Часть 5
29 сентября 2023 г., 01:00
КРОВАВЫЙ ДОЖДЬ
Элронт уже переоделся в дорожную одежду и ждал, когда я появлюсь. Стоило мне переступить порог его покоев, как в мою сумку тут же добавились несколько пузырьков с лечебными зельями и пара свёртков с провизией. Я не стала возражать. Мы накинули невидимость и, попутно тренируя мою левитацию, покинули комнату через окно. Без лишних глаз и томных воздыханий мне вслед. Любопытство, конечно, тянуло хотя бы разок оглянуться — проверить, не ищет ли кто взглядом. Но я сдержалась. Уже шагая по земле, я шлёпнула себя по щекам. Пора перестать думать о любовных глупостях и сосредоточиться на нерешённых вопросах. По обе стороны от нас суетились горожане, а улочки пестрили жизнью. Немного неуверенно я взглянула на задумчивого Элронта и спросила: — Почему я больше не видела Илларинарию? Она так скоро вернулась в Белвос? — Сейчас на Севере непростая ситуация, голуба. Сама скоро в этом убедишься. Рия приехала впервые, когда я только забрал Альфреда из Ахрии, и вот — во второй раз навестила нас только сейчас. По сути, мы лишь увиделись, она передала письмо — и сразу же уплыла. Хм, плыть целый день, чтобы пробыть здесь час-два и лично убедиться, что всё в порядке? Сестра — молодец, не спорю. Видно, что любит брата и переживает за него. Только вот… она же владеет мощной магией. Почему выбрала корабль? — Она помогала в лечении? И, между прочим, разве нет способа перемещения быстрее кораблей? Разве Илларинария не могла открыть портал — как тот, через который ты забрал Альфреда из Ахрии? — Ты правильно рассуждаешь. Рия сознательно сберегла магическую силу и добиралась самым простым способом, чтобы, если потребуется, израсходовать всё на лечение брата. Она сильно волновалась, даже плакала. Хотя обычно — тот ещё кремень. Я её даже иногда побаиваюсь… — Правда? — я в неверии выгнула бровь. Отец прыснул в кулак и, с мягкостью в голосе, ответил: — Нет, шучу. Но порой она действительно выглядит очень серьёзной и непоколебимой. От меня набралась. Мы обменялись ещё парой фраз о Рие. Было видно, как сильно он её любит. Этот короткий разговор и теплота, буквально-таки излучаемая выражением лица Элронта, вызвали у меня улыбку. Я поправила прядь, выбившуюся из одной из кос. — Но тогда… как она узнала, что Альфред в тяжёлом состоянии? — Поди угадай. Почувствовала? Или у неё тоже сработали какие-то артефакты? Я, честно говоря, не вдавался в подробности — тогда было не до того. Продолжая путь и разговоры о семье, мы заодно обсудили полюбившееся мне в последнее время заклинание успокоения. Так и добрались до торгового корабля, которому предстояло отвезти меня на Север. Кажется, благодаря этому недолгому, но такому уютному разговору, я как-то даже смягчилась по отношению к новоиспечённой сестре, которая когда-то хотела меня убить, и ещё сильнее прониклась родственными чувствами к брату, который хотел меня… Хотел. А тренировка заклинания на ходу, да ещё и под присмотром столь опытного мага, придала мне уверенности. Пусть и в спешке, но лучше так, чем вовсе забыть о таком полезном умении. Сливаясь с толпой на причале, Элронт развеял невидимость и умело наложил на меня иллюзию, изменив внешность: сделал чёрные волосы и голубые глаза, спрятал чешую и рог. Так бы я и выглядела, если бы ничего не случилось… Если бы осталась в Белом Дворце и не сбежала перед нежеланной помолвкой. Я на мгновение замешкалась, невольно возвращаясь мыслями к недавнему сну, где у меня тоже были чёрные волосы. Не самое приятное воспоминание, мягко говоря. До сих пор бросает в дрожь, стоит только подумать об этом. Мотнула головой, чтобы отец не заметил резкой смены моего настроения, и постаралась прийти в себя. В целом, я была не против иллюзии — к тому же папа сказал, что в Белвосе лучше не привлекать внимания, пока я не окажусь в безопасности. Он также упомянул, что, как только мы только обсудили моё отправление на Север, сразу же отправил голубя с весточкой, так что меня должны были встретить. Как я поняла, крупнейший портовый город Белвоса, прежде бывший столицей Валода, теперь управлял объединёнными королевствами. Пристань вокруг нас гудела, и, несмотря на ранний час, было довольно людно. Все суетились и спешили по своим делам. Барк заканчивал погрузку. Мы обсудили моё тайное присутствие на корабле с капитаном, заплатили оговорённую сумму и поднялись на палубу. Как-то слишком быстро наступил момент прощания. — Может, всё же передумаешь? — с ноткой надежды спросил Элронт, поправляя выбившиеся из-под капюшона чёрные волосы. — Нет. Ты же знаешь меня — мне нужно во всём разобраться, иначе не будет покоя. — Тогда пусть Духи тебя хранят, милая. Я буду очень ждать твоего возвращения. Между прочим, Фелис, я присмотрел несколько домов, как ты и хотела. Так что, когда вернёшься — купим тот, что понравится. Договорились? Я чуть ли не подпрыгнула на месте от радости, окатившей меня с головой. — Да! Спасибо большое! — обняв его, я тихо добавила, изо всех сил сдерживая слёзы: — Спасибо за всё. Я… я люблю тебя, папа. — И я тебя люблю, доченька. Возвращайся скорее — мы все будем тебя ждать, — его рука нежно погладила меня по голове, даря очередную волну спокойствия. Обнимаясь, мы держались за одну веру на двоих — веру в то, что мы ещё встретимся. Обязательно. Уже стоя на причале, отец помахал мне. Корабль отчалил, а я, прислушиваясь к своим ощущениям, махнула Элронту в ответ. Прощание с ним оказалось на удивление спокойным. Ни капли тревоги — только благодарность за всё и теплота, переполняющая сердце. Неужели я, наконец, приняла всё как есть? Или… просто поверила в себя? Поверила, что у меня всё получится и, в конце концов, всё будет хорошо? Ведь в этот раз решение я приняла сама. С лёгкой горечью я улыбнулась. Вот бы сберечь эту веру подольше.***
Взгляд никак не мог оторваться от причала. Как бы ни хотелось, я всё стояла, опираясь на массивные деревянные перила, и смотрела на удаляющийся берег. Да, я знала, что Шальное Море, скорее всего, преподнесёт шторм, а значит, нужно заранее найти место, где можно будет спокойно его переждать. Но всё равно не отводила глаз — словно погрузившись в медитацию, в которой провожала отца, Авкаверон… и ни о чём больше не думала. Возможно, дело в том, что за последнее время было выплеснуто слишком много чувств. Сейчас мне хотелось только покоя — настолько сильно, что в голове не оставалось ни тревожных мыслей, ни привычного прокручивания возможных событий на Севере. Неужели отец втайне наложил на меня какое-то усиленное заклинание успокоения? Даже когда я намеренно попыталась обдумать предстоящие шаги, подготовиться… — ничего не вышло. В голову просто ничего не шло. Пустота, да и только. Ветер усилился, подняв высокие волны, которые заползали на палубу белой пеной. Корабль начало сильно качать. Может, я бы и не заметила этого сразу, если бы не волосы, закружившиеся солёным вихрем и запутавшиеся у лица — они и вырвали меня из оцепенения. Моргнув несколько раз, я пригладила выбившиеся пряди и принялась разминать затёкшее за это время тело: встряхнула кисти, подвигала плечами. Огляделась. На палубе было не так уж много людей — матросы занимались своими делами и не обращали на меня внимания. Немного пройдясь, я вернула лёгкость движениям и примостилась у мачты, чтобы, если что, меня не снесло за борт. Накинув на себя несколько щитов от брызг, я вновь прикрыла глаза, желая погрузиться в медитацию полностью. Пока есть время — нужно посмотреть, как обстоят дела внутри, в магическом мире. Древо жизни, такое же, как в Храме Духов Стихий, располагалось в центре внутреннего мира — всего в десятке шагов от меня. Ни треска, ни криков, ни пугающих искажений. Только тишина и умиротворение под солнцем и луной. Значит, действительно, в Храме всё прошло так, как должно было. Только вот… что там говорил Ивеллиос? Мы можем изменять этот вид? Мне кажется, лучше упростить. Негоже возможным «гостям» видеть то, что было на стыке миров. Поэтому я сменила многоликое небо с солнцем и луной на мягкое закатное — такое, как тогда, во дворце, перед походом к принцу. Хочется навсегда запомнить: солнце есть… и оно должно взойти. Как и говорил отец. Древо Стихий я сменила на глицинию — с длинными красными соцветиями, вписанными в общую гамму пёстрой картины. Солнечные лучи играли золотом на листве, создавая тёплое, приятное мерцание — словно волшебные искры. Озеро оставила прежним, но сделала так, чтобы в него нельзя было провалиться. У самого ствола дерева разместила удобные стулья и диван с бордовой бархатной обивкой. С удовольствием закружилась, наслаждаясь сладким ароматом и видом. И почему я не сделала этого раньше? Счастливая оттого, что хоть здесь всё выходит так, как я захочу, я опустилась в кресло. Выровняла дыхание и начала входить в состояние глубинной медитации. Наверное, я слишком расслабилась в этом всём блаженстве и не заметила, как уснула. Хотя… может, и это — часть практики? Получается, я слишком погрузилась в себя, утратила счёт времени и перестала замечать всё, что происходит вокруг. Так бы и сидела здесь, в своём мирке, забыв обо всём, но чутьё подсказывало: пора покинуть сладкие грёзы и вернуться в реальность. И оно не подвело. Я открыла глаза. Было темно и зябко — пришлось торопливо повысить температуру в защитном щите возле тела. Поднялась и огляделась: на палубе сновали рабочие, разгружая товар. Видимо, мы уже на месте. Путешествие оказалось куда короче, чем я ожидала. Люди, в рое голосов, путались и мелькали огоньками факелов на причале, будто суетливые светлячки. Я выдохнула, утопая в сомнениях. И как тут найти того, кто должен меня встречать? Да и встретят ли вообще?.. Закинув котомку на плечо, я сбежала по трапу и ступила на замёрзший, местами скользкий от воды причал. Отвыкнув от таких зимних «прелестей», я сделала шаг — и тут же поскользнулась, едва не врезавшись в группу мужчин. Один из них грязно выругался и оттолкнул меня в сторону, остальные мерзко заржали. Подхватив себя магией, я выровнялась и тут же наколдовала ледяные шипы на подошвы — чтобы подобное больше не повторилось. Но это, увы, не решало главной проблемы. Скверный запах рыбы, выпивки и гнили с каждым шагом становился всё ощутимее. И как бы мне ни хотелось, пришлось войти в эту сомнительную толпу на берегу. Стараясь хотя бы щитами защититься от случайных прикосновений, я начала прислушиваться к мыслям окружающих. Меня окутал сонм чужих голосов. Многие работали за гроши, занимаясь погрузкой и разгрузкой кораблей с утра до ночи, не думая почти ни о чём, кроме отдыха. Кто-то жаждал лёгкой наживы, орудуя как карманник. Один из присутствующих рассматривал прибывших в надежде заманить их в свой трактир… А дальше — утехи, просьбы о милостыне… Ох, голова сейчас взорвётся! Найти встречающего, по мыслям, не вышло. Впрочем, в такой толпе это вряд ли было разумно — только настроение себе испортила. По этой причине я вскоре оставила затею и решила, что путь мне предстоит не самый лучший — в одиночку. Но чего уж там, справлюсь. Не в первый раз. Продолжая пробираться сквозь людской поток, то и дело извиняясь, чтобы хоть как-то сгладить возможные конфликты, я вытянула руку вперёд — туда, где был хотя бы небольшой просвет. И вдруг меня резко схватили за кисть и грубо дёрнули на себя. — Ой… — я не успела опомниться и врезалась прямо в наглого незнакомца. Он сомкнул на мне руки, прижимая к себе и укрывая сверху своим плащом. Мой капюшон слетел, и человек склонился, опуская подбородок мне на макушку. Я услышала, как глубоко он вдыхает мой запах. «Это что… мне ещё извращенцев тут не хватало.» Тихо и насмешливо юноша прошептал мне в волосы: — Попалась? Тело тут же напряглось. Я начала лихорадочно продумывать варианты спасения. Я не смогу атаковать в такой толпе. Голос мужской — большего не распознать по одному лишь слову. Так или иначе, его действия выходят за всякие границы. Что за вопиющая наглость? Стоит ли мне быть жёстче и пригрозить? А если это кто-то из своих?.. Меня ведь должны были встретить. Пока я размышляла, он отпустил меня и поволок куда-то за руку. Оказалось — в узкий переулок, почти без освещения: свет едва пробивался сквозь оконные рамы ближайших домов. Мне не было страшно — это ведь я, если что пойдёт не так, смогу с лёгкостью убить здесь нахала. Да и по ощущениям, он не маг… хотя наверняка сказать не могу. Гадать надоело, а представиться незнакомец так и не удосужился. Я с раздражением выпалила: — Кто ты? Отвечай — от этого зависит твоя жизнь! Юноша остановился и развернулся всем телом. Подтянув меня ближе, с удивлением спросил: — Ты чего, Фелис? Не узнала? Это же я — Вильям. Мне захотелось подсветить его лицо магией, но он будто прочитал мои намерения — перехватил руку и сжал её. — Не смей! Не стоит этого делать на людях. Ночью опасно — привлечём кого не следует. Нужно поскорее… — из соседнего переулка раздался истошный жалобный вопль, заставив Вильяма замолчать. Я тут же повернулась в сторону звука. — Надо помочь! — Уже поздно. Это был крик перед смертью, а не просьба о помощи. — Я так не могу! Нужно проверить. — Перестань! Тебя разве не предупредили? Ты должна слушаться, если хочешь выжить! А будешь задерживать нас — навлечёшь беду! «Должна слушаться?» Скрипнув зубами, я дёрнула рукой, пытаясь вырваться из его хватки: — С чего бы? Я не маленькая беззащитная девчонка! Я слушаюсь только себя! — Как скажешь, Фелис. Прости, но я обязан доставить тебя целой… — юноша отпустил мою руку с неким разочарованием. Может, он ожидал, что встретит послушную маленькую принцессу? Видимо, плохо меня узнал — даже за всё то время, что мы провели вместе. А уж после всего, что я пережила… Я уже было хотела броситься в сторону, откуда раздавался крик, как вдруг почувствовала толчок под правое ребро. Магические щиты в тот же миг разлетелись, и в глазах воцарилась темнота.***
Просыпаясь, я зевнула и потянулась. В голове было пусто, и я лениво перевернулась на другой бок, не сразу вспоминая, что произошло. Солнце проникало сквозь окна, падая прямо на меня, заставляя нехотя раскрыть веки и приподняться. Незнакомая комната не казалась особым сюрпризом — за последние годы я столько раз ночевала где попало, что привыкла. Сапоги и плащ были сняты, всё остальное — на месте. Потёртая котомка тоже никуда не делась: лежала у прикроватного столика. Постепенно восстанавливая в мыслях цепочку событий, я недовольно поприветствовала себя на Севере и не торопясь начала утренние процедуры, решив воспользоваться тем, что окажется под рукой. Коснувшись ступнями прохладного каменного пола, я подошла к тумбе с кувшином чистой воды — умыться и окончательно проснуться. По чешуе на руке стало ясно: иллюзия, наложенная отцом, уже рассеялась. Или её кто-то снял?.. Эх, я ведь даже не знаю, сколько проспала. Запрокинув лицо, ещё мокрое после умывания, я провела пальцами между белыми прядями, вливая немного силы — освежаясь. Взгляд скользнул по молочному потолку с ненавязчивым узором, который постепенно переходил на стены, расписанные ярче — цветочными мотивами. Мебель была явно из дорогой древесины, изящная, с вычурными завитками. Недурно… Скинув одежду, я открыла внушительных размеров шкаф у окна в поисках чего-нибудь приличного для предстоящей аудиенции. Пока я приводила себя в порядок, небо за окном затянуло тяжёлыми серыми облаками. Даже крошечный луч не пробивался сквозь эту плотную вуаль — будто предостерегая о надвигающемся снегопаде. Я вздохнула. Такая переменчивая погода… А ещё — разительный контраст между убранством комнаты и гнетущим полумраком за её пределами. Прямо как мои собственные чувства: сплетаются, путаются, не находят покоя после всего, что случилось за столь короткое время. Не в силах оторваться от почти забытого вида снега, я застыла у подоконника и с интересом вглядывалась в пейзаж. Несмотря на чернильные прочерки неба, остальное успокаивало. Снег покрывал тёмные шпили башен с редкими вкраплениями окон. Земля, куда ни глянь — одно бескрайнее белое поле. Прямо напротив, всего в каких-то тридцати метрах, высилась мрачная башня с окнами, обращёнными в мою сторону. «Как вообще можно было строить так, чтобы окна выходили на стены — находящиеся столь близко? Какой-то…» Поток мыслей прервался, когда в окне мелькнула чья-то фигура — сначала я не обратила на неё внимания. Возможно, и вовсе бы не заметила, если бы не её движение, вынудившее меня оторваться от созерцания пейзажа. Я тут же вспыхнула и в спешке воздвигла снежную завесу на окно. Только сейчас осознала: стою, как есть, любуюсь зимними видами… голая. Хорошо хоть, что рама начиналась от пояса. «Вот как тут, значит, встречают гостей? Что за странные комнаты и манеры… Надеюсь, это просто кто-то прошёл мимо, а не разглядывал меня всё это время». Даже не знаю, что меня больше злит: башня напротив, окно в комнате, моё же ротозейство… или то, что меня нагло ударили и притащили сюда, не считаясь с моим мнением?! Ух, как же это раздражает… От былого спокойствия не осталось и следа. В голове ярко всплыло поведение Вильяма, и злость накрыла с новой силой. Только вот, есть ли в ней смысл? Сейчас не время — хоть и накопилось… Я медленно вдохнула и выдохнула. «Так. На чём я остановилась? Проклятые окна…» Недовольно бормоча себе под нос, я достала чёрное платье — чрезмерно закрытое, но всё же элегантное: с узором из серебристых кругов у подола, длинными рукавами и корсетом, подчёркивающим фигуру. Волосы собрала в высокую копну, выпустив спереди две пряди. Помогая себе магией, облачилась в наряд без посторонней помощи — прислугу, впрочем, мне так и не предоставили. Затем достала тёплую красную шаль, накинула её на плечи и направилась к выходу. У самой двери, цокая каблуками по каменному полу, я призадумалась: «А куда именно мне идти? И стоит ли вообще? С моей нынешней внешностью… Что, если я совершу ошибку, показав себя такую? Вдруг иллюзия, наложенная отцом, рассеялась не так давно, когда я уже была одна? Тогда, может, стоит вновь принять человеческий облик? Расстроенно вздохнула, посмотрев на отражение. Только зря подбирала накидку под цвет глаз… Да и не хочется менять внешность. Я ведь должна учиться принимать себя — настоящую. Новую. Но перспектива услышать удивлённые возгласы и причитания из-за моей «невиданной красоты» тоже не вдохновляет. Мало ли, как у них здесь принято». Кивнув своим мыслям, я сосредоточилась и, потратив немало магической силы, приняла прежний облик. Накидку отбросила на постель. Буду без неё — спасибо магии, не замёрзну. Всё, пора. Сейчас разберусь, что здесь происходит. Дверь поддалась со скрипом, и я шагнула в затенённый сводчатый коридор. В воздухе витал терпкий запах камня, воска и чего-то неуловимо старого. Освещение, которое давали лишь витражные фонари, отбрасывало на белокаменные стены узорчатые тени. Мне захотелось рассмотреть поближе такую изысканную ковку светильников. Не сдержавшись, я подошла и протянула руку, едва коснувшись кончиком пальца кованого завитка — грубоватого цветка с яркой разноцветной витражной сердцевиной, дарящей свет во мгле. — Красиво… — прошептала я еле слышно, почти беззвучно. Но внезапно появившийся юноша, будто уловив мысль, подхватил слово, повторив: — Красиво… — А? — я развернулась к мечтательно улыбающемуся человеку. — Вильям? Мой взгляд сразу изменился. Насупившись, я повысила голос: — Вильям! Ты что себе позволяешь?! Вы позвали меня только для того, чтобы сделать пешкой в своих играх? Позабавиться?! Я ничего подобного не позволю! Со мной нужно считаться, понял?! Я словно отчитывала младшего брата, которого у меня никогда не было. Он закатил глаза, продолжая улыбаться, и поднял руки примирительно, ладонями вверх. — Понял-понял. Всё, что скажешь, принцесса. — Не говори глупостей. Я кто угодно, но не она… Сделав пару шагов, Вильям оказался совсем близко, разделив со мной тёплые отблески лампы, и тихо произнёс: — Всё в наших руках, Фелис… Сейчас ты — та самая принцесса, которой была несколько лет назад. И здесь ты можешь остаться ею навсегда. Главное — твоё желание. — Я… Странные слова в не менее странном месте. «Не знаю. Я ведь уже другая. Хочу наконец быть собой, а не казаться кем-то. Но тогда… зачем я выбрала старую оболочку и создала иллюзию? И почему, вопреки желаниям, поступаю иначе?» — Вашу руку, миледи. Оставив эти мысли до лучших времён, когда в голове не будет такой каши, я соприкоснулась кончиками пальцев с его. Юноша аккуратно придержал их, разворачивая меня и уводя вперёд по коридору. Такое ощущение, что Вильям остался прежним — всё тот же мальчишка. Но почему-то сердце не покидает давящее чувство: передо мной кто-то чужой. Разве возможно ощущать в человеке что-то столь родное и одновременно отталкивающее? Неужели одного года — или сколько там прошло — хватило, чтобы всё изменилось?.. Я покосилась на Вильяма. Костюм цвета тёмно-зелёной листвы шёл ему к лицу, да и сам он будто стал выше — наверное, догнал по росту своего брата эльфийских кровей. Волосы до лопаток, были собраны сзади лентой. Хм, весьма необычно для него. На лице застыла та самая улыбка, что давно отпечаталась в моей памяти. Тогда почему же наша встреча ощущалась настолько… иначе? Потому что Вил не послушал меня? Но ведь и я, конечно, повела себя не лучшим образом — ему-то виднее… Хотя разве можно вот так просто закрыть глаза на подобное и думать только о своей безопасности? Всё это как-то странно… Задумавшись, я крепче сжала его руку, борясь с противоречивыми мыслями. Вильям счёл это как нечто нервное: — Не волнуйся, он… — заминка прозвучала не к месту, — всё тот же. Брат будет счастлив увидеть тебя вновь. Приём как раз закончился, и мы можем сразу пройти к нему. По поводу Лонвэя я как раз и не волновалась. К тому же постаралась: вложила немало сил и магии — и была уверена, что даже Илларинарие будет непросто вскрыть мою иллюзию, не то что ему. А вот чего ждать дальше от этого места — не знаю. Мне почему-то беспокойно и неуютно. Я обвела взглядом сменившийся коридор… А ещё здесь… мрачно. Сыро. Тоскливо. Надо бы поскорее переселиться в башню Альфреда. Может, там будет хоть немного спокойнее? В Авкавероне я, наоборот, несмотря на все непростые отношения, чувствую себя раскованно и свободно. А вот Белвос… вроде бы вокруг не чужие люди, но напряжение бродит по телу, сводит мышцы, едва я вышла за дверь своей комнаты. Это из-за того, что рассказывали отец и Ивеллиос?.. Впрочем, не исключено, что я надумала себе лишнего. Сейчас услышу от короля, что всё не так уж и плохо — и успокоюсь. Да. Не стоит усложнять без надобности. Вильям, кажется, ещё что-то говорил… Я прокрутила его слова в голове и переспросила, вновь поднимая на него взгляд: — Приём? — Да, важный человек… — не успел он договорить, как вдалеке распахнулась массивная дверь. Вильям вздрогнул, шагнул к стене и потянул меня за собой. Он торопливо поклонился, освобождая проход двум вышедшим из тронного зала. Я же не спешила оказывать почести непонятно кому. Помню в Ахрии одного «важного человека», которому следовало бы оторвать голову ещё при первой встрече… Да и какой в этом смысл? Кто они вообще такие, чтобы я кланялась? Не слышала, чтобы на Север спешили с визитами послы других королевств. Стоя у стены, я не стесняясь глазела на вышедших — разглядывала, покуда доставал свет. Длинные чёрные мантии с красными узорами из странных символов волочились по каменному полу, а массивные капюшоны скрывали лица. Странная и, на вид, крайне неудобная одежда. Не помню, чтобы встречала нечто подобное… Определить по таким нарядам расу или королевство я не смогла. Вил вроде бы говорил об одном, но их — двое. Перепутал? Или не знал? Цокнув языком, я скривилась. Что за «важные люди»? Выглядят как обычные маги — разве что мантии диковинные. Может, второй просто помощник, не столь значимый для упоминания? Хотя одеты они одинаково — различались только тем, что держали в руках. Чем дольше я их рассматривала, тем сильнее перехватывало дыхание. Глаза сами собой всё шире распахивались. У первого в руках было подобие посоха, который он крепко сжимал и, ссутулившись, опирался на него. Тёмная, высокая — почти с него ростом — конструкция была сплетена из тонких терновых ветвей. Они извивались, словно шипастые змеи, образуя по-настоящему странный на вид посох. Длинные, мощные колючки никто и не пытался обломить. На вершине высилась нечто вроде ржавой короны, потрёпанной временем. Тем не менее, своими острыми зубцами она хищно тянулась вверх. Крепилась корона тем же способом — переплетением ветвей, из-за чего с первого взгляда была почти неразличима в этом гнезде игл. Что самое странное, маг держал свой колючий посох и, казалось, не испытывал боли. Хотя, когда он прошёл совсем близко, я отчётливо увидела: свежая кровь поблёскивает в слабом свете на плотной ткани его кожаной перчатки. По телу тотчас пробежал разряд — странное ощущение: одновременно знакомое и ужасающее. У его спутника из длинных, чуть ли не до колена, рукавов мантии свисали крупные чётки, почти касаясь пола. Возможно, я бы заметила ещё что-то, но Вильям дёрнул меня вниз, вынуждая поклониться тоже. Неужели фанатики? Такого страха, как у Вильяма, у меня не было, но вид подобных личностей не внушал доверия. Будь я здесь королевой — не захотела бы видеть таких рядом. От них не стоит ждать ничего хорошего. Мы простояли так ещё пару минут, пока незнакомцы не свернули за угол. Только тогда выпрямились. Я не успела ничего спросить — пришлось сразу войти в тронный зал. Едва за нами захлопнулась дверь, как мой спутник вдруг хохотнул — резко, почти истерично. Я вздрогнула от такой внезапной перемены и насторожённо обернулась к нему. Но Вильям тут же изменился в лице, будто ничего не произошло. Словно мне почудилось. «Да что здесь творится?..» Зал заливал серый свет. Пустой трон, будто заброшенный, и две фигуры у его подножия, почти сливающиеся с окружением. Не было здесь ни свечей на массивных золотых канделябрах, ни роскошных ковров, ни живописных картин. Слишком всё сдержанно и… угрюмо. За высокими окнами в пол завывал ветер, и разворачивалась снежная буря, которая, казалось, с каждой минутой становилась лишь мощнее. На мгновение задержавшись и бросив взгляд на снегопад, я поймала себя на мысли: «Перед стихией все мои проблемы кажутся такими… незначительными и ничтожными.» Вильям двинулся дальше, и я поспешила за ним. Пара шагов, беглый взгляд на мраморный пол — и, как только Вил остановился, я встала рядом и сделала реверанс, не решаясь поднять глаза на остальных присутствующих. Вильям встревоженно заговорил первым: — Почему к тебе пришёл Аль-Арах, а меня не позвали? Сегодня без «этого»? Я его прогневал?! Илларинария подошла ближе, нарушив тишину раздражающим цокотом каблуков, и зло прошипела: — Совсем глупый?! Он ещё не ушёл. Не смей даже думать об этом, пока он в замке! Так странно слышать её голос… дрожащий от страха. Неужели те, кто здесь побывали, настолько могущественны, что даже Рия их остерегается? В голос сестры прорезались привычные заносчивые нотки, когда она обратилась ко мне: — Твой вид… правильно. Постой смирно, я закреплю иллюзию ещё и своей магией, — я подняла на неё взгляд, встречаясь с таким непривычным выражением растерянности на её лице. — И ни в коем случае не ходи по замку в своём истинном облике! Она подняла руку, всё ещё слегка дрожащую, и я ощутила, как потоки её магии окутывают меня. «Так, я ведь могу уехать прямо сейчас? Что-то мне всё это совсем не нравится». Сестра даже не съязвила — и выглядела запуганной. Это настораживало… но и разжигало во мне интерес. Будто вызов, что ли. Я ведь всем твердила, что помогу — значит, должна разобраться и по-настоящему попытаться это сделать. Хотя бы в этот раз… Я не могу сбежать и позволить этому королевству кануть в небытие. Эльфийка всё не останавливалась, окутывая мою иллюзию серебристыми потоками силы. Её руки дрожали всё сильнее, а в стеклянном взгляде читалась отрешённость — будто её здесь уже не было. — Перестань! — я отбила её руку тыльной стороной своей ладони, приводя в чувство. Заглянула в пустые алые глаза. Обернулась — и увидела тот же безжизненный взгляд у Вильяма. Сжав кулаки, выпалила: — Что здесь происходит?! Где ваша гордость? Почему вы так странно себя ведёте? Это ваше королевство. Вы здесь закон. Вы решаете, как должно быть! Или меня позвали, чтобы я дрожала тут, как лист на ветру перед какими-то магами? Что за вздор?! — Фелис… — знакомый голос, но такой слабый, будто приглушённый, донёсся из-за спин стоявших передо мной. Услышав короля, они молча расступились, стараясь не смотреть в его сторону. Я замерла. Длинные белые пряди были почему-то накинуты наперёд, небрежно путаясь, словно пытаясь закрыть лицо. Молодой король был облачён в мантию, подобную тем, что носили странные маги — только белую. На ней — те же замысловатые красные узоры. Капюшон был натянут, но не так сильно, и я смогла разглядеть маску: обычную, белую, с тонкой горизонтальной красной полосой на уровне глаз. Эльф протянул ко мне руку в плотной на вид перчатке. Я вздрогнула и, отшатнувшись, сделала шаг назад. Потом ещё один. — Лонвэй? — Твоё появление — это Милость Ночи. Не бойся… позволь мне коснуться тебя. Убедиться, что ты настоящая, что не мираж сна, — мягкий, спокойный голос убаюкивал, уносил возникший было страх далеко-далеко. И всё же по телу пробежали мурашки. Не могу понять: он так устал или сдерживает боль, произнося каждое слово? Почему всё так странно? Это совсем не похоже на то, каким Лонвэй был в последний раз, когда я его видела. В какой момент всё так изменилось?.. Я подошла ближе, сглотнула душащий ком вопросов — и остановилась рядом с вытянутой рукой короля. Лонвэй, не поднимая головы, почти невесомо провёл пальцами по моей щеке, затем по шее, остановился между ключиц… И тут же отвёл руку, повернувшись ко мне спиной. Что?.. Вот так просто уйдёт?! Растерявшись, я не понимала, что делать дальше. Хотелось высказать всё: недовольство тем, что здесь происходит, расспросить о случившемся в королевствах и… помочь. Но что-то останавливало. Словно сейчас нельзя — иначе только наврежу. Непреодолимое чувство вынуждало стоять на месте и молча подчиняться их правилам. Чувство… не дающее и рта раскрыть. «Не спеши, Фел, ты ещё наведёшь тут порядки — в память о Бренторе и матери. Я не позволю народу Севера страдать из-за неопытной руки старого друга. Нужно быть умнее. Хитрее. Понять всё — и не навлечь беду раньше времени». Провожая взглядом отдаляющуюся белую мантию, я сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями до боли. Старалась не быть порывистой. Взять себя под контроль. Но не вышло. Сама от себя не ожидая, я громко кинула ему в спину: — Король вызвал меня. Но какую роль он мне выбрал? Остановившись, эльф слегка повернул голову в мою сторону и тихо произнёс: — Роль?.. Смотрящего. Я непонимающе выгнула брови и сделала шаг вперёд. Скованность, будто, спала. — Что это значит?.. Я совсем не понимаю. Внезапно вмешался Вильям, преграждая мне путь. — На сегодня хватит. Перестань. Король устал. Рия отведёт его отдыхать. А я провожу тебя обратно в покои, — слабо улыбнувшись, он выжидающе посмотрел мне в глаза, словно надеясь, что я поддамся этой натянутой улыбке. — Альфред отдал мне свою башню. Я хочу переехать туда сегодня же. Теперь уже заговорила Илларинария, вставая плечом к плечу с Вильямом: — Туда нельзя. Она закрыта… на ремонте. «Что-то тут не то». Вернув ей пронзительный взгляд, я спокойно ответила: — Альфред будет очень-очень недоволен, Рия, когда узнает, что с его башней что-то случилось. Просто имей это в виду. Ах, и да… — я выглянула из-за плеча Вильяма на короля, остановившегося на почтительном расстоянии. Хочет «смотрящего»? Хорошо. — Пускай сегодня мои глаза затуманены чёрной дымкой, но я сделаю всё, чтобы однажды они достигли солнца — каким бы обжигающим оно ни было. Меня бесцеремонно взяли под локоть и потянули к выходу, не обращая ни малейшего внимания на мои возмущения. Так себе тут принимают дорогих гостей. Видимо, я недостаточно «важная», как некоторые. Неясно, сколько времени придётся провести здесь, прежде чем удастся выведать всё — с такими-то многословными обитателями. Кстати, за всё это время я так и не заметила ни прислуги, ни даже стражников. Но кое-кого я всё же могу попытаться разговорить. Я прищурилась и уставилась на Вильяма. Всего лишь нужно затащить его в свой магический мир — и там мы сможем поговорить без свидетелей. Будто почуяв неладное, юноша слегка напрягся и, не оборачиваясь, помотал головой. Лишь у самой двери он отпустил мой локоть: — Еду скоро принесут, не волнуйся. И, пожалуйста, не выходи из комнаты без сопровождения. Только со мной или с Рией. Договорились? Включив всё своё обаяние, я закусила губу и скользнула пальцами по его руке, переплетая свои с его в замок. — Не хочешь зайти? Мы не виделись целую вечность… Смутившись, Вильям растерялся и отвёл взгляд. Но это длилось всего пару секунд. Быстро собравшись, он отдёрнул руку и нервно затараторил: — Извини, Фелис. Мне нельзя. Точнее… не хочу. Округлив глаза, я на миг застыла. Да что б тебя… Первый раз кого-то соблазняю — и не срабатывает! Так не пойдёт. Если что — пущу в ход магию… Я томно выдохнула, опёрлась рукой о стену, перекрыв путь к отступлению. Почти прижавшись к юноше, свободной рукой приоткрыла дверь в покои. — Вил, ну ты чего? Мы же не чужие. Зайди на пару минут… Смущение на его лице сменилось неприкрытой паникой. Глаза забегали, дыхание сбилось. Я услышала, как громко забилось его сердце, и увидела, как он испугался не на шутку. Даже в слабом освещении я различила, как юноша стремительно бледнеет. Его страх и волнение передались мне. Я отступила на шаг и с тревогой спросила: — Вил, ты в порядке? Эй, Вил?! Он сполз по стене, то ли отмахиваясь от меня, то ли отгоняя миражи перед глазами. Закрыл лицо руками и сбивчиво зашептал: — Нет… пожалуйста… не надо… нет… нет… — Всё хорошо, успокойся. Я не трогаю тебя. Ты в безопасности, слышишь? Я не причиню тебе вреда. Прости… — но он будто не слышал. Дрожал всем телом и твердил своё: «нет». На шум примчалась Рия и, оттолкнув меня, коснулась его головы. Вильям затих, теряя сознание. Я ошарашенно смотрела на происходящее, ощущая, как по позвоночнику пробежал холодок. — Рия, что происходит?! Пожалуйста, скажи хоть ты… Подхватив Вильяма под руку, она приподняла его, и резко ответила: — Нельзя. Я тут же подхватила его с другой стороны. Рия ведь могла использовать магию для перемещения, но почему-то не сделала этого. Не могла же она истратить всё на укрепление моей иллюзии. Да и как я могу упустить шанс узнать, где комната Вила? Пригодится… Эльфийка кивнула, и мы медленно пошли. Тащить его пришлось недалеко. — Я так понимаю, твоё быстрое появление говорит о том, что твоя комната тоже где-то поблизости? Она коротко взглянула на меня и снова кивнула. Мы аккуратно уложили Вильяма на постель в его покоях, сняли с него обувь и укрыли тёплым покрывалом. — Ты можешь научить меня заклинанию, которое использовала, чтобы его успокоить? — я была почти уверена, что оно похоже на то, чему учил меня отец. Эльфийка лишь покачала головой и едва слышно ответила: — Возвращайся в свои покои, — оглянувшись по сторонам, она подошла совсем близко и обожгла ухо шёпотом, — а лучше уезжай обратно, пока ещё можешь. Я тяжело сглотнула, не в силах сказать хоть что-то в ответ. В напряжённой тишине сестра, вопреки своим прежним словам, проводила меня обратно и заперла дверь снаружи. На столе уже стояла какая-то снедь. Наверное, постаралась зашуганная прислуга… или, может, сама Рия. Пока не знаю. Пища была совершенно обычной и ничем не примечательной. Мне даже нехотя вспомнились темницы Ахрии. «И чем мне здесь заниматься? Творится не пойми что, и никто не даёт внятных ответов. Как тогда им помочь? Просто наблюдать и выжидать?» Представив, сколько времени может на это уйти, я горестно выдохнула и опустила плечи. Но в том, что нужно разобраться, сомнений не было. Вьюга за окном разыгралась так, что снаружи не было видно ничего — лишь непроглядная белая стена снега. Прямо как моя ситуация в Белвосе. Я подошла к окну и задумалась. «Может, накинуть невидимость и пройтись по округе, повысматривать? Эх…Что-то мне подсказывает, что сейчас это не лучшая идея». Не стоит недооценивать происходящее и думать, будто я самая умная. А то опять наломаю дров из-за поспешных решений. Мой взгляд скользнул на большую кровать. Ну хоть высплюсь… Надо же найти положительные стороны во всём этом.***
Пролетела почти неделя моего странного — не то гостевания, не то заключения. После того случая с Вильямом я его больше не видела. К королю меня сопровождала Рия — она же водила меня в купальни, полностью контролируя все мои передвижения по дворцу. Повторная встреча с Лонвэйем оказалась такой же своеобразной, как и первая. Он едва ощутимо коснулся моих рук перчатками — и так же стремительно ушёл от ответов. Прислуга всё же водилась в стенах дворца, но мысли этих запуганных людей мне так и не удалось прочитать. Постаралась ли тут Илларинария или кто-то другой — я не знала. Все они были охвачены страхом сильнее, чем мои знакомые, и шарахались от меня, как от огня, едва завидев на горизонте. На столе в моих временных покоях появились книги по магии. Скорее всего, это притащила сестра, пока я нежилась в купальне. В поведении Илларинарии не ощущалось угрозы — здесь она была другой. Да и я не горела желанием поднимать тему нашего прошлого конфликта. Уже за такое, пусть и холодное отношение, я была ей благодарна. Таким образом прошло полторы недели. Больше личных аудиенций с королём не было. Это вызывало у меня непонимание, растерянность и злость. Зачем тогда всё это? Поужинав и переодевшись, я села за столик и уткнулась в книгу. Свеча рядом почти догорела, а я то и дело поглядывала на своё отражение в ночном окне. Как-то скучно. Благо хоть нет таких снегопадов, как в день моего приезда. Ладно… Обдумаю всё как следует ещё раз. Я потянулась и с выдохом откинулась на спинку стула. Если все во дворце настолько запуганы и боятся лишний раз раскрыть рот, то возможно ли, что эти странные маги читают мысли или воспоминания? Тогда я точно должна затащить кого-нибудь в свой магический мир. Стоит хотя бы попробовать. Потушив свечу, я легла спать, но ещё долго прокручивала в голове разные идеи и способы защиты на случай опасности. Представляла, какими могут быть последствия моих действий — и как с ними справлюсь… Так и уснула. Передо мной сидел кто-то спиной, в мантии, как у тех магов. Я ощущала — это я. Было очень темно. Другая я что-то дробила при слабом мерцании пары свечей, догорающих на полу. Мерзкий стук всё больше наполнял комнату, переплетаясь с хрустом и чем-то ещё… Мне стало любопытно, и, сжимая в руке факел, я подошла ближе. — Что ты делаешь? Металлический прут в руке зловеще сверкнул и замер. Моя точная копия в мантии повернула черноволосую голову. Вытерев рукавом лицо и размазав красные капли по белоснежной коже, она умиротворённо улыбнулась и устало посмотрела мне в глаза — будто я оторвала себя от рутинного дела. Комнату наполнил спокойный голос: — Ломаю кости. — Зачем? Кому?.. — я остолбенела. Нежелание принять услышанное сбило с толку. — Ты что, забыла? Плохо себя чувствуешь? Нужно повесить иноверцев на колёсах у замка. Прошлых уже склевали вороны. — А?.. — не понимая, о чём речь и что здесь происходит, я подошла ещё ближе, подсвечивая факелом то, что лежало перед ней. Пространство сразу наполнилось резким зловонием свежей крови — словно дожидалось, пока я увижу всё сама. Искорёженное, побитое тело дрожало. Неестественно изогнутые в нескольких местах руки торчали в стороны открытыми переломами. Я даже заметила суставы. Кости слепяще белели, выступая наружу, мерцая в свете моего факела. У тела оставалась лишь одна целая нога — вторая была почти раздроблена. Изо рта умирающего сочилась кровь. В жалкой попытке пошевелить отрубленным языком оно будто взмолилось о помощи, слёзно глядя мне в глаза. От увиденного мне стало дурно: я задрожала, а образы стремительно потемнели, оставляя после себя лишь этот скверный запах… смерти. Я испуганно раскрыла веки и, словно заведённая, вскочила с кровати. Подбежала к окну и распахнула створки. Свежий морозный воздух ворвался в помещение, прогоняя ночную вонь сырой плоти и всё ещё стоящий перед глазами образ изувеченного. Голову пронзила знакомая боль, но не такая сильная, как раньше. Предыдущие сны были ужасны, но этот… Слов нет. Тошнота никак не покидала горло, и я, без остановки твердя себе, что это просто сон, медленно дышала, глядя на башни, возвышающиеся на фоне ночного неба. Белые пряди коснулись снега на подоконнике. Я опустила руки в снежную гладь и зачерпнула немного, чтобы охладить раскалённое лицо. Отдышавшись, я понемногу пришла в себя. Головная боль почти прошла сама собой, даже без лечения. Я уже собиралась закрыть окно и вернуться в тёплую постель, как вдруг глаза уловили слабое, едва заметное мерцание в окне башни напротив.
