Милость Ночи [Дар и Проклятие ч.2]

      Я прищурилась, пытаясь разглядеть, что же там творится.       Скудного освещения от свечи едва хватало для моей цели. По ту сторону были видны лишь гарцующие по стенам тени, которые ежемгновенно ломались, создавая зловещие образы. Я ощущала, как волнение накатывало волнами от каждой новой догадки о происходящем там.       Недолго думая, ведомая инстинктом, я распахнула окно. Ветер метнул в лицо горсть снега, но мне было не до этого. Забравшись на подоконник, я нажала на браслет невидимости и, подхватив себя левитацией, шагнула в ночную мглу.       Снова всё спонтанно и не по плану… но я не могу продолжать бездействовать! А вдруг тот сон… происходит наяву? Совсем рядом?..       Подлетев к стене башни, я опустилась коленями на просторный, заснеженный подоконник. Руками упёрлась в каменные выступы, а взгляд в этот миг сосредоточенно устремился внутрь помещения.       По позвоночнику молниеносно пробежал леденящий ужас, опередив ладонь, метнувшуюся к лицу, чтобы прикрыть распахнувшийся рот.       Человек, находившийся внутри этих проклятых покоев, был мне знаком.       Исхудавшее тело, покрытое белёсой паутиной шрамов, заметных даже в полумраке, прямо у меня на глазах обретало новые раны — без жалости и намёка на раздумья.       Лонвэй, в одних штанах, стоял на коленях, склонившись перед свечой. Его руки раз за разом наносили размашистые удары плетью по спине, то и дело обмакивая орудие во что-то вязкое в посудине поблизости.       Даже видя всё своими глазами, я не могла понять, что происходит и почему. Реальность не укладывалась в сознании, и её дикость усиливалась гулкими хлёсткими звуками, раздающимися при каждом ударе по бледной коже.       В голове вновь и вновь звучало: «Это явь?.. Или очередной кошмарный сон, что преследует меня?»       Жалость сдавила сердце, а недоумение продолжало удерживать в цепкой хватке бездействия.       За что он наказывает себя? За что?..       Удары всё продолжались. Истерзанная плоть местами свисала отвратительными лохмотьями. Мне показалось, будто сквозь потрёпанное мясо начали проступать кости. Лица юноши было не разглядеть за длинными белоснежными прядями, но дрожащее от боли тело, всхлипывая совсем тихо, уже изрекло всё, что требовалось в этом зыбком полумраке…       Очередной беспощадный удар заставил Лонвэя взвыть громче. Скрипя зубами и царапая ногтями по деревянным половицам, он случайно погасил свечу прерывистым дыханием.       «Я не могу больше просто сидеть здесь… Каждый удар словно достигает и меня…»       Какие бы у меня ни имелись обиды на Лонвэя, что бы он ни натворил — подобные пытки нельзя было продолжать.       Распахнув створки, я влетела внутрь и, оказавшись в кромешной тьме, перешла на магическое зрение. Эльф был целиком поглощён процессом и не успел обернуться или как-либо отреагировать на шум. Едва коснувшись его головы пальцами, я применила усиленное успокоение, которое разучила благодаря книгам Рии. И это сработало даже лучше, чем я ожидала.       Я тотчас подхватила тряпичное тело юноши, стараясь не касаться глубоких ран. К счастью, мой магический резерв был полон, и снизить вес эльфа не составило труда.       Оглянулась по сторонам. Обстановка совсем бедная, в разы скуднее моей. И это — королевские покои?       Глубоко вдохнула и выдохнула, едва не закашлявшись. Взгляд быстро нашёл зловонную причину: запах той жидкости для плети — не то травы, не то чего-то скверного — стиснул голову раскалённым обручем, оставив на языке терпкую горчинку.       «Ну и вонь! Я скорее задохнусь, чем успею как-то помочь Лонвэю. Нужно забрать его к себе в комнату.»       Не медля, чувствуя, как горячая кровь эльфа стекает по пальцам, я выскочила в окно. «Ох, прямо слышу, как меня будут бранить, если не удастся провернуть всё бесследно… Но разве я могла поступить иначе, увидев такое?»       Перелетев между башнями, я сразу направилась к своей постели. Опустив юношу лицом вниз, подложила подушки, чтобы он не задохнулся. Рядом сотворила в воздухе волшебный огонёк и принялась обрабатывать истерзанную спину. Мерзкий запах, окутавший Лонвэя, казался мне смутно знакомым, но я никак не могла вспомнить, откуда его знаю. Что бы это ни было, оно явно не сулило ничего доброго. Поэтому я старалась очистить раны настолько, насколько это было возможно.       Пыхтела я так, наверное, несколько часов, если судить по меняющемуся за окном небу. А потом начала залечивать весь этот ужас, выкладываясь в умениях на полную. Израсходовала почти все пузырьки и мази, которые привезла с собой, желая поберечь магию.       Не думала, что это заберёт столько сил… Но ранений немало. И… не только сегодняшних.       Лонвэй периодически вздрагивал и сбивчиво дышал. Я замирала в такие моменты, надеясь, что он внезапно не проснётся, и ловила себя на мысли: скорее всего, ему грезятся дурные сны.       Затянув все раны до рубцов, я решила, что пока и этого достаточно — сил, чтобы убрать ещё и шрамы, уже не осталось. Мой магический свет погас.       После такой работы и мне не помешал бы отдых. Неудивительно, что на приёмах молодой король вёл себя так странно — с такими-то… увлечениями. Но главные ответы на вопросы «почему?» и «зачем?» мне ещё только предстояло получить.       Шумно выдохнув, я повернула юношу набок и улеглась рядом, лицом к лицу, укрывая нас обоих одеялом. Лонвэй дышал ровно, глаза его были мирно закрыты. Слабо улыбнувшись, понимая, что он крепко спит и не услышит, я тепло зашептала:       — Помнишь, как ты спас меня из озера? Как пытался согреть, а потом отверг мои чувства? Тогда казалось, наши дороги разошлись навсегда… И вот — я снова с тобой в одной постели. Но теперь уже я спасаю тебя.       Невзирая на усталость и желание наконец-то отдохнуть, рука сама собой потянулась — убрать мешающие пряди с лица юноши. Я не видела его больше года, и любопытство взяло верх. Приглушённый магический огонёк вновь вспыхнул над нами.       «Отзовётся ли что-то внутри… или…»       Моя кисть застыла, боясь шевельнуться дальше. Хотелось раздосадовано взвыть, но я лишь буркнула:       — Похоже, сон подождёт. На тебе вообще остались живые места, Вэй?       Казалось, его излюбленная маска была изнутри покрыта подобием гвоздей. Не притрагиваясь израненной кожи, я убрала волосы с лица и принялась усердно залечивать раны, израсходовав остатки магии.       Моя непоколебимость надломилась… Внутри всё стиснулось от сострадания, и я ощутила, как по щекам потекли влажные дорожки.       — Всё будет хорошо. Я не дам тебе больше мучить себя… Не позволю.       Закончив с лицом, я уложила эльфа себе на руку и аккуратно заключила в объятия. Думаю, Лонвэю не хватает этого… Одна темнота вокруг, да безнадёга, сводящая с ума.       Что ж… Мои волнения о нашем прошлом отступают, когда я сталкиваюсь с такой реальностью. Я даже не знаю, что на самом деле произошло в моём королевстве. Правда ли то, что мне рассказали? Возможно, я сейчас вообще протягиваю руку помощи врагу. Но… разве я могу иначе? Лонвэй спасал меня не раз: побег от королевской стражи, озеро, в котором я тонула, встреча с волком… Я должна вернуть долг. И происходящее — мой шанс отплатить добром за добро. Да и просто уехать после всего увиденного… Не смогу.       Я медленно гладила эльфа по голове, стараясь передать ему частичку своего тепла, и размышляла, что же делать дальше. Понятно одно: если Лонвэй будет продолжать истязать себя, то через пару месяцев всё для него закончится.       Тогда, может, стоит его обмануть? Следить и в нужный момент останавливать пытки с помощью магии успокоения. А вместо ран — накладывать иллюзию. Самую мощную и сложную, на какую только способна.       В тронном зале тогда никто, кроме Рии, не распознал мой настоящий облик — значит, должно сработать.       Времени нет. Нужно решить сейчас. А в сонную голову ничего лучше не приходит.       Аккуратно поднявшись с постели, я подхватила сумку и отыскала в ней пузырёк, восстанавливающий силу. Сердце забилось быстрее, когда жидкость обожгла горло, а магическая энергия растеклась по телу вместе с кровью.       Для магов нехорошо силком вливать такие сильнодействующие зелья — потом накатывает изнуряющая усталость. Но что поделать…       Спрятав пустой флакон в карман рубашки, я вернулась на кровать и начала накладывать на тело эльфа иллюзии тех ужасов, которые до этого залечила.       Так как именно я творила заклинание, то могла видеть сквозь него — и лицезреть Лонвэя целого, исцелённого мною. Для других же, включая его самого, эльф будет выглядеть измождённым и израненным.       Едва я закончила, как за окном сквозь тучи пробились первые лучи рассветного солнца.       Ну и ночка выдалась…       Оставаясь почти без сил, я вернула короля в его покои тем же способом, каким принесла к себе. Создав видимость утраты сознания во время истязаний, уложила его на пол. А сама тем временем налила в пустой флакон немного зловонной жидкости из посудины.       Перед уходом я огляделась, попутно вытесняя магией зловонный воздух из комнаты.       Так… ещё осталась «пыточная» маска. Где она?       Обнаружив искомое на столе, я торопливо убрала шипы, заменив их на иллюзию. Боль дофантазирует сознание — никакого иного вреда не будет. Лицо его я ведь тоже заколдовала, так что и это станет для Лонвэя и остальных подменой реальности.       Спешно покинув покои короля, я вернулась к себе. На всякий случай проверила дверной замок — с такими обитателями лучше лишний раз перестраховаться.       Обернулась, взглянув на рассветное небо. К этому моменту сон эльфа, вероятно, уже рассеялся. Ну, теперь-то можно отдохнуть…       Как только моё тело коснулось постели, я ощутила, насколько же сильно устала. Небось и последствия зелья восстановления магии нагнали, не заставив себя долго ждать…       Надеюсь, меня никто не тронет. Хочу выспаться…       Лёжа на кровати, я даже не укрылась — не осталось сил даже на такое простое движение. И вскоре погрузилась в сон.       Не знаю, сколько удалось вздремнуть, но в какой-то момент в дверь постучали, вынудив меня нехотя проснуться. Я зло выругалась.       «Да что за… Обязательно было именно сегодня меня донимать?! Неужели нельзя было забыть о моём существовании хотя бы ещё на денёк?»       Насупившись, я еле сползла с кровати и подошла к двери. Прислонившись к ней, прикрыла глаза, надеясь, что это всего лишь прислуга и её удастся быстро спровадить, чтобы снова упасть в тёплую постель.       — Кто? — недовольный тон передавал всю мою радость от раннего визита.       — Это я, Фелис. Ты спала? Я зайду попозже… — за дверью раздался извиняющийся голос Вильяма.       — Подожди! — Услышав его, я тут же взбодрилась. Но, стоило мне обернуться на устроенный в комнате погром, как воодушевление тут же поубавилось.       Может, это и не такая уж плохая идея, чтобы Вил пришёл попозже? Но вдруг второго шанса расспросить его хотя бы о чём-то уже не будет?.. Проклятие…       Решив не терять драгоценного времени, я затараторила:       — Я впущу тебя. Докучать не буду. Только не открывай глаза — тут повсюду бельё, и я не одета. Договорились?       — Эм… — он ничего не успел ответить, как я уже ловко втянула его в комнату и тут же закрыла дверь на замок.       Коварно хмыкнула сама себе в мыслях. Ну что, кто теперь попался, Вильям?.. Овладев нахлынувшими ликующими чувствами, я деловито заговорила:       — Извини, что грубо, Вил… Но ты ведь не просто так пришёл в такую рань? Наверное, что-то срочное, да? Я подведу тебя к стулу, не волнуйся — спокойно подожди, пока я переоденусь.       Потянув его за рукав, я аккуратно усадила Вильяма, надеясь, что юношу вновь не охватит приступ страха.       Пожалуй, сегодня пусть просто посидит, а вот в следующий раз можно попробовать затащить его в свой магический мир. Учитывая мою усталость, решительные меры сейчас явно будут неуместны… Только всё испорчу.       — Фелис, так нельзя! Если кто увидит — будут проблемы. Больше так не делай! — он прикрыл глаза руками, чтобы наверняка меня не видеть.       — И ты бы предпочёл ждать в коридоре? — я скинула с себя замызганную кровью рубашку и стянула запятнанное постельное бельё, пряча все улики под кровать. Чистить сейчас не было ни сил, ни желания — потом всё сделаю.       — Я бы пошёл в свою комнату…       — Не паникуй, всё в порядке. Я никому не скажу. Как есть — так есть. Запомни: рядом со мной ты в безопасности. Я не причиню тебе вреда.       Надев незамысловатое тёмно-зелёное платье, я бросила взор на своё змеино-драконье отражение в зеркале.       — Что б его… Совсем вылетело из головы.       Нужно было рассчитать магию ещё ночью — теперь на сильную иллюзию может не хватить. Резерв толком не восстановился. Сейчас израсходую силы на облик, а если они вдруг понадобятся позже?..       — Ты что-то сказала?       — Да… Спрашиваю, зачем пришёл? Отвести к Лонвэю?       — Угу.       Проклятие… Я закатила глаза. Ладно, потрачу столько, сколько смогу, и подстрахуюсь накидкой с капюшоном. Как раз немного сберегу и не придётся согревать себя волшебством во время аудиенции.       Завершив приготовления, я устало прошептала:       — Готова. Можем идти.       Я стояла рядом с мирно сидевшим юношей, стараясь не рухнуть от бессилия. Даже одежда чудилась неимоверно тяжёлой, а в глазах всё чаще мелькали тёмные круги.       Вильям поднялся и внимательно на меня взглянул — явно подмечая мой уставший вид.       — Тебе плохо? Мы можем не идти. Я передам, что тебе нездоровится.       — Так нельзя, я пойду, только… — я нерешительно накрутила длинный локон чёрных волос на палец, смутившись собственного желания. — Могу ли я опереться на тебя?       Вильям без раздумий подставил мне локоть.       У выхода мы чуть помедлили — я выглянула первой, чтобы убедиться, что никого нет, и только после этого вышел Вил. Не спеша мы направились в сторону тронного зала.       Чтобы не уснуть на ходу, я поинтересовалась:       — Сегодня без важных гостей?       — Они приезжают раз в месяц — проверить крепость духа. Обычно кто-то один наведывается, но вообще у каждого из нас свой наставник.       И на том спасибо. Можно немного расслабиться до следующего приезда. Лицезреть этих подозрительных типов каждую неделю, а то и каждый день — вообще неохота. Когда они здесь, все боятся рот раскрыть. А сейчас словно начинают оживать… приходить в себя.       Прильнув к юноше, я хотела склонить голову ему на плечо. Но Вил вздрогнул и отстранился:       — Перестань. Близость допустима лишь с одним.       — Поэтому запрещено входить ко мне в комнату?       — Да. Только избранник обладает на это правом, — негромко ответил юноша, уводя взгляд в сторону.       Я хмыкнула. Знали бы они, насколько я порочна — не пустили бы даже на порог их «благоговейного» дворца.       — А как же твои объятия на причале? И прикосновения к моим рукам?       — На причале вам почудилось, Фелис. Это была необходимая защита, — кашлянув, он отвернулся, чтобы не видеть меня даже боковым зрением. Даже перешёл на иную манеру общения, но тут же осёкся. — А руки… Я сглупил и покаюсь за это.       Довольно скоро мы добрались по мрачным коридорам до тронного зала.       Отойдя от меня на пару шагов, Вильям приоткрыл двери, пропустив вперёд, но сам не вошёл — лишь захлопнул створки за моей спиной.       Я принялась неспешно прохаживаться по залу, блуждая взглядом по округе, в попытке отыскать хоть кого-то.       — Пустой зал? Очень славно… — только произнесла я, как тут же заметила знакомую белую мантию за одной из колонн.       Лонвэй не оборачивался — всё так же смотрел в одно из громадных окон. Я подошла ближе. Остановилась в паре шагов и тоже взглянула на открывающийся вид: заснеженный город и леса вдали.       Ничто не выдавало опасности, скрывающейся в этом королевстве.       — Кажется мирным… — первой нарушила молчание я, но так и не договорила. К моему изумлению, эльф оказался настроен на беседу. Не исключено, что в этом была заслуга и моих ночных трудов.       — Вот именно, что кажется. Всю ночь меня терзали мучительные грёзы, и только твой голос помогал одолеть безумие её тьмы.       — Тогда отчего ты терпишь эту «ночь» в своём королевстве?       — Потому что без неё всё бы распалось, Фелис. Людей нужно было усмирить. В каждом из них есть «ночь», но не всяк жаждет её признать. Да и если бы это было ошибкой — не сработало бы. Но королевства объединились. Мятежи подавляются. Белвос продолжает существовать.       — Но какой ценой… — моё лицо тронула скупая ухмылка. Я не верила, что это говорит мой старый знакомый. Не понимала его слов…       Чуть повернув ко мне маску, Лонвэй наконец взглянул сквозь прорезь — и шепнул:       — Ценой смирения перед новой верой.       Я смотрела только в его глаза. Стеклянные. Потускневшие. Казалось, за ними больше нет души. Она далеко-далеко… но не здесь. Не со мной.       — Чем плоха вера Четырёх Духов?       — Она была слишком милостива и слишком многому попустительствовала. Людям этих земель не хватало кротости и покорности — вот они и начали заниматься глупостями, поднимать восстания. Это от малого ума и излишней свободы. Сильные королевства должны держать всё в узде. Раз люд не захотел доброго короля — получил справедливого.       В его словах, возможно, и есть смысл, но вот так принимать веру непонятно во что и откуда — вряд ли можно назвать мудрым решением.       Вздохнув, я вновь бросила беглый взгляд на заснеженный город. Чем больше узнаю подробностей, тем больше вопросов…       — Вашему Высочеству тоже не хватает кротости и смирения?       — Да. Но я его мало-помалу обретаю. И душа моя освобождается от грешных терзаний под молитвами раскаяния…       Я нахмурилась. Угу… И терзаниями телесными. Видела я его «пути освобождения». С огня — да в полымя. Может, я бы и не была так против, не будь это с такой исступлённой жестокостью к себе. Он же просто заколотит себя до смерти в этих покаяниях. А в мёртвом короле проку нет — ни другим, ни себе.       Я раздосадовано спросила, взглянув на отчуждённый вид юноши:       — Боишься меня? Оттого даже не обнял при встрече?       — Не дозволено по законам веры. Касания к тебе, чужой, слишком дорого мне обходятся. Дурманом остаются внутри, не давая забыть греха.       «Дурманом?» — я невольно ухватилась за это слово. В голове будто щёлкнуло. Что, если та вонючая жидкость — яд? Но зачем тогда покрывать ею раны? Чтобы было больнее? Чтобы дольше не заживало?.. Недостаточно страданий от самих самоистязаний? Или я всё ещё смотрю слишком поверхностно и что-то упускаю?.. А может, просто напридумывала лишнего?       Стараясь не выдать глубокую задумчивость, вызванную его словами, я повернулась к окну. Руки сошлись в замок, а в голове крутился новый, такой важный вопрос.       Никто и никогда не свидетельствовал о другой религии помимо веры в Четырёх Духов Стихий. Их послал Бог, и маги поклоняются им как прародителям магических сил. Люди же — почитают самого Бога. Но слова Лонвэя… Это что-то новоиспечённое.       Непонятное. И опасное.       — Вера… Откуда вы знаете молитвы и методы усмирения? «Важные люди» принесли их вам?       — Да, они творят чудеса. Обладая беспредельной мощью и стойкостью духа, они делятся этим с нами. Их книги — редкость, и каждая невероятно ценна. Немало людей на первых порах шли против новой религии и жгли фолианты «Милости Ночи». Вот потому у нас их почти не осталось. Но наставники приходят к нам во снах — подсказывают, направляют, не дают сбиться с праведного пути.       Сдаётся, ему нравится вещать об этих странных магах, прям воодушевился. Надо бы выведать побольше. Не веря своему счастью — а особенно внезапной разговорчивости короля — я продолжила осторожно наседать с вопросами:       — Их двое? Наставников, я имею в виду.       — Нет, почему ты так решила? Нам знакомы шестеро. Но сюда пока приходят лишь Сиарх и Аль-Арах — чтобы воочию убедиться в нашем смирении.       — А где они обитают?       — Я не имею права о таком сообщать, прости. И за то, что не поговорил с тобой в первый день, тоже прошу прощения. Мне… всё ещё трудно быть с ними наравне. После каждой встречи наступает сильнейшая усталость. Я покаюсь за это позже.       «Если бы покаяниями можно было всё решить… Эх.»       Я задумчиво дотронулась до подбородка, пока король продолжал напоминать каменное изваяние. Между прочим, ещё при моей первой встрече со всеми Вильям о чём-то спросил — и ему тут же велели не болтать лишнего. Стоит ли попытаться разузнать, что тогда произошло? Пожалуй, осмелюсь…       — В день моего приезда Вильям попытался узнать, не делал ли «тот» человек чего-то… Чего именно?       — Ничего дурного, Фелис. Просто отпущение грехов. Всё прошло мягко — благодаря моему усердному служению. Сиарх отпускает мне прегрешения каждый месяц или через луну — по мере надобности. В тот раз это был просто разговор с Аль-Арахом.       — Ты говоришь о Сиархе… Это какой из тех двоих, что были?       — Приходит всегда один наставник, Фелис. И тот день — не исключение. Посещение зависит от того, кто из нас больше согрешил. Аль-Арах, как правило, исповедует Вильяма, а Сиарх — меня. Есть ещё Филаргирия, но мы знаем о ней только по рассказам, лично она не являлась… Но тогда был лишь Аль-Арах. И он не встречался с Вильямом для личной беседы — просто велел мне наставлять брата на путь истинный.       Ладони вспотели. Что за вздор? Я же точно видела две фигуры в мантиях. И терновый посох хорошо разглядела. Эти маги — какие-то не от мира сего… Точно душевнобольные, если требуют такого покаяния за свою веру.       Тучи за окнами продолжали сгущаться. Я поёжилась, плотнее закутываясь в плащ, словно ощущая сквозняк из окна. Едва заметное облачко пара вырвалось изо рта, и я продолжила спрашивать, силясь мимоходом собрать все лоскуты происходящего в одно цельное полотно:       — Как вы познакомились с Сиархом?       — Поначалу Сиарх являлся ко мне во снах. Там и произошло наше знакомство — дарованное Божеством Ночи… Больше ты узнаешь лишь тогда, когда примкнёшь к нам. Пойми: они присматривают за нами и наставляют нас, Фелис. Они нужны нам всем, — Лонвэй резко обернулся, и я аж вздрогнула, чуть не врезавшись в колонну позади.       Нерешительно глядя в его голубые глаза, я попыталась ответить:       — Я не дум…       Эльф взвёл руку в странном жесте — скрестил средний и указательный пальцы — и остановил меня.       — Ты просто ещё не готова. Эта милость не всякому доступна. Но не тревожься. Твоя душа сама приведёт тебя к ним… Да хранит тебя Ночь, Фелис, — он отвернулся к окну и продолжил уже совсем холодным, безучастным голосом: — Ступай к себе. У меня остались дела, так что наш разговор на сегодня окончен. Иначе мои глаза не выдержат такого количества очищения.       Его последние слова заставили меня встревожиться. Я тут же затараторила, живо вспомнив, как врачевала его раны:       — Заключительный вопрос. Вы молитесь и очищаетесь только ночью?       — Да. Чем темнее ночь, тем выше шанс на полное искупление греховного деяния.       Я поклонилась на прощание и, с опечаленной улыбкой, прошептала:       — Береги себя, Лонвэй.       Не желая усугублять ситуацию, я покинула тронный зал, стараясь держаться уверенно.       Как только за спиной захлопнулась дверь, я облегчённо выдохнула. Можно было немного расслабиться — но усталость не спрашивала. Она снова навалилась всей тяжестью. Чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями, пришлось опереться рукой о стену.       Так увлеклась болтовнёй, что запамятовала обо всём на свете. До ночи нужно бы немного вздремнуть — чувствую, опять придётся следить за этим «праведником».       Вильям поджидал меня в коридоре и, заметив, как я превозмогаю, предложил свой локоть. Я согласилась, хоть и не ожидала такого после его поведения. С благодарностью приняв поддержку, начала медленно идти.       Я задала вопрос, который сам собой напрашивался после беседы с его братом:       — Вил, ты тоже молишься и очищаешься в покаянии по ночам?       — Не так, как должен бы… Я боюсь очищения. Наверное, потому, что я весьма грешен. И само осознание этого страшит ещё больше.       Я хмыкнула про себя. «Или ты просто обычный человек, который не любит боль».       — И как же… — я услышала, как его сердце заколотилось, словно шальное.       Пожалуй, не стоит вдаваться в подробности, как всё это происходит, а то опять истерика начнётся.       — Ты просто молишься?       — Да. О храбрости и большей вере. Я понимаю, что за эту трусость меня могут забрать на «колесо раскаяния», — он наклонился к моему уху, продолжая идти в ногу со мной и шептать: — но именно это повергает меня в ещё больший трепет, Фелис. Я схожу с ума от одной только мысли о колесе. Осознаю, что это — самое малое, что может со мной случиться за моё паршивое служение… Я хочу этого… хочу быть достойным прощения. Но всё равно боюсь. Так сильно боюсь.       Я затаила дыхание, ощущая, как его дрожь будто проникает в меня, липким страхом растекаясь под кожей. Всё во мне сжалось, а взгляд застыл, как у загнанного зверя.       Нет… не могла же я видеть?.. Тот сон… Там ведь тоже был разговор о колесе. Но сейчас я слышу о нём впервые. Вещие сны?..       Прикрыв веки, я в растерянности попыталась вспомнить лицо того изувеченного человека.       Проклятие, не удаётся… Разочарованно я распахнула глаза.       Что и говорить, состояние Вильяма меня тоже тревожит. В чём-то он напоминает меня в прошлом: такой же запутавшийся и неуверенный, боящийся поступить неверно, чтобы не навредить. А всё это время тревога продолжает его пожирать изнутри.       Может, мне увезти его отсюда? А то в таком состоянии и до безумия недалеко.       Повернув голову, я встретилась с его чрезвычайно широко распахнутыми глазами. Будто, говоря мне о колесе, юноша уже пережил все пытки на своём теле. Сейчас его миловидное лицо исказилось ужасом — душа, казалось, была исторгнута из тела, и остался лишь этот пустой, безумный взгляд.       — Вильям? — я дотронулась до его виска и использовала обычное успокоение.       В его взгляде появилась осмысленность, он оттаял.       — М-м-м?.. — юноша несколько раз моргнул, всё так же глядя мне в глаза и продолжая медленно идти.       Мы продолжали смотреть друг другу в глаза — настолько, что, окажись кто-то на пути, мы бы точно в него врезались.       — Вил, ты как? Всё нормально? Давай я дам тебе успокоительных трав, как придём?       Будто боясь обжечься, он резко отшатнулся и выдернул руку.       — Нет. Травы успокоения — это дурман для души. Они не лечат, а лишь дарят временное блаженство, уводя всё дальше от истины и верных решений.       Недовольно бросив взгляд на мелькающие на стенах витражные светильники, я закатила глаза. Ну вот, опять началось…       Пожалуй, стоит умолчать о магии успокоения — ещё и от неё шарахаться начнёт. Сдается мне, только сестра тут ещё сравнительно в здравом уме. Раз не отказалась от своей магии, значит, не всё потеряно.       Добравшись до двери в мою комнату, я поблагодарила юношу и напоследок произнесла:       — Вильям, я буду отдыхать. Вели, пусть принесут еду сейчас, а как начнёт темнеть — разбудите меня. Хорошо?       — Ладно.       Мы кивнули друг другу на прощание. Я проводила его задумчивым взглядом.       «Стоит ли мне заглянуть и к нему ночью — проверить, чем он там занимается?»       В голову неожиданно пришла здравая мысль: «А может, их вообще от молитв спасать надо? Просто скрытно применять усиленное успокоение во время искупления грехов, а они пусть думают, будто молились, пока не забылись сном. Возможно, тогда их разум не будет настолько искажён этой дрянью. Да и что, если молитвы — это нечто вроде поддерживающих заклинаний, необходимых для укрепления эффекта внушения этого бреда, в который все на Севере уверовали?»       Хмыкнув, я вошла в комнату, продолжая размышлять о внезапно нахлынувших идеях.       Даже когда принесли еду, я лишь вяло поводила ложкой по тарелке, совсем не спеша есть.       «Лонвэй тогда говорил, что впервые увидел их во сне. А ведь сны — это часть нашего внутреннего мира. Хм… возможно ли, что эти странные маги умеют им как-то управлять? Хоть я о подобном и не слышала, но ведь это не значит, что такого не может быть, верно?.. Не исключено, что фанатики знают больше меня.       Проклятие. Как они вообще способны проникать к нам в головы?.. Мы же под защитой магии Духов…»       Вяло поев и отдав посуду молчаливой прислуге, я улеглась спать.       «Только, пожалуйста, без глупостей! Духи, защитите меня от скверны этого королевства, подарите покой и мирные сны». Погладив кольцо Винсента — всё же он Проводник, — я выразила признательность за то, что ещё сохраняю здравый рассудок в этой обители сумасшедших фанатиков. И, к моему счастью, сама не заметила, как забылась спокойным сном.       Пробудилась чуть раньше, чем принесли ужин. На удивление — выспалась. Магический запас полностью восстановился — на полёты и усыпление точно хватит с лихвой.       Зевнув, я подошла к окну, поглядывая на покои Лонвэя в башне напротив. Вроде бы всё спокойно, ничего подозрительного на первый взгляд. Даже никто там не ходит — значит, хозяин комнаты ещё не вернулся.       Я накинула свежую рубашку. Возможно, она коротковата — всего лишь до середины бёдер, — но с учётом того, как быстро здесь всё пачкается, других вариантов особо и нет. А уборку отложу на завтра — мало ли, что ещё может произойти сегодня.