Часть 4
22 сентября 2023 г., 01:00
— Знаешь, я уже начинаю привыкать к тому, как ты неуверенно стоишь перед дверью, — сказал дракон, распахнув створы, едва я коснулась ручки. Он махнул рукой, приглашая войти, и в то же время буравя меня взглядом, продолжил:
— К тому, как ты садишься на край дивана у камина. И как неимоверно выглядишь.
Юноша присел рядом, и его голос надломила нотка грусти:
— Такая разная, но неизменно с печалью в глазах. К этому я не хочу привыкать…
— Я и не прошу тебя, Ивеллиос.
— А я бы и не согласился, — засмеялся он, открывая подготовленную бутылку дорогого вина.
Проникшись настроением, возникшим благодаря милому смеху дракона, я выгнула бровь и с коварной улыбкой протянула:
— Вот, значит, как? Я думала, ты согласишься на всё, если это касается меня…
— На всё, Фелис, что не во вред тебе. А когда ты просишь согласиться с тем, что приносит боль тебе же самой… — взмахнув свободной рукой, он непонимающе качнул головой и заглянул мне в глаза, — разве я враг себе? Я ведь не прощу себя за такой выбор…
— Но если это мой выбор?..
— Все мы совершаем ошибки.
Не найдя подходящих слов, мы лишь многозначительно переглянулись — и тут же утопили недосказанность в наполненных серебряных кубках. Вместе с тем я продолжала ощущать необъятную бренность грядущего, угнетающе давившую на плечи, будто мешок с камнями неопределённости.
«Почему же даже сейчас так тяжело? Видимо, крепкий алкоголь не поможет избавиться от этой душевной усталости…»
Пока я витала в облаках, изучая переливчатые узоры на кубке, принц вновь обрёл доброжелательность и мелодично заговорил:
— Я бы предпочёл такое времяпрепровождение взамен вечерам в одиночестве. Ах, если бы ты ещё была озорной, как при наших первых встречах…
Я не сумела сдержать чувства в этот раз: скрипнули зубы, а на лице отразилось недоброе выражение. Слова, сорвавшиеся с губ, были полны холода:
— Если тебе претит вид моей боли, Ивеллиос, не смею больше отягощать своим присутствием, — я начала подниматься, не желая впредь слышать ничего подобного.
Конечно, в глубине души я понимала: ничего дурного дракон не сказал. Да и сама я была бы рада вернуться в прошлое. Жаль, что не могу. Как бы ни хотелось.
Принц ловко схватил меня за кисть, останавливая.
— Я не об этом, Фелис! Просто я ведь знаю, какая ты настоящая. Я хочу, чтобы ты вновь стала свободной… или, наверное, правильнее сказать — свободной по-настоящему. Это прекрасное чувство, и я хочу, чтобы ты испытала его. Мне так хочется помочь тебе, но я не знаю как…
Отставив кубок, я сдалась и села обратно, буквально утонув в мягком диване. Голова безвольно опустилась на спинку, силы покинули тело. А перед глазами острые красные ленты то и дело обматывали поленья в камине, заставляя их тихо и жалобно потрескивать.
— Ты и так мне помог. Немало. Но сейчас, Ивеллиос, просто выслушай всё. Пожалуйста. Выслушай и прими, прежде чем я уйду.
Может, я так и не научилась закрываться от людей и думать на несколько шагов вперёд… просчитывать свои действия настолько, чтобы хотя бы знание или незнание не обернулись против меня. Но в этот раз я откинула все опасения — и рассказала абсолютно всё: с момента моего появления в Ахрии и до её конца. Умолчала лишь о произошедшем с Винсентом. Его родители, цель, которая вела его столь непростым путём, — всё это тайны катмера, и я не вправе о них говорить. А вот то, что касалось меня и моих отношений с Рихтером, я не стала утаивать.
С каждой секундой, набираясь всё большей смелости и не отводя взгляда от широко распахнутых глаз Ивеллиоса, я говорила и говорила. Старалась в кои-то веки быть честной — поведать о том, что на самом деле чувствую, а не о том, кем приходится казаться.
И как бы это ни было неприятно, я всё же рассказала и о договоре с Ахрией. Поведала принцу, что должна была любой ценой добиться одного: расторгнуть его помолвку. Ведь на кону стояла не только моя жизнь.
Несмотря на выступившие слёзы, мой голос даже не дрожал, а речь лилась — будто так и должно было быть, и за это меня не осудят. И, спустя долгое время, когда я уже приближалась к завершению своего монолога, мне стало так… легко. По-настоящему. Со слезами вылились грусть и былая недосказанность, которые ранее незримо стояли между мной и принцем.
Ивеллиос сидел тихо и неподвижно, будто обратился в статую. Один раз он чуть приоткрыл рот, но так и не решился перебить — словно перед ним происходило нечто сокровенное, и вмешиваться явно не стоило. А может, просто боялся спугнуть…
Всё это время я говорила, смотря не в его глаза, а будучи поглощённой собственным отражением в них. Чувствуя, что эта исповедь — для нас обоих. Ведь казалось, юноша разделяет каждое моё слово, чувствует ту же горечь и яд утраты. Не упуская ни одной детали.
Доведя рассказ до текущего момента, я подытожила одним-единственным словом:
— Прости.
Смахнув пару слезинок — столь торопливо, будто я их даже не успела заметить, — принц, наконец, пришёл в себя. И, облизнув пересохшие от тяжёлого дыхания губы, неожиданно потянулся к моему лицу, чтобы вытереть и мои слёзы.
Я даже не шелохнулась. От горячих скорбных дорожек на лице, казалось, остались мокрые ожоги. Но прохладные, изящные пальцы забрали это ощущение, подарив свежесть — свободу от обжигающей влаги.
Тоскливый, полный жалости голос дракона рассёк тишину:
— Ты тоже прости меня, Фелис. Я и подумать не мог, что ты столько держишь в себе. Одна. Такая хрупкая, но хранящая внутри целые миры. Заботящаяся о других больше, чем о себе. Иди ко мне, — принц бережно притянул меня в свои объятия. — Если хочешь — можешь плакать, кричать, так сильно, как только сможешь… Только не продолжай держать всё это в себе. Оно отравляет и разрушает изнутри, не оставляя места ничему новому. Ничему хорошему…
Обхватив тело Ивеллиоса, судорожно сжимая дорогие одежды дрожащими пальцами, я безвольно спряталась у него на груди — снова рыдающая, пытающаяся выпустить разом всё, что наболело ещё глубже. Принц прижал меня ближе, будто пытаясь согреть собой, и начал гладить по голове, шепча слова утешения.
Потеряв счёт времени и совсем выбившись из сил, я провалилась в сон.
***
Небо было покрыто тяжёлыми, чернильными тучами. Я, освобождённая душой, благоговейно стою, с запрокинутым лицом. Дрожащие от нахлынувших чувств веки прикрылись — чтобы насладиться грядущими, освежающими каплями. Упала первая. Вторая. И вот, будто бы целый водопад окатил меня, сливаясь в громкий, ритмичный шум, заполняющий всю округу. Такая желанная, очищающая влага… Но… Я затаила дыхание. Почему дождь не такой, как я привыкла? Почему капли такие… горячие и от них пахнет железом? Опустив голову и открыв глаза, я увидела себя — всю, залитую кровью. Насквозь промокшая одежда раскалёнными змеями облепила тело. Почва под сапогами уже не могла впитывать такое обилие жидкости — и окрашивалась в алый. Мои губы дрогнули. Я бездумно прошептала, охваченная нарастающей паникой: — Не вода это с неба, а проклятие Бога, обрушившееся кровью грешников на землю. Стоило мне это произнести, как дождь тут же прекратился. И я ощутила — страх. Страх, проникающий в меня всё глубже. Вынуждающий дрожать всем телом, теряться от осознания собственной никчёмности. Отшатнувшись, я попятилась ватными ногами — и, споткнувшись, упала в лужу. Пунцовая жидкость с удушающим запахом тут же разлетелась брызгами. Приподнявшись на локтях с промозглой земли, я только сейчас заметила… и тотчас притихла — от накатывающего ужаса и омерзения. Трупы. Горы трупов, изувеченных до неузнаваемости, усеивали безжизненную землю, отражаясь в лужах крови. «Так много… Им будто нет конца и края.» Не моргая и не отрывая взгляда, я попыталась разглядеть горизонт среди этих бесформенных, омерзительных груд. А его… просто не было. И от этого становилось только хуже. Голова закружилась… накатывало желание вырвать. Я хотела было подняться, но правая рука в чём-то запуталась. Сглотнув, я окинула взором причину. Чёрные, местами слипшиеся волосы опутали мою кисть. Растерянно скользнув по ним взглядом и перестав дышать, я встретилась с красными глазами… отрубленной головы, наполовину увязшей в луже крови. Своей головы. — А-а-а! — Тише, тише… Всё хорошо. Это был сон, — шептал чей-то голос, сквозь остатки кошмара. Тёплые мужские руки крепко обняли, прижимая к себе. Пытаясь перевести дух и найти в пространстве хоть что-то знакомое, я прохрипела сквозь надрыв: — Где я?.. Я мертва? — Нет! Ты чего? Это я — Ивеллиос. Мы беседовали, и ты, наплакавшись, уснула. Я не хотел будить тебя и переложил на кровать, чтобы ты могла спокойно отдохнуть. — Подай воды… — только и смогла выдавить сквозь дрожь, слыша тревогу в его голосе. Мягкий магический свет вспыхнул поблизости, освещая нас. Я отвернулась — и тут же ощутила чудовищную боль в голове. Принц тем временем поднялся и, наполнив стакан из графина, подал мне. Мои руки била мелкая дрожь. Заметив это, дракон обхватил мою кисть — в попытке помочь удержать столь небольшую ношу. — Такой дурной сон, Фелис? — А?.. — ещё не отпустив увиденное, я пропустила слова мимо ушей. — Быть может, я прикажу сделать успокоительного чая? — во взгляде принца читалась растерянность. — Нет, спасибо. Всё… в порядке. Сколько сейчас времени? — умолчав правду, я обернулась, но увидела лишь плотно запахнутые шторы. — Почти рассвет. Должно быть, около пяти. Выпив воду, заботливо поданную принцем, я неуверенно опустила ноги с кровати, ощущая прохладные деревянные половицы. — Мне нужно собираться. Прости, что уснула у тебя. И… спасибо за всё. Я… — голову сжало сильнее, вынудив замолчать и начать тереть ледяными пальцами виски. Такая же странная, пульсирующая боль, как и при первом кошмаре. Только сильнее… Подобное так просто не забудешь… — Ты точно в порядке?.. Давай я позову Элронта, чтобы он осмотрел тебя? Ты такая бледная… — А?.. — я опять прослушала добрую половину сказанного и попыталась сделать несколько шагов. Голос юноши по-прежнему был таким далёким — словно звучал из густого тумана. А вот ощущения после сна были слишком яркими. Живыми. Даже окружающие предметы казались не просто в тенях, а покрытыми кровавыми разводами… Магия не помогала. Сколько я ни пыталась исцелиться — всё без толку. Я начала злиться. Да что это за боль такая?! Не могу сосредоточиться. Сколько ни вливаю силы, сколько ни лечу — мучение всё равно возвращается и становится только сильнее! Неужели алкоголь так повлиял на мои умения?.. Но я же выпила почти ничего… Принц подошёл ко мне вплотную и взял за плечи: — Я серьёзно, Фелис. Посмотри на меня. Ты какая-то странная. Я понимаю — сон… но всё же. Я вызываю Элронта. Отца?.. Если он узнает, что мне нездоровится, то никуда не отпустит. Но если это действительно что-то серьёзное? В таком состоянии отправляться… Я не успела ни возразить, ни даже закончить мысль — отец уже вошёл в покои принца через портал, мерцающий синевой. — Что случилось? — Мы говорили. Потом она уснула, и, похоже, ей приснился кошмар. А сейчас ведёт себя странно… — Ивеллиос ответил за нас обоих, попутно усаживая меня обратно на постель. — Я просто сонная, вы драматизируете. Всего-то дурной сон. Разве можно быть радостной после таких грёз? — Сны? Что ты видела? — отец сел подле меня, бережно коснувшись руки, а я сиюминутно закрыла мысли от чтения. Несмотря на терзающую боль, это у меня получилось, судя по недовольному взгляду Элронта. — Просто сон. Ничего важного. Мне не хотелось рассказывать, а тем более показывать подробности — зачем лишний раз тревожить близких. Да и эти расспросы сейчас влияли на моё состояние не лучшим образом. Хочется тишины… Между тем, мои продолжающиеся попытки утихомирить боль, то и дело, проваливались. — Ладно, пойдём ко мне в покои, нужно кое-что обсудить. Но сначала… — рука Элронта поднялась к моей голове, — лечение. Вижу, что тревожит… Только вот его прикосновение принесло не облегчение, а ещё больше пронзающих череп иголок. Не в силах терпеть, со слезами на глазах я отдёрнула руку отца. — Что случилось? — он обеспокоенно смотрел на меня. — Мне… — я хотела было сказать, что стало хуже, как вдруг поняла: без влияния магии боль… тает. Сама собой. — Мне… легче. Уже прошло. Спасибо. Так странно. Возможно, показалось?.. Хотя могло ли такое показаться? Или, может, это просто сильная магия лечения так работает? Сначала — очень больно, а потом — враз отпускает? Отец с явным недоверием всмотрелся в мои глаза, но допытываться не стал. — Я создам портал к себе в покои. Кивнув, я поднялась и, не задумываясь, обняла вскочившего следом Ивеллиоса на прощание. А затем юркнула в синюю воронку. Только после ухода я поняла, что, наверное, это было, мягко говоря, нетактично. Всё же нашу близость мы скрывали, хотя Элронт застал меня в кровати принца уже второй раз. Какие тут приличия после такого? Впрочем, не думаю, что отец поступит плохо по отношению к кому-то из нас. Да и ничем таким мы с Ивеллиосом не занимались. Не за что ругать, как ни крути. Мы очутились в комнате Элронта. Вообще странно, что он так открыто говорил при принце о своей комнате. Неужели успел прочесть мои мысли о том, что я всё рассказала дракону? Ладно, на всякий случай проясню — чтобы избежать недопонимания. Прокашлявшись и взглянув на мантию отца, за которой только что закрылась магическая воронка, я с твёрдостью в голосе молвила: — Мы с Ивеллиосом — друзья. Он помогает мне восстановиться после всего случившегося. И я ему всё рассказала. — Я не против, дорогая. Только не переступайте черту. Сама понимаешь — когда у принца наступит время исполнить долг перед королевством… Не хочу, чтобы у тебя опять были проблемы, — многозначительно смерив меня взглядом, он направился вглубь комнаты. — Да, отец. Я не забыла, что мы с ним из разных миров. Эльф предложил занять привычные зелёные кресла для продолжения разговора. Не став перечить, я села и облокотилась на в меру мягкую поверхность. Едва я успела вздохнуть, как встретила серьёзные рубиновые глаза, изучавшие меня. — Помню, ты хотела проверить свою кровь — просто не успела об этом сказать. Когда я накладывал на тебя печать, то позволил себе взять небольшое количество для изучения. Могу сказать, что она, определённо, не является ядом. Но ты была права — пока лучше никому не давать её пить. Состав очень сложный, ещё исследовать и исследовать. Что же касается твоего состояния… — наклонившись ко мне, отец коснулся указательным пальцем моей головы. Я тотчас ощутила приятное тепло, разливающееся по телу, прогоняющее ночные переживания прочь. В этот раз магия сработала привычным образом… — Спасибо, отец. Так и правда легче. Одарив меня грустным взглядом, он убрал кисть. — Ты должна сама уметь справляться с собой. Куда тебя такую отпускать? Может, передумаешь? Тебе бы сперва отдохнуть, набраться сил… Я вздохнула и отвернулась. Перед глазами молчаливо пестрили картины на светлых стенах. Как будто я сама этого не понимаю. Была бы одна — выбора бы не было: пришлось бы ломать голову и как-то справляться. Здесь же, в Авкавероне, всё есть. Никаких проблем. Могу же я позволить себе маленькую слабость и наконец-то побыть хрупкой? Позволить другим позаботиться обо мне?.. Что же касается кошмаров, впредь буду к ним готова. Всё-таки это происходит уже вторую ночь подряд. С одной стороны, мне не привыкать к кровавым снам, но сейчас они такие пугающе реальные. Ещё и эта непонятная головная боль… Странно это. Возможно, всё из-за потрясения от увиденного? Слишком впечатлилась? Медленно выдохнув, я расслабилась и отогнала прочь нахлынувшие мысли. — Задержусь здесь — и, быть может, окажется слишком поздно. Я это чувствую, папа… Мне следует поехать. Что касательно корабля? Элронт поднялся и прошёл к арочному окну, глядя на краски рассвета, разливавшиеся по небосклону. — На твоё усмотрение, Фелис. Через пару часов будет барк — небольшой торговый корабль. Он быстроходный, к вечеру уже будешь в Белвосе, — повернувшись ко мне, Элронт помолчал несколько мгновений и продолжил: — Но кают для путешественников там нет, сама понимаешь — придётся коротать время на палубе. Есть вечерние, более удобные варианты… Я подняла руку, прерывая его речь. — Мне подходит барк. Проводишь меня к нему? Я скоро соберусь, попрощаюсь с остальными и зайду к тебе. Уже поднявшись, я, преисполненная решимости, подошла к двери. Обернулась лишь для того, чтобы получить его согласие — хотя бы кивок. Сомнений не было, просто момент вежливости. — Конечно, голуба. Лови — а то чуть не забыл, — к моим рукам подлетел небольшой мешочек. — Это для твоих безделушек: зачарованный от повреждений, потери и кражи. Выглядит маленьким, но внутри — полноценное магическое пространство. Когда захочешь что-либо достать, предмет тут же материализуется в мешочке. Просто вспомни, что ты уже положила туда. Я разве просила об этом вслух?.. Но всё же — хорошо, что тогда позволила отцу прочитать мои мысли. — Спасибо большое, ты такой внимательный. Он будет очень кстати. До встречи. Улыбнувшись мне, Элронт устало махнул рукой. Благодарна, конечно, отцу, но изобилие артефактов — тоже сомнительное благо. В критической ситуации я просто забуду, что и для чего нужно, поэтому возьму с собой лишь проверенные временем вещи. Поправляя магией беспорядок на голове, воцарившийся после пробуждения, я шла по коридорам просыпающегося дворца. Несколько раз мимо меня, будто тени, пролетели служанки. Я и сама не обращала на них внимания, пребывая в мыслях о грядущем. Так, нужно навестить Альфреда, а потом — заглянуть к принцу. Но сначала — собраться. Возьму самое необходимое. Ох… а стоит ли говорить Альфреду о поездке? Он, наверняка, увяжется за мной… Проклятие, надо было обсудить это с Элронтом. Ладно. Надеюсь, всё пройдёт гладко, и я успею, что запланировала. Пока обдумывала всё это, ноги уже привели меня в мои покои. Не теряя времени, я начала сборы. «Так, всё самое важное из магических артефактов — в мешочек.» Когда предметы исчезли словно в никуда, я на миг застыла. Понятно было, что мешочек непростой, но не до такой же степени: сколько ни клади — он всё равно выглядит пустым. Интересно, а что насчёт денег?.. Кинула монету. Спустя пару мгновений — ещё одну. Ни вес мешочка, ни его вид не изменились. Видимо, и деньги подходят. Нагребла ещё пару ладоней, не жалея, и в итоге засыпала всё, что имела. Ну так, на всякий случай. После позвала прислугу и быстренько искупалась, чтобы взбодриться. На смену роскошному платью облачилась в самый красивый охотничий костюм из чёрной тёплой ткани со вставками из кожи насыщенного багрового цвета. Мешочек прицепила к поясу. Чуть ниже, на ремень, закрепила пару кинжалов. Оружие, пока я с ним возилась, пробудило воспоминания: «Эх, как в старые добрые времена. Лучше пусть будут под рукой». На пальце оставила кольцо Винсента — почему-то не хотелось его снимать. Браслет невидимости тоже не трогала. А на шее — кулоны Рихтера и отца. Думаю, этого хватит. Волосы заплела в уже привычные две пышные косы с красными лентами, на плечи накинула подаренный Элронтом плащ. Так, а мне нужна котомка? Пожалуй, пускай будет. В неё сложила баночки и травы, которые недавно перебирала, и пару вещей на смену. «Мало ли, всякое ведь случается… вдруг намокну, а магии не останется. Нужно быть готовой ко всему. Да и как-то тревожно возвращаться…» Накинув котомку на плечо, я вылетела из комнаты — и тут же врезалась в кого-то. — Ты чего такая дикая? Так и пришибить можно. — Неужели моя неуверенность у дверей передалась и тебе, Ивеллиос? — выгнув бровь, я широко улыбнулась и сделала шаг назад из его объятий. Принц прытко взял меня за руку и затащил обратно в комнату, спешно закрыв за нами дверь. Я, конечно, понимаю, что он не хочет, чтобы нас лишний раз увидели вместе, но я тороплюсь, между прочим. Я окинула взглядом дракона, недовольно забурчав: — У меня мало времени, Ивеллиос. Мне нужно успеть на корабль. — Я проведу тебя, — принц развернулся, и я оказалась практически зажата между дверью и его телом. Посмотрев в сторону, я сглотнула, не давая мыслям направиться в иное, весьма сомнительное русло. — Не нужно, меня Элронт проводит. К тому же у тебя, наверняка, полно своих королевских дел. Приподняв мою выбившуюся прядь длинными, фарфоровыми пальцами, юноша вынудил повернуться обратно. Голос дракона стал совсем тихим и в то же время глубоким, проникающим к самой душе: — Дела могут подождать, Фел… Почему ты так спешишь уехать? Сбегаешь от меня? У меня вырвался смешок от волнения, и, краснея, я суетливо возмутилась: — Вздор! У меня каждая секунда на счету. Да и чем раньше уеду, тем быстрее разберусь со всеми делами и вернусь обратно. Принц наклонился ещё ближе — я даже ощутила его горячее дыхание. — Обещаешь? Я напряглась от такой близости и покрылась мурашками. Он мне нравится… Но нам же нельзя. А Ивеллиос порой так смело себя ведёт — даже не боится, что его мысли кто-нибудь прочтёт, и могут возникнуть проблемы. — Да-да, только отой… — едва он услышал это, тут же заключил меня в объятия. Я только и успела, что вдохнуть. На виске ощутилось лёгкое касание губ, а окончание фразы утонуло в одеждах дракона. Возле уха пронеслось, словно ветерок… будто мне и вовсе послышалось: — Береги себя, Фелис, и возвращайся поскорее. Я буду ждать. Какой же он милый… Вот как тут не обнять? Я опустила котомку на пол и крепко обхватила его спину, отвечая на столь искреннее прощание. Постояв так пару минут, Ивеллиос нехотя отпустил меня и сделал пару шагов назад. — Не смею больше задерживать. Может, тебе что-то нужно в дорогу? Или вообще?.. Не стесняйся — я всё сделаю. Я подняла котомку и, закинув обратно на плечо, смущённо ответила: — Нет, всё есть. Спасибо, что зашёл. Я побегу — нужно ещё к брату зайти. — Поклонившись принцу, как в старые времена, я протараторила: — Благодарю тебя за всё, Ивеллиос. Я никогда не забуду твою доброту. Ты тоже береги себя, пожалуйста! — Поспеши, а то опоздаешь… — принц по-доброму улыбнулся. Вылетев в дверь, я почти бежала, стремясь наверстать время. Взгляд Ивеллиоса я ощущала спиной, пока не скрылась за поворотом широкого коридора. Не успев отдышаться, я на мгновение остановилась у двери в покои брата. Всё происходило слишком стремительно. На щеках ещё ощущался румянец от близости дракона, а сердце билось галопом — то ли от воспоминаний, то ли от спешки… А возможно, и от всего разом. Не постучав, я распахнула дверь в комнату Альфреда, поправляя котомку на плече. Как назло, эльф, судя по всему, не так давно проснулся и сейчас переодевался. Я глупо застыла на пороге, скользнув взглядом по его обнажённому торсу, но, встретившись с самодовольной ухмылкой брата, опустила глаза. — Прости, что не постучала. Я могу выйти… — Да ладно тебе, Фел, чего ты тут не видела? Хотя… — голос приобрёл нотки коварства, — кое-что ты так и не увидела. Но мы можем это исправить. — Прекрати! Тебе вообще можно вставать с постели? А впрочем, подожди, не отвечай. Сначала скажу, зачем пришла: я уезжаю. Сама. Еду к твоей сестре. Надеюсь, скоро вернусь, так что можешь не волноваться. И, да — тебе нельзя со мной. Перед опущенными в пол глазами возникли носки чёрных сапог. Юноша хмыкнул и с некой строгостью произнёс: — Я тебя правильно понял? Мне нельзя поехать к собственной сестре? У меня, между прочим, там целая башня — подарок от короля. И, к твоему сведению, я там тоже придворный маг. Забыла? Да и кто вообще решил, что тебе позволено ехать? Не ты ли говорила, что останешься со мной? Проклятие, столько вопросов. С Альфредом всегда сложно — всё из-за его вечного желания присвоить себе абсолютно всё, что ему нравится. Разве нельзя хоть раз уважительно отнестись к моему выбору? Закатив глаза, я уверенно посмотрела на него: — А вот так вот. Придётся принять это. Ты у нас нынче не совсем здоров, и тебе нужно лечиться. Пока Элронт не будет уверен, что с тобой всё в порядке — тебе никуда нельзя. А мне можно! И чем раньше я всё сделаю, тем лучше. Тыкнув пальцем мне почти между ключиц, эльф недовольно цокнул. Перекинув волосы свободной рукой назад, он наклонился ближе и перехватил мой взгляд. Вид у него был весьма угрожающий. — Только потому, что люблю тебя, маленькая язва, — недовольно протянул он, — я готов мириться с твоим характером и не запру тебя здесь с собой прямо сейчас. Но ты не волнуйся — я постараюсь побыстрее выздороветь. И не дай Бог, ты к тому времени не вернёшься. Я приеду за твоей наглой смазливой мордашкой, и уж тогда ты у меня получишь по полной… Не воспринимая угрозу всерьёз, я с вызовом выдержала его взгляд. Насмешливо выгнув бровь, прошипела в ответ: — Да что ты… Смотри, как бы сам не оказался в том положении, в каком хочешь видеть меня. Услышав, как хрустнули пальцы брата — он с силой сжал кулаки, — я только шире улыбнулась. Бесить его — одно удовольствие. — Я запомню твои желания, Фелис… Я запомню… — обуздав свою злость, юноша выдохнул так сильно, что моя прядь подлетела. Удивившись, что он умеет брать себя в руки, я прикрыла глаза и призадумалась. Похоже, общество отца идёт ему на пользу. Моей шеи что-то коснулось, и, вынырнув из своих мыслей, я распахнула веки и уставилась на странную подвеску. — Что это? — Слепая, что ли? Ключ от моей башни. Она в твоём распоряжении — на время, пока ты там будешь куролесить. Можешь спокойно распоряжаться всем, как хозяйка, я разрешаю. Потом вернёшь, так что не обольщайся — это не навсегда. И чтоб всё было целым, когда я туда вернусь, — он хотел было закончить, но резко вспомнил что-то и пригрозил мне пальцем, отразив на лице всё негодование. — И мужиков туда не водить! Приподняв аккуратный ключ, я покрутила его, рассматривая причудливые завитки: — Спасибо… Торопливо наклонившись, эльф хотел поцеловать меня, но я своевременно отвернула голову и подставила щеку. Раздражённо зарычав, он взял меня за подбородок и грубо развернул к себе. Котомка соскользнула с плеча и упала на пол, но на неё никто не обратил внимания. Улыбнувшись самой невинной улыбкой, я мурлыкнула: — Как мило, Альфри, всё же в тебе тоже есть частичка галантности… Юноша принял мою улыбку как очередной вызов, но смягчился и перешёл к действиям. Не отпуская моего лица, второй рукой скользнул под плащ и, крепко обхватив за тонкую талию, прижал к себе. Я напряглась, а Альфред уверенно и довольно заговорил: — Сейчас я тебе покажу… «милость». Забыла её, небось, пока развлекалась с другими? Услышав это, я оскалилась и со злостью выпалила: — Что ты себе позволяешь?! Совсем страх потерял?! Но моё выражение злобы лишь рассмешило эльфа. С желанием и лукавством в глазах он опустился к моим губам, чуть касаясь их. Неспешно. Блаженно вдыхая мой запах, наслаждаясь близостью, будто у нас впереди целая вечность. Окончательно запутавшись в своих желаниях, я не знала, что предпринять. Крепкая хватка давала понять — вырываться бесполезно. А горячие губы, скользящие по моим, заставляли, пусть и нехотя, вспомнить наше общее прошлое. Прошлое, в котором было место всепоглощающему пламени страсти… Хотелось отбросить все «но» и раствориться в этом моменте. Но чем сильнее я заводилась, тем больше корила себя. А моё время на размышления утекло, как вода. Потому как, не слыша слов и не ощущая сопротивления, юноша принял это как согласие. Такие невинные движения, ещё несколько секунд назад, вмиг стали чувственными и глубокими. Губы Альфреда прижались к моим, поочерёдно обхватывая их и касаясь языком. Рука с подбородка переместилась на затылок и надёжно удержала меня, не оставляя ни малейшего шанса отступить. Из моего горла вырвался тихий стон. Это только сильнее возбудило эльфа… В следующий миг, не церемонясь, он ворвался в мой рот горячим языком — переплетаясь с моим, описывая круги, касаясь самых чувствительных точек. Казалось, всё остальное исчезло, перестало существовать. Был только этот поцелуй — живой, всепоглощающий, сбивающий дыхание. Мы не могли насытиться друг другом, желая только одного — продолжения. Я почти потерялась в этом пламени, пока не осознала: воздух вот-вот закончится… Но Альфред продолжал целовать — по-разному, вкладывая в каждое прикосновение новый оттенок. Будто передавал всё, что копилось в нём и давно искало выхода. Наконец он отстранился от моих припухших губ и принялся целовать шею, чередуя это с ласками языка. Эльф надавливал на вены, вызывая мурашки — и в какой-то миг я очнулась, испугавшись, что он может укусить. — Альфред, прекрати… Пожалуйста… На моё удивление он действительно остановился и устремил полуприкрытые глаза в мои, тяжело дыша: — Почему? Я устал, Фел. Почему ты вечно останавливаешь меня? Ты ведь тоже испытываешь ко мне чувства. Разве этого недостаточно, чтобы быть вместе? Сколько можно сбегать?.. — Ты же сам знаешь, почему… Мы родственники — и этим всё сказано. Это меня постоянно тревожит и не даёт покоя. Осторожно отпустив меня, эльф хмыкнул. Делая шаг назад и разводя руками, он с усмешкой заключил: — Фел, ты уже настолько изменилась, что я тебе такой же родственник, как и тот дракон с пустыни. Да сейчас в тебе крови Элронта, наверное, меньше всего! Я застыла, стараясь сдержаться и не подать виду, как обидно прозвучали эти слова. Они слишком задели за живое. Как можно подобное говорить после того, что между нами было? Возможно, он хотел утешить… Но фраза звучала как будто из уст его старшей сестры. Как приговор. Как напоминание, что я — уродливое, ненужное колесо, не имеющее права быть частью их безупречной семьи. Натянув каменную маску отчуждённости, я серьёзно произнесла: — Ладно. Береги себя и выздоравливай. Мне пора, — тотчас подняв котомку, я покинула покои Альфреда. «Какая же ты глупая, Фел! Всё. Это точно был последний раз! Ни брат, ни принц тебе не пара.» Если я поддамся мимолётным чувствам и буду с Альфредом — у меня уже никогда не будет семьи. Я упущу этот последний шанс так глупо и безвозвратно! Юноша не стал меня догонять. Может быть, понял, что выразился двусмысленно… А возможно, действительно устал от моих колебаний. Сейчас я была благодарна даже за это. Ведь тратить время на разговоры, в которых мы не сходимся, не имело смысла. Каждый всё равно останется при своём.
