло разрешиться без таких жертв, разве нет? Я не могу принять такую правду, не хочу этого… Мечтаю забыть обо всём. Навсегда. Чтобы больше так не ныло в груди при мысли о Рихтере… Пряча лицо в бледных руках, я зарыдала навзрыд. Как больно. Как же мучительно вспоминать всё это… Вспоминать его. Наш последний невесомый поцелуй и тело любимого, безвозвратно обрастающее чешуёй. А я ведь так и не рассказала ему о своих чувствах, всё время сомневалась — пока не потеряла его навсегда. Какая же я глупая… Проклятие… Наконец-то я не врала себе. Я постоянно врала всем — об очищении огнём, о принятии и роке. Но этими громкими словами лишь пыталась заглушить тихую истину. Слабую веру, что это не так. Такую глупую и беззащитную. Готовую распасться от любого слова отрицания. Крохотную веру, из-за которой моё сердце стало таким уязвимым — готовым не выдержать и разлететься пеплом вслед за всеми погибшими людьми Ахрии. Сильные руки вдруг обняли меня. В их тепле я впервые за долгое время почувствовала, что не одна. — Ты не виновата, милая. Тише… Со временем боль утихнет… Я крепко вцепилась дрожащими пальцами в одежду Элронта и прижалась ещё сильнее, будто пыталась спрятаться от самой себя. — Отец, но тогда кто виноват?! — слёзы не прекращались, словно душа сама так решила. — Каждый по-своему. Это замкнувшийся круг, который завершил свой цикл. Такова воля Духов, Фелис. Прими, если сможешь. И попробуй понять — не сразу, но с прожитыми годами станет легче, не волнуйся… Не знаю, что произошло, но каждое слово отца действовало успокаивающе. Его голос унёс тяжёлые мысли прочь, не оставив от них и следа. Слёзы прекратились, и я застыла со стеклянным взглядом — как фарфоровая кукла, забывшая, что значит быть живой. «А может, просто слишком много чувств сразу… и потому я опустела?» — Это магия успокоения? Элронт чуть отстранился от меня и мягко улыбнулся. — Верно, милая. Тебе легче? Я кивнула. Пожалуй, с этих заклинаний и стоило начинать обучение. Столько всего произошло, а я и по сей день не знала о таких полезных чарах. — Да, спасибо. Давай закончим ужин в тишине. Эльф выпустил меня из объятий и занял своё место. Покончив с едой и душистым чаем, я поблагодарила за заботу и договорилась, что приду завтра. Элронт настоял на своей помощи с отправлением и уведомил, что подберёт подходящий корабль в Белвос. Уже у выхода отец окликнул меня: — Фелис, подожди. Я повернула к нему голову с вопросом в глазах. Довольно улыбаясь, отец щёлкнул пальцами. Мой коричневый костюм сменился длинным роскошным платьем красно-золотого цвета, покрытым замысловатыми узорами золотых нитей и вставками из драгоценных камней. Длинные перчатки подчёркивали изящество рук. Кожу шеи обожгло холодом ожерелье, а на волосах, судя по ощущениям, возник ободок. Ниспадающие от него золотые цепочки по всей длине были украшены крохотными рубинами. Я приоткрыла рот от изумления и крутанулась на месте — всё это случилось так внезапно. Отец довольно подытожил: — Не забывай, что солнце всегда должно взойти, нравится ему это или нет. Пока его ждёт хоть один человек, оно благословит беднягу своим присутствием. Оно сильнее всего. Светясь от тёплых чувств, ощущая, как по телу разливается безмятежность, я поблагодарила отца и поспешила к принцу.
